Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 102 страниц)

       – Нда... Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Флотоводец фигов, блин...

       Приступ самокопания дал свои плоды. До Петровича, наконец, дошло: это настигла его, и разом вдруг безжалостно опустилась на плечи тяжким крестом ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. Только сейчас он понял со всей холодной очевидностью, что форумные игрища и мозговые штурмы ТОЙ, беззаботной и безответственной, в сущности, жизни, бесповоротно и навсегда остались позади. Незаметной и тихой жизни, где "не был, не замечен, не привлекался", где всегда был кто-то, кто решал за тебя... И вот: все. Чуда не будет. Забившаяся после боя у Чемульпо куда то в дальний закуток подсознания надежда на возвращение в 21 век умерла окончательно...

       И осталась война. Его война...

       – Но мы же их уже раскатали... Факт. По полной раскатали!

       Раскатали? Но почему тогда такими далекими и незначительными стали вдруг все эскадренные и прочие баталии ушедшего года? Даже величайшая морская битва новейшей истории – Шантунг...

       Не потому ли, что именно сейчас российскому флоту под ЕГО командованием предстоит исполнить то, ради чего он собственно и создавался. Впереди не просто очередной бой. Впереди решительный акт международной политики. Большой политики. Когда от одного твоего верного или неверного движения может зависеть добьется или нет твоя страна необходимых ей итогов войны, а не выигрыша одного или нескольких сражений. Вот что сейчас так тяжко давит на плечи. Это та ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ФЛОТА, которую очень хорошо прочувствовал гениальный лорд Горацио Нельсон. И полноты которой, увы, не хватало величайшему из наших флотоводцев, Федору Федоровичу Ушакову... Чего стоило одно учреждение независимой республики на Ионических островах? Ушакову – карьеры. А России?

       Увы, со времен Петра Великого мало кто из русских адмиралов задумывался о том, что флот – это важнейший инструмент внешней политики государства. Его самая длинная и быстрая вооруженная рука. Не осознавали этого и многие представители правящей верхушки, уповая на нашу мнимую континентальность. И предстоящее сражение с ними будет куда как страшнее Шантунга...

       Но все это будет позже. Если доживем. Проблемы нужно решать по мере поступления, поэтому сейчас на повестке дня один вопрос – окончательный расчет с Микадо. Или мы ставим точку в войне на наших условиях здесь и сейчас... Или все усилия, все жертвы, все страдания, вся кровь как песок сквозь пальцы утекут в никуда...

       Да и то сказать... Тяжко ему! Цаца какая... Петровичу неожиданно вспомнилась фраза и выражение лица незабвенной Алисы Бруновны из "Служебного романа", и он тихо рассмеялся... Однако, он ведь не один плечи и голову подставляет! Наместник, когда благословлял, отдавая приказ на операцию, ответственность на себя не меньшую, чай, взвалил. Чего бы проще: дело сделано. Флот неприятельский у Шантунга утоплен. Пусть ведомство Остен-Сакена все до конца доводит. Но нет. По другому решил адмирал Алексеев. Оглушенную гадину нужно добить. Покуда заступники-реаниматоры со всех сторон не набежали...

       А все вокруг? Моряки, армейцы? Разве они, каждый на своем месте, не ощущают своей меры ответственности? Петровичу вдруг припомнился пожилой боцман флагманского броненосца Саем с его громогласным "Веди! Не выдадим!", подхваченным всем строем команды и офицерами "Орла". А им ведь многим впервые в бой... Нет. Такие не выдадут... И вдруг спокойно и тепло стало на сердце... Значит, все правильно. Все как должно...

       Только бы молодой по дурному голову не подставлял. Выдрать бы его за то художество у Осаки нужно, а не Георгия перед строем вручать, как Беклемишев. Хотя, с другой стороны, все справедливо, конечно. Если бы они на своих трех газолинках не бросились снимать команду с торпедированного брандера-прорывателя, многие бы погибли на нем. Японцы то уже пристрелялись с берега... Мичмана, мичмана... Ну, какая ж вы шпана! А нам что остается? Когда полтинник откорячился? Нам остается завидовать... Эх, добраться бы как-нибудь до вадикова папашки, что мне двадцать лет ни за что, ни про что списал...

