Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 94 (всего у книги 102 страниц)

       По окончании беседы, продолжавшейся более трех с половиной часов под скрип перьев секретарей, записывавших каждое слово говоривших, Николай, неторопливо промокнув платочком усы, с улыбкой произнес:

       А в завершении нашего столь сердечного чаепития, у меня есть для всех нас очень хорошая новость. Вчера утром наша Маньчжурская армия начала давно планировавшееся наступление, целью которого является полное очищение от японцев Маньчжурии и Квантунской области, снятие осады с Порт-Артура и Дальнего. Мне только что доложили, что враг с передовых позиций сбит и повсеместно отступает. Так что, я не сомневаюсь, – армия наша покроет свои знамена славой не меньшей, чем наш доблестный, славный флот. Наши солдаты и матросы опять доказывают, что они лучшие в мире, и скоро эта навязанная нам война должна завершиться. Дай Бог если она последняя во время моего царствования.

       Услышав это заявление, Вадик про себя хмыкнул. Похоже, что в неизбежность грядущей Мировой Войны Николай все еще до конца не верил. Конечно, англичане еще себя сами покажут, сомневаться не приходится, но... Как же уже надоело убеждать, уговаривать, доказывать очевидное для себя, но столь неявное всем остальным. Надоело. Льстивые, угодливые взгляды придворных в лицо и шипение в спину. Вдовствующей императрице, конечно, давно уже донесли, что я играю германскую карту, так что удивляться не стоит. Из Великих князей – "дядьев", меня никто не замечает. Демонстративно. Хотя и к лучшему, пожалуй.

       Из кабинета министров нормальные отношения сложились только с Коковцевым, Плеве, Хилковым, Дубасовым и, слава Богу, со Столыпиным. Но это уже не мало. С остальными – на ножах. Еще бы, царский любимчик, докторишка, позволил им подсказывать, что надо делать... Распутина в конце концов за это и убили, не повторить бы его незавидной судьбы.

       И какие идиоты добровольно лезут во власть, если конечно не пытаются награбить побольше и побыстрее? Или фанатики типа Гитлера, или желающие любой ценой построить жизнь страны так, как им видится правильным, работяги бессребреники, типа Сталина...

       Но, похоже, сегодняшнее событие поможет нам усилить свои позиции. На создание аналога ВЧК/НКВД/КГБ государь император теперь уж точно согласится. Не сглазить бы, не дай Бог. Иначе Сергей Юльевич до меня однозначно доберется раньше, чем... Ладно, не будем о грустном. Хотя то, что эта хитрая лисица поняла, куда ветер дует, сомнению уже не подлежит. Главное сейчас – не прогадать с кандидатурой. Василий утверждает однозначно – Зубатов. Ну, что ж, посмотрим, какой это Сухо... то есть Зубатов...

       – Насчет детей, кстати, я вас понимаю прекрасно, – Вадика вернул в реальный мир голос Николая, который, кажется, подвел наконец встречу к запланированному финалу, – у меня самого наконец-то родился сын. И сейчас я бы хотел показать вам, господа депутаты, главную драгоценность моей семьи.

       Из боковой двери показалась императрица со спящим младенцем на руках. Ее сопровождал дюжий матрос, который был выбран на роль "дядьки" наследника. По рядам депутатов прошел легкий восхищенный шепоток. Дети вообще умилительны когда спят, а знать что ты ПЕРВЫЙ вне Зимнего дворца, кому показали наследника престола... Вся депутация в едином порыве рухнула на колени перед будущим повелителем России, уютно посапывающим на руках у матери.

       – Перед вами мой сын, – полушепотом произнес Николай, несмотря на недовольный взгляд шикнувшей на него супруги,– Я уверен, что у большинства из вас дома тоже есть такие же малыши. И ради них мы должны при нашей жизни сделать Россию лучшей страной для жизни из всех, что только есть на Земле. И все, кто захочет нам в этом помешать, должны будут уйти с нашего пути. Или мы их просто сметем. А теперь идите, господа, и расскажите народу обо всем, что вы тут видели и слышали.

