Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 102 страниц)

       ****

       Когда «Громобой», а за ним и «Витязь», проходили мимо уходящего под воду товарища, их офицеры и матросы высыпали наверх, и несмотря на прилетающие с «Фусо» и «Хацусе» снаряды, обнажив головы, трижды прокричали «Ура» доблестному кораблю и его экипажу. После чего без команды разошлись и разбежались по местам. Бой продолжался.

       – Всеволод Федорович, Вам телеграмма от Рейценштейна, – прервал тяжелые раздумья Руднева Хлодовский, – Они уже нашу пальбу слышат. Похоже, что скоро подойдут. До "Потемкина" по нашим расчетам еще миль тридцать пять. Степан Осипович идет на предельных 16-ти с небольшим узлах. Он приказал Грамматчикову развернуть транспорты на обратный курс, а нам прикрыть их с фланга. Сзади должен встать Григорович.

       – Господи, ну конечно! Развернуть конвой и Того может проскочить! Тогда мы еще успеваем их прикрыть! А я-то, хорош, уж и нос повесил! Слава богу, Степан Осипович все просчитал, как будто сам здесь на мостике...

       – Но есть одна загвоздка, Всеволод Федорович. Григорович передает, что его отрядный ход пока еще не более десяти, максимум одиннадцати узлов, поэтому он сейчас ворочает последовательно пять румбов к весту, на пересечку отходящим транспортам, чтобы, выполняя приказ комфлота, выйти им под корму. Но когда точно он к ним подойдет и успеет ли прикрыть от Того, после того, как тот закончит с "Россией" и "Рюриком", на "Петропавловске" не знают. Наши два больших крейсера они точно поддержать не смогут: и к ним не поспеют и от транспортов отойдут далеко, потом японцы их шутя обойдут и к конвою...

       Руднев вгляделся в дымный горизонт. Да, избитые корабли Григоровича уже еле видны. Они склоняются к западу, окончательно потеряв с японцами огневой контакт. Во главе колонны "Полтава" и "Севастополь". Чуть оттянув флагман. За ним опять оттянув "Сисой", "Святители" и "Победа". Все изрядно побиты. "Петропавловск", "Сисой" и "Победа" еще горят...

       – Что передает Трусов? У "России", как я понимаю, телеграф накрылся...

       – Пять минут назад доложили, что японцы идут прямо на них. Впереди "Якумо". Наши будут принимать бой левым бортом. С ними неподалеку, на неподбойном борту, отправленный Вами к Арнаутову "Новик". Идут на сближение с "Ослябей" и "Пересветом" на 14 узлах, "Россия" пока больше не дает. Они их уже видят. Грамматчиков держится западнее, на случай если противник изменит курс и двинется прямо на транспорта. Но пока Того правит прямо на "Россию". Запросили, когда ждать нас и Григоровича...

       – Курс прежний. Он нас сейчас ведет прямо к ним. "Гальюну" уползающему, будем считать, что повезло. Пока. На него у нас нет времени. Но еще минут десять, пока он в пределах досягаемости и продолжает по нам постреливать, работаем по нему. Дестроерам прикажите следовать за нами по левому борту...

       Глухой разрыв где-то в корме и последовавший за ним протяжный воющий грохот, заставил всех инстинктивно вжать голову в плечи.

       – Что это было?

       – "Гальюн" нам срезал две трети задней трубы!

       – Вот гад, как достал! Поддайте-ка ему еще жару под хвост! Что внизу?

       – Повезло. Из котельного доложили, что хотя тяга и упала, выводят, надеюсь временно, только один котел. Интенсивного паровыделения пока, слава Богу, нет, магистрали не посекло... Вроде и на палубе обломками никого не поубивало. Сразу за борт ушла.

       – Слава Тебе, Господи, в этот раз действительно повезло, видать мало грешили!

       – Не стоит послать истребителей-"французов" добить его?

       – Нет. Заманчиво, конечно, но нет. Они еще нам могут впереди пригодиться...

       – Телеграмма от Рейценштейна!

       – Ну!?

