Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 102 страниц)

       Та же судьба после часа беспрерывной стрельбы ожидала бы и половину орудий "Варяга". Но приказ Руднева о прочистке орудий проволочными банниками и салом, столь негативно оцененный главным артиллеристом, избавил орудия и расчеты от незавидной судьбы погибнуть от собственных снарядов. В отличие от моряков начала века Карпышеву приходилось не раз читать о данной проблеме, которая и проявилась-то впервые во время этой войны из-за возросшей скорострельности орудий. На самом деле единственный шестидюймовый снаряд "Варяга", попавший в "Нийтаку" при сближении крейсеров, не нанес никаких значимых повреждений. Два аккуратных отверстия на входе и выходе в кладовую сухой провизии, и полсотни килограммов риса, превращенного в рисовую пудру, между ними.

       "Варяг" уходил. Носовые орудия уже не могли вести огонь по "Наниве". "Нийтака" только ложилась на курс преследования, а "Акаси" еще предстояло обходить раскорячившийся в развороте поперек фарватера "Такачихо". Строй японцев сейчас лучше всего описывался словом "куча". Причем желательно с эпитетом беспорядочная. Централизованное руководство отрядом, и так не слишком удачное в исполнении молодого Миядзи, было утрачено окончательно. На "Варяге" наконец-то раскочегарили машину до уровня, хоть отдалено напоминающий тот, что был продемонстрирован в Филадельфии в момент сдаточных испытаний. Несмотря на пессимизм механика, двое суток подготовки, полуторная смена кочегаров, душ ледяного масла на подшипники и главное – угроза жизни и отсутствие другого выхода разогнали "Варяг" до вчера еще немыслимых двадцати трех узлов.

       Кормовые орудия еще продолжали всаживать снаряды куда-то в сторону постепенно отстающих японцев, а расчетам уцелевших носовых и бортовых уже предстояла совсем другая работа. Отражение минной атаки. Корабельная русская рулетка начала XX-го века. Не успей всадить пару-тройку мелких или один крупный снаряд в низкую, летящую по волнам тень миноносца до того, как он подойдет на расстояние менее километра – и получи в борт подарок с сотней кило взрывчатки.

       А где-то там впереди авизо [32]32
  Авизо, именно так классифицировали «Чихайю» и его систершипов в русском флоте. Скорее всего потому, что просто не знали, как его обозвать! Впрочем, подобная проблема возникла во флотах многих государств. Англичане дали этим кораблям идиотское, но точное определение – торпедная канонерская (т. е. АРТИЛЛЕРИЙСКАЯ) лодка, т. е. гибрид ежа с ужом. Японцы внесли их в крейсера, но приглядевшись, сделали поправку – крейсера 3-го класса. Это уже не просто осетрина второй свежести, это что-то, не до конца протухшее. А вот почему в русском флоте их не обозвали минными крейсерами, это для автора загадка. Потому что именно к этим кораблям они были ближе всего и по характеристикам, и по назначению.


[Закрыть]«Чихайя» уже разводила пары в двух пока еще холодных котлах в отчаянной попытке предупредить транспортные пароходы с войсками о немыслимой еще вчера угрозе – «Варяг» прорвался из Чемульпо! Никто на японских кораблях накануне не принимал такую возможность всерьез. «Чихайя» была отправлена к выходу из бухты для проформы, и, зная об этом, на ней даже не поддерживали пары в половине котлов, так как и двух оставшихся вполне хватало для поддержания экономичного хода. Теоретически «Чихайя» почти не уступала «Варягу» в скорости, двадцать один узел против двадцати трех, но «Варяг»-то уже шел на двадцати двух, а вот авизо еще предстояло разгоняться с восьми.

       Так или иначе, но офицеры на мостике "Чихайи" четко понимали свой долг – они были обязаны предотвратить атаку "Варяга" на беззащитные трампы или умереть, пытаясь это сделать. Поэтому сейчас, выжимая все что можно из машин, авизо шел в сторону ожидавших исхода боя транспортов. Сигнальщики непрерывно отстукивали семафором в их сторону один и тот же сигнал: "Немедленно сняться с якоря. Рассеяться и уходить в море". Если "Варяг" погонится за купцами, "Чихайе" придется встать между ними и крейсером, превосходящим его по все характеристикам на целую голову. Вряд ли она сможет продержаться более получаса, но что еще остается делать?

