Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 102 страниц)

       – Молодца, однако! Но, продолжайте, продолжайте!

       – Только батареи на островках перед Эдо я снять не смог, извините, но нас в Йокогаму завели. Однако Орейли убежден, что там, на старых фортах, тяжелых орудий нет. Он бывал в Токио в прошлый заход, в июне. Кроме того, как вы видите на снимках, батареи в проходе тоже вышли не очень удачно – там, в основном, мортиры и гаубицы. Установлены они довольно высоко. Так что расположение зафиксировано, но точно о калибрах и типе систем можно судить только на двух позициях: это батареи на Пушечном мысу, и на острове Перри. И там и там в основном осакские мортиры. Им лет десять-пятнадцать не меньше. На Пери еще пара больших французских корабельных орудий, как на их "ромбах", – вот это вполне серьезно. Есть такие и на Пушечном...

       – Ясно. Константин Михайлович, дело Вы большое сделали. Есть нам тут над чем покумекать. Спасибо, друг мой! Поздравляю Вас капитаном второго ранга, и на Владимира 3-го представление на Вас подготовим. Спасибо, дорогой, свободны пока. И передайте вахтенному начальнику, чтоб Вас на броненосец отвезли скоренько, мы еще тут посидим, "Наваринчик" обернуться успеет за адмиралом. Извините нас полуночников, что от снарядной погрузки Вас нечаянно оторвали. И приготовьтесь, пожалуйста, – я завтра хочу взглянуть, как новые шрапнели работать будут.

       После отъезда Измайлова Макаров попросил больше никого в кают-компанию не заходить без его вызова. Были извлечены из портфеля Дукельского и легли на стол карты: первая изображала весь театр боевых действий с расположением русских и японских сил, с красными сплошными стрелками, показывающими движение эскадр ТОФа и синими пунктирными, судя по всему, возможных контрмер флота японского. И вторая, как и было Петровичем ожидаемо – подробная карта Токийского залива и окрестностей, причем карта, весьма и весьма детальная, с подробнейшим обозначением как береговой черты и глубин, так и береговых сооружений. В нижнем левом углу ее были даны справочные данные по гидрологии, приливно-отливным течениям и т.п. Неожиданным же было другое: сама она была на немецком языке и датировалась маем 1904 года! Весьма красноречивый штамп в верхнем правом углу гласил: "Маринеадмиральштаб. Гехайм (Секретно). Экз Љ3". Ничего даже близко подобному, во время его "форумных" баталий не всплывало. "Судя по всему Вадика работа. Зачет!"

       Сам он достал и выложил на стол карту района Ураги, Йокосуки и фортов с пометками, касающимися крепостного минного поля, количества и типов орудий, а так же базирующейся на Йокосуку минной флотилии. Беклемишев тоже развернул свою карту залива, на которой были цветными карандашами помечены пушечные, мортирные и гаубичные батареи, минные заграждения, боны у Йокосуки, брандвахта и судно обеспечения у прохода, где стояли дежурные миноносцы, судоходный коммерческий фарватер, вехи, береговые знаки и маяки на входе. Достал пачку машинописных листов и Русин.

       Макаров, окинув взглядом все это штабное великолепие, хитровато улыбнулся:

       – Ну, что ж, друзья мои. "Si vis pacem, para bellum", так что-ли? "Хочешь мира, готовься к войне", как говорят латиняне. Начнем, пожалуй...

       Но, господа, сначала, если позволите, попросим контр-адмирала Моласа охарактеризовать нам в общих чертах обстановку на театре войны с Японией к моменту наших нынешних посиделок. Японцев можете не касаться, о них я отдельно скажу. Прошу вас....

       – Если коротко: из того, о чем уважаемые собравшиеся могут еще быть не информированы: ВОК под временным командованием Николая Ивановича Небогатова успешно провел операцию под Нагасаки. Мины выставлены, Потерь в кораблях нет, повреждения незначительны. Крепость Ташибана в результате обстрела приведена практически к полному молчанию, хотя действительных потерь японской стороны в артиллерии мы пока не знаем. Применение новых шрапнельных снарядов по позициям открытых сверху береговых орудий себя оправдало полностью. Наши поздравления, Всеволод Федорович.