       От дальнейших размышлений о судьбах мира, России, флота и себя любимого, Руднева оторвал негромкий стук в дверь и настороженный голос вестового:

       – Ваше высокоблагородие, Всеволод Федорович? Все ли хорошо у Вас? Хоть голос подайте, час ведь уже... С мостика передать велели: подходим, скоро на якорь становиться будут...

       – Все в порядке, Тихон! Прости, пригрелся... Пропарил старые косточки. Выхожу уже! Наверх передай: буду через десять минут. Давай, скоренько!

       ****

       Снаружи до ушей собравшихся доносился приглушенный шум, топот, скрип талей и блоков, выкрики. Угольный аврал. Ничего не поделаешь. Приходится мириться. Времени в обрез...

       В адмиральском салоне "Орла" было тесно. Если учесть, что кроме командующего флотом и его штабных офицеров здесь находились командиры всех отрядов и кораблей флота, а так же командующий десантного корпуса генерал-лейтенант Щербачев с начальником его штаба Великим князем Михаилом Александровичем и командирами почти всех высаживающихся подразделений, удивляться этому не приходилось.

       Поблагодарив всех собравшихся за почти безукоризненное выполнение первой части операции, Руднев без паузы перешел к тому, что предстояло впереди собравшимся у маленького вулканического островка в ста семидесяти милях от Ураги российским морским и армейским офицерам, и их многочисленным подчиненным в ближайшем будущем:

       – ...Поэтому, господа, расклад получается следующий. Японцы ждали нас у корейских портов неделю назад. Дня два-три продолжали ждать по инерции. Егорьев с Витгефтом их еще поворошить должны у Пусана, но что и как у них вышло – информации у нас нет. Поэтому исхожу из худшего. Сейчас, и я в этом уверен почти наверняка, японцы уже сопоставили два очевидных факта: все наличные силы ТОФа и ГЭКа в море, а атаки и высадки в Корее все нет. Следовательно, цель у русских иная. Что же это? Цусима? Нет, она рядом, уже началось бы. Нагасаки? Тот же почти расклад, ну сутки еще максимум...

       То, что Вы, Карл Петрович, этот американский пароход потопили, – Руднев с улыбкой кивнул Иессену, – правильно сделали. Контрабанда, какая ни какая, во-первых, да и соглядатаи нам случайные были не нужны, во-вторых. Вы на угольном транспорте их разместили? Хорошо. Потерпят янки, не кисейные барышни. Перед нашим уходом на немецкий рефрижератор передайте их, я взглянул мельком – тот, что покрупнее, там кают хватает. Пусть до первого нейтрального порта на своем маршруте их доставят.

       А вот то, что пакетбот этот, неопознанный, от балтийцев удрал, это, господа, плохо. Где, говорите, он на вас вышел, Петр Иосифович?

       – Сто миль к Ostу от пролива Токара, Всеволод Федорович, отозвался, встав со своего места, каперанг Серебрянников, – Были уже сумерки, поэтому гнаться смысла не было, да и по скорости он нам, похоже, не уступал. Уходить стал сразу, как разглядел нас, а мы его, соответственно. Хотя шел сначала практически контркурсом. Но не телеграфировал.

       – Рейсовый пакетбот в этом районе? Вряд ли... Странное поведение... Вспомогательный крейсер супостата? Тогда он стучал бы как дятел. Но, в любом случае, нам нужно считать, что в штабе Соединенного флота, хм... вернее того, что от этого флота осталось... – Руднев, внешне не подав виду, насладился сдержанными смешками собравшихся, – дня три уже знают, что два наших "бородинца" и их транспорт-снабженец не пошли в Артур, а обходят Японию с востока. В лучшем случае это значит, что они просто побоялись миноносцев и мимо Цусимы во Владивосток не пошли. А в худшем, с учетом отсутствия в базах всего остального русского флота, идут на рандеву к своим. Куда? Зачем?

