Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 102 страниц)

Глава 3. Видимая сторона Луны.

       Рейд Чемульпо, Корея. 27 января 1904 года, ближе к полудню.

       Ночь прошла в высадке японского десанта, перегрузке на «Сунгари» с «Варяга» кучи барахла, и перетаскивании другой кучи запасов с «Сунгари» и «Корейца» на «Варяг». Утром на крейсер переправилась рота моряков с «Севастополя» и казаки из охраны посланника и его резиденции, а так же большинство моряков с «Сунгари». Численность экипажа на борту повысилась почти на полторы сотни человек, но, увы, обученность и, соответственно, полезность вышеупомянутых людей была околонулевой...

       После того, как утренний туман пропал вместе с японскими крейсерами, как и было положено по ходу событий, как их помнила психоматрица лже-Руднева, катер с "Паскаля" доставил его на "Телбот". Первая половина встречи капитанов иностранных стационеров с момента вручения ультиматума до отбытия итальянского и французского капитанов на свои суда прошла примерно так как в "старой" реальности. Достаточно было просто позволить личности Руднева вести диалог, и сначала просить командиров стационаров послать японцам ноту о недопустимости нападения на корабли на нейтральном рейде, а после их отказа долго уверять собравшихся капитанов в готовности умереть за царя. Но вот приватная беседа с коммодором Бейли пошла по несколько другому руслу.

       – Коммодор, с Вами я могу быть откровенным. Мой крейсер является таковым чисто номинально. На самом деле это картонная посудина с текущими котлами и постоянно греющимися подшипниками! На бумаге он выглядит грозно, не спорю – дюжина шестидюймовок, двадцать четыре узла, а что на самом деле? Орудия стоят без всякого прикрытия, и пары фугасов хватит для выноса половины артиллерии, как орудий, так и расчетов. Машины реально дают не более двенадцати узлов, спасибо господину Крампу! Зная это, адмирал Старк списал мне в команду алкоголиков и неумех со всей эскадры! И с этим я должен идти на "Асаму"? Был бы у меня ваш "Телбот" – я бы, пожалуй, рискнул. А мое корыто и одна "Асама" могла бы сожрать, не подавившись. Зачем Уриу было тащить сюда еще пять крейсеров, не понимаю.

       Бейли с плохо скрываемым удивлением, такого от Руднева он не ожидал, и с ироничным презрением спросил:

       – Господин Руднев, я вас не понимаю, вы предлагаете мне выйти в море вместо вас?

       – Хорошо бы, но нет, я всего-навсего прошу вас помочь мне обдурить эту желтую макаку Уриу!

       "Этот русский, наверное, совсем спятил" – явственно читалось на лице коммодора. Впрочем, наивностью Руднева надо было воспользоваться, союзнику британской короны японскому адмиралу Уриу не помешает знать планы противника.

       – И каков ваш стратегический замысел, господин капитан первого ранга?

       – Я не хочу умирать за этот занюханный корейский порт! Если он так уж нужен Уриу – пожалуйста! Пусть подавится, в конце концов, пусть узкоглазые управляют узкоглазыми, мне все равно! (Черт, а вот это, вынужден признать, звучит логично, пронеслось в мозгу Бейли). Я выйду из порта до четырех, как и должен. Вышлю на катере парламентера, но машины катера не лучше, чем у "Варяга", да и трястись по волнам мне на нем целый час не очень хочется. Так что, наверное, придется "Корейцу" его подтащить поближе к "Асаме". Свой крейсер и "Сунгари" поставлю на якоря на выходе из порта, но ради Бога, предупредите Уриу, чтобы он не стрелял! Я готов уйти и разоружиться в Чифу, и пусть он делает в Чемульпо что хочет!

       – Боюсь, на это японский адмирал не пойдет, зачем ему выпускать вас из порта? У него настолько подавляющее превосходство в силах, что ему безопаснее утопить вас прямо тут, а не рисковать сопровождать и упустить быстроходнейший крейсер в море. И потом, ему нужна победа, а не ничья!

       – Какой быстроходнейший? Интересно, какую взятку получила наша комиссия, принявшая это убожество? Ну, не в Чифу, да хоть тут в Чемульпо интернируюсь, если вы лично гарантируете неприкосновенность "Варяга" до конца войны, пока ваш "Телбот" стационируется тут. Только пусть выпустит "Сунгари", ведь на него уже сутки перегружают мою коллекцию китайского фарфора... гм. Самое дорогое судовое имущество, самодвижущиеся мины и секретные документы. Впрочем, с Уриу будет говорить мой парламентер.