       На "Варяге" сигнальщики дотащили-таки на ют сигнальные шары, о которых говорил Руднев. Втроем они с дружным гиканьем по одному на "раз, два, взяли" сбросили их в кильватерный след крейсера. Туда же отправился и глобус из кают-компании, все одно закопченный пожаром до состояния полной черной однотонности и к дальнейшему использованию непригодный. Скорее всего, их действия если и были замечены японцами, то практически наверняка бы проигнорировались. Но в тот день в этой реальности у Фортуны были другие планы. Со стороны рейда Чемульпо один за другим донеслись два приглушенных расстоянием взрыва. Оглянувшиеся на звук первого, матросы на японских крейсерах успели во всей красе рассмотреть султан второго подводного взрыва, вставший у борта "Чиоды", которая медленно пыталась обойти место, где был взорван "Сунгари".

       На палубе "Варяга" слегка оглушенный морфием Руднев флегматично произнес:

       – Две из девяти. Семь пока осталось. Поздравляю, господа, минная банка на фарватере себя оправдала. Теперь пользоваться им практически невозможно. А уж тралить мины рядом с двумя затонувшими пароходами я бы точно не хотел.

       Уже поврежденная "Чиода" после двух минных подрывов затонула в течение трех минут. Ей фатально не повезло – энергией взрыва первой пары мин ее, кривобоко ковыляющую в гавань, отбросило прямо на вторую. В отличие от нашей истории, в этот раз отбуксировать крейсер в док не успели. [33]33
  У нас «Чиода» в июле 1904 года подорвалась при блокаде Порт-Артура на одной мине. Была отбуксирована в уже захваченный японцами Дальний и отремонтирована.


[Закрыть]

       На "Нийтаке", сопоставив подрыв "Чиоды" и нечто шарообразное, сбрасываемое с кормы "Варяга", предпочли дать полный назад и принять к левой дальней кромке фарватера. При этом семафором на остальные японские крейсера было отправлено сообщение "Осторожно, вижу плавающие мины". Время, потерянное на обход района нахождения "плавающих мин", на осторожное следование по кромке фарватера, на разглядывание волн по курсу кораблей впередсмотрящими в сгущающихся сумерках, на снижение и набор хода, позволило "Варягу" оторваться от противника, не получив дополнительных повреждений.

       Атака миноносцев была выполнена безукоризненно по инструкции, но под огнем мало пострадавшей артиллерии левого борта из шести миноносцев на дистанцию действенного пуска торпед рискнули выйти два. Из выпущенных ими четырех мин крейсеру пришлось уворачиваться только от одной. Ответным огнем на самом наглом миноносце "Чидори" шестидюймовым снарядом был сбит мостик вместе с командиром, рулевым управлением и всем остальным, что на нем находилось. На долю второго, "Касасаги", пришлось три попадания трехдюймовых снарядов, охладившие его пыл. Ничья. Атака миноносцев, однако, позволила японцам выиграть драгоценное время и начать выводить из-под удара транспорты. Но груженые купцы никак не могли соревноваться в скорости с крейсером. Для начала не повезло "Сикако-Мару". При исполнении команды рассыпаться ее капитан по чистой случайности выбрал курс, пересекающийся с курсом "Варяга".

       Когда на "Чихайя" заметили, куда именно несет охраняемый ею транспорт, её командир понял, что до завтрашнего восхода ему дожить, скорее всего, не удастся. Ну что же, как говорит "Хаге Куре" – долг тяжел, как гора, а смерть легче пера! Придется вспомнить, что по британской классификации "Чихайя" относилась к "торпедно-артиллерийским канлодкам". Приказав на транспорт отворачивать влево и прижиматься к восточному берегу, "Чихайя" пошла на пересечку курса "Варяга". Ей почти удалось то, что с успехом провалили миноносцы четырнадцатого отряда – мина прошла в нескольких метрах от кормы "Варяга", и если бы не круто положенный вправо руль и мощный бурун за кормой, то попадания избежать бы не удалось.

