Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 102 страниц)

       И это было вторым знаковым событием сегодняшнего дня. В результате которого самодержец впервые лично и серьезно скорректировал планы Петровича и Вадика.

       – Я прочел пояснения к чертежу этой миноноски, Михаил Лаврентьевич. То есть, как назвал ее или его Всеволод Федорович – "торпедного катера". С учетом того, что в самой форме корпуса кроется источник повышения его скоростных данных, я не хочу отдавать этот заказ за рубеж. Даже немцам. Ибо мы еще не в тех отношениях. Надеюсь, пока не в тех...

       И на счет двигателя этого, американского... Незадолго до вашего появления в Петербурге, был у меня разговор с вице-адмиралом Верховским. Он тогда рассказывал мне о скоростных катерах и их гонках. Увлекательно, кстати! Может быть после войны и у себя нечто подобное организуем...

       Так вот: в Германии с инженером Даймлером уже более десяти лет работает наш соотечественник. Зовут его... Фамилию только запамятовал сейчас. Странно. Вообще то память меня редко подводит... Но не суть важно, вспомню обязательно... По словам Владимира Павловича, инженер этот ему рассказывал, что при его содействии немец уже выстроил и продает газолиновую машину силою в 350 лошадей. Более того, этот наш изобретатель как раз сейчас строит скоростной катер уже со своей машиной. С силою в 450 лошадей!

       Кроме того он достиг выдающихся успехов в конструировании двигателей для авто. Он был в Петербурге еще год назад, и тогда демонстрировал мне немецкие грузовые машины с его двигателями. Мы закупили их для флота, а на "Лесснере" по лицензии Даймлера их строят и сейчас. Он там консультантом, хотя и живет в Германии. Верховский мне говорил недавно, что в случае нашего интереса он в четыре дня готов быть в Петербурге. Стоит пригласить, как Вы думаете?

       – Несомненно, государь! Если это так, и разница по силам в полтора раза, тем более сам он наш, русский... Полагаю, что это немедленно нужно сделать. И, кроме того, предлагаю пригласить как можно скорее Алексея Николаевича Крылова – заведующего опытовым бассейном. Будущее показало, Ваше величество, что это великий ум... Больше того, впоследствии он станет самым знаменитым российским ученым-кораблестроителем. С ним, кстати, неплохо бы обсудить и некоторые моменты по изменениям в проектах новых броненосцев, они хоть к этой войне и не успеют, но зачем строить заведомо слабые корабли? Вы ведь докладную Руднева о новых линкорах прочли, и как я понимаю, общие идеи одобряете...

       – А куда денешься, приходится одобрять, раз уж предотвратить постройку английского броненосца мы не можем... И опять нужны деньги, огромные деньги! Вы хоть представляете себе, в какие суммы все это нам встанет! 24 миллиона по бюджету прошлого года считайте уже выкинуты на ветер...

       Не Кутейникова значит, Крылова, говорите... У нас был уже один знаменитый... Так его круглое создание, похоже, больше никогда из Севастополя не вылезет...

       – Ваше Величество, это, клянусь Вам, – совсем другой случай. Адмирал Попов все-таки не был ученым-кораблестроителем. В нашей же ситуации, именно с Алексеем Николаевичем нам и нужно обсудить все моменты по этому катеру, по винтам в частности, да и где строить, из чего, если у нас. Может быть в Або? И, простите, но упомянутый Вами генерал Кутейников, уж слишком в возрасте для таких задач. Слишком инертен, да и не здоров уже.

       – Что ж. Давайте пригласим Крылова... С этой его вечно торчащей, неухоженной бородой... Алики его уже увидела однажды... И чуть не испугалась до полусмерти. А ей бы это – ох, как сейчас ни к чему... Хотя, при чем здесь борода, конечно... Дело есть дело. Можно даже сегодня, часа за два до ужина...

       Да, кстати! Вспомнил! Фамилия того инженера Луцкой! Или Луцкий... Точно Луцкий!