       Глаза Бейли загорелись. Идеально! Этот медведь с идиотским акцентом (и что это за дурацкая русская присказка "факенщит", которая постоянно проскальзывает в его беглой английской речи?) только что фактически подарил Японии свой крейсер! А чья в этом заслуга? Интересно, сколько, чего и как можно получить с Японии за неповрежденный крейсер первого ранга, самый быстрый в мире, кстати...

       – Но, уважаемый господин Руднев, а зачем вам тогда вообще выходить на крейсере из Чемульпо? Стойте себе на рейде до окончания переговоров.

       – Ну, во-первых, я хочу блефануть, и пригрозить Уриу утопить "Сунгари" минами "Варяга" на фарватере, если он не выпустит меня в Чифу! Посмотрим, насколько ему нужен порт Чемульпо! Зимой поднять обломки парохода в две тысячи тонн – это ведь не просто.

       – А я что, вместе с остальными стационерами должен буду сидеть в этой дыре полгода, пока не расчистят фарватер??? Вы с ума сошли!!!

       – Коммодор, я же сказал, что блефую! Ну, кто мне позволит топить пароход частной компании? И в любом случае – фарватер десять кабельтовых, "Сунгари" перекроет меньше одного. Вы-то на "Телботе" пройдете, а вот транспорта с войсками японцы заморятся проводить! Другой вопрос, что это у нас с вами хватит мозгов, чтобы понять это, а макаки могут и купиться. Если Уриу не будет стрелять, то поверьте – в свободном уходе "Сунгари" я заинтересован побольше вашего.

       "Понятно, надо предупредить Уриу, чтобы на переговорах на компромиссы не шел! И не открывал огня первым. Разоружение "Варяга" в Чемульпо, и точка. А через неделю "Телбот" отзовут, и пусть японцы делают с этим "Варягом" что хотят. Моя совесть чиста. И карман полон". Дипломатических способностей истинного Руднева хватало на то, чтобы читать мысли Бейли с лица как со страниц открытой книги, выдержки и пофигизма Лже-Руднева хватило на то, чтобы их не откомментировать и не рассмеяться. Они начинали неплохо работать вместе!

       – Ну что же, я передам ваши слова контр-адмиралу Уриу. Но зачем вы ломали комедию перед французом и итальянцем?

       – Слушайте, о своей репутации мне ведь тоже надо позаботиться! А если они предупредят японцев о моей готовности сражаться, договориться с ним будет проще. И потом, если нам удастся договориться с Уриу устроить маленькое шоу со стрельбой...

       "Они предупредят Уриу? Шоу со стрельбой? Точно, он какой-то странный сегодня. Неужели настолько испугался? Нет, не быть России морской державой! Так не понимать обстановку, дрожать и избегать боя – ни один известный мне командир Royal Navy [4]4
  Роял Нейви (Royal Navy) – Королевский флот. Самоназвание британского флота, слово британский опущено, наверное, из английской скромности. Или с намеком, что ДРУГИХ королевских флотов в море они не потерпят.


[Закрыть]так бы не поступил... А уж довести всего за два года новейший крейсер до такого состояния, что он не может дать более 50 % контрактной скорости, это вообще уму не постижимо".

Глава 4. Первая часть марлезонского балета.

       Рейд Чемульпо, Корея, 27 января 1904 года.

       В 15:45 русские корабли снялись с якорей и потянулись в сторону выхода из бухты. До этого момента внешне все походило на события известной нам истории: молебен «во одоление», дары, напутствие отца Михаила, построение команды и речь командира, хоть и более короткая, поскольку Петрович боялся подпустить лишних, не соответствующих духу времени словечек.

       На итальянском и французском крейсерах команды выстроены во фрунт, машут руками, бескозырками. Провожают идущих на верную смерть русских... "Прямо как гладиаторов на арену Колизея, – Руднев чуть скептически улыбнулся, – Любят они это дело – зрелища. Еще со времен цезарей".

       Оркестр "Эльбы" играет "Боже царя храни". В ответ с "Варяга" после "Коль славен" доносятся звуки итальянского гимна...