       Согласно установке штаба Владивостокского отряда в залив крейсера не входили. Мы не знаем точного расположения минных полей... Но, повторюсь – главная задача – наша скрытная минная постановка и опробование в деле новых боеприпасов, судя по всему, удались вполне. Мины ставились с "России" и "Громобоя". На углубление 5 метров в полный прилив. "Витязь" вел бой с береговой обороной. После постановки заграждения большие крейсера его поддержали. Отошли, не имея контакта с крупными кораблями противника. Его миноносцы на дистанцию действенного огня не приближались, ожидая наших в проходе, куда Небогатов не пошел.

       Теперь дела Артурские. "Победу" нам удалось из прохода вывести. Ремонтируем кессонами. Слава Богу, серьезных проблем по механизмам не возникло, однако повреждения по бортовым конструкциям серьезные. Кутейников пока срок восстановления не прогнозирует раньше чем через месяца полтора. Делают, что возможно, но выше головы ведь не прыгнешь.

       Причина подрыва очевидна – японские якорные мины, мы вытралили еще две. Практически рядом с "Победой". Подорвись броненосец еще хоть на одной из них, и катастрофа была бы неизбежна. Опрокинулись бы поперек прохода. Как мы полагаем, поставили их японцы, зайдя в гавань на китайской джонке с рисом. Причем поставили, уже выходя из гавани, под вечер, как бы в новый рейс отправляясь. Вычислили и саму джонку и китайца-купца, что был ее хозяином. Но, что толку, больше в Артур этот "минзаг", понятно, не вернулся, а хозяин пропал.

       Из кораблей, поврежденных в бою у Эллиотов, в строй не введен пока только "Пересвет", очень уж хорошо ему досталось. Почище, чем "Ослябе" вашему, Всеволод Федорович. Поэтому кроме всего прочего, сняв с носа все лишнее, добронируем ему ватерлинию. Броней помогли немцы, а вывезли мы ее из Циндао на "Новике" и больших миноносцах. Два раза им бегать пришлось. Сейчас эти работы в разгаре, башенные орудия пока на место не установили даже.

       Из хорошего – починили наконец-то машину у "Севастополя", и даже удалось выправить ему обе попорченных ранее лопасти правого винта. Так что теперь есть все основания считать, что от "Полтавы" и "Петропавловска" он больше отставать не будет.

       И, наконец, наша третья эскадра. По имеющейся информации вице-адмирал Чухнин должен будет пройти Сингапур через несколько дней. Гвардейский экспедиционный корпус уже миновал Красное море и идет с БЭТСами к Цейлону. У Аннама Чухнин должен дождаться гвардейцев и принять их в охранение. От консула в Сайгоне он получит новые телеграфные коды на ведение операций в ноябре – декабре. Какие конкретно инструкции он получит, и должно выработать наше совещание... Собственно, у меня все, Степан Осипович.

       – Ну, про успехи 2-ой эскадры, мы еще на ужине, полагаю, главное услышали, так что теперь, если позволите, я кое-какие свои мысли вам изложу. Давайте-ка наверх карту театра... Так, спасибо.

       Итак, господа, как мы уже знаем, эскадра Григория Павловича успешно идет. Даже быстрее, чем мы предполагали. Гвардейцы его должны догнать у берегов Аннама. И как только это произойдет, перед нами, и перед Того с его штабом, открывается весьма занятная картина: суть происходящего в следующем – он будет всеми силами стараться разбить нас по частям. А нам нужно соединить отдельные части флота в единое целое, по возможности, без потерь. Сегодня-завтра мы должны принять все основные решения, касающиеся наших действий, направленных на это. У меня есть свои задумки, полагаю, что и вы так же прикидывали что к чему. Одним словом, нам предстоит вторая в этой войне общефлотская операция, но уже с участием четырех эскадр и, возможно, одного-двух отдельных отрядов. Задачи подобной сложности наш флот еще не решал никогда. И решить нам ее нужно наверняка.

