Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 102 страниц)

       Как и добивался приведший вас отец Гапон, я собирался сначала встретить вас всех перед дворцом. Даже помост уже начали строить. Однако меня отговорили. И я скрепя сердце решил принять вас во дворце, куда, к сожалению, все вместиться не смогли. Отговорили знающие люди, поскольку в большом стечении народа могут оказаться предатели или провокаторы, которые или попытались бы стрелять в царя, или метнуть бомбу...

       Почему я говорю предатели? Потому что спровоцировать бойню и беспорядки в столице, обезглавить руководство державой в тот час, когда отечество ведет тяжелую, навязанную ему войну, способны либо предатели, либо прямые агенты внешнего врага. Тем более в момент, когда дела у этого врага стали идти в войне открытой ох как плохо!

       Почему бойню? Неужели вы способны вообразить, что гвардейцы оцепления молча взирали бы на покушение? Погибли бы тысячи человек, еще больше осиротели бы и овдовели! Ни в чем не повинных, в абсолютном своем большинстве!

       Скажите нам, отец Гапон, вы ЭТОГО желали? Говорите! МЫ вас спрашиваем?

       – В-ваше величество, – вскочив со своего места прерывающимся голосом начал Гапон, руки его нервно тряслись, – Бог с Вами! Ни сном, ни духом! Исключительно мука духовная за бедственное положение работного люда вела меня... То-есть нас...

       – И о возможных последствиях площадного цареубийства для этого самого люда, паствы вашей, вы, милостивый государь, будучи душеспасителем, не задумывались?

       – Но... Нет...

       – Или человек, приведший к царю тысячи людей столь... неумен, или я что-то не понимаю в людях. Когда они нам лгут...

       А о последствиях для себя, для собственной вашей души вы хоть задумывались! Думали о том, что кровь сотен невинно убиенных падет на вас? Как бы вы стали ее отмаливать? Задумывались вы об этом?

       Царь взял паузу... Гапон стоял столбом. В зале воцарилась ватная, абсолютная тишина...

       – Нет, любезный. Вы не задумывались... Ни о людях, ни о стране. Вас обуревала гордыня, отец Гапон! Жажда величия и успеха! И злата! Многим вы задурили головы со своими "Собраниями..." Только никому из них не поведали, что цель у вас была куда прозаичнее – лавочки торговые пооткрывать для членов "Собраний" ваших. При заводах и мануфактурах, при районных отделениях, типа рознично-торговой монополии! Чтоб ваша паства только у вас еду и мануфактуру покупала!

       Что вдруг смутились? А? Жаль, поздно я все это узнал, не писал бы вам год назад хвалебного отношения. Я ведь тоже поверил сначала, что вы искренне рабочим помогаете...

       Общество с последними словами царя насторожено загудело, что заставило Николая даже говорить громче:

       – Петицию я тщательно изучил. И с вами, господа выборные мы сейчас ее подробно обсудим, ибо многое, о чем там говорится, я готов принять незамедлительно... – царь жестом попросил спокойствия.

       Выборные настороженно затихли.

       – А вы... – каким-то вдруг усталым и тихим голосом проговорил император, с брезгливостью глядя на подавленного, "сдувшегося" Гапона, – Уходите отсюда, Георгий Аполлонович. Вы не пастырь, милостивый государь. Вы обманщик. Но не меня вы обманули, а тех кого вели. Уходите...

       – Но, Ваше величество! Ведь я же предводите...

       – Иди отседа! Ступай, предводитель! Или не слышал – Царь велел! – зашумели с разных сторон, – На убой вел! Ирод окаянный...

       – Тогда мы тоже уходим...– за столами возникло движение, и несколько приверженцев из ближнего круга Гапона так же поднялись со своих мест.

       – Что ж, господа, если судьба ВАШИХ предложений, коие для вас дороже самой жизни – так ведь в петиции написано – вас, оказывается, вовсе и не интересует, то не смею задерживать. Пропустить и их!