       Но что за необычные обвесы бортов из противоминных сетей на "Варяге" и из парусов на "Корейце"? Одно это уже насторожило бы наблюдателя из будущего, будь таковой рядом. Дальше – больше. Вместо "Варяга" первым с рейда двинулся "Кореец". В "нашей" истории было с точностью до наоборот. На буксире за канонеркой тянулся "варяжский" паровой катер. За ними неторопливо, на шести узлах, шествовал крейсер. Последней плелась "Сунгари", нагруженная так, что ватерлиния ушла под воду на добрый фут. Что на нее свозили последние сутки со всего города – одному Богу известно, всем было не до этого. Японцы были слишком заняты высадкой десанта, англичанам и остальным стационерам было все равно.

       В начале фарватера "Кореец" разошелся на контркурсах с британским катером, спешившим вернуть коммодора Бейли на свое законное место в партере – на мостик "Телбота". Он за прошедшие три часа успел обрадовать контр-адмирала Уриу, что добыча достанется ему без боя и в неповрежденном состоянии. Все, что нужно для этого сделать – не стрелять первым, проявить твердость на переговорах, и не поддаваться ни на какой блеф со стороны Руднева! Об остальном позаботился он, многомудрый Бейли.

       Коммодор был в приподнятом настроении, хорошая прибавка к жалованью и безбедная старость ему обеспечена. Даже пара процентов от стоимости крейсера, это при 5 %-ой годовой ренте составит... В общем, коммодор был полностью погружен в свои счастливые мысли.

       Как и было обещано, "Варяг" под напряженными взглядами с мостика "Асамы", отдал кормовой якорь на границе нейтральных вод. За ним бросила оба носовых якоря "Сунгари". Когда течением ее развернуло поперек фарватера, был также отдан и кормовой якорь. Команда подтянула к борту до этого шедшие на буксире шлюпки, зачем-то сразу четыре, и стала демонстративно перебираться на "Варяг". Причем шлюпки на борт "Варяга" не поднимали.

       "Блефуйте, блефуйте, хоть бы шлюпки на "Варяг" подняли, а то все белыми нитками шито, – усмехнулся про себя Уриу. Он прибыл для переговоров на стоящую ближайшей к противнику "Асаму", – хотя, если бы не предупреждение Бейли, вынужден признать, было бы неприятно выбирать между необходимостью обеспечить бесперебойное функционирование порта и уничтожением "Варяга". Хвала Лучезарной Аматерасу, но кажется, что сегодня получится и то, и другое. И без потерь в кораблях. Неплохое начало войны, крейсера еще пригодятся Японии, вряд ли все остальные русские командиры окажутся трусами под стать этому Рудневу. Решающие битвы еще впереди, а этот "Варяг" станет самым мощным бронепалубным крейсером в составе императорского флота".

       Не доходя до "Асамы" примерно шести кабельтовых, бросил, наконец, якорь и "Кореец", шедший с флажным сигналом по международному своду "Высылаю парламентера для переговоров". На мостике "Асамы" некоторые офицеры крейсера и штаба отряда были весьма обеспокоены чрезмерным сближением с потенциально враждебным кораблем. Что и понятно, ведь в детали своего общения с командиром "Телбота" контр-адмирал их не посвещал.

       Но по мере неторопливого приближения русской канонерки, чуть было не занервничал всерьез и сам Уриу. И только разглядев на палубе "Корейца" зачехленные орудия и почти полсотни слоняющихся без дела моряков, с любопытством глазеющих на "Асаму", контр-адмирал отменил уже отданный командиром крейсера приказ о подъеме сигнала "Стой, или открою огонь".

       В конце концов, сейчас главное – не сорвать удачное начало переговоров, и так вчера приняли, как потом выяснилось, уход из бухты "Корейца" за попытку помешать десантным транспортам. Нервы у всех на пределе, оно и понятно – первый день первой войны с великой европейской державой. Это не китайцев гонять, что для самураев привычно. По той же причине Уриу отказал командиру "Асамы" капитану первого ранга Ясиро в просьбе навести на "Кореец" орудия главного и среднего калибра. Один слишком нервный артиллерист – и прощай бескровная победа и целый трофей. В конце концов, эта старая лодка все равно ничего "Асаме" не сделает, а пугать русских до начала переговоров не стоит. Рано.