       Из книги воспоминаний генрал-адъютанта, председателя ИССП (1905 – 1927 г.г.) графа С.В. Зубатова «Песочные часы», Изд-во «МилиТерра», Москва, 1946г., издание 6-е, дополненное биографической справкой.

       ...Итак, мои песочные часы опять перевернули. В третий раз.

       Добравшись кое-как из захолустного Владимира до Первопрестольной, никуда не заходя и ни с кем не встречаясь – сразу на вокзал. Повезло. Поезд уходил через сорок минут. Есть время на стакан горячего чаю и бублик с маком в вокзале.

       Пока отогреваюсь, быстро просматриваю газету. Ну, конечно: главная новость – определен срок восстановительных работ на кругобайкалке. Четыре-пять месяцев. Судя по всему, туннель рвануло основательно. Версий три. Японцы, радикалы, националисты. Я бы прибавил – или наше головотяпство, но нет: "по заслуживающим доверия сведениям, состав был гружен исключительно продовольствием и предметами обмундирования для маньчжурской армии"...

       Наконец колокол... Гудит паровоз, дернул. Еще раз. Поехали. Москва постепенно уходит вдаль. Дома мельчают. Тянут в небо дымки деревни. Скоро вечер. В вагоне хорошо натоплено. И от окна, слава Богу, стужей не тянет. Хорошо все-таки ехать первым классом.

       Билет на меня действительно был записан. Так что все серьезно. Однако, так и подмывает: в который раз берусь перечитывать письмо. Коротко, без прелюдий: "Сергей Васильевич! Прошу Вас прибыть в Петербург возможно скорее, Вам назначена личная аудиенция. Дело крайней государственной важности. Дату прибытия либо невозможность выезда телеграфируйте". И подпись: "Личный секретарь ЕИВ по военно-морским делам Михаил Лаврентьевич Банщиков". В письме же его карточка, 50 рублей ассигнациями и квитанция на билет 1-го класса.

       Ну, допустим, кто таков этот Банщиков, мне и в ссылке стало известно. И то, как скоро преобразился в делах наш Император, после того как приблизил к себе прибывшего с Дальнего Востока морского доктора, участника славного дела при Чемульпо, я понимал прекрасно. И искренне радовался, что судьбе было угодно так устроить, что в тяжкий для отечества час возле Николая Александровича оказался не очередной пройдоха и проходимец, а серьезный боевой офицер. И не какой-нибудь старый интриган, не случайный мистик французского разлива, а если судить по фотографиям в газетах, то бравый молодец, кровь с молоком.

       Но все-таки из письма однозначно не следовало, кому я понадобился столь срочно. Автору письма-записки, или все-таки САМОМУ, если аудиенция? Если все это не предлог, чтоб добыть меня для какой либо придворной интриги... Если так, то нет – увольте. Не мое-с... Но, как говорится, утро вечера мудренее. Выпив еще чайку и поговорив о всякой ерунде с соседом по купе, устроился спать...

       Столица встретила снегопадом. Мягким, пушистым. Здесь много теплее, чем в Москве. Взял извозчика. Покатили. Шуршат полозья, покрикивает с облучка возница. Последний раз я ехал Невским полтора года назад. Стояла августовская жара. Тогда ехал в другую сторону. Уже как "неблагонадежный". Провожали самые близкие коллеги. Бесстрашные и честные. Да еще господин Гапон, чуть не подведший к государю убийц 9 января. Приходил, как я теперь понимаю, окончательно уверовать, что вся работа по созданию объединений рабочих, что шла под моим началом, остается выброшенной в хлам, и можно кое-чем постараться воспользоваться...

       Вот уж и Зимний скоро. Но к самому дворцу ехать почему-то не хочется. Прошу возницу остановить.