       Гапон и его товарищи-телохронители двинулись к дверям. Перед выходом у Гапона хватило такта молча поклониться царю. Гвардейцы охраны расступились и через мгновение двери с глухим стуком сомкнулись за спинами ушедших...

       "Николай-то сегодня просто великолепен, вот что значит для разминки посмотреть смерти в глаза, – отметил про себя Вадик, – С карьерой батюшки-политика, похоже, покончено".

       Георгия Аполлоновича и иже с ним повязали внизу. При входе в гардеробную. Причем было сделано это столь быстро и профессионально, что никто и пискнуть не успел. Теперь в подвале дворца под надежным конвоем им пришлось дожидаться окончания мероприятия в Малой зале, терзаясь в мрачных догадках о своем будущем. Позволять Гапону начать мутить народ на площади до выхода к нему выборных Вадик не собирался. Как и арестовывать Гапона, на чем поначалу пытался настоять Плеве, однако царь рассудил, что это еще преждевременно...

       – Несмотря на то, что вашим походом ко мне пытались воспользоваться те, кто готов любым образом помешать усилению НАШЕЙ России, я готов обсудить с вами, господа выборные, все ваши вопросы.

       – Как же теперь то, после этого... Нежто Вы нам верите еще, Ваше величество? – подал из-за стола голос пожилой и весьма прилично одетый рабочий, явно представитель пролетарской аристократии, тех, кто за свою квалификацию и опыт получали рублей 150 – 200 в месяц.

       – Те, кому я не верю, этот зал уже покинули. А трое мерзавцев в него, слава Богу, так и не вошли... Вы думаете, господа рабочие, они хотели в меня выстрелить? Нет, они целились не в Николая Второго, они метили во всю Россию. Вместо того, чтобы кропотливо, долго и упорно работать, строя и перестраивая нашу страну для будущего наших детей, они хотят все разом сломать. Зачем?

       Вот кому из вас, обычных русских людей, придет в голову сначала сжечь старую хату, а потом уже думать, как и где строить новую? Нет и не может быть простых путей в обустройстве такой обширной страны, как наша. И моя смерть ничего кроме смуты и ответной жестокости бы не породила. Да, я и сам понимаю – в России надо многое менять. Но полностью сносить дом, в котором мы все живем, даже не представляя толком, что именно мы попытаемся построить вместо него... Этого я понять не могу!

       – Проклятые жиды! – полушепотом, но с явно различимой ненавистью в голосе донеслось со стороны стола, где сидели депутаты, в которых невооруженным взглядом легко узнавались приехавшие в Питер на заработки крестьяне.

       – Кто это сказал? – от неожиданности Николай даже повысил голос, Вадик угадал с "репликой из зала" практически дословно и у него был заранее готов ответ, – вы и вправду думаете, что если из трех покушавшихся один иудей, а второй литвин, это как-то бросает тень на всех евреев в России? Или на всех инородцев и иноверцев?

       Простым евреям живется ничуть не лучше, чем русским хлебопашцам и рабочим. Просто не надо путать тех банкиров, заводчиков, купцов и хлеботорговцев, которые наживают миллионы на труде простого крестьянина и рабочего, с вашими соседями – евреями бедными. Которые обычно и страдают при погромах вызванных жадностью и беспринципностью евреев богатых. У них кроме веры ничего общего нет, а во время погромов, кстати, именно истинные виновные ничуть не затрагиваются. У них-то и охрана хорошая, да и живут они зачастую вообще не в России. Ну, и, к тому же, негодяев и не чистых на руку фабрикантов, купцов, помещиков и управляющих хватает и среди православных. Сами знаете!

       Собравшиеся одобрительно загудели...

