Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 102 страниц)

       Фирменный 50-ти градусный секрет "Тайпына" довольно скоро стал известен русской части населения крепости. А с учетом того, что сейчас у нас назвали бы оценкой по критерию "стоимость-качество", нет ничего удивительного, что в заведении господина Люшеньго вслед за отдельными любителями колониальной экзотики, стали появляться как русские армейские офицеры, так и некоторые моряки. Тем более, что в заведении и с закуской Люшеньго продавал ханжу дешевле, чем на вынос, а его повар готовил вполне сносное европейское меню. Вскоре у ресторана появилась новая пристройка, куда местным китайцам ход был заказан. Одним словом, как новые хозяева Артура, так и господин Люшеньго, были довольны друг другом...

       С холмов у озера, по которым обычно совершал свой утренний променад господин Люшеньго, открывался прекрасный вид на гавань, стоящие, входящие и выходящие из нее корабли. В разные годы он видел над ними китайские, английские, японские и русские флаги. Но на фоне пробуждающейся утренней природы, эти железные дымящие создания выглядели лишь досадным, разрушающим ее чужеродным вмешательством. Медленно копошащиеся стальные чудовища, исторгающие отдаленный приглушенный шум и дым... Дым?!

       Да, дым. И много дыма. Странно это, однако... Последние недели над русскими броненосцами, намертво закупоренными в гавани японским брандером, он едва курился. Над одной трубой не более. Это понятно – топился один котел для технических нужд. Сейчас же эти семь монстров немилосердно чадят из всех своих семнадцати труб... Коптить небо им помогают все современные крейсера... Что бы это могло означать? Удивленный господин Люшеньго сначала замедлил шаг, а потом даже остановился... Да! Ну, да! Русские снимаются с якорей... И "Ангара" с "Монголией" в проходе больше не стоят. Пик прилива миновал совсем недавно... Неужели собрались выходить? Но этого же не должно было... Этого просто не может быть!

       Все предыдущие недели, когда эскадра была заблокирована лежащим в проходе "Фусо", выходы на траление совершались меньшими силами, но даже такая мера позволяла вице-адмиралу Макарову содержать в относительной чистоте от мин три фарватера. В ближнем охранении тралящего каравана привычно шли минные крейсера "Всадник" и "Гайдамак", а так же канонерские лодки "Гиляк", "Гремящий" и "Отважный". В дальнее охранение были назначены отряд миноносцев, отряд контрминоносцев и всё ещё самый перегруженный мелкокалиберной артиллерией крейсер "Паллада": не нашлось в блокированном Артуре достаточного количества шестидюймовок для его довооружения до норм "Аскольда", или тем более "Варяга". А снимать крепостные пушки с Перепелиной горы или с Головы тигра Макаров не счел возможным...

       В этот раз миноносцы двигались позади тралящего каравана, а не на его флангах, возможно из-за ползущих с моря рваных полос тумана – следствия раннего часа. Но по мере улучшения видимости отряды миноносцев заняли свои законные места на флангах. "Паллада" же, которой теперь командовал капитан 2-го ранга Ливен (подтверждение присвоения ему звания каперанга из Питера еще не пришло), продолжала следовать вплотную за тралящим караваном – наличие среднего винта позволяло ей двигаться на очень малых скоростях, запуская бортовые машины лишь для корректировки курса. За ней компактной колонной шли и все наличные канонерки.

       В половине седьмого створные знаки главного фарватера проскользнули "Новик" и "Аскольд". Всего десять минут спустя по их стопам без помощи буксиров, проследовал "Баян", а потом... Потом случилось то, к чему, после беспроблемного выхода "Баяна" господин Люшеньго был морально уже готов. В проход спокойно и уверенно двинулся "Цесаревич" под флагом адмирала Макарова! За ним с интервалом не более полутора корпусов "Ретвизан". Дальше нещядно дымящие "Победа" и "Пересвет" под флагом младшего флагмана князя Ухтомского. А буксиры, тем временем, суетясь и издавая резкие свистки, уже разворачивали на створы "Севастополя"... Вот "Силач" ловко поддернул замешкавшегося было у артиллерийской пристани "Петропавловска"... Вот аккуратно и неторопливо, но уже без буксирной подмоги, прошла "Полтава", и все... Все семь артурских броненосцев монолитной колонной удалялись навстречу восходящему Солнцу...