       В бинокль было видно, как с "Корейца" на катер, до этого шедший за ним на буксире, перебрался офицер. "Наверное, сам Руднев пожаловал, раз ради него погнали канонерку, кого попроще отправили бы сразу на катере", – подумал Уриу, ехидно представив, как русский каперанг будет корабкаться по бортовому трапу у переднего среза. Кормовой, парадный, по понятной причине полной боеготовности корабля, никто на японском флагмане ставить не собирался.

       Катер подошел в тень борта "Асамы" через десять минут и ошвартовался под баковым трапом, у заваленного и раскрепленного "по-боевому" выстрела. Причем поначалу он собирался стать к кормовому, парадному, и лишь поняв, что для их персон его никто ставить не намерен, русские продвинулись вдоль борта крейсера вперед. Судя по тому, с какой скоростью катер плелся от "Корейца", и как обильно при этом дымил, его машины и правда были не в лучшем состоянии, так что Бейли, скорее всего, не обманул в отношении состояния "Варяга".

       Неожиданно сноровисто поднявшийся по трапу моложавый офицер с лихо подкрученными усиками, был встречен на баке крейсера лейтенантами Иида и Нарута, после чего немедленно препровожден на мостик к контр-адмиралу. Откозыряв, и представившись как лейтенант Берлинг, он заявил, что прибыл для вручения послания командира "Варяга" лично в руки японского командующего.

       "Странно, – с легким привкусом раздражения отметил Уриу, – вообще-то на переговоры о капитуляции Руднев мог бы пожаловать и сам. Или он ожидает на "Корейце" для проведения второго раунда, а его лейтенант не более чем прощупывание почвы? Интересно, догадывается ли этот юноша о том, что их ждет? Скорее всего нет, уж больно дерзко и самоуверенно смотрит..."

       Не теряя времени, русский парламентер вручил Уриу конверт. Примерно представляя себе общий смысл послания, тот неторопливо, смакуя момент, вскрыл его. На единственном вложенном листке был текст следующего содержания:

       "Контр-адмиралу Императорского Японского Флота, младшему флагману второй боевой эскадры и командующему отрядом кораблей на рейде в Чемульпо Уриу Сотокичи.

       Сэр! Ввиду начала военных действий между Японией и Россией, о чем вы меня любезно уведомили, и нарушением вашими боевыми судами нейтралитета корейского порта Чемульпо, я имею честь почтительнейше просить Вас капитулировать и сдать вверенные Вам суда не позднее 17:00 27 января 1904 года.

       В связи с высадкой японских войск в порту Чемульпо предложить Вам вариант разоружения и интернирования не имею возможности. В случае Вашего отказа я буду вынужден уничтожить Ваши суда всеми доступными мне средствами.

       Имею честь быть Вашим почтительнейшим слугой.

       Командир крейсера "Варяг" Императорского Российского Флота, старший начальник над всеми российскими кораблями и судами на рейде Чемульпо

       Капитан первого ранга В.Ф. Руднев" [5]5
  Копии ультиматума были по почте отправлены командирам всех иностранных стационаров. С припиской, что на «Сунгари» загружен взрывоопасный груз, и в случае, если японцы не сдадутся, рекомендуется к нему не приближаться. Проблема только в том, что в Чемульпо почта работала не очень оперативно, и о предупреждение стало известно с запозданием в два дня.


[Закрыть]

       По мере чтения в голове Уриу выстраивались и рушились десятки идей и теорий. Если это капитуляция «Варяга», то я император Кореи! Черт бы побрал этого Бейли и этого Руднева, они что, заодно? Маловероятно... Но даже если так, то в какие игры они играют? Зачем перенаправлять мне мой же немного переделанный ультиматум? Эскадра готова к бою, «Варяг» без хода, шансов у него как не было, так и нет. Вернее их стало даже меньше чем «нет»: русский крейсер стоит на якоре под прямой наводкой моих орудий...

       Что они этими глупостями выиграли? Полчаса времени? Или это обещанный Бейли блеф Руднева? Но почему тогда такой наглый и глупый? И зачем "Кореец" обвешан парусами и выглядит как пугало, а не боевой корабль? Впрочем, возможно, это объясняет, почему прислан лейтенант. На второй раунд стоит ожидать кого-либо посерьезнее, того, кто может сам принимать решение. При этом ни один мускул не дрогнул на лице адмирала.