       – Или вы думаете, что мало сейчас поляков, финнов, жителей прибалтики, Кавказа или наших азиатских губерний с оружием в руках в нашей армии и на флоте сражаются за Россию в далекой Маньчжурии или в Порт-Артуре? А известно ли вам, что во многом благодаря разворотливости, хватке и патриотизму купца первой гильдии Гинсбурга, наш флот обязан столь стремительным и неожиданным переходом с Балтики в Тихий океан, спутавшим японцам все карты? Пора нам понять: нет плохих народов. Есть только плохие люди!

       А еще есть серость и необразованность. Элементарная лень и тупость, которую так просто прятать под лозунгом: мы главнее, наша вера истинная, а все остальные – люди второго сорта. Хватит! С этой темной отсталостью пора кончать.

       По моему указанию сейчас лучшие умы России разрабатывают десятилетнюю программу резкого повышения уровня образования и культуры каждого жителя Империи. Нам нужна всеобщая грамотность, нам нужно всеобщее обучение минимум в рамках шести классов школы на первом этапе реформы образования. И восьми классов в последствии. Нам нужны инженеры, врачи, учителя, ученые. Нам нужны лучшие, способнейшие молодые люди... Поэтому все сословные ограничения при поступлении в высшие учебные знания будут сняты. Отныне только знания и талант станут критерием на вступительных экзаменах! Хватит уж спиваться по дремучим углам, ведь, ей Богу, наши дети достойны лучшего...

       Именно после этих слов Царь сорвал первую в своей жизни овацию. Не раболепно-хвалебный вой толпы, а именно заслуженную овацию. Собравшиеся были возбуждены настолько, что одному из пожилых рабочих даже стало плохо. Пришлось выводить и сдавать на руки врачам. Между тем Николай продолжил:

       – А вот кто конкретно вложил оружие в руки именно этих троих, пусть разберутся следователи, ведь не исключено, как я уже говорил, что корень нужно искать за границей. Россия ведет войну. Нашей разведкой доподлинно установлено, что партийные кубышки некоторых так называемых партий пополняются отнюдь не только из бандитской добычи, это они называют "экспроприацией экспроприаторов", но и прямо из рук японской разведки, из рук сочувствующих японцам английских и прочих заграничных "деловых" людей. Это значит, уважаемые, что война грохочет не только где-то там, за горами и лесами. Это значит, что ее принесли сюда. В наш с вами дом...

       А раз так, значит, и ответим мы по-военному. Отныне всем должно быть ясно – за попытки вооруженных провокаций против государства во время войны будет следовать наказание, определяемое судом военного трибунала. На войне, как на войне. Поэтому с этого дня, и до окончания боевых действий, на ВСЕЙ территории Российской Империи вводится административное военное положение. Без комендантского часа и прочих мер стеснения, но с военно-судебной ответственностью за преступления против государства. И если кто-то подумает, что с наступлением мира все пойдет по-прежнему...

       Ошибаетесь, господа сотрясатели устоев! Все. Долготерпение наше закончилось. Я немедленно отдам распоряжения об усилении наказаний за преступления против государства, включая любые массовые беспорядки. Экономические стачки, как вполне справедливая форма борьбы работников за свои права, в эту категорию не попадут, не беспокойтесь. Но до тех только пор, пока проводятся мирно, без погромов и кровопролития. За все, что за этой гранью – каторга. И не только для зачинщиков. Для ВСЕХ участников. Никаких ссылок, высылок или поселений. С учетом предстоящих нам огромных преобразований, строительства заводов, мостов, дорог, плотин и каналов, дармовые рабочие руки России очень понадобятся.

       К примеру, недавно мне доложили, что на одном заводе рабочие во время стачки требовали установить в цехах поилки с розовым шампанским, а пришедшего пристыдить их инженера бросили в чан с кислотой... Это не борьба за права рабочих, это опьянение своей мнимой силой, вседозволенность, и как итог – преступление! И в подобных случаях все виновные будут наказываться строго по уголовному уложению, без всяких поблажек на мнимую "борьбу за рабочее дело". А для политической борьбы теперь будет Дума, выбирайте туда ваших представителей, и они профессиональными политическими методами будут отстаивать ваши права.