       – Видит "Россию" и "Рюрика", полным ходом идет на соединение! "Изумруд" телеграфом передал Макарову координаты и курс "Микасы". После этого японцы начали забивать им искру.

       – С нами Бог, господа офицеры. Успел-таки Николай Карлович! Грамматчикову передайте, пусть подходит на предельную дистанцию и тоже вступает в дело, когда Рейценштейн приблизится достаточно для совместных с ним действий. Теперь для Арнаутова и Трусова: продержитесь хотя бы полчаса. Любой ценой не допустите прорыва к транспортам. "Новик" в Вашем подчинении. Рейценштейн уже подходит. Мы будем минут через двадцать пять. Молимся за Вас!

       – Всеволод Федорович, головные японцы открыли огонь. "Россию" и "Рюрика" пока не видно, только дым.

       – Не мудрено, нам еще миль одиннадцать или двенадцать до них, а может и побольше, а над морем дымка. Да еще наши пушки прозрачности не добавляют... А "Пересвет" и "Ослябя" где? Я и их не вижу...

       – На левом крамболе, даже еще левее, за нашим дымом не видно пока.

       – Да, спасибо, сейчас разглядел. Кстати, или мне кажется, но похоже, что "Адзума" у них отстает. Сдается мне, что "Хацусе" ее уже обошел. Запросите на марс.

       – Так точно, подтверждают, трехтрубный в хвосте и уже кабельтов на тридцать оттянул! По нам пока не стреляет. "Фусо" прекратил огонь. Дистанция и для нас запредельная, Всеволод Федорович.

       – Из радиорубки передают, что телеграфировать больше не могут. Японцы забивают все наглухо.

       – А наши что?

       – Мы их тоже глушим.

       – Хорошо, давайте-ка мы пока пробанимся. Подмените людей на подаче. А минут через пять, как поближе подойдем, начинаем по "Адзуме". Кстати, полагаю, что есть смысл принять влево и идти к "пересветам". Тогда, кстати, и наша кормовая восьмидюймовка до японца вскорости тоже достанет... Примем их в кильватер. Так и так "Россия" с "Рюриком" к ним тянуть будут. Сколько смогут.

       Опс-с-с! Смотрите, по-моему это Бэр начал пристрелку по "Адзуме"! Матч-реванш у "Осляби" с ней начинается, не иначе.

       Машинное! Руднев говорит. Товарищи, я понимаю, что вы делаете сейчас все что возможно. Но я прошу Вас выжать из котлов и машин все. Даже невозможное! Только от этого сейчас зависят жизни наших на "России" и "Рюрике"...

       Обернувшись к Дабичу, Руднев невесело усмехнулся, и устало попросил:

       – Будьте добры, пошлите сейчас же всех, без кого наверху мы пока обойдемся, в кочегарки...

      ****

       Колонна японского флота пятнадцатиузловым ходом приближалась к двум русским броненосным крейсерам, как смертельное копье нацелившись прямо в середину высоченного борта идущей первой «России». Русские корабли и не пытались убегать, предпочтя развернуться на встречу подходящему японскому флоту. Даже выставив ему кроссинг... В голове у японцев на коротких интервалах шли два давних врага Владивостокских крейсеров – «Якумо» и «Идзумо». Бой с ними для серьезно поврежденной «России» и оставшегося с ней «Рюрика» был бы хоть и тяжел, но, пожалуй, с какими то шансами на успех. Увы, сразу за двумя броненосными крейсерами Камимуры, так же сократив интервалы, на два русских крейсера накатывалась угрюмая колонна имперских броненосцев...

       С мостиков "России" и "Рюрика" их уже было прекрасно видно: "Микаса", "Сикисима", "Конго", "Ясима", "Хацусе" и слегка поотставшая "Адзума", хоть и потушившая свои пожары, но судя по всему наиболее поврежденная из вражеских линейных судов. Конечно, контркурсовый бой с эскадрой Чухнина не прошел для японцев бесследно. Все корабли Того были в той или иной степени повреждены, часть их орудий уже навсегда умолкла, но они сохранили приличный ход и маневренность, а главное, ведущие их адмиралы, офицеры и матросы были полны решимости взять реванш за все те жертвы, которые объединенный флот уже принес сегодня на алтарь победы.