       Спрашивается, что может отвлечь пса от охраны палки, если хозяин дал ему команду "Охраняй"? Только новая команда хозяина. Например "Ко мне"! Как вы думаете, слезет Того со своей позиции у Мозампо, если получит окрик с призывом о помощи, например, прямо из Токио?

       – Вопрос, конечно, интересный...

       Вопрос действительно занятный, Всеволод Федорович. Вот сейчас мы все вместе эту ситуацию и посчитаем. Но давайте-ка попросим сначала Александра Ивановича доложить нам подробно: чем и как собираются японцы защищать Токийский залив на случай нашего нежданного пришествия. Да и вообще, пройдемся по японской береговой обороне.

       – Слушаюсь, Степан Осипович, – кавторанг Русин, поднявшись со своего места, предложил всем подвинуться поближе к карте, после чего приступил к изложению, – Итак, господа, начнем с Токийского залива, или как у Вас, Петр Алексеевич его зовут – "личной ванны микадо". Здесь вы можете видеть места расположения береговых батарей, они помечены красным цветом, калибры и численность орудий на них, а так же сектора и дальность стрельбы, которые...

       Но в этот момент в дверь после короткого и резкого стука даже не вошел, а почти вбежал бледный, и явно чем-то крайне озабоченный, флаг-офицер командующего лейтенант Дукельский.

       – Прошу прощения, господа! Срочная телеграмма, Степан Осипович. Полагаю, что Вы должны немедленно с ней ознакомиться. Получили из Владивостока через Егорьева: японцы прорвались на перешейке и вот-вот будут в Дальнем. Генерал Кондратенко тяжело ранен. Командование пока принял Фок. Наступают они так же и на Инкоу. Штакельберг отходит...

Глава 9. Розыгрыш до верного.

Ноябрь 1904 года. Японское, Южно-Китайское, Желтое моря. Порт Дальний.

         Дата запланированного выхода в море Владивостокской эскадры неуклонно приближалась, а ворох вопросов которые необходимо было решать продолжал расти, что дурно влияло на характер вице-адмирала Руднева. Хроническая усталость снимается не очередной дозой нудных, но необходимых дел, а либо длительным и комфортным отдыхом, либо коротким и резким всплеском сверхактивности, сопровождаемым большим выбросом адреналина. О первом пока нечего было и мечтать, а второго, то есть боя в Токийском заливе, не произошло по вине японцев, спутавших карты Макарову своим превентивным ударом на суше.

       Идея этой операции в общих штрихах даже, а не чертах, родилась в ходе первой встречи Степана Осиповича и Руднева. Петрович, конечно, тогда менжевался и особой разговорчивостью не страдал, все-таки первая встреча, а вдруг, да и "расколет" его "двуличие" комфлот? Однако он хорошо запомнил, как поразительно быстро ухватил суть его форумных идей по атаке на крупные порты противника минными силами вице-адмирал. А когда стало ясно, что Макаров и сам уже неоднократно прикидывал подобные варианты, более того, в отношении главных целей – Йокогамы и Осаки, уже отдал команду на предварительную проработку штабу, обсуждение вопроса сразу перетекло в конкретную плоскость: наличие полной картины японской береговой обороны, катера, боеприпасы для тяжелых кораблей, перевооружение балтийских стариков, Марианы как пункт базирования, Иводзима, брандеры-прорыватели и т.д., и т.п. Хотя времени обговорить идею досконально не было, командующий торопился в обратный путь, маховик боевого планирования начал раскручиваться...

       И вот, когда наконец-то созрел подходящий момент, – не только были вполне готовы и обучены потребные силы, но и выкристаллизовалась военная целесообразность (атака на Токийский залив была способна не просто причинить жестокий урон вражеской торговле, но и с высокой долей вероятности могла отвлечь Того со "срединной" позиции у Мозампо, обеспечив этим прорыв Чухнина в Артур без боя), в одночасье все планы и подготовка пошли прахом. Японская атака на сухопутном фронте, поставившая под большой вопрос оборону Дальнего, и выведшая японские войска к внешнему обводу обороны Порт-Артурской крепости, поставила на планах Макарова жирный крест.