       – Тпр-р-у, родимая...

       Стали на углу, напротив арки генштаба. Расплатился. Как обычно не мелочась. Этому "как обычно" усмехнулся в душе: по карману ли шик?

       – Благодарствуйте, Ваше сиятельство!

       – Какое же я тебе сиятельство, голубчик...

       Гнедая протяжно фыркнула на прощанье, скосив на меня большой, добрый глаз.

       – Это Вам к удаче, барин! Она вещуха у меня! – крикнул весело так, и укатил...

       Дальше пошел сам. Снег так и валит. Я налегке, со мной лишь маленький дорожный саквояжик. Захожу с черного. Карточку кавалергарду. Козырнул и просил подождать. С карточкой споро ушли наверх. С сапог и шубы натекло немного. Неудобно, но что делать...

       Банщикова узнал сразу. Стройный, подтянутый. Длинная морская шинель, фуражка, гвардейские усы. Крепкое рукопожатие теплой, сухой руки. Доброе рукопожатие. И сразу с места неожиданно – "Едемте! Государь нас ждет". Пока переварил известие, выходя за Михаилом Лаврентьевичем из дворца, даже не заметил, как подкатил закрытый санный возок. Сзади шестеро казаков личного конвоя, все при оружии...

       – В Царское!

       Забираемся внутрь. Уселись. Лошади взяли резво, с гиком за нами казаки... Банщиков весел и непринужден:

       – В поезде поспать удалось, Сергей Васильевич?

       – Конечно. Человек с чистой совестью всегда хорошо спит.

       – Слава Богу, значит мы с Вами немного коллеги. Но я еще, бывает, и храплю, что соседям по купе очень не нравится! Кстати, вы перекусили чего-нибудь, или сразу с вокзала?

       – Честно: сразу с вокзала.

       – Значит, предчувствие меня не обмануло...

       Банщиков не спеша забрался под свое сиденье и, вытащив тщательно укутанную корзинку, добыл оттуда пироги и бутылку еще горячего чая. Поблагодарив за заботу, я предался трапезе с наслаждением. Оказалось очень кстати.

       Дожевав последний пирог, спрашиваю:

       – Михаил Лаврентьевич... Цель моего вызова Вам известна, или я все узнаю непосредственно от Его величества?

       – Вполне известна. И пока мы катим до Александровского дворца, как раз предварительно все можем обсудить.

       – Вы действуете по указанию Николая Александровича?

       – Безусловно.

       – Тогда, чем могу быть полезен? С моей то "неблагонадежностью"?

       – Сергей Васильевич, о чем Вы... Но, действительно: к делу. Если коротко: С Вашим уходом 3-й департамент преследуют серьезные неудачи. Про инцидент с подачей петиции гапоновцев царю, Вы из газет, конечно, знаете. Затем диверсия на Транссибе. Слава Богу, не раньше на несколько месяцев... Возникающие стачки из чисто экономических буквально по прошествии нескольких часов становятся радикальными, выбрасывают политические лозунги и требования. Итог – нагайки, аресты и... Ответная реакция вплоть до террора.

       Связаны эти все неудачи, по мнению государя, конечно же, со стилем работы Вячеслава Константиновича. Он убежденный государственник, весьма жесткий человек, под его руководством полиция и жандармы неплохо пресекают и искореняют. По факту происшедшего, как говорится. Но вот работа на опережение... С этим, увы, проблемы. И пока просвета не видно. Поэтому...

       Перебиваю:

       – Мое отношение к методам работы господина Плеве, Вы, конечно, знаете?

       – Конечно.

       – И понимаете так же, по каким причинам я НИКОГДА не буду общаться с этим... С этим господином лично, тем более по служебным делам?

       Вопрос повисает в воздухе...

       Баньщиков внимательно смотрит на меня. Наконец отвечает. Тоже вопросом:

       – А если Государь Вас попросит, как тогда?

