Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 102 страниц)

       К сожалению, преждевременная и, скорее всего, не естественная смерть, не позволила Вождю оставить после себя саморегулирующуюся властную систему с обратной связью, а единственный человек из "команды Сталина", способный такую систему отстроить, – Лаврентий Берия – был предательски убит.

       В итоге наша страна выдержала и устояла лишь для того, чтобы проиграть Холодную войну, результатом чего стали новые миллионы и миллионы погибших в ходе развала советской империи и внутреннего геноцида. Впереди были сравнимое только с Версалем и Потсдамом национальное унижение русского народа, откол Украины, Белоруссии, Казахстана, превращение некогда великой суверенной державы в импотентную, подконтрольную западу сырьевую "ЭрЭфию"...

       Неужели история действительно учит лишь одному – тому, что она никого ничему не учит? По крайней мере в у нас... К счастью для Вадика, Петровича и капитана ГРУ ГШ Василия Колядина, чем это все может закончиться для России в нашем мире, их теперь не интересовало. Им был дан шанс предотвратить этот кошмар агонии величайшей в мире страны в зародыше...

       ****

       С месяц назад, во время очередных вечерних посиделок «на троих», Николай Александрович Романов выпытал из Вадика практически все, что тот знал о Бьеркских соглашениях. О том, почему они не вступили в силу, кто и для чего не допустил сближения двух империй, а наоборот толкнул их в пропасть самоубийственной бойни. После услышанного, в кабинете минут на пять воцарилась тишина. Монарх думал...

       Это с одной стороны радовало Вадика, а с другой пугало. До него начало доходить, что царь за эти несколько месяцев получил от него уже достаточно информации для того, чтобы самому делать правильные выводы, о том, что действительно жизненно необходимо, а что пагубно для Российской империи. Николай внешне пока не ощутимо, но явно менялся внутренне.

       Конечно, сказалось и рождение долгожданного наследника. Хоть радость и была омрачена его болезнью, но во-первых, царственная чета была к этому морально уже готова, а во-вторых, на отца и мать не навалилось тяжкое бремя безысходности – средство отвести угрозу летального исхода от любого ушиба или царапины благодаря "гостю из будущего" имелось. Метаний и нерешительности у Николая становилось все меньше. Все реже Вадик слышал ссылки на чужие мнения, все жестче и решительнее проводились принятые решения. Одна отставка Куропаткина чего стоила, когда истерика Витте была остановлена короткой хлесткой фразой: "Все, Сергей Юльевич! Я так РЕШИЛ!"

       То, что хозяин земли Русской уже готов, похоже, принимать самостоятельные, продуманные решения, и в скором времени это неизбежно произойдет, заставило Вадика тогда внутренне поежиться... Что делают сильные мира сего с теми, кто слишком много знает, и кто особо-то уже не нужен? И вот сейчас снова... Вот, надумает, для начала, в крепость за расшатывание устоев... Вадика вдруг конкретно передернуло от тяжелого взгляда самодержца, сопровождавшегося коротким и зловещим "Как достали..."

       – Э-эй, Михаил Лаврентьевич, а Вы то с чего так разволновались? – произнес Николай, полуприкрыв глаза. И вдруг улыбнувшись открытой, подкупающей улыбкой растерявшемуся от такой неожиданной проницательности Вадику, негромко рассмеялся. Затем, разряжая неловкость момента, не спеша, с расстановкой заговорил:

       – В последние месяцы я осознал, что верные и знающие люди, Михаил, это огромная ценность. Особенно учитывая масштаб и тяжесть забот, под которые они подставили свое плечо. Не льстецы и лизоблюды, не ищущие собственной выгоды двурушники... А впереди у нас такой невообразимый ворох дел... Без, как Вы верно сказали как-то, команды... Не свиты, а именно команды соратников и единомышленников, мне одному Россию не поднять. Тем более без человека, который помогает моей семье и стране ставить на ноги сына. Да еще и небезразличного кое-кому...– Николай жестом прервал встрепенувшуюся было густо покрасневшую Ольгу, – Вы на людях только поаккуратнее, а то все уши мне доброхоты прожужжали...