       Не ожидая открытия городского телеграфа, китайский купец и ресторатор господин Люшэньго принес к его дверям очень важную деловую телеграмму в Шанхайский банк братьев Бодзянь, но... Двери эти так и остались закрытыми для него до самого вечера! По чьей-то злой иронии, наверное, телеграф в Артуре как на грех с утра не работал и телеграммы ни у кого не принимали. Даже по большому блату и за большую мзду. Что уже ни в какие ворота! Оказывается кто-то из клерков конторы проигрался по-крупному и... украл вчера кассу! Однако уже вскоре похититель был изобличен. С утра на городском телеграфе торчали жандармы, филеры и корреспондент "Нового края", затем привезли подследственного: проводился следственный эксперимент. Тем временем дымы кораблей русской эскадры уже скрывались за горизонтом...

       ****

       Все крейсера и броненосцы по приказу Макарова вышли в море с сокращёнными запасами угля и котельной воды, рассчитанными всего на пару суток активной боевой деятельности, из них один день – экономичным ходом. Эта мера помимо уменьшения осадки смогла обеспечить кораблям прибавку скорости от четверти до половины узла. И, конечно же, немаловажный плюс для броненосцев с их хронической строительной перегрузкой – более правильное положение бронированного пояса в воде...

       В семь тридцать "Паллада", "Аскольд", "Новик" и дестроеры вышли "из-за спины" тралящего каравана и веером разошлись в поиске возможных японских дозорных крейсеров, скорость подняли до 12 узлов. Не прошло и десяти минут, как появился искомый соглядатай – с находившейся на левом краю веера "Паллады" обнаружили трёхтрубный крейсер. С "Паллады" отстучали радиограмму – первую за этот долгий день – с указанием азимута и класса противника. Веер крейсеров и миноносцев начал увеличивать скорость, одновременно доворачивая на цель.

       На "Цусиме" не замешкались с опознанием противника – в Артуре остался лишь один трёхтрубный бронепалубник – и японский крейсер отвернул к югу. Пять минут спустя сквозь клочья утренней дымки его сигнальщики разглядели ещё один крейсер. Со всей очевидностью, ситуация явно отличалась от обыденной, о чём немедленно заискрила японская радиостанция. "Цусима" легла курсом на восток, пытаясь оторваться от преследования. Ещё через пять минут второй преследователь был опознан как "Аскольд" и замечен третий. По нахально приближающимся полным ходом истребителям пришлось даже дать пару залпов для острастки... Утро слишком быстро переставало быть томным – японский крейсер разразился восьмиминутной радиограммой, прерванной лишь выходом в эфир радиостанции "Микасы". Русские телеграфировать японцам не мешали.

       Первые фразы второй радиограммы "Цусимы" растревожили мерно покачивающийся на эллиотском мелководье флагманский броненосец Объединенного флота. В 07-46 по Владивостокскому времени, паровая сирена "Микасы" взвыла, привлёкая всеобщее внимание. Спустя считанные минуты все четыре броненосца, восемь истребителей и столько же миноносцев первого класса отрепетовали флажный сигнал "Микасы" "с якоря сниматься, последовательно за мной", а миноносцы 2-го класса из состава сил охраны базы приняли к исполнению приказ "К походу и бою – двадцать минут". В то же время стоящим здесь флотским транспортам и плавмастерским был дан специальный отменительный семафор: с разгрузкой, пока в море происходит что-то непонятное, необходимо было повременить, хотя и иметь пары во всех котлах. Так же тревожный сигнал получили и два дивизиона миноносцев, два дня назад переведенных по приказу Того от Чемульпо непосредственно к месту высадки армейцев у Бидзыво. Им надлежало выдвинутся на пять миль западнее якорной стоянки транспортов, развернувшись в дозорную цепь с интервалом в сорок кабельтов между кораблями.

       К четверти девятого на японских броненосцах выбрали якоря: "Микаса", "Асахи" и "Сикисима" на четырёх узлах форсировали выходной фарватер между разведенных бонов; снявшийся с якоря "Фудзи" едва управлялся машинами из-за медленного подъёма пара в цилиндрических котлах. Впрочем, адмирал Того был уверен, что "Фудзи" идёт только ради дополнительной практики – трёх броненосцев, наводимых по радио с "Цусимы", было вполне достаточно, чтобы заставить зарвавшиеся русские крейсера ретироваться и вновь забраться в гавань Артура, тем более, что они идут сосредоточенно.