       Так же внимательно смотрю на него:

       – Михаил Лаврентьевич... Я, может быть, дерзость скажу, но если речь пойдет о моей работе с господином Плеве под одной крышей, лучше высадите меня прямо здесь! А Николаю Александровичу передайте мое глубочайшее почтение и сожаление. Но с этим человеком в одном ведомстве я не буду служить. Увольте!

       Баньщиков, чувствуя, как я распаляюсь, неожиданно улыбается, кладет мне руку на руку, которой я нервно сжимаю ручку моего саквояжика.

       – Сергей Васильевич, дорогой, поставьте обратно свой саквояж, ради Бога. Никто не собирается Вам предлагать службу под Плеве, или мирить с ним. Придет время, захотите – сами во всем с ним разберетесь. Но тогда, полтора года назад, Вы понимаете... Вас очень профессионально подставили. Совершенно обдуманно. Даже, если здесь уместен такой термин, красиво. И могу Вас обрадовать – сейчас я уже знаю точно кто режиссер сего многоходового действа.

       Молчу. Хотя вопрос так и рвется...

       – Это сделал господин Витте.

       – Но...

       – Да. Именно он. Злейший враг Плеве. Его вполне устраивала ситуация когда два его врага грызутся не на жизнь а на смерть.

       – Я? Я враг Сергея Юльевича? Вот уж...

       – Это Вы себя не считали его врагом. А вот он считал. Причем весьма и весьма опасным. И объясню я Вам это, как дважды два. Вы, милостивый государь, своей так называемой "зубатовщиной" организовывали рабочих практически в профсоюзы. Пусть зачаточные, однобокие, ущербные в чем-то, но для фабрикантов и капиталистов не менее от того страшные. Понимаете почему? Вы же отбирали у них деньги! Для рабочих, конечно, не себе любимому, но им-то от этого веселее не становилось. Может быть, это были те самые деньги, которые они планировали отдать эсэрам или эсдекам на дело буржуазной революции!

       Другое дело, если бы Вы денежку "отпиливали" себе в карман. С подобными типами они умеют быстро решать вопросы. Полюбовно. Но Вы – тут другой случай... Вы попытались изменить для них правила игры в государственном масштабе. Вы оказались, вдобавок, неподкупным чиновником! Форменной белой вороной! Моральным уродом в их понимании, и были обречены стать их врагом.

       Да Вы, собственно говоря, и сами, не таясь, вызывали их на бой. Ваша идея сдержек и противовесов – в данном случае "прикормка" рабочих в противовес "нахальной" буржуазии? Вы ведь в письме к Ратаеву черным по белому свои взгляды предельно четко изложили.

       – Но, простите, это же частная корреспонденция! Как оно...

       – Поверьте мне на слово, но эта информация ушла не через него. Но, как Вы понимаете, осведомлен о Вашей позиции по данному вопросу не только я. А кто при Николае Александровиче всегда был агентом промышленной и банковской буржуазии? Правильно, Сергей Юльевич. И его в Вашем клинче с Плеве больше устраивала, по большому счету, Ваша голова на подносе, дорогой мой Сергей Васильевич. А уж без Вас и с Плеве ему справиться было бы много легче. Или Вы с Вашей то проницательностью не догадывались о таком раскладе?

       – Догадывался. Но, к сожалению, уже потом, во Владимире... В тот же момент, к своему стыду должен признаться, эмоции взяли верх, увы. Да и доброхоты разные подсобили...

       Если на чистоту: позже только я понял, что наступил на нечто большее, чем вся эта история с рабочими союзами. Все много глубже. В моем понимании еще за пару лет до отставки очевидным стал стремительно идущий процесс финансового закабаления России международными банковскими кругами. С целью политического подчинения. И его требовалось срочно остановить, поскольку все эти удавки уже протянулись слишком высоко. А Плеве в этом вопросе просто, простите, ни черта не соображал, и не соображает. Поэтому его нужно было срочно убирать.