       Среди собравшихся возникло некое хаотичное движение, послышался сдержанный гул озабоченных голосов...

       – Да, господа народные депутаты! Дорога должна быть с двухсторонним движением: государство встает на путь громадных перемен и реформ в целях улучшения уровня жизни своих граждан. Всего народа. Ваш приход сюда стал последней каплей в этом нашем решении. Жить по-прежнему мы больше не можем.

       Но государство требует возможности вести эти реформы в деловой и спокойной атмосфере, а не сидя на пороховой бочке. Поэтому кроме ужесточения уголовного законоуложения, будет реформирована так же и вся система органов поддержания правопорядка, включая полицию и жандармерию. В частности будут созданы специальные территориальные дивизии и полки внутренней стражи, куда мы предложим идти служить ветеранам боевых действий. Полагаю, что воины, грудью защищавшие свою родину против врага внешнего, не будут особо миндальничать и с врагом внутренним...

       В связи с учреждением по окончании войны Государственной Думы, все ваши требования по поводу политических свобод я считаю удовлетворенными, указ об этом будет обнародован через пару дней после заключения мира. Насчет же фабричного трудового законодательства – русские законы в этом вопросе уже самые прогрессивные в мире, можете ознакомиться: на выходе каждому будет вручена брошюра с описанием вопроса. Тем не менее, и они будут дополнены рядом положений, заимствованных у наших соседей – немцев.

       Но вот исполнение этого самого законодательства... Помните, как говорят? "Строгость российских законов компенсируется не обязательностью их исполнения", и к сожалению, это тот самый случай. Но даже я, Император, не в состоянии следить за каждым заводчиком и фабрикантом.

       Мы решили для улучшения работы в этом направлении создать особое министерство. Возглавить которое мы, предложили известному молодому юристу, кстати, убежденному социал-демократу, лично глубоко принимающему к сердцу проблемы рабочего люда, Владимиру Ильичу Ульянову. Вы, возможно, читали его статьи в запрещенных изданиях: в газетах "Искра" или "Вперед", в прокламациях различных. Разве нет? А я вот читал... Да-да, младшему брату печально известного Александра Ульянова. Мы сняли все поражения в правах с его семьи. Как говорится, брат за брата не ответчик. Если человек умен, патриотичен и готов ревностно отстаивать права и свободы трудящихся, так ему и карты в руки: многих фабрикантов давно уже пора приструнить!

       Среди рабочих прошло какое-то смутное движение, и по наступившей вдруг в зале напряженной тишине, Вадик понял – опять прямое попадание! Царь между тем продолжил:

       – Но если для кого-то разговоры о несчастной судьбе страдающего русского народа, лишь ширма в борьбе за власть, или за прямое разрушение России в интересах ее зарубежных конкурентов, таких я прямо предупреждаю: господа, берегитесь! Спуску вам не будет! Вам нужны великие потрясения и смуты, а нам нужна Великая Россия! И вам придется убраться с нашего пути.

       Вдумайтесь: какой лозунг подняли сегодня на щит некоторые социал-демократы и так называемые эсэры? Разрушение государства! Конечно, как просто предложить все "разрушить до основания, а затем"... Но сколько крови, страданий и бед повлечет за собой это разрушение? И что "затем"? Последующее созидание из руин какого времени потребует? Каких денег? И откуда они возьмутся? А наши соседи нам это время дадут, или попросту разорвут ослабевшую страну на части? Вот почему они и подкармливают такие партии.

       Наша Россия будет развиваться по эволюционному пути. Революций ей не нужно. Любые проблемы можно решить, если желать этого. Уверен, что в новом кабинете министров соберутся люди, искренне желающие нашей Родине скорых и благих перемен. Кстати, многие действительно мерзкие факты, о которых написано в тех газетах – правда. Горькая правда. И без последствий они не останутся. Мы готовы конструктивно сотрудничать с лидерами социал-демократических движений, мы готовы привлекать их к работе в правительстве, иных государственных учреждениях, видеть фракции их партий в Государственной думе, но только в том случае если их борьба за права и свободы трудящихся не будет приправлена условием непременного разрушения российского государства.