       Прояви командиры миноносцев чуть меньше готовности умереть и чуть больше терпения, и "Варяг" был бы обречен. Им нужно было отойти к "Чихайе" и атаковать совместно с ней с правого борта, артиллерия которого больше пострадала от обстрела японских крейсеров. Тогда "Варяг" почти гарантированно получал мину в борт. Сейчас же, после атаки и расхождения с "Варягом" на контркурсах всего на шести кабельтовых в одиночку, авизо представлял из себя развалину. "Чихайя" расстреляла мины изо всех аппаратов и в ответ получила пять шестидюймовых снарядов только в корпус.

       Теперь когда-то красивая и стремительная торпедная канонерка отползала на восьми узлах с небольшим креном на левый борт. Ее команда продолжала обстреливать "Варяг" из уцелевшего кормового 120-мм орудия и пары бортовых трехдюймовок, но всем и на "Чихайе", и на "Варяге" было ясно, что это агония. У авизо не было ни скорости, чтобы уйти, ни артиллерии, чтобы отбиться, ни сколь-либо значимой брони, чтобы терпеть обстрел с "Варяга". "Чихайя" была обречена, и это понимали и на ней, и на "Варяге". Тем страннее был приказ Руднева, в очередной раз вызвавший на мостике "Варяга" жаркие споры, более подобающие Одесскому привозу, а не крейсеру в бою.

       – На руле, держи правее – курс на транспорты! Ход до самого полного. Сигнальные, отсемафорьте на "Чихайю" на английском, авось поймут, – "восхищен вашим мужеством, вы до конца исполнили свой долг, идите чинитесь, добивать не буду". Как у нас с перезарядкой минных аппаратов дела обстоят?

       – Но почему?! Поворот вправо, снизить скорость на двадцать минут, и она на дне! Что за толстовство, Всеволод Федорович?

       Зарубаев даже не кричал, звук, вырвавшийся из его горла, был чем-то средним между ревом и воем. И, черт побери, его можно было понять! За последние пару часов ему не давали добить уже третий корабль противника. Сначала "Чиода", потом "Нийтака", а теперь еще и "Чихайя"! Ну, сколько можно издеваться? Его молчаливо поддерживали, буравя командира хмурыми взглядами, оба штурмана, Беренс и Бирилев; лекарь Храбростин и даже рулевые, что уж ни в какие ворота не лезет, поминутно отрывали глаза от штурвала и зыркали на командира. Команда "Варяга", поверив в свои силы, жаждала победы. Не по очкам, как прорыв мимо четырех крейсеров противника, а полной. Заканчивающейся пузырями, поднимающимися из глубины над могилой вражеского корабля.

       – Во-первых, не поворот, а разворот, правым бортом ее не добить, там у нас все зубы повыбиты, а от торпед она легко увернется, маленькая и шустрая, зараза. Во-вторых, не двадцать минут, а полчаса минимум. Это не миноносец и ей для утопления надо наделать очень много шестидюймовых дырок ниже ватерлинии. За это время нас догонят "Нийтака" и "Акаси". А драться с ними мы уже не в состоянии. Хорошо быть добрым, господин лейтенант, когда это тебе ничего не стоит. А уж когда у тебя вообще нет другого выхода, то и подавно.

       – Есть, господин капитан первого ранга. По кому тогда стрелять прикажете? – Процедил сквозь зубы Зарубаев. Да, наверное, командир опять прав, но как же обидно!

       – Если "Чихайя" не прекратит огонь, а она не прекратит, не тот народ японцы, то продолжайте по ней из всего, что достает. Утопить вряд ли успеете, но чем дольше ее будут ремонтировать, тем лучше. А потом по транспортам, они где-то там в темной части горизонта разбегаются, как тараканы. Вот с ними и насладитесь утоплением больших кораблей. Так что у нас с перезарядкой минных аппаратов, скажет мне кто-нибудь или нет? Минами транспортники все же сподручнее топить, чем нашими сверхбронебойными снарядами.

       Через пяток минут на мостик прибежал запыхавшийся и закопченный старший офицер.

       – С левого борта оба аппарата готовы к стрельбе. С правого... Там аппаратов больше нет. Вернее, тот, что в кают-компании, еще можно было бы починить, ему только осколками досталось. Были бы запчасти и время. А тот, что в церкви стоял, разнесло прямым попаданием вместе с расчетом. Влепили в момент расхождения, на три минуты бы раньше, пока мина была в аппарате, и правого борта у нас бы тоже не было. Хорошо, что успели выпустить. Носовой должны перезарядить через полчаса, а кормовой... Это просто балласт получается.