       Одно то, Михаил, что вы ОТТУДА здесь появились, лишний раз доказывает мне, что на то есть промысел Божий, и что Россия наша страна богоизбранная.

       Кстати, Михаил Лаврентьевич, с этого дня Вы надворный советник и мой личный секретарь по военно-морским вопросам, раз уж дело идет о большой политике...– царь поднятием ладони остановил открывшего было рот для изъявления благодарностей неожиданно для себя перемахнувшего через две ступеньки в табеле о рангах Банщикова, – пусть под шпицем озадачатся: зачем нужна такая должность. И для чего. Да и дядюшки тоже...

       Надеюсь, Вы не возражаете против карьерного роста, кстати, опять Ваша фраза из будущего, по гражданской линии? Вот и хорошо. Но, несмотря на цивильность платья, Вам придется с завтрашнего же дня взять на себя часть обязанностей графа Гейдена. Александр Федорович замучил меня просьбами отпустить его на войну. И я не смог ему в этом отказать. А поскольку на третьей эскадре по командным должностям у нас практически комплект, я решил поручить ему обязанности флаг-офицера у Серебрянникова. Зная энергию графа, полагаю, что он так вцепится в Кузьмича и Бирилева, что срок ухода "Бородина" и "Славы" мы, глядишь, хоть дней на десять – пятнадцать, а приблизим...

       Да... Политика, политика... Но некоторым, – во взгляде императора вновь появился металл, – Пора показать, что мальчик вырос. И собирается оставить сыну и всем русским людям великую и процветающую державу... Проклятые французские кредиты... Нет, Михаил, с этим нам нужно что-то делать... Это форменная удавка. Будем считать, что отставка "финансового гения" решена.

       Столыпина вызову завтра же. Повод есть – пусть для начала расскажет, как замирял крестьян у себя в губернии. И вообще, сейчас сельский вопрос приобретает особую важность. Особенно в свете Вашей информации, Михаил Лаврентьевич, о трех предстоящих нам неурожайных годах, начиная с 1906-го. Вот только голода нам сейчас, как в 92-ом, и не хватает. Тут можно не просто на экспорте потерять. Крестьянин ведь вполне способен не "в кусочки" с сумой пойти, а за вилы взяться. Благодаря либералам и прочим агитаторам. И правы Вы на счет элеваторов – хоть какой-то резерв создать за оставшийся год надо...

       Теперь Германия... Между нами: откровенно говоря, кузен мой психопат и вообще увлекающийся тип. Фат, позер и нахал. И мужлан в добавок. Так что, Михаил, когда я вас познакомлю, не удивляйтесь, если он вдруг огреет Вас по спине и начнет бесцеремонно ржать в ухо. Или посередине важного разговора начнет вдруг толкать речь, скажем, о кросотах норвежских фьердов – родины нордической расы, или о достоинствах петухов дармштадской породы.

       Но, судя по тому, что в вашем мире он пережил катастрофу рейха, войну, изгнание, гибель своего обожаемого флота, и при этом не сошел с ума, что мне в его отношении со дня на день регулярно предсказывают наши медицинские светила, дело с ним иметь можно. И нужно.

       Хотя многие здесь, во дворце, его терпеть не могут. А особенно в Анничковом...

       Да, Оленька, и не смотри на меня так, пожалуйста. Наш батюшка не раз называл Вилли фигляром и мальчишкой, знаю. Но время идет. Все течет, все изменяется. Очевидно, что под его управлением Германия не только прибавила, нет... Она становится весьма могущественной мировой державой, опережающей по скорости развития и Англию и Францию, несмотря на все их колонии. И нас тоже, грешных, как ни печально... Пока, надеюсь. Поэтому мы будем искать пути нашего сближения. Несмотря на весь их пангерманизм, и наш доморощенный панславизм.