       "Восточная школа, – подумал про себя Берлинг, – как жаль, любезнейший, что я не увижу выражение твоего лица минут через двадцать. Ну, ничего, обойдусь собственным воображением. Главное, что "подарочек"-то уже на месте, а ни ты, ни твоя комарилья ничего не заметили"...

       – Передайте вашему командиру, господин лейтенант, что я готов обсуждать только капитуляцию ЕГО кораблей. Но не моих. Все, на что он может рассчитывать, это пропуск "Сунгари" с некомбатантами в ближайший нейтральный порт под конвоем одного из моих крейсеров. "Варяг" и "Кореец", так или иначе, останутся в Чемульпо, а вот на поверхности моря или на его дне, зависит от вашего начальника – капитана Руднева. Это мое последнее слово. И пусть в следующий раз потрудится прибыть сам, потому что его время истекает. Если через час мы не придем к соглашению, я открываю огонь. Все ли вам ясно?

       – Так точно! Господин адмирал, господа офицеры, разрешите откланяться, честь имею! – Берлинг, который, казалось совсем не был удивлен услышанным, коротко козырнул, ответив столь же незаметным кивком головы на "микроскопический" прощальный поклон японского адмирала и его офицеров, после чего сопровождаемый летенантом Нарута быстро спустился с мостика, направляясь к трапу.

       В момент отхода катера от борта "Асамы", русская канлодка начала поворот на малом ходу на курс, позволяющий его подобрать. Но катер почему-то не сразу повернул к ней, а продолжал некоторое время двигаться вперед, держась прямо по носу японского крейсера.

       "Наверное, они боятся, что машина их катера не сможет выгрести против течения, и их снесет, – усмехнулся про себя Уриу, – у англичан полчаса назад таких проблем не было. Все же русские – не машинная нация. Тот же "Кореец" – ну, какой идиот дает ход, не подняв заранее якорь? Развернуться-то так еще можно, но вот тронуться с места нельзя, пока не порвется якорная цепь. Странно, а где, собственно, цепь? Вот идиоты, они утопили якорь!"

       Неожиданно с катера, который продолжал пыхтя удаляться от "Асамы", взвилась в зимнее небо оставляющая за собой хорошо видимый шлейф черного дыма, ракета.

       "Интересно, что же сообщает этот невозмутимый лейтенант своему командиру таким образом? Что теперь наглецу Рудневу самому предстоит карабкаться по нашему бортовому трапу, наверное..." – Это была последняя неторопливая и довоенная мысль в голове контр-адмирала Уриу...

       "Кореец" быстро спустил сигнал о переговорах, на обрубленные стеньги мачт взлетели боевые Андреевские флаги, и едва они успели дойти до места, как на носу канонерки вспухли клубы порохового дыма от залпа двух восьмидюймовок6 и носового торпедного аппарата! Примерно через секунду русский 8" фугасный снаряд старого образца, разорвавшийся на мостике "Асамы", отправил контр-адмирала в нокаут. Среди погибших оказались как командир крейсера и с ним еще три его офицера, так и оба флаг-офицера штаба Уриу – капитан-лейтенант Мацуи и лейтенант Иида. Централизованного управления японским отрядом больше не существовало...

       Второй снаряд носового залпа канонерки также ударил в носовую часть "Асамы" – промахнуться с четырех кабельтовых было сложно. Конечно, и он был нацелен в мостик, но попал менее удачно – в борт на срезе, в паре метров от трапа, по которому недавно спускался Берлинг.

       Уриу смог прийти в себя через минуту, как раз к моменту взрыва самодвижущейся мины, выпущенной "Корейцем". Увернуться стоящая на якоре "Асама" не могла. Причем очевидцы утверждали, что взрывов было два, и, что уж совсем ни в какие ворота не лезет, первый взрыв якобы произошел за несколько секунд ДО попадания мины с канонерки, что потом долго, нудно и упорно отрицалось российской стороной.

  Глава 5. Обратная сторона луны.

              Рейд Чемульпо, Корея. 26 января 1904 года, вечер. Военный совет.

       – Итак, господа офицеры, положение вам ясно. Уриу нам уйти не даст. Я бы на его месте точно не дал. Прорваться лихим кавалерийским наскоком, как предлагает большинство из вас, мы не сможем физически. Я надеюсь, о состоянии машин все помнят? Двадцать два узла на два часа – вот наш предел, и то никакой гарантии, что машины не скиснут раньше, наши механики дать не могут. А и дали бы, я не поверю.