       – Вениамин Васильевич, рад, что вы живы и вроде даже здоровы. В отличие от меня, болезного. Можете кратенько рассказать, что у нас с повреждениями, пока есть свободная минутка?

       – За минутку боюсь не уложиться. Итак. Потери в людях. Мичман Шиллинг, убит наш Александр. Прямо у орудия. Младший механик Сергей Зорин убит. Не повезло, находился у двери той самой угольной ямы, где снаряд взорвался. Даже непонятно, чем его – то ли осколком, то ли куском угля... Лекарь Меркушев с "Корейца" убит. Бедняга буквально на секунду из лазарета высунулся, санитарам помочь – тут его осколком и достало. Нижних чинов убито не менее сорока.

       Ранены вы, мичман Лобода тяжело, мичман Эйлер легко, слава Богу, в сорочке родился, осколок отрикошетил от нательного креста! Кому расскажи, не поверят, вот уж божий любимчик... Трюмный механик Солдатов что-то на ходу пытался чинить, его немного приложило о раскаленный котел, когда от взрыва на корме крейсер рыскнул, но с поста он уходить отказался, значит, легко. Еще один артиллерист, они-то все это время на верхней палубе, граф Нирод, тоже не сильно, в руку навылет. Ему, правда, еще лицо песком из мешков, что вокруг дальномера лежали, отполировало, но все одно – счастливчик. От тех мешков одни лохмотья остались, не будь их и прочей вашей блиндировочной импровизации, от него и расчетов орудий никто бы в строю не остался.

       Из нижних чинов в лазарете раненных под полтинник, в строю как бы не в полтора раза больше. Кто из них из нашей команды, кто с "Корейца", "Севастополя" или "Сунгари", разберемся завтра. Артиллерия – не подлежат ремонту три шестидюймовки, пять трехдюймовок, 47-мм на грот-марсе и одна из пушек Барановского. Есть шанс отремонтировать две шестидюймовки и одну трехдюймовку, но это не сегодня и даже не завтра. Надо пару дней. Расход снарядов – больше половины шестидюймовых и с треть трехдюймовых. Минные аппараты. Правый борт, один вдребезги, второй можно попытаться восстановить, но тут: так на так. Носовой вроде должен работать, хотя и задело его осколками. Выстрелим, узнаем. Мин выпустили пять штук.

       – А если он все же неисправен, то выстрелим и потонем. Вы оптимист, батенька, как я погляжу! Что еще нам супостат угробил?

       – Кто-нибудь, дайте воды для начала, в горле пересохло... Спасибо. Носовая труба – вообще не понимаю, почему еще держится! По всем законам должна быть за бортом, и еще пол мостика могла бы снести попутно. Но стоит, зараза такая упорная. Теперь ее или чинить, или валить надо завтра. А то малейшей качки ей не вынести. Да, соответственно, тяга в носовой кочегарке практически нулевая. Хорошо хоть, что в проекте заложено почти полуторное резервирование по парообразованию... Остальные трубы в осколочных дырках, но это поутру быстренько жестью залатаем. То же с вентиляторами – решето...

       Ход пока держим двадцать один узел, еще пару часов Лейков обещал продержаться. Потом придется снизить до восемнадцати-девятнадцати. Затоплены три угольные ямы. Пожары потушили все, но кают-компании и вашего салона больше нет. Одни головешки. То же самое можно сказать про кладовую провизии. Прямое попадание с последующим пожаром. Не знаю, что там баталеры нам завтра на завтрак наскребут, но если после еды на зубах будет скрипеть сажа, а то и осколки, не удивляйтесь. В общем, до Артура дотянем, а там на ремонт как минимум на месяц. Причем желательно в доке... Все же в корпусе дырок нам наделали.

       – А теперь плохие новости господа, в Артур...

       – Есть!

       Донесшийся с левого крыла мостика азартный возглас Зарубаева перебил ответ Руднева.

       – Что "есть", Сергей Валериянович?