       Любые призывы к развалу, уничтожению российской государственности, не останутся без последствий. Повторюсь еще раз, но в этом плане уголовное законоуложение будет резко ужесточено. Ибо те, кто пытается взорвать страну изнутри, являются прямыми пособниками внешних враждебных России сил. И отныне ряд военных статей, касающихся шпионажа, будут применяться к подстрекателям и участникам вооруженных выступлений и бунтов. Полагаю, что это должно остудить многие горячие головы, и освободить их от несбыточных иллюзий.

       Кстати, ведь административный контроль со стороны правительства – это только полдела. Очень важно, как видится мне, это развитие профсоюзов и воздействие на хозяев заводов через них. Любые справедливые экономические требования, которые не противоречат действующему рабочему законодательству, получат полную поддержку от меня и государства. Любым справедливым экономическим стачкам я уже повел полиции не препятствовать.

       Теперь давайте, господа, возьмем вашу петицию и просмотрим каждый пункт. Я хочу, чтобы мы друг друга предельно ясно поняли.

       Во-первых, вы пишите: "Россия слишком велика, нужды ее слишком многообразны и многочисленны, чтобы одни чиновники могли управлять ею. Необходимо представительство, необходимо, чтобы сам народ помогал себе и управлял собою. Повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих. Пусть тут будет и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, – пусть все, кто бы они ни были, изберут своих представителей. Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, и для этого повели, чтобы выборы в учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов. Это самая главная наша просьба". Все правильно я зачитал, господа выборные?

       – Да, государь! Да... Так все... Правильно!

       – Итак, мой ответ. Решение о созыве парламента, иными словами народного представительства мною принято. Впереди огромная работа по модернизации страны и государства, и, естественно мне и правительству будет нужна всенародная поддержка. Называться этот парламент будет Государственная Дума. Вся властная система будет перестроена. Во многом по образцу наших самых успешных соседей – немцев. Как вы знаете из газет, а мне довелось видеть и лично, и рабочие, и крестьянство живут там много лучше, чем такие же как и они труженики, в России. Но разве мы хуже? Или глупее? Значит дело в более эффективной системе управления. Причем в Германской империи она, судя по показателям экономического роста, пересчитанным на одну душу, на одного человека, значительно совершеннее чем во Франции или Североамериканских Штатах, кичащихся своим республиканством. Поэтому с кого нам брать пример – ясно.

       Но! "Повели немедленно!" Так у вас написано. Это значит немедленно повели всей стране заниматься выборами, сколачиванием политических партий, внутренним переустройством. Когда? Когда все наши силы напряжены в военной страде? Сами разберитесь, по чьему наущению, и не на японские ли деньги проплачена вот эта фраза. Я вам гарантирую созыв Думы. Но лишь по окончании войны. Об этом я уже говорил рабочим в Кронштадте. Еще весной. И чем лучше сейчас мы будем трудиться здесь, тем скорее наши воины завоюют нам мир там. С этим вопросом, надеюсь, все ясно, господа выборные?

       Во-вторых, вы предлагаете принять "меры против невежества и бесправия русского народа". А именно:

       1) Немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические и религиозные убеждения, за стачки и крестьянские беспорядки.

       2) Немедленное объявление свободы и неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести в деле религии.

       3) Общее и обязательное народное образование на государственный счет.

       4) Ответственность министров перед народом, и гарантия законности правления.

       5) Равенство пред законом всех без исключения.

       6) Отделение церкви от государства.

       Что-ж. Я вполне готов согласиться с вами по большинству из этих пунктов. Кроме первого и последнего. Люди, осужденные по приговору суда и в соответствии с законами государства, отбывают наказание. Закон суров, но это закон. Если в результате работы Думы, какие либо из законов будут смягчены, тогда, полагаю, об этих частных случаях можно будет говорить. Но никакой огульной амнистии политических заключенных и участников беспорядков не будет. Это я вам твердо обещаю.