       ****

       Хейхатиро Того невозмутимо стоял на верхнем мостике своего флагмана, посеченном осколками и засыпанном пробковой крошкой из распоротых коек, подвязанных заранее в качестве блиндировки к леерам и основанию фок-мачты. Он уже приказал подготовить к стрельбе минные аппараты левого борта, и деловито наблюдал за начавшим пристрелку «Якумо».

       Он знал, что у него погибли, командующий был в этом абсолютно уверен, "Асахи", "Токива" и "Ивате". Где-то в дыму за кормой отстал и остался один на один со своей судьбой покалеченный "Фусо". И хотя эсминцы получили приказ его прикрыть, все возможно... Поступила недавно и информация о гибели трех из четырех малых крейсеров Того-младшего.

       "Хорошо хоть, что его самого и нескольких офицеров штаба подняли из воды живыми на дестроер. Русские, проходя, сбросили им пару плотов. На Руднева это не очень похоже, особенно если вспомнить "Тацуту".

       Кстати, наши минные суда сегодня на высоте. Именно они потопили первый, и пока единственный русский броненосный крейсер. Судя по докладам, это был "Память Корейца". Бывшая "Кассуга"... Оставшиеся два броненосных крейсера Руднева те же миноносцы своей самоубийственной атакой временно "сняли" с хвоста японского флота. Сейчас, наверняка, это именно они яростно дымят у нас на левой раковине пытаясь догнать вчерашний день. Поздно, уважаемый Всеволод-сан, скоро от Вашего Владивостокского отряда из пяти вымпелов останется два...

       Итак, приходит наше время. Время бить врага по частям. После того, как мы обездвижим эту пару, добивать на проходе придется торпедами: вряд ли потопим большие крейсера за пятнадцать – двадцать минут, если только сами не взорвутся или кингстоны не откроют.

       А их броненосцы, похоже, склонились к югу... Их уже не видно, только два недобитых "Пересвета" еще тащатся в нашу сторону. Интересно третий затонул или нет? Значит они и будут следующими после "России" и "Рюрика". Но если Чухнин думает, что я дам ему так просто уйти, то он очень заблуждается. Очень. На помощь транспортам он поползет, а вот там мы все и закончим. Руднев... Этот, скорее всего, сможет удрать. Жаль. Надо будет потом послать ему в подарок вакидзаси. [145]145
   Вакидзаси, короткий меч применяемый самураями для боя в стесненных помещениях, когда катаной пользоваться неудобно, или вместе с катаной при использовании техники кругового боя, когда приходится сражаться с несколькими, окружившими противниками. Традиционно, прося разрешения совершить сеппуку, самурай преподносит свой вакидзаси господину, который тот ему возвращает для проведения церемонии, однако повелитель может дать любой другой клинок.


[Закрыть]Посмотрим, как он на это..."

       Но тут нить размышлений командующего была неожиданно прервана.

       – Господин адмирал, за "Рюриком" открылись еще корабли противника...

       – Это, скорее всего, Грамматчиков. По-видимому, там кружит, чтобы транспорта свои прикрыть.

       – Никак нет, господин адмирал. Два четырехтрубных. Головным, судя по всему, идет "Баян", а за ним "Варяг". И два малых, типа "Новика"...

       – Да. Вижу... Спасибо, лейтенант...

       Господа офицеры, попрошу всех в рубку. Начинается второй акт. Теперь он будет еще интереснее, к нам на огонек заглянули два старых знакомых... – быстро проговорил Того, спустившись по трапу и пропуская впереди себя флаг-офицера и командира корабля.

       "Так, если это Рейценштейн... А это Рейценштейн, о выходе которого у меня нет пока никакой информации, следовательно, возможно пришествие и других нежданных гостей... Предположим, что так и будет. И вскоре сюда пожалует адмирал Макаров с шестью новейшими и не поврежденными броненосцами"...