       Следовательно, вывод: нас у Токио ждут. Но, к счастью, ждут не только там. Как-никак, а информацию о планах десанта кроме Кореи еще и на Хоккайдо они получили из разных источников, причем, вполне заслуживающих доверия. Да и с точки зрения аннексий и контрибуций кусок довольно жирный. Поэтому они сейчас лихорадочно мечутся, ищут нас.

       В таких обстоятельствах каждый час промедления с атакой будет стоить нам лишних жертв. Шторм, кстати, стихает, и это дополнительный плюс к форсированию ситуации, значит, можно будет высаживаться не внутри залива, а как и предусмотрено первым вариантом – на пляжи у рыбацкого городка Зуши, где, по нашим сведениям, противодесантной или артиллерийской обороны нет. Именно с прицелом на такое быстрое, без раскачки развитие событий, по выходу в море каждый командир корабля получил с флагмана секретный пакет с планом операции, а командиры "Славы" и "Бородина" сразу по рандеву с эскадрой Иессена.

       Надеюсь, господа, вы уже успели изучить план и порядок участия в его реализации ваших двух броненосцев? Спасибо. Техническое состояние кораблей после перехода и усталость экипажей не помешает вам участвовать в деле? Замечательно. Честно говоря, за вас я опасался больше всего. Все-таки не каждому такое испытание выпадает: прямо с верфи в почти что кругосветный поход, а в завершении его вместо базы и дока – в сражение. У нас такое только "бородинцам" Вашим да "невкам" Беклемишева выпадало.

       Предложение у меня такое: поскольку все собравшиеся знают, что и как мы намерены делать, давайте не будем сейчас обсуждать план действий у Токийского залива как таковой. Он принят, и до исполнителей, до нас тоесть, доведен. Я хотел бы, чтобы вы высказали свои замечания и опасения в части выполнимости тех или иных задач, возложенных конкретно на ваши корабли и подразделения. В первую очередь это касается тех моментов, которые могут повлиять на общий ход операции.

       Слово предоставим вам в следующем порядке: первыми флаг-штурману полковнику Коробицыну и начальнику отряда навигационного обеспечения кавторангу Капитонову. Затем – командиру штурмовой группы спецазначения, атакующей форт, кавторангу Балку. За ними доложит начальник отряда обеспечения прорыва, брандеры-прорыватели. Потом начальники броненосных эскадр, на чьи плечи ляжет главная тяжесть боя с береговыми батареями. После них – Вам слово, Ваше императорское высочество, и в завершении я попрошу высказаться гвардейцев и армейцев. Не сочтите это, господа, флотской дискриминацией, просто если вдруг моряки не смогут по каким либо причинам обеспечить должного порядка и успеха вашей высадки, то для вас поход к Токио может стать просто морским круизом. Сухопутный план действий, насколько я понимаю, у вас так же готов, в детали его нам, морякам забираться совсем не обязательно. Но вот в части порядка организации взаимодействия, артиллерийской поддержки высадки и продвижения, снабжения, эвакуации раненых, а по завершении операции и всего десанта, мы обязаны все окончательно отработать совместно. Здесь и сейчас.

       Однако перед этим, я хочу, чтобы капитан 1-го ранга Русин напомнил нам, так сказать систему координат наших действий, а именно – состав и особенности береговой обороны Токийского залива, вероятное наличие военно-морских сил противника и последние данные разведки, полученные перед нашим выходом из Владивостока. Так же вопрос – возможно ли задействовать береговую артиллерию против нашего десанта. После контр-адмирал Молас напомнит нам наш наряд сил... Прошу Вас, Александр Иванович.

       – Господа, в основу плана атаки Токийского залива "Дворцовый мост", вариант Буки, которую нам предстоит провести, положена часть предварительных расчетов и допущений не осуществленной операции "Осень хризантем". Она планировалась в октябре прошлого года, но с того момента прошло уже немало времени, появилась новая информация, и главное, изучены и проанализированы итоги нашей атаки на Осаку. Позвольте вначале один вопрос: все ли присутствующие морские офицеры и адмиралы изучили рапорт контр-адмирала Беклемишева и аналитическую записку штаба флота по результатам боя в Осакской бухте?