       По вопросу отделения церкви от государства... А вы у самой Церкви спросили? Отец Гапон, это отнюдь не вся Церковь, не все православие. А вы мнение большинства нашего народа – крестьян – спросили? Одним словом, это вопрос очень сложный, не имеющий немедленного решения. Здесь рубить с плеча нельзя. Я обязательно посоветуюсь по этому вопросу с нашими церковными иерархами, выслушаю их мнение... Конечно, с точки зрения иудея, католика или магометанина, это очень хорошая идея. Но ведь большинство нашего народа, подавляющее большинство – это православные... Нужно вначале оценить все возможные последствия столь серьезного шага.

       Теперь, в-третьих. Предложенные вами "меры против нищеты народной":

       1) Отмена косвенных налогов и замена их прогрессивным подоходным налогом.

       2) Отмена выкупных платежей, дешевый кредит и постепенная передача земли народу.

       3) Исполнение заказов военного и морского ведомства должно быть в России, а не за границей.

       4) Прекращение войны по воле народа.

       Как вы знаете, в настоящий момент практически сформировано и приступило к работе новое правительство. Первые два пункта целиком в его компетенции, включая земельный вопрос. Поручения министрам я уже дал, так что давайте дождемся правительственной программы действий. Если что-то в ней вас не устроит, то Дума министров поправит. Одно могу обещать твердо: вопрос с выкупными платежами будет решен в ближайшие год-два. Но он не может быть решен огульно. Кому-то, к примеру, осталось выплатить 10% выкупных, а кому-то все 80%. И вы предлагаете всех уровнять? А справедлив ли такой подход? А не приведет это к волнениям и даже к кровопролитию? Поэтому давайте изучим предложения правительства. Я жду их в ближайшие три месяца.

       Кстати, победоносное решение войны с Японией значительно упростит нам решение этой проблемы. С одной стороны получение контрибуции позволит бюджету компенсировать потерю крестьянских выкупных платежей, с другой стороны, Маньчжурия, это плодородные земли, вполне способные обеспечить до 15 миллионов крестьянских хозяйств. Без какой либо чересполосицы!

       По третьему пункту. Полностью с вами согласен, кроме двух моментов: если вооружения требуются срочно, а мощностей своих заводов недостаточно – это раз. И если заказываются передовые образцы, существенно лучшие, чем то, что мы пока сами научились делать. Это нужно для получения новых идей в конструировании и производстве. За примерами далеко ходить не надо: сейчас в боях с японским флотом наши корабли, выстроенные по немецким и французским образцам, себя прекрасно показали. А самый геройский наш крейсер – "Варяг" – построен в Америке.

       Но вот Пункт четвертый, простите покорно, господа, это просто невыполнимый абсурд. Вопрос объявления войны и ее завершения всегда был, есть и будет обязанностью государства. Народ войны хотеть не может. Это противоестественно. Государство же обязано отвечать силой на силу, обрекая народ на определенные жертвы ради общего выживания. В противном случае мы будем очень скоро завоеваны, расчленены, и, как народ, прекратим свое независимое существование, превратившись в рабов иноземных хозяев. Разве вы этого хотите? Так что, еще раз задумайтесь, кто мог предложить записать такой пункт в народную петицию?

       И, наконец, вы предлагаете принять "меры против гнета капитала над трудом":

       1) Отмена института фабричных инспекторов.

       2) Учреждение при заводах и фабриках постоянных комиссий выборных рабочих, которые совместно с администрацией разбирали бы все претензии отдельных рабочих. Увольнение рабочего не может состояться иначе, как с постановления этой комиссии.

       3) Свобода потребительно-производительных и профессиональных рабочих союзов – немедленно.

       4) 8-часовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ.