       А получилось... Получилось так, как получилось...

       И ведь было уже подобрано досье практически по 90% наших банкиров. Я тогда полагал, что это поможет Сергею Юльевичу манипулировать ими на благо империи, а оказалось...

       Как я понимаю, Ваше появление при дворе помешало этим подрывным планам фон Витте?

       – В некотором смысле... А досье, о котором Вы упомянули, оно...

       – Полагаю, что подлинное уничтожено.

       – Подлинное?

       – Есть еще и копия. Я, хотя и не имел права, переписывал для себя практически все значимые факты, чтобы иметь возможность проанализировать дома, когда никто не мешает. По ночам думается лучше...

       – И эти записи существуют до сих пор, Сергей Васильевич!?

       – Да. Вот в этом саквояже лежит моя синяя рабочая тетрадь. Но Плеве никог...

       – Господи! Да оставьте же Вы его в покое, Сергей Васильевич! Давайте пока просто забудем о нем. Он и так до сих пор в прострации после того как чудом избежал смерти!

       – То есть?

       – Готовившееся покушение на него боевой организацией партии социалистов-революционеров было сорвано месяц назад. Исполнители уничтожены при попытке оказать сопротивление аресту. Кроме главного организатора. Господина Евно Азефа... Удивились? Понимаю... Однако, он обманывал не только Вас. Так что не расстраивайтесь сильно... Подонок пока на свободе и даже не догадывается, похоже, что его двурушничество открыто.

       Так что пока план бывшего премьера по водворению в кресло министра внутренних дел записного либерала Святополка-Мирского ухнул в небытие. А, кроме того, появились и некоторые улики, изобличающие самого многоуважаемого Сергея Юльевича в косвенной причастности к этому замыслу. Как и к попытке прикончить меня... Но это длинная история. Возможно, вскоре я Вам и ее расскажу. Но это будет зависеть в первую очередь от итога Вашего разговора с императором. Скажу больше – после отставки Сергей Юльевич начал подумывать даже об устранении царя. По полному секрету – Лопухину эту идею Витте высказал лично. И тот об этом Плеве... не доложил!

       Совсем весело стало, да? – подмигнув спросил, сообразуясь по-видимому, с выражением моего лица, Банщиков... Что было ответить? Молчу... После чего он продолжает:

       – Для нашего с Вами понимания ситуации важно то, что с ролью цепного пса в кресле министра внутренних дел, Плеве, несмотря на определенный дубизм и нечистоплотность в делах, пока вполне справляется. Ну и бог с ним! Поэтому...

       – Для меня лично, Михаил Лаврентьевич, важно лишь то, что я не готов быть его подчиненным. Это, после всего, знаете ли...

       – Вот и славно. Если только это, значит, присказка закончилась.

       Переходим к делу, приведшему Вас сегодня сюда. Сейчас вокруг предстоящих реформ и дальнейшего политического курса страны, как внешнего, так и внутреннего, даже вокруг самого императора и членов его семьи, стягивается паутина враждебных сил. И в своих действиях они пока идут на шаг впереди нас. Это может закончится для России трагически. Конечно, некоторые превентивные меры удалось предпринять, но они далеко не достаточны.

       Да, Витте и Ламсдорф отправлены Николаем Александровичем в отставку. И кое-какие принципиальные моменты, которым они яростно пытались противостоять, уже свершились. С другой стороны, возможно уже плетется заговор с их стороны, заговор крупной банковской и промышленной буржуазии, а у них в руках деньги. Причем колоссальные... И очень здорово, очень, что цела Ваша синяя тетрадь...

       Активизировались и внешние враждебные силы. Англия взбешена нашими военными успехами и разворачивает против России тайную войну на всех фронтах. В частности, англичане замкнули на японского резидента в Стокгольме полковника Акаши большинство своих рычагов влияния на наши радикальные партии и националистов всех мастей, а кроме того тайно субсидируют его деятельность. Внешне все это выглядит как операция японской разведки по внутренней дестабилизации положения в противной державе, и Лондон как бы вовсе не причем. А что до русофобских завываний прессы, так она же у них "свободная"!