       Благодарю. Следовательно, все вы знаете, что предворительные выводы штаба флота о неэффективности существующей береговой артиллерии Японии в борьбе с маневрирующими на скоростях выше 14-ти узлов морскими целями, подтвердились на практике. Попадания в броненосцы береговой обороны за более чем три часа огневого противостояния всего лишь пяти снарядов, причем крупнокалиберный, повредивший носовую башню "Апраксина", был всего лишь один, дали в итоге менее двух снарядов на корабль. "Храбрый" был поражен только с брандвахты тремя 90-миллиметровыми снарядами, на его боеспособность не повлиявшими. Причем с нашей стороны было зафиксировано резкое снижение интенсивности ответного огня уже к концу первого получаса активной перестрелки, что и должно было ожидать в связи с использованием нами шрапнельных и фугасных снарядов для скорострельной артиллерии и фугасных для главного калибра.

       Общая неэффективность японской береговой артиллерии обусловлена, в первую очередь, отсутствием в ее составе современных скорострельных артсистем. Следующий фактор – отсутствие объемной защиты орудий, например бронеколпаков или башен. Скальные или бетонные брустверы не способны в полной мере защищенность их прислугу от шрапнелей, осколков фугасов и вызванного их попаданиями форса кусков бетона и камня.

       Большое значение имело и то, что дым в результате взрывов наших толовых снарядов достаточно долго удерживался в местах попаданий, дополнительно затрудняя противнику ведение ответного огня.

       В результате обстрела с кораблей, как мы знаем по сведениям агентурного характера, только безвозвратные потери прислуги батарей во время Осакского дела составили более пятидесяти человек. С учетом стандартной цифры превышения количества раненых над погибшими в три раза, получаем, что около пятой части японских артиллеристов были выведены из строя.

       Вполне оправдал себя беспокоящий огонь, когда между утренней и вечерней перестрелками, наши корабли периодически производили огневые налеты по подавленным ранее целям, не давая этим противнику приходить в себя, приводить в порядок поврежденную технику.

       Все вышеизложенное не должно, тем не мение, настраивать нас на уверенность в легком успехе. Во-первых, потому, что береговая оборона Токийского залива сама по себе много мощнее той, что противостояла нам у Осаки. Во-вторых, потому, что за прошедшие три месяца японцы, получив понятный опыт, могли усилить ее скорострельными орудиями, хотя пока никакой информации на эту тему у нас нет. В-третьих, кроме артиллерии, вход в залив перекрыт и крепостным минным полем, о чем будет сказано далее, и, наконец, в-четвертых: достоверно установлено, что в доках Ураги и Йокосуки ремонтируются новые японские боевые корабли, закупленные в странах Латинской Америки. Корабли эти, а это два броненосных и один бронепалубный крейсеры, при определенных обстоятельствах вполне могут принять участие в бою.

       Что касается расположения береговых батарей, обороняющих Токийскую бухту, то бросается в глаза чрезмерная их концентрация, если не сказать, скученность в самом узком месте акватории – на входе в собственно Токийский залив из Урагского пролива, в треугольнике, образованном мысом Каннон [158]158
  Не зная того, что мыс назван в честь древнего японского божества бодхисаттвы Каннон, покровительствующего мореходам и путешественникам, можно было бы подумать, что название происходит от английского (cannon), немецкого (kanone) или французского (canon) языков, и переводится как «Пушечный».


[Закрыть], мысом Футцу и северной границей порта Йокосука. Наивысшая плотность расположения артиллерии на мысе Каннон, где на территории размером не более 2х1 км расположились 13 батарей при 74 орудиях. При этом на другом, восточном, берегу пролива и вблизи него, батарей было всего две – на мысе Футцу и на насыпном форту, расположенном на окончании полуподводной отмели-косы, которая продолжает собою мыс Футсу. Ни одной «позиции встречи», южнее этого главного и единственного оборонительного рубежа Токийского залива, нет. Хотя, как мы видим на карте, места для этого имеются вполне удобные: узкости мыс Кен – мыс Миогане и мыс Сенда – мыс Миогане.