       5) Свобода борьбы труда с капиталом – немедленно.

       6) Нормальная заработная плата – немедленно.

       7) Непременное участие представителей рабочих классов в выработке законопроекта о государственном страховании рабочих – немедленно".

       По пункту первому вынужден категорически отказать. Поскольку контроль за качеством выпускаемой продукции есть вещь абсолютно необходимая, а оно является и прямой производной от дисциплины труда. По всем остальным – согласен...

       Такое вот вам мое слово, господа выборные. Как видите, в подавляющем большинстве моментов мы с вами сходимся.

       Ну, а пока – самовары поспели. Очень уж горло пересохло... Наливайте-ка чаю, и давайте не торопясь поговорим о том, как нам сделать жизнь в России лучше для всех нас. Хочу вас теперь послушать. Чтобы вам было легче и выгоднее работать, а мне не приходилось проверять всех идущих ко мне за правдой на металлонаходителе. Нужно ведь записать и обдумать все ваши идеи и предложения...

       Какое-то время депутаты переваривали речь государя, запивая вкуснейшие пирожные и печенья лучшим в России чаем, от "поставщика двора его императорского величества". Время от времени то в одном то в другом углу полыхали магниевые вспышки, фотокорреспонденты готовили завтрашний отчет о встрече Императора с народом. Из речи Николая выборным было понятно далеко не все. И если рабочие могли считать свои требования почти полностью удовлетворенными, то вот крестьяне... Их и было то в этой депутации совсем немного, все же Санкт-Петербург – столица империи, и крестьяне тут были в меньшинстве. В отличие от остальной России. Но несколько человек сидели тесной группкой и, кажется, до сих пор не могли поверить, что "распивают чаи" с самим императором.

       – Ваше Величество, – раздался робкий голос из крестьянской части депутации, – а как с землицею то? Как наделы не дроби, а все равно стало не прокормиться. Если хоть какой неурожай, а это почитай кажный третий год, то голодно. Мы то ладно, сами то мы вытерпим, но детки с голоду мрут...

       Последняя фраза была сказана тихим голосом человека, который явно пережил подобную трагедию. И именно эта обреченная покорность судьбе и добила Николая. Дальше встреча пошла уже совершенно не по задуманному сценарию.

       – Господи, вразуми нас неразумных! – из руки Николая выпала изящная чашка тончайшего китайского фарфора и разбилась об пол, – как можно жить в самой обширной стране мира, и жаловаться, что нету земли прокормить семейство? Но как при этом в прошлый голодный год в одной губернии сумели потратить на водку больше, чем потребно было на хлеб для всех голодающих, и семена для следующего сева [153]153
  Ермолов описывая продовольственную ситуацию в неурожайном, а для некоторых губерний и голодном 1906 г., резюмирует: «В кампанию 1906-1907 гг. было израсходовано на ссудную помощь населению в тех 12-ти губерниях, о которых здесь идет речь, 128329 т.р. Пропито же в них за 12 мес., с 1 мая 1906 г. по 30 апреля 1907 г. вина на сумму 130505 т.р., т. е. на 2176 т.р. более той суммы, которую население в этих губерниях получило за предохранение его от голода и на обсеменение его полей» (Ермолов, 1909, т.1: 421). Масштаб этих цифр будет понятнее, если вспомнить, что построенный в США знаменитый крейсер «Варяг» обошелся России в 5,9 млн.руб., что броненосец типа «Полтава» стоил 9,2 млн.руб., а типа «Бородино» – 14 млн.руб. В «Истории СССР с древнейших времен» говорится, что стоимость кораблей и вооружений, потерянных в ходе русско-японской войны, оценивалась почти в четверть млрд. рублей (История СССР. 1968: 523). К.Ф. Шацилло оценивал стоимость потерянных кораблей в 230 млн.руб., а с учетом флотского оборудования Порт-Артура – в 255 млн.руб. (Шацилло, 1968: 44). То есть, порядок затрат понятен. Другими словами, сказанное следует понимать так, что жители лишь 12-ти (!) из 90 губерний и областей России всего за два года (при том, что для большинства этих губерний оба года были неурожайными) выпили водки на сумму, превышающую стоимость почти всех кораблей Балтийского и Тихоокеанского флотов Империи вместе взятых, а также вооружений, уничтоженных и захваченных японцами в Порт-Артуре и др. Хорошо погуляли


[Закрыть]?