       В это же самое время, отойдя от Электрического утёса на 6 миль, русские броненосцы отпустили тралящий караван, разойдясь с ним правым бортом на скорости 6 узлов, и легли курсом на Эллиоты. "Баян" занял позицию в 50 кбт южнее их линии, держась несколько впереди траверза флагманского "Цесаревича". Пятнадцать минут спустя на пределе видимости 120 кбт произошло взаимное обнаружение "Баяна" и еще одного японского крейсера – "Оттовы". И хотя командиры крейсеров были ещё далеки от опознания противника, оба немедленно обратились к радиотелеграфу...

       Стараясь разорвать дистанцию с японским разведчиком, Макаров в 08-35 – 08-45 двумя последовательными поворотами сместил курс колонны броненосцев на 15 кбт к северу и довёл их скорость до 12 узлов.

       "Баян" и "Оттова" шли навстречу друг другу, постепенно увеличивая скорость. Уже к 8.40 они сблизились до 55 кбт, делая по 18 узлов каждый. На острых курсовых углах дистанция взаимного опознания кораблей в защитной окраске соизмерима с дистанцией открытия огня. Вернее, само открытие огня является одним из достоверных признаков для опознания... Спутать одноорудийный выстрел носовой башни "Баяна" с кем-то ещё было совершенно невозможно, что простимулировало решение японского командира немедленно лечь на курс отхода, сразу после чего Того получил радио об идущем отдельно от отряда бронепалубников "Баяне".

       Теперь перед ним стала вырисовываться несколько иная картина: преследующие "Цусиму" русские крейсера как-то не слишком торопятся сблизиться и реализовать собственное численное превосходство, что могло быть вызвано отвлекающим характером этой вылазки; тогда прячущийся "Баян" и есть главный герой дня! Теперь решение взять с собой "Фудзи" обрело реальный смысл – он был направлен навстречу "Цусиме", тогда как новым броненосцам придётся развернуться южнее строем фронта на запад-юго-запад, чтобы предотвратить прорыв "Баяна". На всякий случай, на охраняющий место выгрузки транспортов под Бицзыво отряд ("Чин-Йен" и все три "мацусимы"), была дана радиограмма о подъёме паров до нормы.

       Вскоре пришло очередное сообщение с "Оттовы" об обнаружении на севере еще одной группы дымов. То ли это собрались все вместе отошедшие было русские миноносцы, то ли вылезли из гавани и их канонерки, как это было в прошлом ночном бою, то ли просто эффект утренней дымки... Не подкрепить ли "Фудзи" ещё и миноносцами? Вскоре все наличные истребители и миноносцы первого класса, общим числом в 16 вымпелов, получили первый боевой приказ за день.

       И если Макаров собирается повторить предыдущий эксперимент не ночью, а днем, то одним крейсером и канонеркой он теперь не отделается. Отдав на всякий случай оперативные распоряжения о приведении в боевую готовность и выходу с внутренней акватории малых миноносцев, охранявших оперативную базу, адмирал Того вышел из ходовой рубки и перешел на крыло мостика. "Пожалуй, решение о переводе к пункту высадки 8-ми номерных миноносцев от Чемульпо оказалось своевременным", – подумал командующий, вглядываясь в пустынный пока горизонт сквозь оптику цейсовского бинокля.

       В 08-45 "Оттова" завершила поворот на курс убегания (восток – юго-восток), ценой чему стало приближение "Баяна" до угрожающих 47 кбт. Через 15 минут заговорили и шестидюймовки носовых казематов "Баяна", превысившего-таки проектную скорость в 21 узел за счёт мероприятий по разгрузке! Преследуемый же, напротив, не смог продемонстрировать показанную совсем недавно, при приёмке, резвость – корабль был новым, экипаж еще не отшколенным. У котлов стояли уже не заводские качегары-сдатчики... Русский броненосный крейсер неумолимо надвигался. По четверти кабельтова за 10 минут. Причем курс "Оттовы" строго от противника максимально совмещал корпус корабля с эллипсом рассеяния русских снарядов. Старарт "Баяна" Де Ливрон, накоротке обсудив ситуацию с командиром носовой башни лейтенантом Никольским, попросил у Вирена разрешения попробовать достать уходящего японца главным калибром.

