Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 102 страниц)

       – Слушай ты, морда царская. Ты меня, конечно, можешь прямо сейчас прикончить за оскорбление Величества, я тебе даже наган дам. Тот самый, из которого час назад Я тебе прострелил ляжку... Когда в ваши тупые бошки, наконец, дойдет, что вы, раз уж вам Господь попустил стать хозяевами России, то вы себе уже не принадлежите ни хрена?

       – Продолжайте, капитан второго ранга. Я вас слушаю. Внимательно, – Михаил говорил столь же тихо, и получалось это у него не менее, а скорее даже более убедительно, чем у Балка.

       Если первый использовал свой более чем полувековой опыт выживания в критических ситуациях, то за Михаила сейчас играли гены нескольких поколений предков, повелевавших самой большой и далеко не самой спокойной страной. Если династия и вырождалась, то, похоже, этого конкретного члена семьи, сие пока не коснулось. Или лихие эскапады, под руководством самого же Балка, всего за пару месяцев обратили этот процесс вспять, и встряхнули князя. Сейчас Колу противостоял полноценный Романов, вполне достойный противник и разборка обещала быть серьезной. Беда в том, что Кол не мог играть по привычным для него правилам и решить ее в случае неудачного для него поворота наивернейшим способом – пулей промеж глаз. Вернее мог, но только промеж собственных. Так что он достал наган из кобуры (пришлось кому-то из солдат поискать на поле боя, историческая реликвия как ни крути) и протянул его раненому, рукояткой вперед. Тот небрежно положил его на тумбочку рядом с кроватью.

       – Это хорошо, что Вы, товарищ Великий Князь, меня слушаете. А плохо только то, что при этом самостоятельно думать Вы отказываетесь совершенно. Какого, спрашивается, хера, Вы в атаку бросаетесь, как Чапай на лихом коне, вместо того чтобы пристрелить этого горлопана ротмистра на полуслове? – про Чапая Михаил, понятно, знать еще не мог, но смысл вполне понял, Балк еще не отошедший от боя полностью переключился на "не современный" режим, – Слово офицера – если Вы меня действительно сейчас из того же нагана не шлепните, или под суд не отдадите – при следующем таком фортеле я Вам не мясо навылет прострелю, а колено раздроблю, на хрен! Потому что страной и на протезе руководить можно, если что. А с пробитой башкой или вывернутыми кишками, делать это несколько несподручно. Мы, между прочим, в этой никому не нужной мясорубке потеряли только убитыми пятую часть наличествующих людей. А еще есть куча раненых... И шансы у ВАС лежать там, были выше, чем у среднего солдатика, так как вы более заметная мишень, а рукопашному бою пока нормально не обучились! А кто вообще должен был остановить этот идиотизм со штыковой в зародыше? ВЫ!

       – Объяснитесь. Вы же сами мне сообщили, что в скором времени я наследником Императорского престола быть перестану. Что до суда, то итог нашей беседы будет всецело зависеть от мотивов, которыми Вы руководствовались.

       – Объясняю. Ваш царственный брат о том, что он не только владеет Россией, но и принадлежит ей от макушки до кончика хрена (про ноги не говорю, без них, как я уже сказал, и обойтись можно), забыл еще хуже, чем Вы. Только Вы хоть в бой бросились, что глупо, но почетно, ибо за Россию... А он – в любовь, понимаешь, причем бесперспективную. Что такое гемофилия, в курсе?

       Что-то про эту тему Михаил знал, а чего не знал – Балк объяснил, в меру своих сил, конечно.

       – Ну, неужели, якорь вашей разведке в задницу, нельзя было проверить родословную невесты? Там же гемофилик на гемофилике сидит и таким же погоняет. И вот, результат! Ваш брат в его линии оказывается последним здоровым мужчиной. Наследник Алексей... Выжить то он выживет. У нас аж до 14 лет дотянул, значит доживет и тут. Но будет ли способен полноценно руководить страной, будучи серьезно больным человеком? Возможно да, при правильном воспитании, чтобы не на своей болезни зацикливался, а на судьбах страны. Думаете, ему для этого дядя, понюхавший пороху и знающий что такое "ура – патриотизм" и что такое "больно, когда в тебя попадает пуля" не пригодится? А если нет? И болезнь свое возьмет? Кто тогда?