       К британцам готова присоединиться Франция, находящаяся пока в ступоре от возможных перспектив нашего сближения с немцами и невозврата кредитов. Америка не простит нам Корею, если по итогам японской компании мы, а такое возможно, объявим над ней протекторат.

       И, наконец, еще один момент. Самый щекотливый. Дела семейные, так сказать. А именно – определенно проявляющееся с некоторых пор стремление ряда членов августейшей фамилии убрать с трона Николая Александровича, в их понимании недопустимо мягкого и неспособного управлять страной. Дабы заменить его кем-то более жестким и харизматичным. Упаковывается это в заботу о России, которой не должен править слабый и нерешительный человек, вдобавок произведший на свет немощного наследника.

       Прежде всего, речь, как Вы, несомненно, уже поняли, о двух Великих князьях – Владимире и Алексее. Началось все это с того момента, как они поняли, что период их безраздельного влияния на государя остался в прошлом. Ситуация усугубилась после отставки и выезда во Францию Алексея Александровича, явившихся следствием вскрывшихся безобразий в подготовке флота к войне. Определенная информация о его встречах и высказываниях в Париже и Монте-Карло весьма настораживает... Одним словом, устремлениям названных особ тоже нужно как то противостоять. Причем тактично и в вышей степени аккуратно, ибо любое открытое насилие здесь, в делах семьи, не уместно.

       В целом же, ситуация по всем названным направлениям продолжает исподволь накаляться. Больше того. Фактически, она начинает выходить из-под контроля. Как Вы знаете, наверное, 9 января случилась попытка цареубийства боевиками партии эсэров, а эти-то точно на британском прикорме. Всех троих уродов мы взяли, слава Богу...

       Вывод – пришло время жестко разобраться с их боевой организацией. Господин Азеф, на которого Вами и вашими коллегами возлагалось столько надежд, как я Вам уже сказал, по факту – тройной агент, если не более того. Бизнесмен от террора, одним словом. Реально же в руководство их боевиками выбивается некий молодой человек по фамилии Савинков. Сейчас на прицеле у него, по заказу упомянутого Азефа, могут оказаться даже члены августейшей фамилии. Допустить этого нам никак нельзя... Сам же Борис Савинков, кстати говоря, личность уникальная. Но о нем – позже...

       Из вполне надежных источников стало известно, что тогда же – 9 января, по наущению Великого князя Владимира, ряд гвардейских офицеров готовил расстрел несущих петицию царю демонстраций гапоновцев, в случае малейшего неповиновения их войскам или провокаций. Слава Богу, но этот безумный сценарий Николаю Александровичу удалось предотвратить.

       Через несколько дней был парализован из-за теракта Транссиб, а попытка взрыва батопорта дока во Владивостоке была сорвана благодаря бдительности охраны.

       Наконец, счастливо сорвалось, благодаря вовремя полученной информации, и возможное покушение на жизнь императора 6 января. Так что, делайте выводы...

       – Простите, а 6 января... Ведь никто ничего не писал...

       – Ежегодно в Крещение, на церемонию водосвятия Император с семьей выходит к Иордани, на лед Невы. По случаю торжеств с крепости и от биржи холостыми палят гвардейские батареи... Нам удалось узнать, что одно из орудий будет, возможно, заряжено боевым. Дабы не рисковать и не выказывать никому... недоверия, проверку обыграли как неожиданную инициативу Великого князя Сергея Александровича. Император пригласил его заранее в Питер. Итог: в каморах ТРЕХ орудий поставленной с прицелом прямо на Иордань батареи – боевые шрапнели [154]154
  В нашей истории учебной шрапнелью отстрелялось лишь ОДНО орудие. Дабы замять дело и не бросать тень на гвардию и ее командующего – Великого князя Владимира Александровича, разбирательство свелось к наказанию непосредственно причастных офицеров и рядовых за разгильдяйство. Итог выстрела – тяжелое ранение в голову городового по фамилии... Романов


[Закрыть]...