       – Начинайте, – жестко бросил командир крейсера, не отрываясь от бинокля.

       Артиллеристы "Баяна" не только были неплохо вышколены Виреном еще до прихода в Артур. Они, в отличие от своих коллег на броненосцах или "Палладе", имели и определенно большую огневую практику. Поэтому вскоре вполне приспособились к столь неспешному сближению: если при темпе ведения огня из восьмидюймового орудия 1 выстрел в минуту, первый снаряд положить с малым недолётом, то при неизменном наведении второй снаряд с высокой степенью вероятности даст накрытие.

       Дальнейшие события были пунктуально, по минутам, зафиксированы в вахтенном журнале русского крейсера: в 08-57 подобная тактика дала первый результат – русский снаряд ударил в стык борта и верхней палубы слева от третьей трубы японского крейсера. В 09-03 и 09-05 – новые попадания в верхнюю палубу, оба раза – пробитие, и оба раза – множественные осколки на жилой палубе. В 09-09 – снова пробитие верхней палубы, но на этом раз взрывом и осколками повреждены вентиляционные шахты левого борта второго котельного отделения. В 09-10 на дистанции 41 кбт – первое близкое падение русского шестидюймового снаряда. Три минуты спустя восьмидюймовый снаряд ударил в основание трёхдюймовки левого борта – новые повреждения котельных вентиляторов... Назревала катастрофа...

       Командир крейсера кавторанг Арима еще колебался – начинать маневрировать или нет, когда в 09-17 произошла фатальная случайность – взрыватель русского восьмидюймового фугаса не сработал мгновенно, и тот, продолжая снижение, пробил не только жилую палубу, но и двойной борт в районе шестидюймовки Љ2 ниже ватерлинии. Где и взорвался...

       Три минуты спустя на мостике японского крейсера, получив первый рапорт о повреждениях и нарастающих затоплениях, поняли – до броненосцев уже не добраться. И "Оттова" дерзко повернула бортом к "Баяну" – не утопить, так хоть поцарапать.

       – Поняли господа самураи, что конец близок, – с плотоядным прищуром процедил Вирен, на мгновение оторвавшись от бинокля, – Беглый огонь, господа. Теперь он наш!

       Следующие 20 минут бой шёл на почти параллельных курсах, дистанция постепенно сократилась до 20 кбт.

       "Баян" за это время получил несколько, в том числе и шестидюймовых попаданий. Из серьёзных – пробитие первой трубы в её нижней трети и дыра в носовой оконечности правого борта. Именно это попадание привело к тому, что командиру единственного артурского броненосного крейсера пришлось принимать решение о завершении его плановой миссии – разведки и дальнего охранения броненосной колонны. И хотя пробоина находилась несколько выше броневого пояса, это не спасало от заливания уже на скорости в 15узлов.

       На левом же борту многострадальной "Оттовы" не осталось живого места – корабль принимал воду в угольные ямы на скосах, в машинное и котельные отделения через разрушенные проходки вентиляции. Одно за другим замолкали орудия, либо выведенные из строя, либо по причине нарастающего крена не способные больше доставать противника. Предпринимали ли японцы попытки спрямления – неизвестно. В 09-45 новейший крейсер Соединенного флота опрокинулся, и быстро затонул, унеся с собой больше 200 человек. До идущего на выручку Того он не дотянул самую малость – миль тридцать.

       Русский крейсер огласился криками "Ура"! Офицеры и матросы высыпали к борту досмотреть незабываемое зрелище: уходящий под воду первый крупный вражеский корабль, потопленный их красавцем "Баяном".

       После подъёма спасшихся японских моряков и временной заделки деревянными щитами пробоины, "Баян" дал ход лишь в 10-17. Поступление воды было в основном остановлено, но Вирен решил не рисковать понапрасну: трюмный механик и старший офицер были единодушны – щиты и подпоры выдавит уже на 18 узлах. "Баян" делая "надежные" 16 повернул на соединение с броненосцами...