       Конечно, Степан Осипович предполагал сам руководить этим рискованным и выстраданным им предприятием. Но резко изменившаяся обстановка требовала его немедленного присутствия в Порт-Артуре. Именно там сейчас была главная болевая точка войны...

       Тогда, в кают-компании "Варяга", после прочтения злополучной телеграммы, Макаров минуты две молча сидел с закрытыми глазами. Все затихли. Было слышно как в трубах журчит вода. Затем командующий неторопливо поднялся и, предложив присутствующим обсудить между собой ситуацию, пригласил с собой контр-адмирала Руднева и поднялся на ют.

       Помолчав немного, Макаров глядя в темную даль океана тихо проговорил:

       – Всеволод Федорович, а мы ведь могли через дней десять выиграть войну. Как Вы считаете?

       – Могли, Степан Осипович.

       – Что делать будем?

       – Вам нужно в Артур. По-любому. И срочно. Может быть даже сразу утром.

       – Нужно... Сам понимаю, – Макаров тяжко вздохнул, – Порушили они нам такое дело... Жаль! Историки потом напишут, что японцы сами спасли русских от авантюры, обреченной на поражение...

       Ну да ладно. Бывает, и откуда не ждешь, прилетает... Эх, Роман Иссидорович, Роман Иссидорович... Спаси и сохрани, Царица небесная, раба твоего... – Степан Осипович дважды перекрестился...

       – Теперь вот что, Всеволод Федорович, голубчик, прикажите, пожалуйста, всем нам кофе сварить. И чаю, чтоб покрепче. Я полагаю, другого такого момента не будет до нашей новой встречи в Артуре, на что я очень рассчитываю, а пока что – все наличные светлые головы в сборе.

       Давайте-ка мы проведем военный совет. Как нам теперь расклад подкорректировать, чтобы Григория Павловича и гвардейцев без потерь в Артур привести. Идея с гвардейским десантом под Токио пока умерла. Нужно крепость и флот спасать...

       Итогом ночного совета у Иводзимы стало принятие решения на проведение "запасной" операции по атаке на много слабее защищенный, нежели Токийский залив, рейд Кобэ-Осаки с использованием истребителей и отряда контр-адмирала Беклемишева в составе 3-х броненосцев береговой обороны и "Храброго". На ББО с "Наварина" и "Азова" передали 6 катеров-газолинок с экипажами. В качестве тыла Беклемишеву были оставлены и три парохода-угольщика из числа призовых.

       Оба эскадренных броненосца и все крейсера второй эскадры под командованием Безобразова должны были отконвоировать свои и захваченные пароходы, а таковых было уже под три десятка, во Владик, шумнув по пути у Хакодате. База на Сайпане и стоянка у Иводзимы сворачивались.

       Макаров утром перенес свой флаг на "Аскольд" и вместе с "Новиком" ушел в Артур, ведя с собой забитую под завязку "Ангару", а "Баяна" оставил Рудневу, посчитав, что усиление Владивостокского отряда перед решительными событиями, не помешает. На обратном пути Руднев перенес свой флаг на броненосный крейсер, дабы поближе познакомиться с Виреном и его офицерами.

       Но если в общении с кают-компанией никаких проблем у него не возникло, то вот Вирен... Судя по всему, командир "Баяна" просто тихо завидовал славе, свалившейся на Руднева. Хотя, фактически, первые признаки намечающейся напряженности в отношениях появились после того, как Петрович вежливо отклонил идею Вирена о том, чтобы сделать "Баян" своим постоянным флагманом. Дальше – больше. А уж когда Руднев деликатно намекнул, что негоже, когда команда откровенно побаивается своего командира, Евгения Робертовича прорвало. Он съехал на тему вредоносности идей "этого вашего "товарищества" от которого шаг до нигилизма и либеральщины", бессмысленности производства в прапорщики кого-либо из унтеров, не взирая на любые его заслуги: "что им Георгия, что ли, мало? И ЭТИХ в кают-компанию?"... Одним словом, отдохнуть у Руднева по дороге во Владик не получилось.