       О результатах наших состязательных стрельб с "Аскольдом" все помнят? Сергей Валериянович, – Руднев кивнул в сторону старарта лейтенанта Зарубаева, – как старший артиллерист, уж вы-то должны прекрасно понимать, что нанести существенный вред "Асаме" мы не сможем. Пока мы подойдем к ней на дистанцию, с которой наши шестидюймовки смогут пробить японцам броневой пояс, ее четыре восьмидюймовых и семь шестидюймовых орудий в бортовом залпе уничтожат всю нашу ничем не прикрытую артиллерию. А туда же, "нанести повреждения нескольким кораблям противника". Скромнее надо быть, господа. В лоб нам не пройти. И уподобляться гороху, бросаемому об стену, мы не станем...

       – Всеволод Федорович, вы что? Предлагаете нам сдаться!?

       – Я надеюсь, что господин Уриу другого выхода из нашего положения тоже не усматривает. Вот от этого и будем плясать. Я завтра попробую задурить голову коммодору Бейли и убедить его попросить Уриу подпустить "Кореец" для отправки офицера на переговоры о сдаче. Вот только Уриу будет ждать нашей капитуляции, а в своем ультиматуме мы потребуем... сдать его эскадру! Под катером же за ночь надо скрытно подвесить ту самую гальваноударную мину, что не перегрузили на "Сунгари", в отличие от ее товарок. Взрывать ее будем гальванически, после отхода катера от "Асамы", поэтому на нем пойдет минер, лейтенант Берлинг. "Асама" – наш главный противник, и самый мощный японский корабль у Чемульпо. Поэтому я не сомневаюсь, что переговоры Уриу будет вести на ее мостике...

       – Всеволод Федорович! Господин капитан первого ранга, но... Но ведь это же бесчестно!

       – Да!? А запирать противника до объявления войны силами десяти против двоих, ну, полутора, все же "Кореец" по нынешним временам уже не полноценная боевая единица, а потом требовать его выхода в море на "честный бой" под угрозой расстрела на нейтральном рейде, это честно, Роберт Иванович? А высаживать ДО объявления войны десант в нейтральном порту честно?

       Не я начал эту игру. Но я БУДУ играть по тем правилам, которые Уриу установил, как он думает, только для себя. И не волнуйтесь по поводу вашей чести, господа. Перед любым судом, и в том числе перед судом офицерской чести, тоже в случае чего отвечать буду я (вернее, Руднев, шкуру которого я сейчас цинично подставляю, а что делать? На войне как на войне).

       Так что, сразу после нашего совета, не теряя времени озадачьтесь со своим коллегой с "Корейца", лейтенантом Левицким, "простенькой" задачкой: поскольку точной глубины фарватера в том месте, где завтра соизволит встать "Асама" ни я, ни Вы, не знаем, а вся операция будет проводиться под взглядами пары сотен любопытствующих и очень внимательных японских глаз, обычный штерто-грузовой способ постановки мины скорее всего не подойдет. За нас будет только одно – мутная вода, в которой на глубине метра уже ни черта не видно.

       Поэтому, даю подсказку – мину хорошо бы привести к нулевой плавучести на углублении в 2-4 метра. Так, чтобы она затем сама течением была прижата к корпусу японца. Скорость течения будет меньше узла, если рассчитывать на часа через три после полного прилива, но все же, я бы предложил Вам сколотить вокруг нее деревянную обрешетку. Чтоб ползла по борту помедленнее и потише. И об электропроводном шнуре не забудьте. Он, по мере размотки, не должен мину ко дну своим весом потащить, и не должен на поверхность всплыть. Так что расчет с ним особой точности требует.

       Конечно, господа, вы, как профессионалы, можете предложить и иной способ минирования, только сперва убедите меня в его большей пригодности, чем тот, что рекомендую я... Думайте. Но помните: от того, как и где ваш первый "подарок" для Уриу сработает, во многом зависит исход всего дела. Так что, Роберт Иванович и Александр Иванович, я на вас очень надеюсь. Все вам понятно, господа минеры?

       – Так точно! Господин капитан 1-го ранга!

       – Вот и прекрасно.