       – Простите великодушно, просто так как "Чихайя" огня не прекратила, я, как Вы и приказали, ей под хвост еще пару снарядиков вкатил, простите, что перебил. [34]34
  Авизо «Чихайя» получил при попытке торпедной атаки и на отходе семь попаданий шестидюймовыми снарядами и как бонус – пяток трехдюймовых. из-за невозможности пройти в гавань Чемульпо (спасенные с «Чиоды» предупредили о минном заграждении) и ввиду безуспешности попыток остановить затопление отсеков, «Чихайя» приткнулась к берегу у острова Идольми. Снятие с грунта и последующий ремонт затянулись на два месяца.


[Закрыть]

       – Все бы Вам, Сергей Валерианович, маленьких обижать. Ну, не смотрите на меня так. Шучу, шучу. И вообще, лежачих и сидячих раненых не бьют.

       Итак, господа, в Артур мы не идем, между нами и крепостью весь японский флот. Во Владивосток пройти можно, но он сейчас еще замерз. Будем там болтаться, ожидаючи пока "Надежный" канал пробьет, могут и подловить. Можно, конечно, забежать в Шанхай, или к немцам в Циндао, подлататься слегка, отбункероваться, снестись через них с командованием и дальше, что прикажут, но... Теперь самое интересное.

       Сейчас в Японию из Италии перегоняют два новейших броненосных крейсера, типа "Гарибальди". Ну, я думаю, вы в курсе. Причем экипажей на них сотни три на двоих, и японцы – только в машинной команде. Остальное – итальянцы с английскими офицерами. Не надо у меня спрашивать, откуда я это знаю, Вениамин Васильевич, не надо. Как говаривал мой батюшка – не задавай мне, сынку, неудобных вопросов, не получишь уклончивых ответов.

       – Ну, не надо так не надо. После затеи с койками поверю на слово. Может, вы и график их движения знаете, Всеволод Федорович? После истории с японскими взрывателями не удивлюсь.

       – Нет, я не всесведущ, к сожалению. Но вот то, что прибытие в Йокосуку запланировано на четырнадцатое февраля, а намедни они прошли Малаккским проливом, мне птичка донесла. А сейчас наша задача-минимум – утопить того неудачника-транспортника, что от нас пытается оторваться чуть мористее. Обойдите его справа в паре кабельтовых, всадите обе торпеды, а то одной может не хватить. Он, зараза, здоровый похоже, тонн так в семь тысяч на глаз потянет, и потом в открытое море. Там идем в обход Японии и ждем гарибальдийцев.

       – А уголь? А ремонт? А как топить два броненосных крейсера по восемь тысяч тонн? А есть что будем целый месяц? А раненых куда девать?

       Град вопросов посыпался со всех сторон, штурмана, старший офицер, главарт и даже лекарь хором пытались перекричать друг друга. Но, в отличие от предыдущего совещания в кают-компании, теперь в вопросы задавались не с интонацией "простите, но это невозможно", а скорее "и каким же образом мы это сделаем?". Теперь за Рудневым команда и главное, офицеры, готовы были идти хоть в преддверие ада.

       – Господа, вы знаете, как можно съесть слона?

       – Простите, но при чем здесь это, Всеволод Федорович?

       – Да так, африканская поговорка. Слона можно съесть только кусочек за кусочком. И неприятности мы тоже будем переживать по мере их возникновения. Вот, к примеру, уголь, пока у нас своего достаточно, полные ямы. А как кончится – да мало ли в море угольщиков? Вот тот, что будет побыстроходнее, и конфискуем, а если он еще и в Японию будет идти, то казне и платить не придется. Контрабанда-с, господа, причем военная! То же с едой. Забираем по законам военного времени. Ремонт – тут простите, придется мудрить в море. Максимум – безлюдная бухта, но никакой порт нам в ближайший месяц не светит. Раненые... Придется где-то разжиться катером или наш залатать, и на нем их отправить в Шанхай или какой там нейтральный порт под боком окажется. По дороге, кстати, будем досматривать транспорта на предмет военной контрабанды. Теперь про "топить крейсера"...

       Сергей Валерианович, во-первых, потрудитесь отдать приказ опять пробанить орудия, во-вторых, объясните-ка собравшимся почему Вы планируете нанести российской казне ущерб в несколько десятков миллионов рублей золотом?

       – Кто, я??! Никогда! И в мыслях не было... С чего Вы...