       А тот анализ личности Вильгельма, от этого немецкого историка, Людвига, о котором Вы, Михаил, нам рассказали, будет нам серьезным подспорьем. Если все дело в том, что наш кузен действительно как личность трусоват, то это вполне объясняет некоторые его странности и несколько облегчает работу с ним. И, конечно, определяющим для меня стал тот факт, что в вашей истории он не ударил нам в спину, когда несчастный для России ход противостояния с японцами стал очевидным. А ведь мог! Но вместо этого выгнал Шлиффена, настаивающего на этом!

       По большому счету, океанские и колониальные устремления Вильгельма и Тирпитца, которым сейчас способствует и канцлер Бюлов, для нас просто манна небесная. Подумай, дорогая сестренка, во что для России может вылиться стремление столь быстро крепнущего Рейха искать решения своих болезней роста на суше? И к чему немцев как раз усиленно и подталкивают англичане. Собственно говоря, Михаил Лаврентьевич нам это в общих чертах уже рассказал. Боже упаси...

       Поэтому честный, равноправный и долгосрочный союз с германцами нам нужен. Да, определенную цену нам придется заплатить за это. И по таможне в чем-то уступить, и путь их промышленному капиталу в Россию открыть. Врагов этому – две трети двора, и почти все министерские. Про промышленников и не говорю даже. Что будет... Подумать страшно! Но здесь, действительно, кроме меня никто...

       Все. Надобно начинать... Ламсдорфа – тоже в отставку. Пусть отдохнет. Только пусть по черноморцам все доведет до конца. Со временем, возможно, и вернем. Но сейчас он, во-первых, будет помехой в наших делах с немцами, а во-вторых, если его болезнь действительно так серьезна – пусть едет лечиться. Потерять его мне бы не хотелось. Все-таки Владимир Николаевич профессионал высшей пробы.

       Михаил, подайте-ка мне бумагу... И себе возьмите. Оленька, ты тоже. Ага... Ну-с, давайте письмо кузену сочинять. И перечень наших хотений от немцев. Разумных. Нам давно пора определиться, что для России принципиально важно на юге – проливы и Царьград или ВСЕ Балканы. Полагаю, что ради проливов, чем-то или кем-то нам можно и поступиться? Как вы полагаете? Болгария... Сербия, Босния и Герцеговина? Черногорки наши нас не проклянут, а?

       Кстати, и вопрос еврейского государства в Палестине нужно сразу обсудить. Этим мы господам Ротшильдам, Рокфеллеру, Лебу с Куном, да и всем их присным серьезно карты спутаем. И самое верное, если мы с немцами по этому поводу примем общее решение. Трактат господина Нилуса на немецкий для Вильгельма уже перевели. Я ему его передам лично. Пусть почитает, это полезно...

       Да, между прочим, если уж решать вопросы по их равноправию внутри Российской империи, то пусть за это для начала заплатят! Хоть мне такое равноправие, как вы оба знаете, и глубоко противно, но с учетом всего, что Вы, Михаил Лаврентьевич, понарассказывали, сие, видимо, неизбежно. На данном историческом этапе нужно играть "от обороны". А оформить можно в виде внутреннего займа. Витте и Коковцову ходоки "от них" такое уже предлагали неоднократно... Пожалуй, представлю-ка это дело так, что это именно Сергей Юльевич меня убедил. Как это Вы сказали: "Чем мы дурнее англичан, в конце концов"?

       Николай рассмеялся, после чего продолжил:

       – Да... Немцы, немцы... Конечно, таможенный вопрос на встрече с Вильгельмом будет стоять остро. Он поднимает его подряд уже в трех письмах... А, может быть, сразу – проект торгового договора? Нет... Давайте еще подумаем по поводу этой Багдадской дороги. Здесь нужно как-то искать компромисс. Кузен благодаря Сименсу прямо горит этой своей мусульманской идейкой. Повоевал бы с ними как мы, по другому бы смотрел на это все. Но, в конце концов, если он добивается нашей поддержки в англо-французских делах, должен принять как данность однозначное решение турецкого вопроса в нашу пользу. Его устремления к Суэцу понятны, и в этом вопросе мы готовы содействовать, но, как говорят американцы, совместный бизнес должен приносить дивиденды обеим сторонам...