       – Ваше величество, Николай Александрович, а что если мы сами к Крылову, посмотреть как там опыты в бассейне идут, съездим? И ничего нас смущать не будет. Кроме того лучше день другой подождать, пока Луцкий приедет, и его туда же пригласить. Вы сами прибудете инкогнито, поскольку вопрос важнейший, и уши лишние не нужны вовсе.

       – Разумно... А переговорим у Менделеева, в лаборатории. Так по этому вопросу и порешим пока. Из флотских приглашу только Дубасова и Чухнина. Секретным предписанием. Рожественский сейчас на "Ростиславе" стрельбы организует для артиллерийских офицеров и комендоров с "бородинцев". Не буду его отвлекать...

       Ну, что ж. Значит, до завтра, Михаил Лаврентьевич. А в пятницу с утра поедем смотреть "Орла", раз уж Вы так настаиваете...

       И так изо дня в день. Кроме перманентных попыток изменить мировоззрение царя в отношении внутренней ситуации в России, Вадику приходилось координировать игру на бирже и достройку Кругобайкалки, продавливать просьбы и заказы двух своих товарищей через инстанции, держать руку на пульсе подготовки к уходу на Восток новых эскадр, организовывать на будущее опережающее развитие российской военной техники и следить за перестановками в командовании армии и флота. Да еще и антибиотики: расчеты, склянки, шприцы, живые мыши, дохлые мыши...

       Каждый божий день недосып и нервное напряжение накапливались, и вот однажды, когда они, наконец, достигли критической массы, у доктора элементарно сдали нервы. Причем, как и следовало ожидать, "рвануло" по поводу того вопроса, где его успехи выглядели скромнее всего. Вернее их вообще не было, и даже не намечалось...

       ****

       Это случилось через двое суток после вышеописанного разговора о катерах, моторах и новых линкорах. Во время очередной «беседы без свидетелей» в Александровском дворце Царского Села, хронически не выспавшийся Вадик по просьбе августейшего собеседника излагал некоторые подробности того, что случилось в итоге трагического развития русско-японской войны в его мире, и как хорошо было бы всего этого не допустить. Отдохнувший и погулявший с утра по парку Николай, как всегда, очень внимательно, и почти не перебивая, выслушивал вадиковы эмоциональные воспоминания о будущем.

       Но когда Банщиков попытался заострить ситуацию на том, что вся эта череда бед была предопределена кризисом государственной системы управления, Николай слегка приподняв бровь, что говорило о легкой степени раздражения, стал неторопливо излагать, что и как следует делать. Ни на йоту при этом не изменив ни одного своего решения, по сравнению с известной Вадику историей, поскольку в основе всех этих рассуждений царя лежало одно: принцип незыблимости самодержавия и его государственных институтов.

       Конечно, Вадик был готов к тому, что не следовало ждать вольтерьянства от человека, воспитанного не только своим отцом, прямо завещавшим ему хранить самодержавие, как главное достижение российского национального пути, но и абсолютно солидарным в этом вопросе с Александром III, Победоносцевым. Поэтому он старался расшатывать этот больной зуб потихоньку, исподволь подбрасывая Николаю факты, которые, в его понимании, сами должны были бы навести царя на очевидные выводы... Но не тут-то было! Монарх оставался убежденным монархистом.

       И вот, в этот прекрасный майский день, – а день и в самом деле был замечательный: солнце заливало все вокруг, щебетали устраивающиеся на гнездах птицы, пьянящие ароматы распускавшихся садов наполняли воздух, – терпение собеседника императора, далеко, кстати, не самая ярко выраженная черта в характере Вадика, неожиданно иссякло.

       Он схватил со стола хрустальную пепельницу и от всей души швырнул ее в стену. Ярко блеснувшие осколки дробью протрещали по паркету, вылетели в распахнутое окно... После этого в наступившей мертвой тишине раздался странно шипящий голос Банщикова. У него вместе с крышей сорвало и предохранительные клапана, которые до сих пор охраняли самодержца от самых неприятных для Николая моментов из истории будущего.