       Пока "большой брат" занимался одним соглядатаем, "Паллада", "Аскольд" и "Новик" делали своё дело не столь эффектно, но не менее эффективно: Того всё утро оставался в неведении относительно выдвижения к Бидзыво русских броненосцев. Однако подловить второй японский бронепалубник артурским крейсерам не удалось даже втроем. Сближение с "Цусимой" сдерживала мало отличающаяся от неё по скорости "Паллада", а в перестрелке один-на-один с предельных дистанций на острых углах "Аскольд" почти не имел преимуществ.

       В 09-25, когда нервные радиограммы с "Оттовы" неожиданно прервались, адмирал Того понял, что тому из переделки уже не выпутаться. Прекрасный новый крейсер-разведчик приходилось списывать со счетов после первого же боевого похода. Судя по всему, его командир погорячился и допустил сближение с броненосным "Баяном" на непозволительно короткую дистанцию. Или что-то у них случилось по машинной части, когда корабль только что с верфи возможны любые отказы. Увы, боги войны периодически требуют жертв. Сегодня одна Объединенным флотом уже принесена...

       Раз вышел "Баян", рассудил адмирал Того, значит Макаров всерьез попытается добраться до наших транспортов. Но атаковать днем... Прямо с утра... Что это, может быть даже самоубийственная атака, по типу той, что пыталась совершить "Диана"? Да, крыса, загнанная в угол, бросается... Конечно, русские уже понимают, что их ждет бесславный конец под снарядами наших мортир.

       В 09-28 на "Чин-Йене" приняли к исполнению сигнал командующего о начале конвоирования транспортов по направлению к устью Ялу. Вслед за флагманом, в десятке кабельтов мористее формируемого кильватера пароходов, выстроились "Мацусима", "Ицукусима" и "Хасидате", которым предстояло стать последним рубежом обороны в случае неожиданного прорыва русских крейсеров. Хотя продраться сквозь строй японских броненосцев шансов у тех практически не было. Может быть поэтому контр-адмирал Катаока и взирал с олимпийским спокойствием на неторопливость транспортов в исполнении отданных им приказов...

       "Микаса", "Асахи" и "Сикисима" строем фронта шли по направлению к расчетной точке боя "Оттовы" с "Баяном". Все-таки если русский броненосный крейсер выдержал бой, и если его скорость в результате уменьшилась, тогда есть шанс отплатить ему сполна. "Фудзи", наконец-то поднявший пар до марки во всех котлах, шёл на соединение с "Цусимой", чтобы перехватить русские бронепалубники. На всякий случай и "Фудзи" и "Цусима" получили приказ принять немного южнее, чтобы приблизиться к остальным броненосцам и уплотнить "невод" для ловли "Баяна".

       Вскоре на сцене появились новые актеры. В 10-20 восемь кораблей 2-го и 3-го дивизиона истребителей, а так же восемь миноносцев 14-го и 15-го дивизионов идущие на скорости в 25 узлов фронтом дивизионных колонн – по 4-ре корабля в каждой, поравнялись с "Цусимой", убегающей от "Аскольда", "Паллады" и "Новика". Капитан 1 ранга Седзиро Асаи, командовавший минными силами первой боевой эскадры и державший свой брейд-вымпел на "Муракумо", решил, что есть не плохой шанс превратить охотников в жертву. И приказав поднять ход до 27 узлов, повернул практически на S, обрезая корму своему крейсеру и становясь бортом к преследователям. Этим маневром он давал возможность своим миноносцам пристроиться ему в кильватер и изготовиться к массированной торпедной атаке на зарвавшихся русских. Японцев, даже без учета разворачивающейся позади "Цусимы" было шестнадцать...

       Контр-адмирал Рейценштейн оценив на мостике "Аскольда" ситуацию, быстро обменялся парой фраз с командиром крейсера Грамматчиковым и в 10-25 приказал повторить манёвр японцев, выстроив свой короткий кильватер с "Новиком" во главе параллельно противнику. Державшиеся с нашими крейсерами четыре "шихаусских" истребителя получили распоряжение в бой пока не ввязываться: Рейценштейн берег их мины для транспортов.