       Теперь он, отягченный багажом новых проблем, вновь с головой окунулся во владивостокские дела. Хорошо хоть, что с завершением монтажа и отстрелом виккерсовской десятидюймовки в носовой башне "Корейца" справились практически без него, за что Гревениц получил вполне заслуженного "Владимира" третьей степени, а укомплектование и подготовку двух батальонов из крепостных частей Владивостока, которые "по легенде" должны были быть высажены на Рюкю, удалось спихнуть на командира гарнизона.

       Из снятых с "Рюрика" и "Варяга" старых восьмидюймовок сформированы две батареи для береговой обороны "захваченных десантом островов". Но отдавать на них опытных и обстрелянных канониров с крейсеров – не в коня корм, им и в море работы хватит. Значит, для ожидания у моря погоды на берегу, надо еще успеть отобрать из крепостных артиллеристов тех, кто способен стрелять и, желательно, попадать... И, конечно, нужно натаскать экипажи "Сунгари" и "Оби" так, чтобы высадка десанта и захват островов все же состоялись, хотя и вовсе не в архипелаге Рюкю.

       "Рион" и "Алмаз" не только чисто "грохнули" японский вспомогательный крейсер "Синано-мару", но и успешно встретили и привели во Владик в первых числах сентября аргентинский пароход "Деллавинченсио", и теперь до выхода в море надо успеть перепроверить все доставленные им снаряды, и заменить стволы тех орудий, что имеют признаки расстрела. А то, не дай бог, как у японцев их поотрывает своими же снарядами. Сам же "Рион" был вновь поставлен под погрузку и глотал своими бездонными трюмами получившие доработанные взрыватели, переначиненные тринитротолуолом и теперь весьма боеспособные, снаряды второго боекомплекта артурской эскадры...

       В итоге Руднев довел таки свои корабли до уровня "условной комплектности к выходу" в срок. Правда избитая "Аврора" вместо похода оставалась законопаченной в доке, но без нее можно было и обойтись. Недельное запаздывание тоже не в счет, Чухнин сам сообщил в телеграмме из Сингапура, что задерживается ГЭК.

       Но вот час настал: телеграмма из Сайгона сообщала, что 3 ноября "Гвардейский конвой" поступил под флаг 3 Тихоокеанской эскадры. После чего по условной закодированной телеграмме адмирала Макарова Тихоокеанский флот Российской империи пришел в движение. Операция "Босфор Восточный" началась. От Аннама вывел свои корабли Чухнин, от Иводзимы Безобразов и Беклемишев, из Владивостока Руднев. Теперь ему предстояло теперь протащить через игольное ушко Цусимского пролива броненосец-крейсер, шесть броненосных, два бронепалубных и два вспомогательных крейсера... Что, несмотря на падающий барометр, не было бы большой проблемой, не поджидай их где то там Того и Камимура, с весьма недобрыми намерениями.

       ****

       После выхода из залива Петра Великого, когда приморские берега растворились за кормой в холодной вечерней дымке, Руднев внезапно вызвал к себе на «Варяг» (он то ли из суеверия, то ли из принципа держал флаг на нем) командиров кораблей и своего младшего флагмана контр-адмирала Небогатова. Эскадра легла в дрейф. Свежий зюйд-вест развел приличную волну, и пока все собирались, осеннее солнце почти село в кровавую рану низко лежащих темных облаков. Закатные блики бегали по потолку и лицам офицеров собравшихся в варяжской кают-компании. Чувствовалось некоторое напряжение, ведь в этом сборе, казалось, нет никакого смысла, все уже давно оговорено и отработано. Или что-то упустили, что-то случилось? И это накануне операции, которая должна решительно повернуть ход войны?

       – Господа офицеры, я собрал вас, чтобы сообщить одно... одно очень важное известие, – сделал паузу Руднев, – нет, пока не пренеприятное, не волнуйтесь. Но тем не менее. Итак, настало время всем вам узнать наш истинный план похода...