       ****

       Встретив в море в тридцати милях от северной оконечности острова Саарема подошедшие из Либавы корабли Иессена, Николай Второй с небольшой свитой перешел с яхты на борт его флагманского броненосца «Император Александр III», где его ожидал ужин в кругу офицеров гвардейского экипажа. Поскольку броненосец – не яхта, и на всех приглашенных кают на «Александре» не хватило, часть гостей разместили на «Суворове», после чего отряд русских кораблей в составе трех броненосцев, расставшись с «Полярной Звездой», которой предстояла дальняя дорога в Пирей, взял курс на шведский остров Готланд.

       Разобрав бумаги и морально подготовившись к первому в жизни участию в предстоящих переговорах на высшем уровне, Банщиков поднялся на правое крыло носового мостика "Князя Суворова", откуда закат был виден во всем великолепии. Но спокойно постоять, подставив лицо прохладному балтийскому ветерку, ему не дали. Внезапно он почувствовал, что кто-то осторожно коснулся его руки. Вадик оглянулся и увидел рядом с собой вице-адмирала Дубасова, начальника МТК, дружного с командовавшим флотом на Тихом океане Степаном Осиповичем Макаровым, хорошо знакомого с германским вице-адмиралом Альфредом фон Тирпитцем, но сейчас совершенно не понимающего, зачем он здесь понадобился царю, и куда направляется наш броненосный отряд под императорским штандартом.

       – Михаил Лаврентьевич... Мне, конечно, не совсем удобно...

       – Добрый вечер, многоуважаемый Федор Васильевич, Вы тоже пришли полюбоваться на закат... Или узнать у меня на ушко, что замышляет относительно нас, Вас, и вообще, наш государь? – с хитроватой улыбкой приветствовал адмирала Банщиков, мгновенно оценивший по выражению лица Дубасова, что можно запросто обойтись без "превосходительств".

       – Но... Понимаю, неловко, конечно...– старый морской волк выглядел несколько сконфуженным. Чем окончательно убедил Вадика, что интересующую адмирала тему он определил верно.

       – Это Вы меня, НАС простите ради бога, что Вас так долго в неведении держим. Сейчас, как я понимаю, до рандеву императора с Вильгельмом осталось менее полусуток хода, так что я не сильно нарушу указание Николая Александровича, если кое-что Вам порасскажу о цели нашего плавания.

       – Спасибо, обяжите... Я-то думал, что смотр эскадре делать идем перед походом, а тут... к Готланду. Значит, император собрался с кайзером встречаться... Опять эта показуха, только машины рвать перед походом! Со стрельбой?

       – Федор Васильевич, все не так банально. Конечно, Вильгельм и его моряки хотят посмотреть наших "бородинцев" поближе, это понятно. Но цель нашего вояжа совсем иная. Чтобы Вас не томить докладываю коротко. На встречу с кайзером кроме императора направляются наш министр иностранных дел, морской министр, и, в качестве секретаря, Ваш покорный слуга. От немцев Тирпитц и Рихтгофен. Никакой особой показухи. После – идем в Либаву, смотр и проводы третьей эскадры...

       – Простите, ради бога, но где же Авелан... А Ламсдорф, разве он уже вернулся из Турции?

       – Они, в соответствии с опубликованным сегодня утром указом Николая Александровича, отправлены в отставку. Как и премьер-министр. Вместо него – курский губернатор Петр Аркадьевич Столыпин. На должность министра иностранных дел заступит наш посол в Берлине граф Остен-Сакен, он идет сюда с кайзером на "Мекленбурге". Управляющий делами Морского министерства Российской империи отныне Вы, Федор Васильевич.