       Того, уже войдя в боевую рубку, вдруг остановился, постоял секунды две, и со словами "я сейчас, господа" вновь вышел на мостик. Каким-то неприятным, липким холодком повеяло вдруг в душе:

       Ловушка? Или что? Случайность... Нет. Конечно, ловушка... Какие случайности на войне... И значит, надо немедленно выходить из боя. И отходить... Невозможно! По состоянию на данный момент бой нами по потерям проигран. Я не имею права отступить прямо сейчас, потеряв созданный такими жертвами позиционный и качественный перевес для практически уже подготовленного победного эндшпиля!?"

       Того неожиданно поймал на себе взгляд английского наблюдателя Пэкинхэма. Взгляд настороженный и тревожный.

       "Боги! О чем это я? Какой перевес, какое качество, если русские выставят сейчас на доску еще ШЕСТЬ первоклассных броненосцев?! И ведь Макаров сейчас уже быстроходнее меня узла на полтора. Англичанин, похоже, уже все понял...

       И что? Бежать?! Не добить эти два подставившихся броненосных крейсера. И бросить не только "Фусо", но еще и "Адзуму", которая никак не может оправиться и уже не поспевает за нами...

       Этот расклад, даже после подхода наших подкреплений, не сулит в будущем ничего хорошего. Особенно после того, как к Макарову придут еще два новых броненосца типа "Бородино" с Балтики. Да и снабжение для Артура и армии они сейчас доставят.

       Или, не задерживаясь, по дуге: сначала рубануть два этих броненосных крейсера, потом, разогнав мелочь, правым бортом транспорта с гвардейцами: сколько сможем на проходе перебить и покалечить, столько и сможем. Далее по обстановке: "пересветы" и Чухнин. Выбрать наиболее поврежденных и постараться утопить. Кстати, нужно приказать нашим истребителям начать их искать, а после добить, кого смогут...

       Затем до темноты полным ходом идем на юг. Ночью оторваться, а дальше... Дальше решим, что дальше. Можно и у англичан отбункероваться.

       Ну: или – или. Определяться мне нужно прямо сейчас"!

Глава 5. Молодая отвага старых кораблей.

28 декабря 1904 года. Желтое море.

       Контр-адмирал Иван Константинович Григорович был раздосадован как ходом боя, так и своей в нем ролью. И для этого у него были, казалось бы, довольно веские основания. Хотя он начинал сражение младшим флагманом отряда из пяти броненосцев, а сейчас под его командованием находились уже шесть, оптимизма это не добавляло. По сути, после смертельного ранения Григория Павловича Чухнина, он теперь стал адмиралом «инвалидной команды» российского линейного флота.

       С трудом пройдя в компании с флаг-офицером лейтенантом Азарьевым и художником Верещагиным по верхам своего корабля, чтобы добраться до кормового мостика, а только оттуда можно было нормально рассмотреть состояние идущих за ним мателотов, он был шокирован увиденным. Его флагман, на котором только минут десять назад потушили последний пожар, лишился ровно половины своей боевой мощи, частично выгорел, принял около тысячи тонн воды через пробоины и для спрямления крена, а так же имел заметный дифферент на нос. Скорость, которую он мог развить, не превышала 11-12 узлов, а картина жестоких разрушений в надстройках и рваных дыр в небронированном борту была просто невыносима для сердца человека, который всеми фибрами души любил эти рукотворные стальные существа, понимал их красоту и особый шарм кораблестроительной эстетики.

       Увы, в таком, или даже еще более худшем состоянии находились и еще три корабля его колонны. "Полтава" была повреждена практически так же, как и "Петропавловск". Только воды приняла несколько меньше и могла еще выдать 13 узлов. Но больше всех пострадал идущий следом "Сисой Великий". На корабле полностью выгорела батарея шастидюймовок, не действовал главный калибр в носовой башне, где был залит погреб, и лишь кормовая, две шестидюймовки на спардеке и несколько мелкашек могли поучаствовать в отражении минной атаки. Кроме того он зарывался в море по самые клюзы, и вода грозила захлестнуть в многочисленные пробоины, видимые в бинокль и у форштевня, и несколько дальше, под мостиком. Половина дефлекторов была или повалена или снесена. За превращенными в решето, чудом стоящими трубами, громоздилась куча чего-то, что не так давно было рострами и кормовым мостиком. По сообщению Озерова, его корабль еле-еле мог поддерживать 10 узлов, что, собственно, пока и стало эскадренной скоростью всего отряда.