       Справедливо полагая, что обеспечить надёжную защиту входа в Токийский залив по причине его значительной ширины имеющимися средствами вряд ли удастся, японцы решили построить там форты на искусственных островах. Насыпной форт Дайити или Љ1 начали строить в августе 1881 г. в числе первых укреплений Токийского залива наряду с тремя батареями на мысе Каннон, батареей на мысе Футцу и батареей на острове Сару (нам более известен как остров Перри) близ Йокосуки. Но если "сухопутные" береговые батареи строились по большей части 1-2 года, то на такое трудоёмкое сооружение как искусственный остров ушло целых 9 лет, и форт был закончен постройкой только в 1890 г. На нём установили самую многочисленную (14-орудийную) батарею из 28-см береговых гаубиц, произведенных на Осакском арсенале.

       Не останавливаясь на достигнутом, японцы приступили к возведению ещё двух рукотворных островов, предназначенных под форты Дайни (No2) и Дайсан (No3). Но если первый форт строился на мелководье с естественным скальным основанием, то его собратья – посреди акватории залива, глубины которой в этом месте достигают 50 м и более. Начатые в конце 80-х годов работы сегодня еще очень далеки от завершения, и ни один отсыпной конус грунта не доведен пока даже до поверхности воды...

       Теперь пройдемся по батареям, представляющим наибольшую опасность для наших кораблей и судов, после Форта Љ1. Во-первых, это батарея на мысе Футсу. Она укомплектована шестью 280-мм гаубицами и 12-ю пятидюймовками. Подавление этой батареи в сочетании с успешно проведенной специальной операцией по нейтрализации Форта Љ1 позволит нам иметь практически безопасный правый фланг и целиком сосредоточится на борьбе с группами батарей мыса Канон и порта Йокосука, включая остров Перри. Дополнительным плюсом в борьбе с батареей на Футтсу должно стать ее положение: она расположена открыто, на небольшой высоте от водной поверхности – порядка 20-ти метров до линии осей стволов. Иными словами представляет собой быстро пристреливаемую цель.

       Наш главный противник – группа батарей мыса Каннон. Из ее 13-ти батарей действительно грозных – шесть. В состав их артиллерии входят по 8 французских 270-ти и 240-миллиметровок, аналогичных пушкам, установленным на французских броненосцах типа "Мажента". Несмотря на их относительно невысокую скорострельность, вдвое худшую против достигнутой самими французами на кораблях этого типа, а как стало ясно после Осакского дела, она у японцев не свыше выстрела в 2 – 2,5 минуты, они обладают неплохой баллистикой, и способны нанести серьезные повреждения даже новейшим броненосцам. Кроме того, на том же мысу расположены и по 8 осакских 280-ти миллиметровых гаубиц и 240-миллиметровых пушек. Боевая скорострельность этих двух систем оценивается нашими офицерами, принимавшими участие в Осакском деле, в один выстрел в четыре минуты, то есть почти вдвое ниже систем Шнейдера. Поэтому о прицельном огне из них по быстро и несистемно маневрирующим целям говорить нельзя. Их расчеты будут вести огонь по квадратам. Орудий меньших калибров (6 дюймов и ниже) насчитывается около 40-ка стволов, из них более половины – гаубицы и мортиры, о реальной боевой ценности которых в бою с современным флотом говорить так же затруднительно.

       Понятно, что эффективно, а главное быстро, подавить артиллерию группы Каннон можно лишь сочетанием огня тяжелых орудий, призванных к непосредственному разрушений вражеских огневых позиций, с огнем скорострельных орудий шрапнелями для выбивания прислуги и создания ей невыносимых условий нахождения у пушек. На первом этапе борьбы эта задача ляжет на плечи наших крейсеров с 6-ти дюймовой артиллерией.