       – А зачем тогда топить то, что можно захватить? Подумайте над этим вопросом, господа. И еще, если после пожара в кают-компании уцелели книги о каперах, пиратах и пиратстве, настоятельно рекомендую почитать. Как художественные, так и документальные. Для придания мыслям нужного направления, так сказать. Ну, сколько там еще до этого транспортника осталось? Интересно, что же он везет? А то ведь утопим и не узнаем...

       Транспорт "Сикако-Мару" был загружен грузами второй очереди. Никто из экипажа "Варяга" никогда не узнал, что именно пустили на дно две торпеды, выпущенные в упор из аппаратов левого борта. Если верить российским источникам, то ко дну пошли артиллерийские парки первой японской армии. Если верить японским, то генеральным грузом было продовольствие и обувь. На самом деле после двух красивых взрывов и получасовой агонии с безуспешной попыткой дотянуть и выброситься на берег утонуло все инженерно-саперное обеспечение первой волны высадки. С одной стороны, жить без палаток и котелков в Корее зимой хоть сложно, но можно. С другой, копать траншеи, строить и ремонтировать дороги, позиции для орудий, землянки и прочую инфраструктуру войны без лопат и заступов... Тоже можно. Но не так быстро, как хотелось бы.

       Насколько задержал развертывание войск и начало наступления минный залп "Варяга", а насколько два корабельных трупа и десяток мин поперек фарватера, сказать невозможно. Окажись на месте японцев хуже организованный и менее целеустремленный противник, темп высадки и продвижения на север 1-й армии был бы решительно сорван. И отставание от первоначальных планов могло составить недели три, а возможно и больше. Но японцы себе такой "роскоши" не позволили. Энергия и находчивость, с какой они преодолевали неожиданно возникшие трудности, могла бы сразу заставить русское высшее военное руководство задуматься о характере и особенностях противника в этой войне. Увы, осознание серьезности угрозы сменило шапкозакидательские настроения у петербургских стратегов несколько позже. "Сухопутным" итогом сотворенной Петровичем неудачи японцев в первом морском бою у Чемульпо, стало то, что начать попытки перейти Ялу Куроки смог на десять дней позже, чем в оставленной Рудневым-Карпышевым реальности. [35]35
  В нашей истории первые боестолкновения на р. Ялу начались 17 апреля 1904 года (по старому стилю).


[Закрыть]

       Впрочем, таких подробностей по армейским боевым действиям в его голове не сохранилось. Товарищ был мореманом. Война на суше всегда была для него лишь неприятным грязным фоном в красивом военно-морском противостоянии. Увы, всего через несколько минут Петровичу, как, впрочем, и всем, стоящим сейчас на мостике "Варяга" пришлось глубоко прочувствовать, что и морская война несет в себе достаточно ужаса и страданий.

       Еще одним неудачником, попавшимся на пути "Варяга", оказался "Миоко-Мару". Транспорт был большим, однотрубным и редкостно неуклюжим. Получив торпеду из носового аппарата почти по миделю, он поначалу даже не накренился, продолжая неторопливо ползти в сторону берега. После попадания прошло уже секунд пять, и Руднев открыл было рот, чтобы приказать Зарубаеву попытаться добить доходягу снарядами. Но в тот же миг над подранком вспучилась растущая во все стороны шапка черного дыма, сопровождаемая тугим, протяжным гулом, похожим на выдох исполинского живого существа. Что это было? Взрыв угольной пыли в бункерах, котла или взрывчатки в трюме? Можно гадать. Но вот то, что произошло после, очевидцы катастрофы запомнили надолго.

       Трамп, выползая из дымной тучи, оказался совсем близко от крейсера. Смертельно раненый, он быстро, на глазах, садился на корму, заваливаясь на пробитый торпедой борт. А на палубе... На палубе метались люди. Много людей. Сотни... Судно валилось. Спуск шлюпок в таких обстоятельствах был просто не реален. Картина человеческого муравейника ищущего спасения от неумолимо надвигающейся смерти... Крики, давка, вопли... Головы... Черные точки в январской воде... Надвигающаяся ночь... Петровича передернуло от мысли, что если бы Джеймс Камерон снимавший "Титаника" хоть один только раз в жизни, хоть на одно-единственное крохотное мгновенье увидел и услышал ЭТО, ему и в голову бы не пришло снимать свой фильм – "оскароносец". Но шевелящий волосы под фуражкой ужас пришел потом. Когда над морем раздался крик... Не человеческий крик... Лошади... Сотни коней и кобыл не ржали. Нет. Они кричали... В закрытых наглухо, опрокидывающихся и заливаемых водой трюмах. Транспорт перевозил кавалерию...