       Весьма жестоко пострадала и примкнувшая к ним недавно "Победа". При прохождении контркурсами с японским флотом, она была концевой в отряде Небогатова, шедшем в авангарде перед броненосцами Чухнина. И Иван Константинович лично видел, как избивают этот броненосец "Микаса" и "Сикисима". Безусловно, Того стремился как можно быстрее вывести из строя недостаточно бронированные, но весьма быстроходные русские броненосцы-крейсера. И, наверное, если бы бой велся не на контркурсах, когда колонны сближались и затем расходились на скорости свыше тридцати узлов, а в параллельно идущих линиях, боевая устойчивость "пересветов" против первоклассных броненосцев составила бы минут пятнадцать-двадцать на той убойной дистанции в две-три мили, на которой сегодня сошлись флоты. В пользу этого говорили и их огромные по площади силуэты. "Победа" была просто каким-то форменным "снарядоулавливателем"! Не удивительно, поэтому, что сами корабли Небогатова не нанесли фатального урона крейсерам Камимуры. Просто не успели. Броненосцы Того уже на сближении "вынесли" им большую часть средней артиллерии подбойного борта и около половины десятидюймовок.

       Поразительно при этом то, что "Пересвет" и "Ослябя", судя по их посадке в воде, избежали обширных затоплений и даже сохранили приличный ход. Но вид у них был страшный. Особенно у заваленного обломками, лишившегося обеих мачт флагманского "Пересвета". Его передний мостик был превращен в бесформенное нагромождение искареженного и перекрученного железа, батарея трехдюймовок практически выпотрошена. Броневые плиты верхнего левого носового каземата сдвинуты вниз так, что орудия были ими зажаты и вывернуты из цапф. Задняя половина первой дымовой трубы была вскрыта как будто огромным консервным ножом, во второй извергала дым почти идеально круглая сквозная дыра в две трети диаметра. В носу по левому борту дымилась громадная рваная рана от нескольких снарядных попаданий. По счастью, в отличие от боя при Бидзыво, пока надводная. Но стоит израненному кораблю сесть форштевнем хоть на метр-два – и катастрофа неминуема.

       "А ведь говорят еще, что снаряд в одну воронку дважды не падает... – Иван Константинович хорошо помнил, в каком виде "Пересвет" вернулся в Артур от Эллиотов, – И вот опять: вновь раскровянили ему многострадальный нос"... Однако, при всем при этом, с управлением, переведенным в кормовую боевую рубку, броненосец-крейсер, не отставая, тянулся за "Ослябей", и, обогнав еле ползущую колонну Григоровича, пошел на выручку "России" и "Рюрику"! Но "Победа" поспеть за систершипами уже не могла.

       По докладу ее командира, корабль принял около полутора тысяч тонн воды в пробоины в кормовой части. Такова была цена двух подряд попаданий в ватерлинию "Победы". Одного в районе второй башни главного калибра, второго еще ближе к корме. Дифферент и крен удалось несколько выравнять контрзатоплением в носу, но корма броненосца все равно села на метр или даже более того. Скорость его теперь не превышала 12 узлов, поэтому Руднев и приказал "Победе" примкнуть к третьему броненосному отряду. Кстати, именно зрелище избиения этого броненосца, заставило Григоровича перенести огонь своего флагмана на влепившего этот "дуплет" "Сикисиму". И похоже, что ту самую кормовую башню уже после расхождения с ним контркурсами, "Петропавловск" японцу на время "заткнул".

       Сразу за "Победой" в строю шел "Три Святителя", еще час назад несший под клотиком фор-стеньги флаг вице-адмирала Чухнина. Корабль, оказавшийся настоящим "становым хребтом" русского флота в этом скоротечном, но жестоком бою. Передача Макаровым в третий отряд одного этого броненосца кардинально повысила боевую устойчивость русского соединения.