       Почему, если нет пахотной земли, не поехать всей семьей туда, где дадут столько, сколько эта семья сможет вспахать? Неужели проще остаться с миром, с общиной и смотреть как пухнут с голоду и мрут твои дети, чем переехать с семьей в Маньчжурию, в кайсакские или сибирские степи? Тем более, что государство обеспечит подъемными и посевным материалом на первый год? И, кстати, вот тем, кто готов на такой переезд, выкупные платежи будут списаны немедленно. Я Вам это гарантирую, господа крестьяне.

       Поймите, даже если я отберу у всех крупных землевладельцев в Центральной России, включая церкви и монастыри, всю их пахотную землю и поделю между всеми крестьянами, то им выйдет прибавка по одной десятине! Стоит ли тогда устраивать кровавую войну внутри России ради столь незначительных наделов?

       – А почему война то? – не понял задавший вопрос крестьянин, оторопевший от столь бурной реакции державного властителя.

       – Голубчик, если я тебе прикажу отдать всю твою землю твоему соседу, у которого больше детей чем у тебя, тебе это понравится? – немного успокоился Николай.

       – Шиш ему, а не мой надел, – мгновенно искренне ответил землепашец и густо покраснел.

       – А почему, интересно, русские помещики себя по-другому должны вести? – уже улыбаясь, спросил император, – свободная пахотная земля в Империи есть в достатке. Сейчас по моему приказу Петр Аркадьевич Столыпин дорабатывает проект выделения земли всем желающим. Любая семья, желающая получить надел на востоке сможет подать на это заявку уже в феврале.

       Для этого мы приняли решение разрешить желающим выходить из общины с сохранением надела. Тем же, кто в общине пожелает остаться, будет оказываться помощь специально образованными аграрными комитетами. Они помогут как советом агронома и еще кое чем, так и семенами и хлебом в голодные годы. Но за все это крестьянство должно будет отплатить увеличением производства хлеба. Иначе России все эти проекты просто не потянуть. Со временем из общины, я думаю, должны вырасти добровольные объединения, скажем коллективные хозяйства...

       Услышав, что царь предлагает организовать колхозы, Вадик поперхнулся чаем. Вроде он этот термин не упоминал, или все же как то выскочило, но потом забылось? Николай, тем временем, закончил краткое описание Столыпинской реформы. Она должна была начаться уже в мае, и ее планировалось провести без чрезмерного давления на не желающих выходить из общины крестьян.

       В долгих спорах со Столыпиным, Вадик убедил его для начала попробовать действовать больше пряником, чем кнутом. Первая волна переселенцев должна была состоять из тех, у кого было шило в заднице. Эта особая порода людей, которую Гумилев назвал "пассионариями" вечна, и есть у всех народов. Это люди, не способные спокойно сидеть на месте. Они осваивали Сибирь для России и Дикий Запад для Америки. Если нет свободных земель под боком, они устраивали революции или уезжали за море.

       Каждый год из России при Николае уезжали десятки и сотни тысяч людей, как на совсем, так и на работу. В США ехали в основном евреи и поляки, в Канаду украинцы и белорусы. В Аргентину русские крестьяне. В Германию на сельхозработы ехали все подряд. Если бы удалось перенаправить на новые земли энергию хоть части крестьян уезжающих за лучшей долей за океан... Если поляки и евреи до сих пор уезжали в основном по причине несогласия с национальной политикой, проводимой Россией, то остальным просто надо было кормить своих детей. Что на родине получалось, увы, не всегда...