       – Господи, Боже мой... Но это же уже... Простите, Михаил Лаврентьевич... Перебил.

       – Да, такие вот дела... Следствие или тайное дознание Николай Александрович проводить запретил... Император планирует в ближайшее время провести рокировку: Великий князь Владимир Александрович должен будет занять пост командующего войсками юга России, как никак нужно кому-то готовить армию к возможному походу в Персию или даже подальше того. Трепов – ему в помощь. Пусть, пока скандал не уляжется, приложат свой опыт и знания подальше от Петербурга...

       Великий князь Сергей Александрович, чья лояльность Императору сомнения не вызывает, займет место брата во главе гвардии. Какое-то время он будет исполнять и обязанности генерал-губернатора Санкт-Петербурга. В Москву, на его место, отправится Николай Николаевич-младший.

       Однако это все – меры по факту. В складывающейся обстановке идти на поводу у обстоятельств нам больше нельзя. Нужна игра на опережение. С наличными силами и средствами аппарата МВД добиться этого, без коренного переустройства структуры и кадровых изменений снизу доверху, невозможно. По крайней мере, в сжатые сроки.

       Поэтому императором принято решение возродить тайную полицию. Или Имперскую Службу секретного приказа (ИССП), так она будет называться. С правами самостоятельного силового министерства. Все функции тайной войны с внутренними и внешними противниками Империи поручаются ей. От разведки и контрразведки, до силовых операций и политических устранений там, где под давлением обстановки это может потребоваться. Уровень ее компетенции, безусловно, выше, чем у МВД. Как и ответственности. Что, как Вы понимаете, будет закреплено соответствующими документами.

       В аппарат ИССП будут переведены лучшие офицеры из структур МВД, военного и морского министерств, а так же любые иные специалисты по первому требованию ее руководителя, который наравне с премьер-министром будет иметь право прямого доклада императору. Как будет названа сама его должность, пока не решено. Ибо в этом вопросе Его величество желает предоставить инициативу тому человеку, которому он сможет доверить руководство ИССП...

       Стало быть, Сергей Васильевич, у Вас есть еще минут сорок для размышления над этой задачкой. На мой вкус, вполне неплохо бы звучало, например, Председатель... Как думаете?

       – Вот так вот и сразу?

       – Тянуть? На это времени нет. Итак опаздываем. Ваш полуторагодичный отпуск слишком затянулся. Кстати, он будет оплачен. Но, чтобы Вы были в курсе: начинать действительно придется сразу. Уже сегодня. Кроме Вас Император пригласил так же Ратаева, Лопухина, Спиридовича и Батюшина из контрразведки. Так что, на кого опереться в самые первые дни, у Вас будет. Дальше – сами разберетесь.

       – Первые трое – правильный выбор, лучшие офицеры и профессионалы из тех, с кем работал. Батюшин... Вот с ним не знаком, к сожалению.

       – Штабс-капитан. Пока. Только что вернулся из Польши. Им лично взята боевая группа некоего Пилсудского со товарищи. Взрыв тоннеля – их рук дело. Уже доказано.

       – Пилсудский... Да, эту фамилию я знаю. Старшего братца, как я помню, упекли в Сибирь еще при мне, пару лет тому... Значит подрос младшенький, Юзеф. Самого мерзавца в Питер доставили?

       – Нет, к сожалению. В перестрелке он получил пулю в желудок. Однако был живуч – три дня отходил.

       – Н-да-с... Не повезло, однако. В петле бы быстрее отмучался...

       А знаете, Михаил Лаврентьевич! Будь по Вашему. Председатель, так председатель...