       С 38 кбт русские крейсера открыли ожесточенный огонь всем бортом в тот момент, когда у японцев на новый курс успели лечь только истребители и первая пара "циклонов"... В 10-30, когда первые пяти и шестидюймовые снаряды начали ложиться в непосредственной близости от его кораблей, Асаи понял, что тянуть дальше, пытаясь вывести свою колонну русским на носовые курсовые углы, уже непозволительная роскошь, противник нащупал дистанцию. Нужно было или отворачивать или атаковать. Через несколько секунд на фалы "Муракумо" взлетели флаги сигнала, продублированные коротким и резким двойным завыванием сирены, когда флагманский дестроер уже кренился на циркуляции. Как на учениях отрепетовав сигнал флагмана, японские истребители и миноносцы развернувшись "все вдруг" на врага, на полном ходу кинулись в атаку!

       Началась "корабельная русская рулетка". Две минуты русские крейсера продолжали идти курсом на S, позволив миноносцам приблизиться до 29 кбт и непрерывно осыпая их снарядами. Но потом всё же отвернули на восток, становясь к настойчивому противнику кормой. Самым разумным в этой ситуации решением для миноносников было прекращение атаки. Но Асаи "закусил". Следующие 10 кбт сближения японцы, сжав зубы, терпели русский огонь: за 7 минут три из них испытали тяжесть русских снарядов – одни эсминец получил попадание 120мм снарядом в носовую оконечность; на одном миноносце столб воды от близкого падения проник в котельное отделение и ещё один "поймал" бортом несколько тяжёлых осколков. Все три сохранили ход, но все три вынуждены были прекратить атаку. Сближение с 19 до 9 кбт стало кровавым. На одном из миноносцев осколками посекло всех и вся внутри ходовой рубки, и он следующие две минуты провёл в неуправляемой циркуляции, пока руль не был поставлен в нормальное положение. Другой миноносец стал первым, получившим "настоящее" попадание – шестидюймовый снаряд пробил палубу в корме и взорвался уже в воде под винтами. И их осталось 11...

       В 10-44 командир "Новика" фон Эссен лёг курсом на S-SW, решительно повернув свой корабль всем бортом на противника. Введение в бой ещё одного 120 мм орудия не сильно увеличило огневую мощь, но на нервы японцам начало действовать – два ближайших миноносца спешно и не прицельно отстрелили свои торпеды и отправились под защиту приближающейся "Цусимы". Командир ещё одного счёл рыскание "Аскольда" на курсе за попытку повторить маневр "Новика". И число все еще опасных миноносцев сократилось до 8.

       Перед оставшимися встал нелёгкий выбор: положиться на надёжность приборов Обри и отстрелять свои торпеды под корму русских крейсеров, или, перетерпев ещё 15-20 минут огня, повысить шансы за счёт прицеливания в борт. Каждый из командиров выбирал собственный вариант, сообразуясь с личным темпераментом, былым опытом и близостью русского огня. Был бы в их действиях какой-либо порядок, русские крейсера не смогли бы уйти от перекрестья торпедных траекторий. Но выбравшие вариант "с кормы" миноносцы 15-го дивизиона, недавно приданного минной флотилии каперанга Асаи, не стали дожидаться своих более расчётливых и опытных соратников, из-за чего последние тоже не преуспели: лёгкими отворотами "Паллада" и "Аскольд" парировали усилия маленьких японских корабликов, а "Новик" – так и вовсе порой вертелся на месте, то ли дразня японцев, то ли выбирая лучшие условия стрельбы.

       Так или иначе, к 11-00 японская минная атака на русские крейсера завершилась. На отходе был уничтожен снарядами "Аскольда" подбитый ранее и лишившийся хода миноносец "Манадзуру", многие получили еще "подарки" – от осколков шестидюймовок до целых 75мм снарядов. Итог, в общем-то, закономерен: днём в ясную погоду против быстроходных крейсеров с неповреждённой артиллерией миноносцы почти не имели шансов. Но их атака, временно сорвавшая продвижение вперёд русских крейсеров, дала транспортам в Бизцыво почти час дополнительного времени. Только их капитаны об этом пока не догадывались...