       – Ваше пока еще величество, вы можете делать все, что вам захочется, но когда вы это делали в моем мире, то очень плохо кончили. И не только вы, всей вашей семье пришлось расплачиваться за вашу полную неспособность управлять Россией в критический момент. Вы помните, я вам говорил, что ваш сын дожил до тринадцати лет? Знаете, почему только до тринадцати? Думаете все дело в наследственной болезни? Нет... Просто потому, что те самые революционеры, которых вы всерьез не воспринимаете и планируете разогнать одним полком гвардии, в семнадцатом году придя к власти, расстреляли не только вас, но и всю вашу семью!

       На Николая Второго, который искренне любил своих дочерей и жену, было жалко смотреть. В одно мгновение из уверенного в себе человека и государя крупнейшей в мире страны, он превратился в жертву своего самого страшного кошмара. Но Вадик, намертво закусив удила, больше не намеревался щадить чувства и самолюбие самодержца.

       – В подвале дома купца Ипатьева в Екатеринбурге в вас и ваших домочадцев сначала выпустят по барабану из револьвера, а потом тех, кто будет еще жив – от корсетов дочерей пули из наганов будут рикошетить – добьют штыками...

       – Прекратите, – слабо прошептал Николай, но Вадик уже не слышал ничего, его понесло.

       – Потом, чтобы тела не опознали, на лицо каждого выльют по банке кислоты, а сами лица разобьют прикладами винтовок.

       – Пожалуйста, перестаньте, – слабо и тщетно взмолился Николай.

       – Останки потом будут сброшены в шахту в глухой тайге, где их и найдут только в девяностые годы. А сама Россия, проиграв гораздо более серьезную войну, чем Русско-Японская, на пять лет скатится в братоубийственную гражданскую...

       Но это будет еще не конец... За сорок последующих с этого дня лет, пятьдесят миллионов наших соотечественников погибнут насильственной смертью. ПЯТЬДЕСЯТ МИЛЛИОНОВ. Истребляя сами себя и погибая в бессмысленных, навязанных им войнах. И истоком этого безумного кровавого потока явится Ваше, Николай Александрович Романов, царствование...

       – Хватит!!! – уже не шептал, а кричал Николай.

       – Зато можете радоваться, Вас потом канонизирует церковь, и станете вы великомучеником и страстотерпцем Николаем, – с убийственно злым сарказмом продолжал крушить хрустальные замки царя Вадик, – за такое и всю семью возвести на эшафот не жалко, не так ли, Ваше Величество? Оно того уж точно стоит...

       – Не надо, пожалуйста, не надо!!! – у Николая началась первая в зрелом возрасте истерика.

       – Не надо? Так, а я-то тут причем? – удивился Вадик, – Я-то ничего, что к этому привело, не сделал. Меня тогда еще вообще не было, не родился я. Даже родители моих бабушек и дедов еще не встретились. Вас, Николай Александрович, простите, в МОЕМ (выделил голосом Вадик) мире, не поддержал НИКТО. Вы умудрились, пытаясь угодить всем, наступить на мозоль каждому. Даже дворянство и малограмотные крестьяне, которые сейчас на вас молиться готовы, через тринадцать лет пошли против вас. И при известии о вашей гибели больше злорадствовали, чем горевали. И вы хотите повторения ЭТОЙ истории? Тогда можете спокойно продолжать в том же духе, а я, пожалуй, перееду хоть... Хоть в Новую Зеландию что-ли, там-то в ближайшие лет сто будет тихо, на мой век хватит...

       – Господи... – Николай тяжело дыша расстегнул ворот, сжал в дрожащих пальцах свой нательный крест. Взгляд его бесцельно блуждал не задерживпаясь ни на чем, – Господи, какой ужас... Грешен я... И девочек... Как же так, как? КТО...?!