       Так что, Ваше Императорское Высочество, в могилку под залпы совместного русско-японского салюта – а они вышлют делегацию, они сейчас пока пытаются показать себя вполне европейцами – Вам пока рановато.

       И потом... От покушений Ваш брат не застрахован. Кто тогда регентом будет и доведет Алексея до совершеннолетия? Мария Федоровна? Вот тогда вьющиеся вокруг нее Ваши дядья своим, пардон, безудержным казнокрадством и отношением к народу как к скоту, точно доведут дворянство до гильотины, а всех остальных до революционного братоубийства...

       Или Александра? Вот бы покойная королева Виктория порадовалась! Новую бироновщину нам англичане с французами быстро организуют! С последующим развалом Российской империи на "самостийные" "великие державы". Как Вам, к примеру, "Республика Украина", "Дальневосточная Российская республика" или "Социалистическое падишахство Тыва" понравятся? Принципа "разделяй и властвуй" никто не отменял, знаете ли...

       – Но почему Вы мне сразу про все это не рассказали? – глухо проговорил Михаил.

       – Во-первых, Вы так заинтересовались танками и прочими стреляющими игрушками, – усмехнулся Балк, – что о более серьезных вещах думать времени не было. Во-вторых, мне и самому было не до того. Оборона перешейка, японский брандер взорвать надо было, прочие дела неотложные (тут Балк немного запнулся, вспомнив о ждущей его в Артуре Верочке Гаршиной, роман с которой периодически отрывал его от войны и остального мира то на день, то на два). А в-третьих... Обо всем рассказывать не просто долго, а очень долго. Болезнь наследника – это такая сущая мелочь на фоне прочих болезней всей России, смертельных болезней, замечу, что гроша ломанного не стоит.

       Если вкратце – в моей истории Ваш венценосный брат довел страну до революции, вернее до трех. И после последней из них, Великая французская революция перестала быть пугалом для дворян и аристократов всего мира... Померкла как звезда с восходом солнца (успокаиваясь, Балк все более соответствовал духу времени, и именно это превращение окончательно убедило Михаила в его правдивости). Без вас, Ваше Высочество, нам инерцию системы и ход истории не переломить. И ломать ее надо будет не танками и самолетами, а взвешенной и неприятной многим политикой...

       А теперь еще по поводу англо-французов. Россия, "верная союзническому долгу", вступит в войну с Германией и Австрией не готовой. Причем, вляпается в войну России совершенно не нужную, и закономерно, спасая своего кредитора – Францию, – пропадет сама. Это как человек, который взяв кредит в банке, оказывается обязанным этот банк защищать от вооруженных грабителей, а после того как они его пристрелят, банк, спасенный им, еще и будет требовать возврата кредита с его наследников. Союзнички, мать их...

       – Понятно... И как это произошло? Если в общих словах...

       – В 1907 году Ваш брат и его окружение согласились вступить в Антанту. Вернее в систему двухсторонних договоренностей в треугольнике "Франция – Россия – Великобритания", которые хоть и не были формальным военным союзом всех трех стран против Германии, на деле в своей совокупности именно таковым и являлись. Вильгельм II до 1911 года отчаянно пытался взывать к Николаю Александровичу, уговаривать, даже шантажировать своей активностью в Турции. Но финансовая удавка Сити и Парижа оказалась сильнее дружеских симпатий и родства. Подгадили еще и австрияки своими балканскими играми, которых немцы, чтобы не оказаться в полной изоляции, вынуждены были поддерживать...

       По мере усиления англичан на море, а России на суше, ситуация для немцев становилась все более и более критической. И в Берлине поняли, что впереди или позор бескровной капитуляции: возвращение французам Эльзаса, Лотарингии, огрничение флотских программ и бесславный конец их экономической экспансии, или война. Когда к 1917 году Петербург будет готов воевать, нужно ждать от Лондона и Парижа ультиматума или прямой агрессии.

       – И немцы?

       – И немцы приняли решение затянуть потуже пояса, и за три-четыре года максимально усилив армию и флот, к концу 15 года быть готовыми к нанесению упреждающего удара по России и Франции. В его основе был план Шлиффена, над которым как раз сейчас работают немецкие генштабисты. Сначала, пока мы раскачиваемся и мобилизуемся, молниеносным ударом через Бельгию выбить из игры французов. Потом, оставшись с нами лицом к лицу, принудить Россию к миру на их условиях.