       Теперь по "Корейцу". Как только катер с Берлингом отвалит от японца, Вы, Григорий Павлович, расклепываете якорную цепь, вернее, заканчиваете расклепку, и поворачиваетесь носом к "Асаме". По черной ракете с катера, черной – чтобы нам с "Варяга" ее тоже было сразу видно, залпируете из обоих восьмидюймовок и пускаете мину. Ну, и изо всей мелочи по мостику, естественно. Хорошо бы всадить хоть один восьмидюймовый снаряд первого залпа тоже в мостик. Это существенно усложнит им борьбу за живучесть, потому что большинство офицеров будут стоять там, наслаждаясь процессом нашей "неизбежной" капитуляции.

       Если "Асама" будет надежно выведена из строя двумя минными взрывами и первым залпом "Корейца", прикрываясь ею, попробуйте достать второй крейсер в японской линии. Это вроде бы "Чиода", наш недавний сосед на рейде, брат-стационер, так сказать. Если нет... Извините, но вы должны таранить "Асаму". После чего взрывать погреба. Другого выхода нет. "Кореец" с его скоростью не жилец при любом раскладе событий, так что из его неизбежной гибели надо извлечь максимальную пользу. При минимальных потерях в людях. В море Вам не прорваться, и назад не вернуться.

       – А назад-то почему у "Корейца" не получится? Прикрываясь той же "Асамой". Разве мы их огнем не поддержим...– скептически протянул Зарубаев.

       – К этому моменту пути назад уже не будет. На фарватере будет лежать корпус затопленного "Сунгари", а за ним будут стоять мины заграждения.

       – ПОЧЕМУ??? КАК?? Откуда они там возьмутся?

       Неожиданно разноголосица офицеров была прервана донесшимся откуда-то басом. Вернее, БАСОМ. Приглядевшись, Карпышев обнаружил скромно втиснувшуюся на стоявшее между бюро и книжным шкафом кресло, глыбу. Причем не жира, а мускулов. Рудневская половина сознания услужливо подсказала, что ЭТО зовется младший инженер-механик Иван Леонович Франк, притихший в уголке инженер-механик "Корейца". А Карпышевская подумала: "увидь незабвенный Арик Шварценегер этого простого русского человека, наверное, повесился бы с горя от сознания собственной физической неполноценности".

       Хоть "корейский" мех и не был столь высок и накачанно плечист как австрийско-американский секс-символ восьмидесятых, но от всей его ладной, но мощной фигуры исходила потрясающая энергетика силы. Несмотря на свои двадцать четыре года, он уже успел прославился как лучший на эскадре боец по английскому боксу, а хватка его пальцев была такова, что серебряный рубль сгибался в них попалам за несколько секунд. При всем при этом он был человеком исключительно компанейским и добросердечным по натуре, а судя по заранее заулыбавшимся, глядя на него, офицерам, и изрядным балагуром.

       – Господа, уж коли нас тут начальство собрало, то оно нам, наверное, все растолкует. Если мы ему, наконец, позволим. Давайте не будем прерывать дорогого капитана, а то до завтра не узнаем, что за мины, кто, куда и кому их вста... Пардон, поставит...

       Ну, для начала двадцатого века чувство юмора неплохое.

       – Благодарствуем за помощь в утихомиривании нашего бардака, любезный Иван Леонович. Мины заграждения сейчас перегружают с "Варяга" на "Сунгари" вместе с катерными метательными минами, подрывными зарядами и прочей взрыво– и огнеопасной гадостью и всей ненужной взрывчаткой.

       Кстати, "Корейцу" тоже приказываю сдать всё ненужное в бою на "Сунгари". Еще туда же завозят весь цемент, который смогут сыскать в городе до утра. Как только "Кореец" откроет огонь по "Асаме", я прошу ваших артиллеристов из кормового [6]6
  Орудие 8"/35 (35 – длина ствола в калибрах) сконструировано на Обуховском заводе Бринком в 1885 году, состоит из внутренней трубы и трех рядов скрепляющих колец. Число нарезов – сорок восемь. Затвор клиновой, цилиндропризматический, вес замка 417,7 кг; вес ствола с замком 13 710 кг.
  Пушка испытывалась на Охтинской морской батарее с 31 ноября 1886 года. Впоследствии эти орудия устанавливались на БрКр "Адмирал Нахимов" (8); БрКр "Память Азова" (2); БрКр "Рюрик" (4); КЛ "Донец", "Запорожец", "Кореец", "Кубанец", "Маньчжур", "Уралец" и "Черноморец" – по два орудия.
  На БрКр "Адмирал Нахимов" орудия устанавливались на башенных станках Вавассера на центральном штыре с гидравлическим компрессором, близкие по конструкции к станкам Вавассера под 8 "/30 пушки.
  На БрКр "Память Азова" и канлодках орудия устанавливались на станки на центральном штыре конструкции Дуброва. Они отличались от станков Вавассера в основном размерами и расположением некоторых частей, поэтому в части документов именуются станками системы Вавассера-Дуброва.
  Для БрКр "Рюрик" Обуховским сталелитейным заводом были спроектированы станки на центральном штыре специальной конструкции.