       Наконец взгляд его вновь начал приобретать осмысленное выражение, рука сжимавшая крестик перестала трястись. И взгляд этот сфокусировался на лице Вадима, пригвождая к месту...

       "Все... Шлиссельбург. Или виселица... Сразу. А может тут и закопает... Какая, нафиг, Новая Зеландия. Доигрался. Приплыли... Может в окно? Хоть какой-то шанс..." – пронеслась в голове у Банщикова шальная мысль.

       – Вадим... Михаил... Можно ли еще что-то изменить? Как ты думаешь? Ты веришь? С этим... Ведь все это в вашем мире уже было... Может, все так свыше уже предопределено? – хриплым и каким-то чужим голосом, проговорил, наконец, Николай.

       Отлегло... И снова кровь в виски!

       – Хрена лысого что-то вообще может быть предопределено! – грохнул по столу кулаком лекарь Вадик (или Миша – он уже и сам запутался), – у нас и "Варяг" не прорвался, и Макаров на "Петропавловске" погиб 31-го марта, на мине взорвался, а тут – все это уже пошло по-другому!

       – Так, может, тогда и подвала этого Ипатьевского монастыря не будет, если все уже пошло по-другому? Уже с Вашего появления здесь? – встрепенулся Николай.

       – Ипатьевского дома, а не монастыря... И к предсмертным проклятиям и пророчеству Марины Мнишек, уморенной в сем костромском духовном оплоте, купец этот никакого отношения не имеет... Хотя, как знать, как знать... Возможно, Вы правы, и некая мистическая связь тут просматривается. Я об этом не подумал...

       Но тогда, тем более! Сможем ли мы разорвать этот мистический круг – сейчас это в первую очередь от Вас зависит, Ваше величество! И Вы сами это не хуже меня понимаете. Я могу лишь подсказать, что помню и знаю из ТОГО будущего, помочь Вам подобрать и "зарядить" на общую цель наиболее способных людей, а талантами, слава Богу, Россия никогда не была скудна.

       Но управлять государственным кораблем – это Ваша задача. Я лишь могу поставить вешки на фарватере, а сесть на помеченную ими мель или нет – Вам решать. Поэтому куда Вы штурвал повернете, там мы и окажемся. Но повернуть-то штурвал мало! Нужно быть уверенным, что исправны штуртросы, что машины выгребут против течения, что вахтенные сигнальщики вовремя предупредят, что впереди камни! Поэтому вся команда на корабле и действует как одно целое. А если бы кочегары враждовали с сигнальщиками? А палубная команда ненавидела машинистов? Может и не лучший пример я привел, но зато на нем хорошо видно, что если в команде разброд и раздрай, как не крути штурвал капитан, а мели не миновать.

       Так и в стране. Кризис в российском обществе – он системный. И поражение в войне, которого избежать, кстати, довольно просто, это не его причина, а следствие. А то будет в итоге не Ипатьевский дом в Екатеринбурге, а, скажем, Мазаевский в Питере. Вам от такого поворота истории, правда, станет легче? Надо бороться не с проявлениями кризиса, а искоренять его очевидную причину!

       – Боже мой, так в чем, в чем же причина? – кажется, в первый раз за все царствование проявил интерес к внутренним делам своего государства хозяин земли русской.

       – А Вы и не догадываетесь, Ваше величество, в чем?

       – Но...

       – Я Вам два месяца привожу примеры бед, обрушившихся на страну вследствие раздирающего ее внутреннего конфликта, конфликта который можно выразить одной фразой не иначе, как кризис системы управления! Новые производительные силы, новые общественные классы с новым уровнем образования и мировосприятия не способны жить и работать в рамках абсолютной монархии! Поймите, это не моя придумка, не вольтерьянство и не якобинство! Это доказано многолетней практикой мирового развития.