       – Авантюра это чистой воды. Бонапарт тоже рассчитывал на нечто подобное в отношении России.

       – Да не все так просто. Ведь в этом случае против нас с юга были еще и турки, а с юго-запада австро-венгры. Хотя, конечно, все это акт отчаяния, по большому счету. Но признавать свое политическое банкротство в сравнении с мудрым Бисмарком, Вильгельму очень не хотелось. И германским воротилам тоже, расплачиваться то за все пришлось бы не только простым немцам, но и им.

       – И что был после?

       – А после этого случилось то, что в Лондоне, раскусив немецкую игру ва-банк, тоже решили сыграть на упреждение. Повод нашелся, или был виртуозно ими подстроен. Сербские фанатики убили австрийского эрцгерцога...

       – Франца-Фердинанда?

       – Да. И его, и его жену. Австрийцы в ярости атаковали сербов. Россия начала мобилизацию протв них...

       – Но ведь при действующем Тройственном союзе, это сразу война и с немцами.

       – Конечно. И немцы сами объявили ее и нам и французам. Причем англичане до последнего момента играли, показывая германцам, что могут сохранить нейтралитет...

       Итог закономерен. Российская, Германская, Австро-Венгерская и Османская империи погибли, истекли кровью, терзая друг друга. Конечно, и французам жестоко досталось. И англичанам пришлось свой "налог кровью" заплатить. Нам то только от этого не легче.

       А вот самые сочные плоды бойни пожали не англичане даже. А американские финансовые магнаты, виртуозно воспользовавшиеся стойкостью немцев, не только обрушивших нас и обескровивших французов, но и измотавших экономику англичан. Дельцы с Уолл-стрита стали главными кредиторами победителей. И даже на последнем этапе заставили САСШ вступить в войну. А как же иначе, дележка наследства требует кровного родства...

       – Россия разве не была в числе победителей?

       – Россия закончила свое участие в войне революцией, падением монархии и сепаратным миром захвативших власть коммунистов с германцами, став почти на десятилетие страной-изгоем, раздираемой очагами гражданской войны, антантовцами-интервентами, и исторгшей из себя почти пять миллионов беженцев-эмигрантов.

       – Омерзительно... И дико... И что нам теперь со всем этим делать, – Михаил задумчиво прикрыл глаза, и откинувшись на подушку, опустошенно вздохнул.

       – Для начала, не дать себя кокнуть по собственной глупости.

       – Понятно... Но больно...

       – А что мне еще было делать? Ведь Вы же слов человеческих не понимаете! Вот подняли бы на штыки...

       – Ох, ладно...– по бледным губам Великого князя проскользнула легкая улыбка, -Вы упомянули про "самолеты". Что это такое, Василий?

       – Летающие боевые машины. Тяжелее воздуха... И пострашнее танка...

       – Но как...

       – Все дело в мощном и легком двигателе. Основные теоретические моменты известны и сейчас, спасибо профессору Жуковскому. И приоритет исторический, кстати, наш. Вам фамилия Можайский ни о чем не говорит?

       Тут за дверью разгоряченно загомонили, заорали. Михаил быстро протянул наган обратно Балку.

       – Прикажи впустить, Василий. Нам только стрельбы здесь не хватало.

       – Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество, – и, открыв дверь: – Бурнос, пропустить!

       Когда группа врачей и офицеров под водительством начальника санитарного поезда ввалилась в штабной вагон, Михаил со скучающим выражением лица сидел, опершись спиной на подушки:

       – Господа. Я ценю Ваше беспокойство о моем здоровье – но клянусь Богом, рана легкая. А сейчас – прошу Вас оставить нас с капитаном 2-го ранга Балком наедине. Петр Степанович, – обратился он к лекарю, – я с удовольствием подвергнусь назначенным Вами процедурам, осмотрам, клистирам, наконец, но только через полчаса.

       – Час! – быстро ввернул Балк

       – Хорошо, час. Ржевский, отпустите Бурноса, а сами заступайте на пост. Приказ прежний.

       – Кстати, Бурнос мне сегодня жизнь спас... – задумчиво произнес Михаил, и скрипнул зубами, устраивая больную ногу поудобнее, – когда мы к нашим окопам ковыляли, я случайно наступил столь профессионально простреленной вами ногой, на одного из тех японцев, что нам пулеметы утром взорвали...