       Он был построен на Черном море, и теоретически его на Дальнем Востоке быть вообще не могло. И среди причин этого, кроме очевидной проблемы прохода закрытого турками Босфора, был и сам генезис наших линкоров, создававшихся для этого изолированного театра.

       В России начала века было две фактически независимые школы линкорного кораблестроения. Балтийская и черноморская. На Балтике корабли строили для гипотетической войны с Британией, которая планировала крейсерской. В этой войне, которой всерьез никто не ждал, и главное – в угрожаемый период, русские крейсера и, желательно, броненосцы должны были выйти в океан и стать неуловимыми рейдерами на безграничных британских коммуникациях. Исходя из этого, балтийские линкоры имели огромный запас хода, хорошую скорость, приемлемое вооружение и слабое бронирование. Венцом творения этой школы стали броненосцы-крейсера типа "Пересвет".

       На Черном море все обстояло иначе... Там возможный противник был один – Турция, запечатывавшая выход русских кораблей из этого моря уже 200 лет. И война против нее считалась неизбежной, и планы десантной операции для захвата Босфора разрабатывались и корректировались постоянно. В этой войне у черноморских линкоров цель была простая как мычание, и... практически невыполнимая. Они должны были сначала своими бронированными лбами проломить стену обороны турецких береговых батарей, а потом... Потом им предстоял бой в узкостях с ожидавшейся на помощь османам британской эскадрой. Теоретически – при поддержке своих береговых орудий, за своими минными полями, если конечно те успеют поставить ДО прихода англичан...

       Поэтому для черноморских корабелов приоритеты были другие. Дальность... А куда нам ходить из моря, которое заперто противником? Зато на бронировании и вооружении линкоров на Черном море почти никогда не экономили. И сегодня самый яркий представитель этой школы кораблестроения устроил сюрприз японскому флоту. Расстреливаемый в четыре корабля "Три святителя" был почти постоянно скрыт от наблюдения столбами воды от взрывов японских снарядов. На нем поочередно замолкали орудия и появился дифферент на нос, он снизил скорость, а вся его носовая оконечность какое то время представляла из себя море огня. Но... При все этом, ОН НЕ ТОНУЛ, и, судя по всему, совершенно не собирался это делать! В итоге корабль сохранил в строю кормовую башню главного калибра и 7 шестидюймовок в бронированной батарее, хотя выше ее минут двадцать бушевал пожар, обе верхних шестидюймовки подбойного борта были разбиты, а то, что творилось вокруг его двух, вернее уже полутора труб подозрительно напоминало "Сисоя Великого".

       Иван Константинович отметил, тем не менее, что не смотря на очевидные значительные разрушения в верхних частях броненосца, все пожары были уже потушены, корабль уверенно держался в строю, и, несмотря на пятьсот тонн воды в корпусе, сохранял возможность дать 13 узлов.

       Осматривая "Святителей" в бинокль, контр-адмирал невольно усмехнулся: "индюк" – главная причина смешков и подколок, отпускаемых порт-артурскими кают-компанейскими острословами в адрес этого замечательного корабля, приказал долго жить. Японский шестидюймовый снаряд, угодивший прямо в верхнюю часть форштевня броненосца, напрочь снес бронзового двухглавого орла "украшавшего" этот самый форштевень. Почему слово "украшавшего" в данном случае оказалось уместным взять в кавычки? Да просто это, так сказать произведение искусства, было самым безвкусным и аляповатым изображением российского имперского герба, которое себе можно было только представить! Толстое, круглое тело, растопыренные, маленькие крылышки с несуразно торчащими перьями, несоразмерно большие, длинные лапы... Одним словом, карикатурен сей покойный птиц был преизрядно...