       Отказ от промышленного пути превращает страну в зависимую от ввоза товаров полуколонию. И это в лучшем случае. Если государственное руководство этого не желает, то строя свою промышленность оно обязано поднимать образовательный и культурный уровень населения. А это – приговор абсолютизму. Приговор отжившим свое дворянским привилегиям. Ибо образованный человек уже не желает быть чьей-то бездумной пешкой! Он готов подчиняться, но обдумано, понимая, что его не используют как скотину безгласную. Ему нужна обратная связь – возможность хоть как-то влиять на принимаемые государством решения. Чтобы ощущать себя личностью, а не быком у ворот бойни.

       Просто посчитайте на досуге, сколько нужно офицеров, чтобы иметь, к примеру в военное время пятимиллионную армию? Всех дворян не хватит. Включая младенцев и стариков. Значит офицерами неизбежно будут становиться люди и из иных сословий. О каких особых дворянских привилегиях тогда говорить? Так что...

       – Так что, парламент неизбежен, Вы хотите сказать?

       – Да.

       – Как у англичан?

       – Нет. Английская система, это вещь в себе. Единственная и неповторимая. Романовы ведь не промышляли наркоторговлей? Да и доходы с бандитами, пиратами и ростовщиками не делили?

       – О чем Вы, Михаил...

       То-то и оно. Ваша семья и Вы – не дельцы. Поэтому английская система власти с встраиванием королевской фамилии в доходнейшие бизнесы, без учета того, как они пахнут – это не для России, и нам противопоказана категорически. Наверное, лучше, как у немцев. И для Вас, и для нас, и для всей России лучше. Это позволит Вам сохранить всю атрибутику и привилегии династии, назначать СВОЕГО премьера и правительство, и, в конечном счете, практически сохранить власть в своих руках. По большей части, на важнейших направлениях государственной политики, по крайней мере...

       – Господи, как же этого всего не хотел отец...

       – Зато к этому практически был готов Ваш дед. Не исключено, что поэтому его и убили. Ведь к этому грязному делу приложили руку не только фанатики-исполнители, но и те, кто не желал России величия мировой державы...

       – Вы так думаете, или знаете точно?

       – Это мнение ряда авторитетных историков конца 20 века. Но однозначного, доказанного ответа, нет.

       – Но ведь, это значит, что могут снова...

       – Могут. Николай Александрович. Могут... Но если по другой дорожке пойдете – ТАМ уже один раз было, как я Вам только что рассказал. Извините, что грубо вышло. Накипело... Так что Вам решать.

       – Ничего... Я не в обиде... Но только больше так не нужно... С царем... Хорошо?

       – Простите, Ваше Величество, я...

       – Понимаю. И Ваши извинения принимаю.

       – И, кстати, раз уж пошла такая пьянка, как говорится, Ваше Величество... ТАМ Вы еще додумались до того, что переправили в английские банки большую часть принадлежащих Романовым ценностей. Грубо – почти шесть тонн золота. И поскольку историкам так и не удалось получить прямых улик – письменных указаний о расстреле ВСЕЙ вашей семьи, – существовало устойчивое мнение, что за этим актом, который был приписан, естественно, ТОЛЬКО местным якобинцам, стояло желание понятных сил в Лондоне этих сокровищ никому не возвращать.

       – Даже так?

       – Увы. Но даже это сущий пустяк в сравнении с высказыванием английского премьера о Вашем отречении. Нашего союзника, между прочим. А сказано было лаконично: "Одна из целей Британии в этой войне достигнута"...

       – Все, Михаил. Все. На сегодня хватит об этом... – Николай явно преодолел свою слабость, о которой сейчас внутренне сожалел.

       Возможно, что раньше, и в отношении кого-либо другого, это сожаление осталось бы камушком за пазухой. Вполне способным со временем перерости в увесистый булыжник. Но, к счастью для Вадима, а по большому счету, и для самого Николая, на этот раз он смог оказаться выше мелочной обиженности. Очевидно, что два месяца плотного общения с человеком другой этохи и другого мировоззрения, пошли ему на пользу. И не только информативно. Да еще все больше крепнущая в нем убежденность, что посланец из будущего это безусловно промысел Божий...