       Их там было двое, и как они умудрились так спрятаться в траве, что по ним полк пробежал, а их никто не заметил – не знаю. Тот, об которого я споткнулся, был опасно ранен, а вот второй был жив и весьма проворен... Но против Бурноса – как вы выражаетесь, "без шансов".

       Ладно, давайте-ка поподробнее продолжим о главном, ради чего Вам меня пришлось спасать, прострелив мою же ногу, товарищ капитан второго ранга. Что ожидало Россию после мировой войны и революции?

       – Много крови и грязи, товарищ великий... Потеря Польши и Финляндии. Вновь имперское величие, но уже под знаменем безбожия. Новая, страшная война с германцами. По другому сценарию, но опять при тех же забугорных режиссерах и статистах. Почти тридцать миллионов погибших. Великая Победа... Великие достижения... Великое предательство... И вновь – страшное падение и развал. Откол Малой и Белой Руси, Крыма, большей части Кавказа, Прибалтики, всех средне-азиатских земель...

       – Господи, прямо конвульсии какие-то...

       – Правда бывает горькой. Но раз напросились, то слушайте. Кто Вам тут кроме меня об ЭТОМ расскажет? И сколько можно меня называть капитаном второго ранга? Лейтенант я пока, хоть и с окладом капитан-лейтенанта!

       – С сегодняшнего дня уже нет, Василий. Я урегулировал это с братом, теперь Вы капитан второго ранга, с чем и поздравляю. Правда боюсь недоброжелателей под шпицем у Вас от этого многовато появится. Две недели подряд они упорно пытались отказать Николя в столь "не мыслимой просьбе". Но он перечислил все, что Вы в этой войне уже сделали, и спросил, а мыслимо ли это для одного человека? Да и Макаров с Алексеевым поддержали, так что "законники" из ГМШ капитулировали, в итоге.

       Кстати, брат с полным пониманием отнесся к моей идее изменений в системе чинопроизводства в обстоятельствах военного времени. Ценз и выслуга, это конечно важно, но у войны свой выбор. В общем, хотел я Вас вечером, при стечении всего товарищества поздравить, но, очевидно, не судьба...

       Но давайте вернемся к нашим российским баранам. Какие именно деятели в окружении Николая Александровича, активно поспособствовавшие нашей катастрофе, Вам известны. В первую очередь из семьи. Об этом я хочу знать все. Даже если источники ваших собственных знаний не вполне верны, или субъективны...

       ****

       Через час, облегчивший душу Балк, что-то легкомысленно насвистывая уступил наследника докторам. Как он и предполагал, ротмистра за это время и след простыл, тот ускакал в Артур «доложить о бое и героизме Великого Князя Михаила генералу Фоку, и похлопотать о присылке дополнительного подкрепления». Ну, насчет подкрепления... Хорошо бы, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Может, с перепугу, Фока или Стесселя и уговорит прислать. Хотя в обещанную Петровичем и Вадиком дивизию, которую они в последней шифровке грозились подвезти морем прямо в Дальний через два – три месяца, верится больше.

       Кстати, Вадику нужно напомнить о необходимости назначения на перешеек Кондратенко, а то по этому пункту уже третью неделю от него тишина. В отсутствие ТВКМа эти умники – Фок и Стессель – мало того, что не снимут с крепости всех, кого можно перебросить на перешеек, они могут ведь Третьякова и меня в конец достать... Не дай бог не удержусь. Что сойдет с рук Михаилу, вряд ли спустят мне...

       Так, а теперь надо найти Бурноса и уточнить, куда тот дел раненого японца, интересно было бы пообщаться с кем-то, столь похожим на голливудского ниндзя.

       "Так, а вот и Бурнос нашелся", – повернулся Балк в сторону ставшего уже столь привычным взрыва ругани с характерным белорусским акцентом. Он даже успел заметить отлетающее в сторону с криком "WHY?" высокое тело в светлой куртке. Интересно, и чем же Бурносу не угодил "мириканский" корреспондент?

       – Рядовой Бурнос, отставить! – остановил приближавшегося к лежащему Джеку Лондону со сжатыми кулаками солдата Балк, – а ну быстро, доложить по форме, что у тебя опять стряслось?