       – Так...

       – Как Вы понимаете, в связи с этим указом Николай Александрович ожидал повышенной активности со стороны Анничкова дворца. В том числе и поэтому палуба идущего в море броненосца для императора сейчас самое подходящее место, Вы так не находите? – Банщиков чуть заметно улыбнулся.

       – Да уж... Понимаю...

       – А миссия нам с Вами предстоит важнейшая. Император планирует со временем заключение русско-германского военного союза. Направленного против англичан. Не сейчас, конечно, да и не завтра. Клубок запутанных вопросов между нами тот еще. Да и реакцию Британии и Франции нужно просчитать. Как немедленную, так и на перспективу. Но разговор будет вестись именно в этом ключе. Задача первая – возродить Договор перестраховки. На современном уровне политических реалий, естественно. Дабы немцы могли спокойно не только строить свой флот, но и поучаствовать в создании нашего и переоснащении промышленности. В этом, после всей той штурмовщины, что нам пришлось пережить, Вас, полагаю, убеждать не нужно?

       – Жаль, что мы германцам броненосца не заказали...

       – Вот, кстати, сейчас и сможем посмотреть их "виттельсбахи" вблизи. Вам будет с чем сравнить как культуру производства, так и эволюцию их конструкторской мысли...

       Из нас Тирпитца хорошо знаете только Вы, как я понимаю?

       – За остальных не скажу, сам же знаю его еще со времен моей бытности в Берлине морским агентом. Не буду утверждать, что мы стали друзьями, но общались много...

       – И значит, Вам с ним завтра и биться. Он тихушный противник договора с нами, по крайней мере до конца этой войны. Как и Рихтгофен. С кайзером есть секретная договоренность, что этого он вскоре заменит. Канцлер Бюлов – тот прагматик, да и против экселенца не пойдет. А вот с Вашим визави нужно как-то договариваться...

       Вадим вздохнул, глядя куда-то в даль... Потянуло дымком: ветер растрепал над трубами идущего впереди "Александра" особенно большую черную шапку...

       – Уголек-то неахти в Либаве взяли, – поморщился Дубасов, – вот ведь еще проблема то...

       – А она по-любому скоро решится, все равно через пару-тройку лет флот на нефть переводить. По крайней мере корабли первой линии. Вы же сами мне статью Фишера прислали...

       Вообще, у меня предложение: давайте подышим еще чуть-чуть, а потом, если не возражаете, Федор Васильевич, спустимся ко мне и посмотрим документы.

       – Вот оно как все развернулось... Да, Михаил Лаврентьевич... Удивили! Но Альфреда я вполне понимаю, а ну, как бритты сунутся в Балтику? Ему же ради нас полфлота положить придется, если не поболее...

       – Мы немцам нужны не меньше, чем они нам. Реально противостоять Британии может только блок континентальных держав. Поэтому Францию от Англии нужно отрывать в любом случае. По-доброму... Или как-то по-другому. Или Вы считаете, что император задумал предать союзника?

       – По-моему, после апреля, так это они нас предали. Так что в смысле совести... Что посеешь то и пожнешь. А я-то, если по-правде, о таком уже и не мечтал... Я не о министерстве, конечно, поймите правильно... О немцах!

       Про Альфреда, думаю, Вы не совсем правы. Он давно и искренне за союз с нами. Просто опасается англичан. Вы ведь их договор с японцами хорошо знаете...

       – Конечно. Тем более непростое положение сейчас, после апрельских шашней Парижа с Лондоном. Немцы во сне холодным потом покрываются от мысли, что мы можем вдруг оказаться втянутыми в это "сердечное согласие" в качестве третьей силы. А на эту тему Париж зондаж уже производил, Вы же знаете. И доморощенные гении, что за этот вариантец руками и ногами, у нас имеются. Даже с избытком.

       – Да, французы... Но, как же тогда Алексей Александрович? Да, он же... Ну, Вы понимаете...