       В относительном порядке из "полтав" по артиллерии пока был только "Севастополь". На нем уже удалось ввести в строй носовую башню, и несмотря на оторванные стволы у кормовой шестидюймовой левого борта, его боеспособность была сравнима со "Святителями". Увы, по машинной части все было не так радужно – дали себя знать "старые болячки", к которым снаряды кораблей японского флота не имели никакого отношения. Командир корабля Андреев доложил, что предельно броненосец способен пока выдать 12 узлов. И это без гарантий на будущее...

       Еще раз прокрутив в уме реальные возможности своего отряда, Григорович немного покалебавшись отдал приказ, который стал прологом к еще одному его командирскому решению. Тому, которое впоследствии Степан Осипович Макаров назвал самым своевременным и судьбоносным приказом в бою у Шантунга.

       Как бы ни переживал Иван Константинович за повреждения своих броненосцев, они до этого уже выполнили самую важную задачу боя, за что имя Григория Павловича Чухнина было обречено войти во все учебники по морской тактике. И не потому даже, что именно его корабли, вернее один из его кораблей, отправил на дно два японских броненосных крейсера, а "Фусо" был выбит "Святителями" из линии до конца боя. Его "старички" сделали главное для исхода сражения, о чем Григорович пока не знал – они существенно снизили скорость трем кораблям в японской линии. Броненосцам – "Асахи", который сдерживал эскадренный ход Того 15-ю узлами, пока не был добит "Памятью Корейца", и "Сикисиме", у которой 12-ти дюймовый бронебойный снаряд с "Севастополя" не только пробил и разломил пополам броневую плиту пояса на левом борту впереди носового траверса, но еще и взорвался сразу после ее пробития. В результате чего передняя половина плиты улетела в море вместе с куском борта и деревянной подкладки. Предотвратить затопление поврежденного и двух смежных отсеков японцам не удалось, и хотя, поначалу, переборки держались вполне сносно, примерно минут через сорок полного хода, они начали сдавать, и вода появилась в подбашенном отделении.

       Третьим "стреноженным" капиталшипом оказалась "Адзума", у которой результатом повреждения труб и мощного пожара стал выход из строя котельных вентиляторов и потеря тяги, в результате чего, еще до начала боя кораблей Того с отступающими "Россией" и "Рюриком", она начала отставать от линии, став вскоре целью для десятидюймовок "Осляби"...

       Но пока Григорович всего этого не знал, и не осознавал грандиозности уже содеянного "стариками". Он страстно хотел помочь оказавшимся в беде товарищам, и еще раз "достать" до японских линкоров, не взирая на тяжелое, в общем-то, критическое положение половины своих. Но если продолжать идти под берег в расчетную точку встречи с транспортами, то Рудневу уже ничем не поможешь... А отжимать "Россию", "Рюрик" и "пересветы" Того будет к западу, так что нужно поправочку к курсу внести. Поразмышляв еще немного, он обратился к флаг-офицеру:

       – Подготовьте сигнал по отряду, пожалуйста: "Поворот вправо, 6 румбов последовательно". Так, чтобы "пересветы" были у нас на правом крамболе. Головной "Севастополь", затем "Петропавловск", "Полтава", "Сисой", "Святители" и "Победа". Ход 11 узлов. Команда имеет время обедать на боевых местах. Быть готовыми к продолжению боя через полчаса. Распорядитесь в машину – дать максимальные обороты на десять минут. "Полтаву" обойдем на повороте. Передайте им семафором, чтобы пропустили.

       ****

       – Степан Осипович! Слышна канонада, и сдается, что прямо у нас по курсу, – войдя в штурманскую рубку, доложил Макарову каперанг Васильев, командир флагманского эскадренного броненосца «Князь Потемкин-Таврический», – Слышим стрельбу уже отчетливо, так что с прокладкой у нас, по-видимому, все впорядке.

       Флагштурман, подполковник корпуса флотских штурманов Александр Александрович Коробицын, облегченно вздохнув, оторвался от карты, и ни к кому конкретно не обращаясь, констатировал:

       – Что, собственно, и требовалось доказать...