       – Да шта же эта такое, таварищу Балк?! – с искренним возмущением начал Бурнос, – и так сегодня пока усе дралися, мане пришлось вытаскивать таварища Михаила, всего то паре узкоглазых и довелось приложить! Так тут еще эта скатина мириканская меня по матери лаять будет. Да еще с таким выражением морды, будто мне медаль вручает, а я значит, терпи?

       – Джек, – на английском спросил у пытающегося подняться с земли американца Балк, – что вы сказали этому солдату?

       – Я был настолько восхищен тем, что он не только привел с поля раненого kniazia Mikhaila, но и по дороге отбил нападение двух японцев, да еще и притащил одного из них в русские окопы... В общем, я ему сказал "умрем за царя"!

       – Бурнос, Александр... Неужели для тебя "We will die for the Tsahr" похоже на "послал по матери"? – удивленно спросил у белоруса ничего не понимающий Балк.

       – Никак не похоже. А вот на "*б твою мать", очення даже похоже було.

       – Yes, yes, exactly – "ijeb tvojiu mat'", – старательно по буквам выговорил Джек Лондон, которому удалось, наконец, встать на ноги.

       – Опять начинает, зараза, – недобро нахмурившись, двинулся в сторону опасливо сжавшегося, но вставшего, однако, в боксерскую стойку, американца, Бурнос.

       – Джек, какой идиот вам сказал, что это означает "умрем за царя"?? – спросил, быстро втискиваясь между драчунами и разводя их в стороны, Балк.

       – Это Ржевский, – раздалось всхлипывание от пня, прислонившись к которому сидел закрыв глаза здоровой рукой Ветлицкий.

       – Yes, yes, лейтенант Ржевский, – подтвердил Лондон, – я у него еще две недели назад это выяснил. Тогда отбивали очередную атаку японцев. Они когда бегут в атаку кричат "Тенно хейко банзай", ну это я и сам знаю – "да здравствует император". А вот что означало "ijeb tvojiu mat'", с этим криком пулеметный расчет выкосил японскую роту, это мне уже Ржевский перевел – "умрем за царя"! Мистер Балк, ну почему вы смеетесь?

       – Джек, умоляю, идите к Ржевскому, он сейчас у санитарного вагона, – корчась от смеха выговорил Балк, – и расскажите ему, до чего вас довела его интерпретация древнего русского боевого клича.

       – Бурнос, – уже на русском обратился к солдату Балк, – Саша, будь ласка, проводи мистера американца к Ржевскому, он тебе все объяснит. И больше не стоит Джека бить, он и правда ни в чем не виноват. Лучше извинитесь перед ним вместе с поручиком, клоуны. "Умрем за царя", мать вашу...

       – Теперь что касается вас, – Балк повернулся к Ветлицкому, – Я понимаю, рана в плечо это очень больно, а на груди наверняка еще хуже, кстати, что у вас там? Но плакать при подчиненных...

       – Василий Александрович, да я не плачу, я смеюсь, – оторвал, наконец, руку от лица поручик, – но простите, я не мог удержаться, это было действительно смешно! Да, если бы вы видели лицо Лондона, когда он положив руку Бурносу на плечо... Эдакая одухотворенная возвышенность во взоре, и вдруг все это улетает после удара вверх тормашками! А больно мне, только когда я смеюсь! Что до груди – слава богу я не дама... Как вы учили: когда меня пырнули штыком, провернулся уходя с линии укола, и попробовал отвести арисаку предплечьем. Но немного не успел, маузер помешал, его как раз заклинило, а наган выхватить не успел... Хотя без вашей науки мне бы не грудную мышцу пропороли, а сердце, так что спасибо!

       – Не стоит благодарностей. Весело тут с вами... Кстати, любезный, а давно ли японская артиллерия на севере так разгавкалась? Это ведь у третьяковцев, похоже. Я, пока мы с Михаилом Александровичем определялись, что-то не засек время.

       – Да уж поболее часа, Василий Александрович.

       – Ну-ка, немедленно порученца к Третьякову! Не нравится мне этот тамошний тарарам...