       – Император считает, что его дядя должен немного отдохнуть от трудов праведных. Ницца, Париж, Вильфранш... Ривьера одним словом. Глядишь за полгодика-годик восстановит силы, подлечится. А нам с Вами, кстати, особое поручение. Давайте думать о Вашем преемнике в МТК и на кого менять Рожественского. У него тоже со здоровьем не все ладно...

       Да, кстати, Федор Васильевич, Вы ведь с югов только что... Разрешите полюбопытствовать: как состояние дел на "Потемкине". Успеваем? У Вас он, поди, уже в печенках сидит, но простите уж мой навязчивый интерес к сему пароходу...

       – Ну, что сказать, Михаил Лаврентьевич? Корабль полностью готов. Вот "Очаков" пока еще не принят в казну, но Чухнину я дал добро на выходы. Что экипажи сплавались, этого пока сказать не могу, но с каждым днем набирают... Григорий Павлович дело свое знает, так что здесь я спокоен. Ускоренный выпуск машинных квартирмейстеров севастопольцы произвели, причем, как я и наказал, выбрали лучших из экипажей остающихся на Черном море броненосцев, за что Владимиру Александровичу Мореншильду отдельное спасибо. Скрыдлов с черноморской эскадрой подготовку экипажей эскадренных угольщиков вполне обеспечил. Обошлось без неприятностей, хотя, по-началу, побаивался народ этого жонглирования мешками с угольком... И с балтийцев унтеров через эти учения пропустили, так что справиться должны вполне. Кстати, Иессен доложил по результатам отрядных стрельб, что выучка башенных команд, которых Скрыдлов для "бородинцев" школил на "Ростиславе", вполне на уровне, благодарил. А ведь идея же Ваша была... Одним словом, если по чести, мне старику нужно у вас сейчас прощенья просить...

       – Да полно, что Вы! Да и с чего!? Это мне в пору извиняться, ведь не без моего участия Вам таких забот привалило. Да и на счет стариковства своего, вы это того, через край... Понимаю, что у черноморцев два лучших корабля отнимаем. Но, раз уж так вышло, нужно проблемы решать по мере их поступления. Сначала японскую, а уж потом турецкую. Так нам карты легли.

       – Нет, поймите меня правильно, молодой человек, я вполне серьезно... Ибо действительно виноват перед Вами. И я прошу Вас простить меня за то, что в силу несдержанности и резкости своей, некоторое время назад позволял себе публично и нелицеприятно высказываться в Ваш адрес. В свете моей тогдашней уверенности в Вашем полном дилетантстве в морских политических и технических вопросах... И в авантюризме!

       А чего стоила убежденность царя в необходимости незамедлительной разборки и отправки во Владивосток ВСЕХ балтийских и черноморских "соколов"?! Ваша же это была работа, хоть на графа Гейдена, как на зачиньщика и свалили, а я-то все понял... А, уж, чтоб броненосец достроить и сдать в такие сроки...

       Ну, не мог я поверить, что этот корабль вообще возможно вывести из завода и принять в казну ко времени, определенному для изготовления к походу третьей эскадры! Слишком много проблем. Просто отказывался верить, что такое в принципе возможно, Николаев это Вам не "Виккерс"...

       Начать с того, что он же "черноморец", и дальность не океанская, куда уголь грузить-то? И с отоплением – считай все заново. И котлы после того злополучного пожара только смонтировали, еще не хоженые, новые. И добронирование оконечностей... А, уж, проблема этих раковин в броне башен! Треклятых! Я ведь, когда меня тогда лично император вызвал, после нашего разговора, вышел, ненавидя Вас жесточайше... Ну, сами посудите, молодой самоуверенный выскочка советы дает начальнику МТК! Учит, как корабли строить! И как проектировать... А уж история с этими рудневскими эскадренными угольщиками... Простите, обида глаза застила. Только Вы поставьте себя на мое место...