       Принципиально важно, что расположение батарей на мысе Каннон и у Йокосуки, позволяет нам последовательно обрушиваться всей артиллерийской мощью флота сначала на первую группу батарей, потом на вторую, ибо мыс Каннон перекрывает директрису группы батарей Йокосука своим массивом, в случае маневрирования наших отрядов на линии мыс Каннон – мыс Миогане.

       Из батарей группы Йокосука самой сильной и опасной является та, что расположена на острове Перри. Там в трех группах стоят две шнейдеровских 270-ти миллиметровки и 4-ре французских же пушки в 240 мм. Еще 12 осакских того же калибра поставлены на батареях, расположенных практически в границах военного порта. Кроме названных там расположены и орудия меньших калибров, числом около 35-ти. Но в отношении указанных батарей мы рассчитываем, что наши гвардейцы окажут нам посильную помощь. Кстати, все их тяжелые орудия технически не могут быть развернуты в сторону суши, как в прочем, и большинство легких...

       Детали маневрирования и порядок отрядной пристрелки досконально изложены в имеющимся у вас приказе на бой, господа, поэтому сейчас я на этом моменте останавливаться не буду. Кроме того, если необходимо Андрей Константинович, – Русин кивнул в сторону флагманского артиллериста Мякишева, – лично разрешит ваши сомнения. Но если у кого возникли вопросы, будьте добры, пожалуйста, чуть позже, я уже заканчиваю...

       И, наконец, пассивная оборона – мины и боны. Что касается последних, то имеется лишь три боновых заграждения. Первое – в районе таможенного отстойника для торговых пароходов в бухте Курихама, расположенной несколько южнее урагской. Второе – бон между Фортом Љ1 и мысом Футтсу. И третье – непосредственно на входе в порт Йокосуки. Первыми двумя при боевом планировании мы решили пренебречь, для ликвидации же третьего подготовлена группа минных катеров-газолинок.

       Минные заграждения. По имеющимся сведениям крепостное минное заграждение основного фарватера выставлено в две нитки. Первая протянулась от Форта Љ1 к мысу Каннон и доходит до половины ширины водного пространства между этими двумя точками. Вторая идет навстречу ему от мыса Каннон на аналогичное расстояние. Если бы они шли точно навстречу, то сомкнулись бы, и даже незначительно перекрыли друг друга. Однако минные нитки располагаются параллельно, с расстоянием между линиями их постановки в четыре кабельтова. Японские лоцманы знают место их расположения и проводят торговые суда по образованному минами Z-образному фарватеру. Береговые ориентиры, с помощью которых можно проходить этим фарватером, нам так же известны. Однако только для светлого времени суток и условий хорошей видимости. В обычном режиме минное поле отключается на день. Мины выставлены с заглублением от поверхности на 1,5 метра в максимум отлива. Пункты управления расположены на форту Љ1 для восточной нитки и мысе Каннон для западной. Выставление обычных, контактных минных заграждений в районе предполагаемого маневрирования нашего флота в артиллерийском бою с батареями исключено в связи с большими глубинами.

       Кроме того, имеется информация о наличии крепостных минных заграждений непосредственно перед охранным боном у входа в порт Йокосуки и между южной оконечностью острова Пери и южной же границей йокосукской портовой зоны. К сожалению, более точной информации об этих заграждениях нам получить не удалось.

       Учитывая серьезность минной опасности, нами подготовлены шесть брандеров-прорывателей из числа крупных пароходов, захваченных нашими крейсерами. Применение деревянных понтонов, спускаемых по бортам и заполнение главных трюмов пустыми бочками, должно обеспечить им некоторую боевую устойчивость, во всяком случае, не допустить выхода из строя при первом же подрыве. Кроме всего прочего, они отвлекут на себя часть артогня вражеских батарей от наших боевых судов, что критически важно в завязке боя. Экипажи покинут их, запалив предварительно подрывные патроны, только после потери судами управляемости. По вступлении прорывателей на боевой курс с кормы их, через каждые 200 сажен с кормы их, прямо в струю, будут сбрасываться буйки с якорным устройством, аналогичным минному. Закрепление на самом буйке легкого двухметрового флагштока с красным вымпелом позволит идущим за ними боевым кораблям придерживаться пройденного прорывателями фарватера.