       "А сцена-то точно как из "Ревизора", отметил про себя Руднев выражение лиц прослушавших вступление собравшихся, и продолжил:

       – Предупреждаю всех и сразу: без обид. Действовал и действую по прямому приказу комфлота. Итак: как вы уже поняли наша подготовка к захвату островов в архипелаге Рюкю, являлась прикрытием в той общефлотской операции, что сейчас разворачивается. Всех деталей ее я и сейчас не могу довести до Вас, не имею права. Поэтому конкретизирую только то, что предстоит выполнить нашей эскадре.

       К архипелагу Рюкю мы, конечно, соваться не будем и проливом Крузенштерна не пойдем. Вернее – не будут туда лезть броненосные корабли и "Лена" с "Рионом". Что до "Сунгари" и "Оби" – то им предстоит захватить острова Курильской гряды Кунашир и Итуруп. Японских войск там или вообще нет, или почти нет, телеграфа тоже нет, так что не будет и серьезного сопротивления. После захвата установите загруженные на ваши транспорта орудия на берегу, и до конца войны японцам их не вернуть. А вот нам, на мирных переговорах, эта пара скал весьма пригодится...

          – А чем собственно Курильские острова лучше островов Рюкю, которые мы столь упорно "захватывали" на штабных играх, Всеволод Федорович? – подал голос Небогатов.

       – Ну, во-первых, у Рюкю нас, скорее всего, ждут, я в этом даже уверен, а вот у Курил – нет. Во-вторых, Курилы, в отличие от островов Рюкю, для России представляют некую ценность – они ключ к выходу из Владивостока, да и удержать их реально. Рюкю же – у черта на куличках. И главное – сколько раз мы на карте успешно высадились на Рюкю?

       – Семь. А вот не удалось нам это раз двадцать, – поторопился высказать свое мнение принципиальный Хлодовский, – Но, получается, что... То есть Вы нам все это время морочили голову, Всеволод Федорович?

       – Ну, не совсем, – улыбнулся Руднев, – мы ведь во время этих игр многому научились, и заодно убедились, что захват островов в архипелаге Рюкю слишком опасен. И, увы, – иногда приходится вводить в заблуждение своих, чтобы победить чужих. Так что, прошу извинить меня, это вовсе не недоверие, а военная необходимость. Слишком многое на кону сейчас стоит, а во Владивостоке, к сожалению, и стены с ушами. И не всегда с русскими. Поэтому – без обид...

       Итак, продолжим. К Рюкю пробегутся только "Варяг" с "Богатырем", и если за нами увяжется Камимура, если он не ровен час окажется поблизости... А надо бы, чтоб увязался, мы оттянем его в сторону от главных событий. Все же броненосные крейсера, "Ослябя" и оставшиеся с ними вспомогательные крейсера, под общим командованием контр-адмирала Небогатова идут к точке рандеву с 3-й нашей эскадрой, северо-западнее архипелага Рюкю, намного западнее...

       Григорий Павлович уже снялся от Аннама и сейчас идет в Южно-Китайском море. Координаты места встречи я Вам, Николай Иванович, сообщу. После рандеву без Камимуры Того с вами биться не будет. Шесть против одиннадцати – расклад не его. Но вот где именно послезавтра будут Того и Камимура – вопрос интересный, и во многом зависящий от Безобразова с Беклемишевым, бог им в помощь.

       Когда найдете Григория Павловича, вскройте этот пакет. Он адресован ему и Вам. Затем, под его общим командованием, сразу же, не теряя ни минуты, двигайтесь по прокладке, что в пакете этом и найдете. Все. Тут секреты заканчиваются, главное для Вас на послезавтра – пройти Цусиму ночью милях в пятнадцати от Пусана и никого не переполошить. Конечно, у Цусимы японские разведчики нас караулят. Да и Того с Камимурой, несомненно, пока что неподалеку. Пока... Но, я думаю, здесь проблем не возникнет, если мы к моменту вашего входа в Корейский пролив, уже "засветимся".