       – Федор Васильевич, дорогой! Какие могут быть извинения с Вашей стороны?! Это Вы меня простите великодушно, за тот эксцесс. В технике я, правда, на две, на три даже, головы ниже вас. Но только когда Всеволод Федорович провожал в Петербург, он меня напутствовал словами, которые навсегда в память врезались. Он крикнул мне тогда с мостика, когда мы от "Варяга" на катере в Шанхай отваливали: "Помните, начальство предполагает, а война располагает!" И знаете, как мне это напутствие помогло, при первой встрече с Николаем Александровичем...

       – Да уж, невероятное дело Вам удалось! Всех льстецов и наушников от Николая Александровича отодвинуть. У него ведь как шоры с глаз спали! То, что происходит сейчас с флотом, многие офицеры и адмиралы иначе как чудом не называют. Только кто-то от чистого сердца, а кто-то, простите, и с завистью...

       – Ох, на всех льстецов и себялюбцев возле Николая Александровича, меня, увы, никак не хватит. Не обольщайтесь. Так что гадостей флоту еще много пережить придется. Особенно при разработке новых типов кораблей и принятии большой кораблестроительной программы. Да и цели стать первым визирем императора я не преследую, поэтому и завистников опасаться не склонен...

       Кстати, когда Вы тогда встали перед царем, я боялся больше всего на свете, что сейчас откажетесь, и потребуете отставки... Но, если честно, не от того, что совестно было. Просто я был абсолютно уверен, что достройку "Потемкина" в срок можно осуществить лишь в том случае, если император лично Вас это сделать обяжет. Это только в Ваших силах было...

       – Вот, вот! Вы, молодой человек, понимали, а я, многоопытный моряк и командир бесился, потому как не верил. За то в первую очередь и винюсь... Хотя распоряжение Николая Александровича принимать башенную броню с раковинами, сразу меняло дело по срокам готовности корабля. Но тогда я, простите, расценил этот пассаж почти как диверсию, опять же от Вас персонально идущую!

       – А сейчас как это решение расцениваете?

       – Раковины в броне... По сути дела, такое абсолютно не допустимо. И двух мнений тут нет. Ибо, как еще Петр Алексеевич положил – приемщику недодел пропустившему кара тяжелее, чем нерадивому заводчику. Но, по спокойном рассуждении, мы пришли к выводу, что по носовой башне, где только две серьезных были, одна в тылу, в полуметре от броневой двери, а вторая в задней части правой боковины, в принципе приемка возможна. Если исходить не из обязательных требований и документов утвержденных, а из возможности поражения этих частей в бою. Она, конечно, много меньше, чем у лобовой части. По кормовой же башне, как Вы знаете, две детали пришлось-таки лить заново. Права на брак и переделку уже не было. Но в итоге, слава Богу, вышли чисто, одним словом – успели.

       Конечно, и информацию о применении противником преимущественно фугасов на крупных калибрах мы учитывали. Но после этой войны плиты брачные заменить нужно будет непременно...

       Как я расцениваю... Еще один линейный корабль уводит Григорий Павлович к Артуру. Да еще какой! А если бы все по букве да по параграфу, поспел бы он только к ноябрю... Слава Богу, что так все сложилось. Вот как расцениваю.

       И... спасибо Вам, Михаил!

       – За что же? Федор Васильевич! За всю эту нервотрепку? За ту, что уже, слава тебе, Царица Небесная, позади, и за ту, что впереди, а она для Вас в новой должности лютая будет...

       – За то, что император сегодня к флоту лицом поворачивается, а не в кораблики да матросики играет. За то, что Вы, зная какую ахинею я на Вас лью, сказали Николаю Александровичу, что только я на месте Авелана сумею разгрести все это... Нет, не спрашивайте, пожалуйста, откуда знаю, знаю и все! За то, что кораблестроением занялись, что до бунта Кронштадт и Ижору не допустили. За то... За то, что к немцам идем не просто так, не с пустыми руками, за то, что император наш увидел, наконец, что флот военный, не просто игрушка диковинная, а великий инструмент политический...