       ****

       Примерно за час до полудня воды к востоку – юго-востоку от Порт-Артура представляли собой пёструю картину. Ведомая Макаровым колонна из семи броненосцев всё ещё скрывалась «в тени» передовой завесы бронепалубных крейсеров, отставая от них на 15 миль. Фланговое охранение броненосцев с севера осуществляли эскадренные миноносцы французской постройки «Властный», «Внушительный», «Внимательный», «Выносливый» и 240-тонные «сокола» – «Смелый», «Сердитый», «Сторожевой», «Стерегущий». За связь этого северного отряда с флагманом отвечала радиостанция «Амура». Арьергардным отрядом шли канонерские лодки и минные крейсера. Фланговое охранение броненосцев с юга осуществлял «Баян». И хотя за последний час он изрядно потерял в скорости, но до сих пор был впереди русских линкоров, всё ещё поддерживавших 12узловой ход.

       В 10-51 марсовые русского крейсера смогли рассмотреть далеко впереди, под большой шапкой дыма корабль в защитной окраске, вскоре опознанный как броненосец. Расстояние и носовой ракурс не позволяли уверенно идентифицировать кто именно это был, но, со всей очевидностью, именно тот, к кому так спешил затонувший японский крейсер. Вскоре стало ясно, что подходящий японец не один. В 10-54 был замечен ещё один корабль, а чуть позже и третий. В 10-57 по приказу Макарова Вирен развернул крейсер курсом на W с целью занять место в кильватере броненосцев. Момент истины приближался с неотвратимостью снежной лавины. К 11-00 между "Баяном" и флагманом Того было около 70 кбт. В то же время на мостике "Цесаревича" оценили расстояние до противника в 160 кбт. Макаров приказал пробить боевую тревогу и увеличить скорость до 14 узлов.

       Тем временем к "Цусиме" и отходящим для перезарядки эсминцам и миноносцам Асаи с юга приблизился "Фудзи". При этом истребители, снизив ход, так же забрали к югу, а уцелевшие миноносцы полным ходом продолжали уходить к Эллиотам – у них запасных торпед не было...

       И в который раз за день беглец превратился в преследователя. Но при этом японский броненосец не обладал, ни достаточной скоростью, ни достаточной скорострельностью, чтобы хоть как-то угрожать русским крейсерам, которые вовсе не спешили от него отрываться. Уходить вперед от своего бронированного собрата на "Цусиме", очевидно, не желали, и крейсер, развернувшись, занял место на правом траверзе броненосца. В 11-31 сигнальщики "Фудзи" обнаружили несколько к северу от отступающих русских крейсеров приближающийся неопознанный отряд кораблей. Ещё несколько минут сближения ушло на осознание того факта, что это вовсе не ожидаемые русские канонерки...

       В 11-35 японский броненосец отстучал по радио телеграмму флагману и повернул на юг – на соединение с ним. Расстояние от Макарова до "Фудзи" в этот момент было 85 кбт. Но радиограмма опоздала – с увлечённых погоней за "Баяном" трех броненосцев Того уже рассмотрели под шапками дыма к северу от себя мачты подходящих кораблей. И на головном они были увенчаны закрытыми двухъярусными боевыми марсами. Это мог быть только один корабль – "Цесаревич"...

       Того размышлял не более 10-ти секунд. Задержать Макарова необходимо. И бой нужно принимать, иначе неизбежно погибнут "Фудзи", все "старики" Катаоки и масса народу на транспортах. Единственным шансом для японцев на более-менее приемлемую его завязку, было скорейшее соединение броненосцев. После чего, пользуясь преимуществом в ходе, можно будет сосредоточиться против головы русской колонны. Впрочем, у этого решения был один, но очень важный, недостаток – курсы сближения его броненосцев одновременно приближали их к русским. И тут последний раз своё слово сказала уже лежащая на дне "Оттова" – благодаря ей корабли Макарова оказались чуть севернее, а "Фудзи" чуть южнее, чем могли бы быть, поэтому соединение трех кораблей Того и "Фудзи" все еще оставалось возможным...

       "Цусима", не искушая судьбу, повернула за "Фудзи" выходя ему на неподбойный борт, а русские бронепалубные крейсера взяли курс на ползущие со скоростью пятнадцать узлов эскадренные миноносцы Асаи. Рейценштейн прекрасно понимал, что для них перезарядка на скорости больше 20-ти узлов дело фантастическое, и если японские дестроеры этим сейчас занимаются, то нужно сделать все, чтобы им помешать. В итоге японским миноносникам удалось сделать почти невозможное. За те пятнадцать – двадцать относительно спокойных минут, на всех восьми кораблях успели загнать мины в один аппарат, и сейчас минеры лихорадочно готовили их к пуску, а на двух, включая флагман Асаи, смогли даже загрузить мины в оба! На трех других мины для второго аппарата не успели даже извлечь из пенала, а вот на палубах еще трех корабликов сейчас шел безумный эквилибр с торпедами, на который даже видавший виды каперанг Асаи не мог смотреть без содрогания.