[Закрыть]" орудия стрельнуть перелетом по «Варягу» и стоящей рядом с ним «Сунгари». После падения снаряда, а его не смогут не заметить на «Паскале» и «Телботе», будут взорваны две гальваноударные мины, заложенные на пароходе. Его затопленный корпус существенно осложнит пользование фарватером как минимум до середины весны, а если на заграждении еще кто-либо подорвется, то можно ожидать полной закупорки порта на месяц-другой. Вину за неудобство для господ-стационеров свалим на неточный залп «Асамы» по «Варягу».

       Остальные мины поставим, когда будем "эвакуировать" на шлюпках команду "Сунгари" на "Варяг". Чтоб веселее было пытаться обойти утопленный на фарватере пароход. Я думаю, следующие пару месяцев японцам будет не до высадки десантов в Чемульпо.

       – Теперь понятно, почему капитан "Сунгари" от вас красный, как из бани, вылетел! А не взгреет вас Старк за утопление собственного парохода? И потом, а как же стационеры?

       – Взгреет – не взгреет, как говорит один мой приятель – "ты сначала доживи". Будем в Артуре, будем об этом беспокоиться. А стационеры посидят тут, пока японцы все это разгребать будут. Не помрут от безделья. Они нам очень помогли? Вот пусть и поскучают теперь в этой дыре. И опять же – это не мы, это японцы стрелять не умеют, все претензии к ним!

       – А цемент-то зачем на "Сунгари"?

       – Когда он затонет, из цемента получится бетон. А поднять со дна моря бетонную чушку нашим друзьям японцам будет гораздо труднее, чем порожний пароход. Так, мелкая гадость...

       Да, в связи с тем, что "Кореец" фактически идет на самоубийство, полная команда на нем – ни к чему. Я предлагаю оставить половинный наряд машинной вахты и кочегаров, половину комендоров, полные расчеты только на восьмидюймовки, остальные сокращенные наполовину, как и у минеров, им все равно не удастся выпустить не более одной мины. Остальной экипаж предлагаю перевести на "Варяг", пригодятся при прорыве.

       – Всеволод Федорович, у нас же с казаками и севастопольцами [7]7
  Матросы с броненосца «Севастополь». Осуществляли охрану консульства.


[Закрыть]будет почти двойная команда, это же не крейсер, а Ноев Ковчег получится! Зачем? Передать на нейтральные суда не лучше будет?

       – Ну, во-первых, будет кем заменять орудийную прислугу, я прогнозирую в ней большую убыль, спасибо господину Крампу. Вернее, нашим умникам из-под шпица. [8]8
  Шпиц – жаргонное название морского штаба в офицерской среде Русского Императорского Флота начала XX-го века.


[Закрыть]Даст Бог прорваться, первым делом сделаем щитовые прикрытия для орудий. А во-вторых, есть одна задумка... Но об этом пока рано.

       – Всеволод Федорович, а цементик-то у вас в сунгарский трюм прямо в мешках валят? – Раздался ехидный, как обычно при обращении к "горячо любимому" капитану, голос старшего офицера.

       – Да, Вениамин Васильевич, а что, собственно, вас смущает?

       – Пустая затея, коли так. В мешках цемент не схватится. Если уж вы потратили на эту затею казенные деньги, то могли бы приказать мешки резать, на тонну цемента тонну гравия высыпать, и заранее затопить трюмы, на треть примерно. Тогда через недельку и правда хоть плохонький, но бетон будет, а если сваливать по вашей системе, то японцам просто надо будет разгрузить кучу слегка окаменевших мешков.