       – Спасибо, спасибо, сейчас иду! – скороговоркой выпалил Макаров, которого не покидало чувство раздражения. И было от чего. Все пошло наперекосяк практически сразу после выхода в море. Для начала вместо шести броненосцев у него осталось пять. Вот ведь нашептал же ему черт с рассветом решить провести пару эволюций! Зачем? Корабли и так научились вполне сносно ходить и маневрировать отрядами. Но нет, надо было еще разок проверить, посмотреть. Посмотрел!

       На перестроении в пеленг марсовые и сигнальщики "Орла" прохлопали сорванную штормом мину. Броненосцы Макарова к тому времени уже проходили Талиенван, так что и мина-то эта, скорее всего, была из наших, "енисейская". К сожалению, рассмотрели опасность слишком поздно. Командир броненосца каперанг Юнг понимая, что попытка сразу уклониться маневром, скорее всего приведет к удару в районе миделя или даже ближе к корме, хладнокровно шел не рогатую, надеясь, что резкая перекладка в самый последний момент, отобьет мину волной от форштевня. Чуть-чуть не рассчитал. Взрыв произошел точно под первой якорной полкой левого борта. Броненосец сразу стал садиться носом с заметным креном на левую.

       А останавливаться было нельзя! Макаров приказал Матусевичу перейти с "Ретвизана" на "Орел" с задачей возглавить спасательные работы и возвращение поврежденного броненосца в базу. Прикрыть его было поручено Рейценштейну. В итоге всей этой катавасии, его крейсера не только не удалось выслать вперед к Чухнину и Рудневу, они и пятерку броненосцев Макарова догнали всего то час назад, когда впереди уже развернулось сражение. С началом которого Степана Осиповича немилосердно выводила из себя недостаточная информация от Чухнина, а позже Руднева, ибо он не мог однозначно сразу представить картину происходящего. После депеши о смертельном ранении Григория Павловича, вместе с болью утраты пришло понимание, что даже получасовое опоздание его отряда может стоить флоту победы и серьезных потерь в корабельном составе. И дернул же Руднева нечистый сразу с крейсерами на Того наскакивать! Ведь предупреждал же. Просил ведь... И правда, мальчишка!

       Потом начались сомнения в верности штурманской прокладки, из-за чего можно было и вовсе "опоздать на всю жизнь"... Но вот, кажется, все начинает вставать на свои места. Макаров в сопровождении Васильева вышел на правое крыло мостика, где к ним присоединился контр-адмирал Молас и старший офицер флагманского броненосца Семенов.

       "Ну, чему быть, того не миновать... – подумал Степан Осипович когда ветер донес до ушей отдаленные громовые раскаты, – Да, это главные калибры. Бьются. И бются жестоко... И машинное дергать сейчас бесполезно. Все делают что могут. Выше головы не прыгнешь. И так узлов 16 с небольшим идем. Дай Бог такой ход еще минут тридцать – сорок поддержать. Из "бородинцев" никто явно не отстает, и то славно".

       – Команда пообедала? Прекрасно. Итак, господа адмиралы и офицеры... Боевая тревога! Все по местам. Боевой ордер согласно инструкции. Строим "фронт". Справа "Суворов" и "Александр", слева "Ретвизан" и "Цесаревич". По обнаружении Того – спускаемся на него, не меняя строя. Там чьи-то мачты, так? Ясно, что пока не разобрать. Поднять стеньговые! Что докладывают Рейценштейн и Ферзен?

       – Ферзен передал координаты и курс японского головного броненосца, перед ним два трехтрубных броненосных крейсера. После чего японцы передачу забили. Рейценштейна и Рейна потом забили сразу, так что от них ничего не разобрали.

       – Так, ясно... Примите румб правее, выйдем Того прямо в лоб, кратчайшим путем. У него сейчас все в одном кулаке, на флажной сигнализации. Так что теперь он телеграммы будет глушить. А, скорее всего, разглядел Рейценштейна, и уже ждет нас, потому и пакастит как может. Но нам и того, что передал "Изумруд" пока хватит. Отстреляйте сегментные. Всем кораблям – заряжать бронебойными, кроме наших пристрелочных! И еще раз напоминаю, когда сойдемся, сначала бить супостата в корпус, водичку ему пустить, чтобы не ушел.