       Самодержец встал, подошел к окну и некоторое время вглядывался в плывущие в небе облака. Затем подошел к столу, зачем-то подправил и так аккуратно лежащие карандаши, переложил бумаги. Молчание затягивалось... Наконец, в руке царя звякнул колокольчик.

       – Нам с Михаилом Лаврентьевичем чаю. Сюда и сейчас, любезный...

       Кивком головы Николай отпустил лакея.

       – Горло пересохло очень. От таких убийственных новостей...

       Все-таки, давайте не будем откладывать. Так какие общественные силы в России готовы обрушить трон? В Вашем понимании, Михаил Лаврентьевич?

       – Если позволите, не в понимании, а в знании...

       На данный момент ситуацией в стране недовольны все слои общества. Крестьянам хочется побольше земли, причем – задаром. Дворянам – уже прогулявшим выкупные платежи по Парижам, Монте-Карлам и Баден-Баденам – побольше денег, и продолжать ничего не делать при этом. Капиталистам-промышленникам подавай парламент, дабы можно было проплачивать нужные им законы и государственные проекты, которые вернут им эти деньги с громадным барышом, и еще минимизации налогов с них в казну.

       Интеллигентам и прочим разночинцам – побольше свободы, хотя они понятия не имеют, что это такое и с чем ее едят, и вообще, хочется чтобы Россия стала Европой. Что, в сущности, невозможно по определению, достаточно взглянуть на глобус. Военным-идиотам – повоевать, тогда как военным умным – не делать этого ни в коем случае. Купцам и банкирам – побольше возможности для зарабатывания, вернее, первым для наторговывания, а вторым – для ростовщичества, если так можно выразиться. Причем для банкиров еще и еврейский вопрос – заноза в зад... Простите, Ваше величество... В пятке. По понятным, конечно, для Вас причинам. А еще они со временем научатся организовывать финансовые кризисы, чтобы можно было за бесценок забирать работающие и прибыльные дела у промышленников. Что тоже не просто в государстве с жесткой властной вертикалью.

       И, само собой, и тем и другим хочется, чтобы процент прибыли был побольше, а контроль со стороны государства – поменьше. Вот почему нарождающийся класс рабочих, пролетарии, требуют принятия рабочего законодательства, которое защищало бы их права и не позволяло бы купцам, промышленникам и банкирам их настолько явно обворовывать.

       И их можно понять – у кого им еще искать защиты и справедливости, если не у государства, у власти? Ведь сами рассудите, поставьте себя на место капиталиста: зарплата рабочего – это издержки, расходная часть. А издержки необходимо минимизировать. Значит, идеальная зарплата рабочего, по логике капиталиста, должна стремиться к нулю. А совесть – она у каждого своя. И не каждый капиталист видит в своем наемном рабочем живого человека. Так, как, например, тот же Савва Морозов, или у немцев Крупп.

       Поэтому роль справедливого арбитра в отношениях труда и капитала для государства одна из важнейших. Ибо здесь – как закон сообщающихся сосудов. Потрафим одним – получим социальный взрыв с другой стороны...

       Одним словом, всем им, и дворянам, и капиталистам-промышленникам, и рабочим, и банкирам, и разночинцам почему-то кажется, что Вы и только Вы должны все их, и только их, требования удовлетворить...

       – Но как? Это же невозможно – угодить сразу всем... – с сомнением взглянул на Вадика Николай.

       – А Вы, Ваше Величество, выберите для начала тех, чьи требования кажутся Вам наиболее справедливыми и невыполнение которых уж точно приведет к революционному взрыву. Но сразу вынужден предупредить – в "тот" раз вы сделали ставку на дворянство. И прогорели. Так что его я бы вычеркнул. Кстати, знаете почему прогорели?