       Лейтенант Зарубаев, закрыв уши руками, плакал. Нет, он рыдал навзрыд! Руднев вдруг вспомнил, что увлечение бегами и лошадьми было потомственной страстью мужской половины его семейства... Наконец, вдруг стихло... Море сомкнулось над своей добычей. Оглушенные, опустошенные и молчаливые стояли русские офицеры на мостике уходящего в ночь крейсера. Такая вот она, морская война...

       За остальными транспортами гоняться при наличии на хвосте нескольких японских крейсеров, пока отставших на шесть миль, но все еще способных догнать "Варяг", Руднев не рискнул. Так, выпустили для проформы и создания паники по силуэтам в темноте по пятку снарядов, но топить транспорта бронебойными снарядами – это долгое и неблагодарное занятие. Опять же – Карпышев внутри Руднева считал, что свою задачу он выполнил – "Варяг" прорвался, эмоций уже и так хоть отбавляй, сейчас его должны выдернуть обратно в его время, и фан кончится. На всякий случай, что надо делать, он офицерам рассказал в общих чертах. Ну и боль в ноге вместе с морфием тоже способствуют желанию отойти подальше от поля боя. Итак, "Варяг" двадцатиузловым ходом уходил в море...

       Еще через пару часов полностью стемнело, и за кормой перестали различаться силуэты японских транспортов и крейсеров. То ли последние отстали, то ли решили не рисковать встретить в темноте этот неожиданно кусачий русский крейсер. Если уж днем вчетвером не смогли его остановить, то сейчас, в темноте... Впрочем, скорее всего, шестерка миноносцев сейчас искала "Варяг" во тьме, но море большое, радаров пока не изобрели, так что крейсер был в относительной безопасности.

       Руднев с помощью двух матросов, бережно поддерживающих командира под руки, доковылял до командирского салона. "Н-да. И где вчерашнее великолепие? Что не разнесло в щепки взрывом, то сгорело или провонялось дымом. Слава богу, хоть кровать в спальне одним куском стоит... Вот сейчас на нее как спикирую, и проснусь, надеюсь, уже в Москве, суну в морду Вадику и бегом квартиру покупать..." – мысли Карпышева причудливо смешивались с мыслями Руднева, – "команде надо выдать тройную винную порцию и написать донесение о бое". А это мысль, где тут у нас вестовой?

       – Тихон, голубчик, передай старшему офицеру, что я приказал команде выдать тройную винную порцию, и плесни мне тоже чего покрепче.

       "А теперь спать. Странно, почему я еще тут? "Варяг" прорвался, что еще этим козлам из НИИ надо...", – сон подкрался настолько незаметно и быстро, что полупустой стакан выпал из руки командира крейсера на постель.

       На корабле утомленный боем экипаж, за исключением невезучих вахтенных, укладывался спать. Кому-то это удавалось сразу, кто-то долго не мог совладать с нервами после первого в жизни боя. Старший офицер, вот же собачья должность, третью ночь почти без сна, продолжал носиться по кораблю, определяя первоочередные работы, которые надо провести сразу после рассвета.

       Из офицеров первыми отключились полуоглохшие артиллеристы. Но, как ни странно, через час беспокойного сна, сопровождавшегося вскриками и стонами, мичман Василий Александрович Балк проснулся. Он поднялся с койки и минут тридцать сидел, глядя в пространство. Потом встал, оделся, зачем-то засунул за пояс револьвер и вышел на верхнюю палубу. Постоял у борта, минут десять посмотрев на проносящуюся за бортом со скоростью полутора десятков узлов темную воду, а потом медленно, мягким, прогулочным шагом, пошел в сторону юта...

       Карпышев проснулся от осторожного, но довольно громкого стука в дверь каюты. Судя по боли в ноге, каше в голове и всепроникающему запаху гари, он все еще был на "Варяге". Паршиво.

       – Кто там? Кого еще принесло в три часа ночи? На японцев напоролись? Кто? Миноносцы, транспорт или что серьезнее?

       – Мичман Балк. Вадик просил передать привет Петровичу.