       ****

       После изучения бумаг и окончательной выработки линии поведения в общении с немцами на завтра, Вадим, проводив Дубасова до его каюты, вновь поднялся наверх. Над морем спустилась нечастая для Балтики по-летнему теплая, но уже и по-осеннему звездная ночь. Слегка покачивало. Прислонившись к еще теплой, нагретой солнцем за день броне шестидюймовой башни на правом срезе, он молча стоял, вглядываясь в полоску светлого неба на западе, на фоне которой резко выделялась темная громада «Александра», прокладывающего пенную кильватерную дорогу «Суворову». На душе было и легко и... неспокойно. Сердце сжимала теплая и светлая тоска по той, которую он оставил в далеком, шумном Петербурге.

       Именно сейчас, в эту ночь посреди Балтики, он сам себе признался в том, что ему одиноко и пусто без нее. Без ее лучистых карих глаз, без шороха легкой и быстрой походки, без запаха ее чудесных волос... Именно тогда он понял, что любит. Понял, что так случилось, и с этим теперь уже ничего не поделаешь. И это все очень и очень всерьез. И... так уж получается, что новейший черноморский броненосец "Князь Потемкин-Таврический", о котором они недавно говорили с вице-адмиралом Дубасовым, имеет к этому самое непосредственное отношение...

       Решающий шаг в долгом и непростом сближении Банщикова с Ольгой Александровной, имел место быть, когда он пытался уломать Николая на "морской круиз". Самодержец всеросийский не желал отправляться в гости к греческим родственникам на броненосце. Его не прельщала перспектива оставлять беременную жену, ожидающую долгожданного наследника.

       – Государь, ну представьте только, сколько зайцев Вы убьете одним выстрелом! – в надцатый раз распинался Вадик, – во-первых, Ваше присутствие на "Трех Святителях" позволит юридически безукоризненно провести броненосцы через Босфор и Дарданеллы. Если Вы помните, Ваше величество, то по договору о проливах русские боевые корабли могут проходить его только по фирману султана. И только при наличии "главы государства на борту" выдача этого фирмана становится формально-обязательной. В противном случае разрешение на проход целиком и полностью во власти султана. А нам сейчас каждый лишний броненосец на дальнем Востоке нужен позарез!

       – А где гарантия что султан этот фирман соизволит подписать? Англия, знаете ли, все одно будет против. И как, кстати, мы будем выводить ДВА броненосца, если я буду на ОДНОМ, а? – скептически нахмурил лоб Николай.

       – Просто султан бдит интересы Турции и нечаянной выгоды своей не упустит, – устало выдохнул Вадик, многозначительно посмотрев на царя, и неожиданно заслужив первую за месяц улыбку на лице великой княгини, – Он прекрасно понимает, что любой русский броненосец, покинувший Черное море, обратно-то без его разрешения уже не вернется. А в данном случае, с Вами на борту, вопрос пропуска превращается в пустую формальность, и ему, султану, Англия никаких претензий предъявить не сможет.

       Но уж на обратный проход ни "Святителям", ни "Потемкину", он позволения точно не даст, ни при каких обстоятельствах. То есть, у Турции в случае войны с Россией, будет на пару наших лучших броненосцев меньше головной боли. Если мы османам сразу скажем, что это рейс в один конец, и назад на Черное море корабли не вернутся, возражать они точно не будут. А на втором корабле может пойти генерал-адмирал Алексей Александрович, к примеру. Или Александр Михайлович.

       Во-вторых, любой офицер и матрос нашего действующего флота, особенно его воевавшей части, узнает КАК и КЕМ были протащены на театр боевых действий лишние броненосцы. И будет прекрасно понимать, что, возможно, именно наличие этих, неучтенных японцами кораблей, спасет его жизнь. Как Вы думаете, Ваше величество, они после этого будут более или менее внимательно прислушиваться к агитаторам, которые им в оба уха поют, что царю на них наплевать?