       На мостике русского флагмана стояла предгрозовая тишина. Офицеры, вглядываясь в бинокли, ждали доклада дальномерщиков. В туманной дымке спереди слева уже довольно отчетливо был виден силуэт японского двухтрубного броненосца полным ходом идущего на встречу трем другим – двум двухтрубным и замыкающему трехтрубному, недавно открывшимся справа. Их всех уже опознали. Слева корабль типа "Фудзи", справа "Микаса", "Асахи" и "Сикисима".

       – Ну, что-ж, господа. Можете меня поздравить! Я только что проиграл пари Всеволоду Федоровичу Рудневу. Дай то Бог ему и нам сегодня удачи. Так, сколько у нас на дальномере? – Нарушил молчание Макаров.

       – До одиночного 75, до головного в колонне 76, ваше превосходительство!

       – Ясно! В аккурат посредине идем. Но Того побыстрее будет. Через пять минут примем полрумба на "Фудзи". Но отсечь мы его уже не успеем. Даже если сейчас оторвемся от "полтав"... Если Того не побежит, конечно. А он не побежит. Готовьте к бою правый борт. Прислугу мелких орудий – за броню. И давайте-ка, господа, перебираться в рубку.

       – Дозвольте на марс, Степан Осипович!

       – Нет, Андрей Константинович [107]107
  Флагманский артиллерист штаба Старка, а затем Макарова, капитан 2 ранга Андрей Константинович Мякишев весь первый бой с японской эскадрой 27 февраля 1904 года провел с биноклем и записной книжкой на марсе, что вызвало общее восхищение его «храбростью». Но Мякишев был на марсе не для парада. Он успел занести в книжку эволюции отдельных судов, а также общую картину маневрирования обеих эскадр и многие характерные падения снарядов.
  Но почему он оказался во время боя на марсе, а не при адмирале? К началу войны с Японией корабли были в стрельбе абсолютно автономны. Роль флагманского артиллерийского офицера сводилась к общему руководству подготовкой судов. к стрельбе, заботе о снабжении снарядами и всем необходимым для поддержания в исправности орудий, выработке "программы" учебной стрельбы – и всё. Стрельба эскадренная, так, как она стала пониматься позже, несмотря на борьбу, ведущуюся молодыми силами, одним из лучших представителей которых был Мякишев, для ее проведения – не существовала. Вмешательство артиллерийского офицера в тактику маневрирования считалось недопустимым. Это была личная и священная прерогатива адмирала, который обратился бы за советом скорее к флаг-штурману, чем к артиллеристу. В создавшейся обстановке роль последнего, коль завязался бой, обращалась в нуль.
  Мякишев хорошо видел, с кем он имел дело в лице адмирала Старка, знал, что смена его неминуема и что будет призван Макаров.
  Мякишев, горячий и деятельный практический тактик, не мог упустить случай реального боя, чтобы иметь свежий материал для суждения о сравнительной маневренной и огневой ценности обеих сторон. Не на мостике, не в броневой рубке с ее ограниченным обзором, где находилось много судовых специалистов, было его место, но именно на марсе, находившемся к тому же всего на три сажени над мостиком и в сообщении с последним, где он был никем не стесняем и мог наблюдать ход боя, не мешая никому, для пополнения своих ценных сведений.
  А что они были ценны – доказательством того служило, что Макаров, едва прибывший в Артур со своей секретной "Инструкцией для похода и боя", выработанной им и отпечатанной в поезде, несшим его на восток, начал вводить в нее изменения после совещания с Мякишевым.
  Из воспоминаний к.1 р. Иениша


[Закрыть], не разрешу, увольте. При всем к Вам уважении, лишний риск сейчас никому не надобен. Дело будет серьезным, каждый офицер, может статься, будет на счету. Можем на пистолет сойтись. Кроме того, мне ваш совет на маневр может понадобиться... Так что – в рубку, друг мой, в рубку! Будьте добры...