       Скорее всего, что Того развернул большинство своих разведчиков на отлов Чухнина где-то южнее Шанхая, возможно даже у Формозы, и это дает японцам неплохой шанс его, или уже вас с ним вместе, перехватить. Но так-же, я очень надеюсь, его вспомогательные крейсера сейчас ждут перед Рюкю, скорее всего на траверзе островов Гото нашего пришествия. Поэтому-то мы со Стемманом сейчас и уходим вперед, чтобы не обмануть ожидания наших японских коллег. Полагаю, что они сразу не просчитают, что мы разделились. И нам придется постараться до поры до времени в них такую уверенность поддержать. Пошумим за Цусимой, и по дороге, и в архипелаге. И пошумим не только мы, как вы помните, у японцев на заднем дворе тоже кое-кто своего часа дожидается. Так что у японцев будет, кем заняться.

       Обязуемся перед собранием как минимум Камимуру за собой на веревке потаскать. После обстрела Окинавы постараюсь успеть присоединиться к вам до драки. Хотя нам, конечно, очень желательно избежать ее из-за того каравана, который идет вместе с броненосцами.

       Тем не менее, повторюсь, вполне вероятно, что встреча с японским флотом, после того как Вы соединитесь с 3-й эскадрой, все же произойдет. Может ведь и раскусить нас эта хитрая лисица Того. Топите все вас открывшие крейсера-разведчики безжалостно, не давайте к себе присосаться и телеграфировать ни в коем случае. Мелочь тоже топите. Если наши с Хлодовским и Засухиным расчеты верны, нас могут сейчас караулить в проливе и рыбаки с каботажниками...

       В заключении не отмеченный в истовой набожности Руднев вдруг встал и широко перекрестился. Офицеры последовали его примеру.

       – Прости нас за грехи, Господи! Все. Начнем перекрестясь. Удачи Вам, Николай Иванович...

       Через час контр-адмирал Небогатов поднялся на крышу ходовой рубки своего флагмана. "Ослябя" уже делал 14 узлов и лежал на проложенном курсе. Сзади, в тучах стелящегося из трех массивных труб дыма, угадывались выстраивающиеся в походную колонну броненосные крейсера и пропускающий их "Рион". По правому борту флагмана его неторопливо обгоняла "Лена", которой предстояло встать форзейлем впереди колонны.

       Уперевшись в поручни, Николай Иванович подставил разгоряченное лицо тугому холодному ветру. Ныл затылок напоминая о предыдущей встрече со своим японским визави. Завтра будет изрядная болтанка, болячки, как им и положено, просыпаются к плохой погоде. Впереди, на левом крамболе, на фоне поднимающихся на южном горизонте сплошных кучевых облаков, виднелись силуэты удаляющихся в ночь "Варяга" и "Богатыря"... Итак, впервые в жизни ему предстоит единолично вести в боевой поход такую силу – броненосец-крейсер и шесть броненосных крейсеров. Промелькнула шальная мысль: "Ну, теперь-то я Камимуру не отпущу, пожалуй. Пусть только на нас выкатится!"

       Небогатов еще в катере начал обдумывать плюсы и минусы нового плана похода, который, кстати, действительно мог привести к генеральной баталии со всем японским флотом. Ему вдруг вспомнилось, что почти так же просчитывал он разные расклады и перед выходом к Кадзиме. Но если тогда, перед первым боем с Камимурой, нервное напряжение давало себя знать, мысли перескакивали с одного варианта на другой, и он, в конце концов, просто покорился судьбе в лице Господа Бога и Всеволода Руднева, то, странное дело, сегодня Николай Иванович был собран и спокоен. А после того, как командующий столь резко переиграл долго и тщательно прорабатывавшийся план операции, вместо минутной, секундной даже, растерянности, пришло удивившее его самого ощущение душевного покоя и раскрепощенности, даже какого-то неестественного задора! Увы, в те времена понятия "кайф" и "адреналин в голову" еще не были в ходу...

       Однако три вопроса все же не давали ему покоя. Первый: поведется ли Камимура. Второй: когда откроют Чухнина. И третий: где сейчас расположился Того. В уравнении были и еще неизвестные, но и этих хватало для того, чтобы признать: правильно, что Руднев вышел на "Варяге" к Рюкю сам. Придержать там японский флот – это главный залог успеха операции. И для этого нужна его хватка и... везение! А уж наша задача "только не перепутать!" Это, как там Всеволод Федорович всех рассмешил анекдотиком про аптекаря, бабулю и таблетку: "что от головы, а что от задницы"! Вот так, взять и ломануться мимо Пусана! Слово то какое выдумал: "ломануться". Только кто из нас для Того "от задницы"? Руднев-то, тот точно, "от головы"! Небогатов задорно рассмеялся, изумив чем-то вновь озабоченного Хлодовского, поднимавшегося с мостика...