       – Почему? – Николай был явно поражен и обескуражен.

       – Дело в том, что отменив крепостное право, ваш дед лишил дворянство дармового гарантированного дохода. Просто отобрал с рассрочкой в виде выкупных платежей. И чем ближе становилась перспектива зарабатывания денег собственным трудом и умом, тем более ненавистными становились для них Романовы – потомки Александра II. И они с удовольствием заменят Вас на троне тем, кто готов вновь железом и кровью вернуть Россию в средневековье с его крепостным рабством. Вы-то ведь на это не пойдете?

       – Нет, конечно...

       – Что и требовалось доказать. Но при этом Вы должны быть готовы к их скрытому, а возможно и явному противодействию. Отдавать то, что априори считаешь своим, никто не захочет. А отбирать часть привилегий у дворян все равно придется. И в первую очередь это относится к сфере образования, к отмене ограничений "на профессию" для выходцев из других социальных, религиозных или национальных слоев, к возврату обязательности служения, для представителей данного сословия.

       – А кто тогда остается, банкиры? – попытался угадать самодержец.

       – Ха! Вот уж эти достойные мужи, сколько вы им не предложи, перепродадут и Вас, и всю Россию оптом тому, кто предложит на пять копеек больше! – хохотнул в ответ доктор, – нет, конечно.

       – А тогда, может быть, заводчики, промышленная буржуазия?

       – Это уж точно мимо, Ваше Величество. При всей их важности для развития страны по индустриальному пути, при том, что создавая и расширяя промышленность, они работают на благо России, смысл их деятельности вовсе не альтруизм, а получение прибыли. Законы Империи им позволяли делать это вполне вольготно более 30-ти лет. Как вам известно, ряд наших промышленных воротил имеют уже громадные состояния. Некоторые из них еще вполне лояльны к Вам. Но таковых, увы, уже меньшинство.

       Почему, спрашивается? Что случилось? Что им-то не так? Причина очевидна. Они хотят еще больше денег! И видят единственную дорогу к этому в своем политическом влиянии. И абсолютная монархия становится им в этом помехой. Не потому, что участие во власти в той или иной форме дорого стоит. А всего лишь потому, что урвав свой кусок политического капитала при Вас, потом, при Алексее Николаевиче, все может перемениться на 180 градусов. Ибо все будет зависеть от субъективного решения другого человека. Одного человека.

       Отсюда и их либеральность, и требования парламента и конституции, и финансовая поддержка экстремистов всех мастей, и коррупция, и ориентация на враждебные Российской САМОДЕРЖАВНОЙ Империи государства. Не потому что они против России. Просто идеальное общественное устройство для них – демократическая республика во главе с выборным президентом. Там можно купить всех и все. Там можно привести к власти кого угодно. Кого – не важно, хоть подонка и законченного мерзавца, главное проплаченного, своего...

       – Какая же это гадость...

       – Это реалии жизни, Ваше Величество. Где главная гадость – это деньги. Но, увы, без них пока никак. Поэтому как реальную опору трону, их вряд-ли стоит рассматривать. Более того, некоторым конкретным представителям этого класса Вам предстоит, как говорится, начать перекрывать кислород. И не мешкая. У замешанных в поддержке деструктивных сил даже отбирать собственность и дело. И учтите, кстати: главный выразитель их чаяний и суперагент в Зимнем, это, как ни прискорбно, господин Витте...

       В отношении же лояльных представителей промышленных толстосумов нужно будет вводить новые формы организации бизнеса. Частно-государственные концерны. С одной стороны дав больше заказов и денег, с другой накрепко привязав к государственной колеснице. Ведь хочешь, не хочешь, а без развития промышленности страна просто не выживет.

       – Но каждый завод, каждая фабрика, мануфактура – это же рабочие, эти ваши "пролетарии". Не они ли устроили ту самую социалистическую революцию, о которой вы говорите? – скептически протянул немного успокоившийся Николай.