       Однако послать кого-либо к соседу слева Балк уже не успел. Запыхавшийся казак на взмыленной лошади, не замедляясь, врезался в толпу солдат. Не обращая внимания на мат и пару выстрелов в воздух, которыми неостывшая после рукопашной пехота "приветствовала" его появления, он упал с лошади прямо под ноги Балка. Только теперь стало заметно, что гонец зажимает левой рукой, с зажатым в ней пакетом, пулевую рану на правой стороне груди. После безуспешных попыток разжать правый кулак, с намертво зажатыми в нем поводьями, те просто обрезали. Пока казачка, все еще остающегося без сознания, относили в медицинский блиндаж, Балк вчитывался в пропитанную кровью страничку, исписанную корявым почерком ужасно спешащего человека.

       – Ну что же, товарищ Ветлицкий, хочу вас обрадовать. Еще раз эвакуировать вас в госпиталь Порт-Артура...

       – Ну что я вам плохого сделал, товарищ лейтенант? Я лучше и быстрее здесь поправлюсь. Меня же там если не залечат насмерть, то так того и гляди женят, воспользовавшись тем, что я какое-то время под наркозом буду. Ни за что, – взмолился Ветлицкий, вспоминая свой прошлый опыт лечения в Артурском госпитале.

       – А я про что? Вот вечно, не дослушаете, эх молодежь... В Порт-Артур вас эвакуировать, наверное, уже не удастся. Все это представление, что тут перед нами разыграли японцы, – отвлекающий удар. Три полка прорвали наши позиции на другой стороне перешейка, на севере Тафашинских высот, и рвутся к железной дороге у нас в тылу. Третьяков контужен. И если все мы еще не отрезаны от Артура – сибиряки насмерть за дорогу бьются – то вполне от него можем быть отрезаны в течение нескольких часов. Если немедленно не поддержим их. Все, что мы можем успеть сделать сейчас, это немедленно отправить в Артур тяжелораненых на "Поповиче", вместе с Михаилом Александровичем. В таковую категорию вы, к счастью, не попадаете, так что, как и желали, остаетесь воевать. По пути он поддержит третьяковцев, как говорится, броней и огнем.

       Мы же быстро сворачиваем здешнюю лавочку. Всех годных к строевой, кто влезет, на "Илью" и "Добрыню". Но только за броню. На крышах поубивает. Японцев ведь еще догнать и перегнать надо. Остальные со мной – маршем. И спаси нас грешников Бог, если не зацепимся вместе с сибиряками, кто от 5-го полка остались, у Нангалина. Там отведем за разъезд БеПо, без их флангового огня сейчас просто делать нечего. А снарядов у нас как говорится "кот наплакал". Хорошо если часа на два-три приличного боя.

       Если из крепости быстро подмогу и снарядов не пришлют, то как держать такую ораву самураев? На Фока или Рейса надежды никакой, но Роман Иссидорович не бросит. Телеграмму обо всем этом бардаке Макарову в штаб срочно! Пусть подумают, кстати: нам сейчас очень бы пригодилась в Дальнем пара-тройка мортир с Золотой горы, может быть, смогут на чем привезти. В док поставим, там их не сковырнут...

       Все. "Поповичи"! По вагонам раненых! Американца не забудьте!

       Что еще непонятного, господа офицеры, поднимайте людей. Всех кого только возможно – сажаем на бронепоезда. Курт Карлович, забирайте в первую очередь свежеприбывших и тех, кто с нами в "ночное" не ходил. Им лучше до Нангалина побыть за броней. Ветлицкий – на "Добрыню"! Без разговоров. Как пары разведете, башни вправо и марш, марш!

       Соловьев, Ржевский – построить наших "стариков"... Уяснили теперь, дорогой мой поручик, зачем мне понадобились те земляные работы у Нангалина? Соломку стелил. Как знал, что пригодится. По науке теперь то, чем мы занимаемся, называется не драп, а "отход на заранее подготовленные позиции". Так то.

       А нам пробиваться придется, похоже, с боем. Со скоростью паровоза мы бегать не научились. Если косоглазые коллеги всерьез заинтересуются нами на ночь глядя, и к заливу прижмут, последний наш шанс – если ночью снимут миноносцами. Больше флот нам ничем не поможет. "Победа" у них до сих пор в проходе торчит как пробка в бутылке. Пусть с радиовагона в Дальний передадут, а они дальше в Артур: сигнал миноносникам – два раза по три зеленых ракеты. Ежели его до утра не будет, могут спокойно идти в Артур, потому как одно из двух, либо мы до Нангалина добрались, либо эвакуировать уже некого.