       ****

       В первый раз за войну план командования ТОФ сработал практически так, как и задумывался. Возможно, сказалось возросшее мастерство исполнителей, помноженное на превратности осенней тихоокеанской погоды, а возможно, и исключение из него наиболее рискованной части – атаки Токийского залива, что особо отметил потом в своих воспоминаниях адмирал Молас...

       Руднев подставился картинно. В результате Камимура два дня гонялся за ускользающими в дождевых шквалах "Варягом" и "Богатырем", которые между делом утопили дозорные "Гонконг-Мару" и "Тонан-Мару". Причем последнего почти что под снарядами 5-ти кораблей второго боевого отряда у входа на рейд Нара на Окинаве. А затем благополучно оторвались от преследования, уйдя на юг. За это время русские броненосные эскадры без приключений нашли друг друга у намеченной заранее группки островов неподалеку от Шанхая, и направились в сторону Артура.

       Хейхатиро Того об этом пока не знал. Ему первый раз за время войны не повезло по-крупному. Умудренный опытом флотоводец прекрасно понимал, что лучший, и возможно последний шанс не допустить соединения трех русских эскадр во флот, превосходящий его силы на море, и разбить русских по частям, малой кровью, – это перехватить и уничтожить выдвигавшуюся со стороны Аннама русскую вторую эскадру. Еще до ее подхода к Артуру или к островам Рюкю. А на том, что русские первоначально идут именно туда, настаивала разведка генштаба.

       Конечно, не плохо бы было предварительно обрушиться всем флотом на броненосцы Макарова в случае, если он попытается выйти на соединение с Иессеном и Рудневым из Артура. Но, после определенных размышлений, Того и его штаб решительно отвергли вариант с выходом первой русской эскадры. По донесениям разведки, порт-артурцы пока отстаивались во внутреннем бассейне. На "Победе" кессоны стояли у борта, а на "Пересвете" едва начали монтировать орудия главного калибра в носовой башне – только за счет их снятия удалось приподнять носовую часть корабля для ремонта боевых повреждений и установки новой брони. Кроме того разведчики уверяют, что ремонтируют что-то и на "Севастополе", хотя серьезных попаданий в этот корабль во время боя не наблюдалось.

       Макаров, конечно, азартен и смел. Но он и не безответственный авантюрист, чтобы выходить с четырьмя броненосцами, из которых один не делает больше 15-ти узлов, против 11 кораблей японской линии.

       Итак, на повестке дня две русских эскадры: недавно вошедшая в Южно-Китайское море балтийско-черноморская – главная цель, и владивостокские крейсера. Идеально, если удастся владивостокцев подловить у Цусимы самому, расчет времени показывает, что вокруг Японии они не пойдут. Но с учетом их преимущества в ходе над его первой эскадрой, конечно проще их перехватить Камимуре. Тем более, что при встрече с ним Руднева ждет особый "подарок": во-первых, с помощью американцев удалось выправить вал "Адзумы", во-вторых, первый из броненосцев типа "Трайэмф", называвшийся у англичан "Свифтшуром", и получивший в японском флоте имя "Фусо", наконец-то вступил в строй. Того, тщательно взвесив все за и против, добавил его к броненосным крейсерам. Да, у Камимуры 6 броненосных кораблей против 7 у Руднева, но каждый японский в линейном бою сильнее соответствующего русского, это раз. Кроме того, он придал броненосным крейсерам еще пять бронепалубников, против двух у Руднева, это два. А после разбора итогов боя у Кадзимы, есть все основания надеяться, что использованы они будут более грамотно. Так что задача "стреножить" как можно больше владивостокских крейсеров до подхода "добивки" в виде пяти броненосцев первой эскадры для Хикондзе-сана вполне посильная.