       – Они, голубчики, они. Но если им создать условия, в которых было бы выгоднее работать, а не митинговать, то у вас лет через десять не будет более надежной опоры. Средний класс называется. За исключением армии и флота, конечно.

       Рабочие, при правильном отношении, тоже будут на вашей стороне. А вот замкнуть пролетариев на выяснение отношений с фабрикантами надо. Причем так, чтобы государство выступало в роли третейского судьи. И нужно дать им возможность отстаивать свои экономические права. Как Вы помните, Зубатов уже начинал работу в этом направлении...

       – И именно это привело к политическим стачкам и кровопролитию!

       – Если бы все было действительно так... Просто на Зубатова некоторые деятели виртуозно сумели повесить всех собак, дабы их собственные просчеты и ошибки выглядели менее рельефно в Ваших глазах... Да, да. Я имею в виду именно господ Плеве и Витте.

       Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, Ваше Величество. В моем времени была одна очень хорошая поговорка: если не можешь предотвратить пьянку, то нужно ее возглавить. Этим Зубатов и занимался. Но на беду поставил не на того идеолога. Господин Тихомиров – английский агент с 1884 года. К сожалению, в моем мире русская контрразведка узнала об этом лишь в ходе Великой войны, через десять лет...

       Многоуважаемый же фон Витте с компанией сделали все, чтобы поставить на этой крайне своевременной идее умнейшего человека и государственника крест. Причем человека, верного Вам до могилы. В моем мире, чтобы Вы знали, он – преданный, сосланный и оплеванный – пустил себе пулю в висок, узнав о Вашем отречении от престола. Так-то вот, Ваше величество...

       Но если помочь пролетариату организоваться в эффективные профессиональные союзы, да еще защитить их деятельность законодательно, направлять ее, этим можно убить двух зайцев. Во-первых, выбить социальную почву из-под ног большей части социал-демократов и прочих революционеров, а во-вторых, иметь серьезного союзника в случае, если крупный бизнес не примет предложенных ему новых правил игры. А кое-кто вывернуться обязательно попробует.

       Кстати, если Вы думаете, что те "Союзы русских фабрично-заводских рабочих", что создал по всему Питеру отец Гапон, вполне отвечают этим задачам – заблуждаетесь. Именно от них произошла смута, которую в моей истории назвали революцией 1905-го года. Но это отдельная тема, прямо связанная с англо-японскими подрывными мероприятиями против Империи. Она столь серьезна, что, если позволите, я изложу Вам ее отдельно и более подробно в другой раз.

       – А как тогда дальше быть со всеми дворянами, профессорами, купцами, заводчиками, банкирами? Вы правы, ведь многие из них очень амбициозны...

       – А их надо занять взаимными разборками.

       – Чем-чем, простите? – широко открыл глаза Николай, – что именно они будут вместе разбирать?

       – Простите, фраза из моего времени. Это означает, что они будут разбираться между собой, кто из них самый-самый... А идеальная среда для этих раз... выяснений отношений (не сразу нашел мыслящий сейчас категориями своего времени Вадик замену "разборкам") – это трибуна общественного парламента. Лет на пять это говорунов и прочий интеллектуальный мусор займет. Главное, чтобы они были уверены, что действительно влияют на государственную политику.

       Задача же Вашего правительства – реального управления страной этим алчущим наживы деятелям не отдать. Есть несколько домашних заготовок на этот счет. В моем времени все это называлось политтехнологиями и начиналось с контроля над ВСЕМИ средствами массовой информации. В нашем случае – над газетами и журналами. Именно контроля, а не цензуры. Это несколько разные вещи. Потому что формально свободу слова, печати, собраний и союзов, неприкосновенность личности, это все действительно необходимо народу ДАТЬ, а то он все одно сам возьмет, разнеся полстраны до кучи.