       Теперь о составе сил Соединенного флота, с которыми нам предстоит встретиться.

       Пятидесятимильная зона перед входом в Урагский пролив по периметру патрулируется реквизированными флотом бывшими каботажными пароходами. Базируются они на бухту острова Осима. Вооружение их чисто символическое, но каждый оснащен станцией беспроволочного телеграфирования.

       На Йокосуку постоянно базируется одна флотилия миноносцев в составе 12-ти кораблей. Они же привлекаются к таможенной и дозорной службе. Почти там же, у мыса Санеда стоит и брандвахтенный пароход. По опыту Осаки мы знаем, что он скорее всего вооружен пушкой противоминного калибра и минным аппаратом.

       К Йокосуке был приписан и отряд канонерских лодок, назначенных в охрану минного поля и входного бона Йокосуки. В него изначально входило три канонерских лодки устаревших конструкций и аналогичное авизо. Как известно нашему штабу, две из этих канонерок японцами потеряны в боях у Цзиньчжоу и Эллиотов. По имеющейся информации, в октябре 1904 года единственным местоположением подобного корабля была дежурная бочка у прохода в боне, преграждающем прямой доступ в Йокосукский военный порт. Авизо "Яеяма" служит посыльным судном между Йокосукой и Токио и местоположение его не известно.

       И теперь – главная новость. В Токийский залив некоторе время назад прибыли три корабля из закупленных за границей японским правительством. По агентурным сведениям, это броненосные крейсера "О"Хиггинс" и "Эсмеральда", а так же бронепалубный "Бланко Энкалада". Все они введены в доки. Бронепалубник в Урагский, а броненосные в доки Љ1 и Љ2 Йокосуки. Пришли они в сопровождении крейсера "Кассаги". На данный момент неизвестно, находится ли он в Токийском заливе или покинул его...

       Если у вас, господа, есть вопросы, я готов в рамках моей компетенции ответить на них. В части же, касающейся сухопутной операции, я уступаю право голоса моим уважаемым армейским коллегам...

       – Спасибо! Вопросы к Александру Ивановичу, пожалуйста, господа.

       – Способны ли чилийские крейсера оказать нам огневое противодействие?

       – Оба дока Йокосуки расположены так, что не просматриваются со стороны акватории залива. Можно видеть лишь верхушки мачт стоящих в них судов. Соответственно, с них нет возможности вести огонь по нашим кораблям. Из дока Ураги возможна стрельба лишь по ограниченной акватории Урагского залива – так же мешает рельеф местности. Кроме того, в случае нахождения судов в осушенных доках на клетках, стрельба с них вряд ли возможна в принципе. Причина понятна. Не только огонь главного калибра, но даже и пальба из шестидюймовок, способна привести к перекосу корабля на клетках, разрушению или выпадению бортовых подпор, с последующим заваливанием в док-камере корабля на борт. С одной стороны это приведет к тяжелейшим повреждениям его корпусных конструкций, с другой, скорее всего, к невозможности продолжения стрельбы.

       Не исключено, что японцы примут решение на заполнение доков. В Йокосукском доке Љ1 наши корабли не доковались ни разу, и время заполнения водой его мы не знаем. В меньшем доке – Љ2 – чинился как-то наш "Нахимов". Если судить по его вахтенному журналу, то от момента начала заполнения дока до отрыва корабля от клеток прошло пять часов. А выведен за ворота он был еще через четыре часа. Но это был единичный опыт.

       Другое дело – Урага. Там наши суда бывали не раз. Чаще только в Нагасаки. Заполнение урагского дока требует семи часов. Если добавить необходимость закрытия всех забортных отверстий в корпусе корабля, нужно добавить еще минимум 3-4 часа. А в случае вскрытия сальников гребных валов – сутки, не менее. Но, в любом случае, уже с момента всплытия корабля в доке, его артиллерия может вести огонь.

       Вывод: ограниченно боеспособными эти корабли нужно считать через 10-12 часов с момента начала нашей атаки. Через сутки – вполне боеспособными. Это обстоятельство необходимо учитывать нашим гвардейцам. При штурме Йокосуки, если он затянется, японские моряки вполне смогут поддержать свою пехоту огнем. Как вы понимаете, артиллерия двух броненосных крейсеров – это очень и очень серьезно. Отсюда вывод – доки необходимо захватить в первую очередь.

       – Еще вопросы? Ясно... Слово – штабу флота. Михаил Павлович, будьте добры.

       – С вашего позволения, господа, – приступил к изложению контр-адмирал Молас, деловито разложивший на столе поверх карты бумаги из своего бездонного портфеля, – Я перечислю наши соединения и их командиров в соответствии с расписанием тактических групп, перед каждой из которых ставятся одинаковые задачи:

       Отряд навигационного обеспечения. В состав его входят вспомогательные крейсера "Обь" и "Сунгари", а так же 6 огневых брандеров-целеуказателей с тактическими номерами с Љ07 по Љ12. Их задача на рассвете дня Х, время Ч-2, выброситься на побережье в двух пунктах. Во-первых, под маяками на створных мысах Урагского прохода, обеспечив, таким образом, предельную ясность для вхождения в залив наших ударных эскадр, а во-вторых, обозначить границы выбранной штабом зоны высадки десанта. Вспомогательные крейсера обеспечивают выполнение брандерами их задачи и принимают их экипажи.

       Отряд захвата Форта Љ1. В его составе четыре миноносца типа "Циклон" – ЉЉ 209, 210, 211, 212 и истребитель "Восходящий". Командует отрядом капитан 2-го ранга Александр Васильевич Колчак. Группа поддержки – крейсера "Жемчуг" и "Изумруд". На вооружении миноносцев с десантом автоматические полуторадюймовые орудия Максима и пулеметы аналогичной системы. Минное оружие снято. На борту этих кораблей две роты морского спецназа по 100 человек каждая под общим командованием капитана 2-го ранга Балка. Задача – захват форта, приведение в небоевое состояние восточной нитки крепостного минного поля, подрыв орудий и боеприпасов форта, отход к главным силам, либо действия по обстановке по указанию флагмана. Начало непосредственного штурма форта – время Ч-1, проход узкости у Ураги Ч-2, фактически через час после наивысшей точки прилива. Крейсера по получении телеграфного сигнала о начале штурма атакуют отстойник транспортов за мысом Санеда, уничтожают брандвахту и находящиеся при ней миноносцы, затем проходят к Ураге и обстреливают находящийся в доке корабль. В случае необходимости оказывают поддержку эвакуации спецназа с форта. Затем действуют в соответствии с распоряжениями комфлота.

       Отряд обеспечения прорыва состоит из 6-ти брандеров-прорывателей. Имен собственных, как и брандеры-целеуказатели, эти корабли не имеют. Только тактические номера с Љ01 по Љ06. Их задача – своими корпусами проложить фарватеры в минных полях. Первый – через минное поле в проливе. Затем, если кто-либо из них еще останется на плаву – через минное поле перед Йокосукой. В составе отряда 8 миноносцев типа "Сокол". Их задача – принять экипажи брандеров, после выполнения ими задачи, и отразить возможную атаку миноносцев противника. Отряду приданы 6 катеров-газолинок 4-го броненосного отряда с минами для подрыва бона у Йокосуки. Учитывая крайнюю опасность операции, экипажи брандеров, а это крупные пароходы, водоизмещением от 4200 до 7000т, укомплектованы исключительно добровольцами. Мостики и трубы штуртросов заблиндированы от осколочных повреждений, в трюмы принят балласт для обеспечения должной осадки. Время прохода группой узкости у Ураги – Ч-1.