Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 102 страниц)

Глава 11. Осакская побудка.

 Филиппинское море, Осакский залив, 09-10.11.1904г..

       – Ваше превосходительство! Разрешите доложить, наше место по счислению: координаты 134 градуса 55 минут восточной, 32 градуса 40 минут северной. До входа в пролив Кии сто двадцать миль, – доложил вошедший в ходовую рубку «Ушакова» младший штурманский офицер броненосца прапорщик Зорич.

       – Спасибо, Эммануил Иосифович... Когда производили обсервацию и кто?

       – Лейтенант Максимов, по солнцу, утром проглядывало... Семь часов сорок минут назад.

       – Добро... Командуйте к повороту. Курс – Норд, – повернулся к командиру корабля Сильману контр-адмирал Беклемишев.

       – Туман так и ползет, Николай Александрович. Может быть, подождем часа два? Ветерок тянет, есть ведь шанс, что в итоге разгонит.

       – Федор Федорович, любезный, Вы же не хуже моего знаете, что в это время года ЗДЕСЬ куда вероятнее, что к утру он вообще как молоко станет. Тем более ближе к берегам.

       А вот то, что и Вам, господа офицеры, и мне одеться потеплее не помешает, так это точно. Сырость уже до костей пробирает...

       Такой погодой просто грех не воспользоваться: волнение меньше балла... Нет. Вперед и только вперед! Мы и так из-за этого трехдневного шторма отстаем от расчетного времени почти на пятнадцать часов. Но нет худа без добра, проплюхаем ночь потихоньку, без перегруза машин. Прилив в проливе Кии нам добавит узла полтора, так что к узкости пролива Китан, подойдем как раз за час-полтора до максимума высокой воды. Сутки мы потеряли, с этим уже ничего не поделаешь, зато к цели подойдем в расчетное время, на восходе.

       – Эммануил Иосифович, по вашим с Максимовым и Сипягиным расчетам, что получается?

       – Пройти ворота пролива Кии мы должны за два часа до рассвета. С учетом приливного течения скорость нужно держать восемь узлов.

       – Спасибо... А если мы часа три сейчас простоим?

       – Минуточку... Так... На одиннадцати узлах нужно будет идти. Наши транспорта вполне поспеют.

       – А не вылезем мы на камни в тумане, Николай Александрович? – озабоченно проговорил старший офицер "Ушакова" Мусатов.

       – Согласен, навигационный риск есть. Но я в наших штурманах уверен. При ширине пролива в узости в 20 миль, и промахнуться? И, в конце концов, Александр Александрович, мы ведь не зря впереди этот конфискат пустили, а за ним уже "Храброго". Так что если что... Но все равно: не дай Бог!

       Минут через двадцать встанем, как всем отрядом ляжем на новый курс. Первый пункт плана мы выполнили: не открытыми вышли на широту горла пролива Кии. Теперь пути назад нет, мы должны атаковать в любом случае – Камимура нас перехватить не успевает.

       Игорь Андреевич, прикажите набрать сигнал по отряду: "Лечь в дрейф. Командирам прибыть на флагман". Предварительный – как перестроимся, исполнительный – как все отрепетуют. В сумерках, да еще и с туманом нас уже никто не опознает. Тем более ночью. А к утру как раз пройдем остров Ишима. Вряд-ли их наблюдатели оттуда нас засекут.

       – Есть! – вахтенный начальник мичман Дитлов козырнул, выходя из рубки на мостик.

       ****

       Все собрались? Тесновато, конечно, но не обессудьте. Чайку, чайку горяченького миноносникам нашим! Продрогли, небось? Сейчас согреетесь...

       Однако, давайте уж начинать, господа. Время пошло.

       У меня, откровенно говоря, на душе пусто как-то даже. Отработали все изрядно, и мы и штаб командующего, для той спешки. Так что просто неловко перед японцами. Да и не только перед японцами, ведь не им одним завтра достанется.

       Кстати! Как раз к случаю. Мне Всеволод Федорович перед расставанием анекдотец рассказал... Итак, встречаются два подвыпивших малоросса...

       Привет, Петро! Привет, Сашко! А пидэмо москалям морды бити! Хм... Ну, а коли вины нам набуцкають? Тю... Та нам то за шо?!

       К чему это я... Конечно, обнаглели мы изрядно. Шутка ли, с семью истребителями, канонеркой, тремя ББО и шестью минными катерами лезть на крупнейший неприятельский порт, защищенный полутора сотнями орудий и миноносной флотилией. Но, как мы с вами понимаем, задача эта для нас вполне по силам. А чтобы никто ничего не забыл, давайте еще раз пробежимся по пунктам. Давайте все поближе к столу...

       Пока теснившееся общество скрипело стульями и креслами, Беклемишев попросил флаг-офицера кавторанга Свенторжецкого подготовить карту предстоящей операции, и когда все, наконец, расселись, констатировал:

       – Итак, господа, идем в бой. Отменительного сигнала по телеграфу мы не получали, так что план наш в силе. Первый шаг сделан: дошли не обнаруженными и никого не потеряли. "Невки" держались вполне удовлетворительно, о штормовых повреждениях никто из вас мне не докладывал, – Беклемишев обвел взглядом сосредоточенные лица командиров истребителей, – Значит, как я понимаю, к бою вы вполне готовы.

       "Храбрый" тоже на волне смотрится прекрасно, признаю, что Вы, Давыд Васильевич, были правы, когда заставили меня разрешить Вам взять по тридцать пять шрапнелей на шестидюймовку сверх комплекта. Даст Бог, будут они кстати...

       Ох, замечательный чаек! Все попили? Согрелись? Вот и славно. Приступим. И начнем с японцев, естественно. Докладывайте, будьте добры, Евгений Владимирович.

       – Итак, господа, характеристика береговой обороны Осакской бухты, или залива Идзуми, как его зовут сами японцы.

       Входными воротами в Осакскую бухту является довольно узкий, менее трех миль в самом узком месте, но глубоководный пролив Китан, открытый в залив Йошино, который в свою очередь сообщается с Филиппинским морем через пролив Кии. Пролив Китан расположен между западной оконечностью относительно небольшого острова Токушима и юго-восточной оконечностью острова Авадзи. Между Токушимой и мысом Када лежит еще один остров – Тарушима, примерно равный первому по площади. Практически эти два небольших острова преграждают вход в Идзуми-ван, оставляя туда со стороны залива Йошино три прохода. Из них именно западный, Китан, является судоходным. Он в несколько раз шире, чем два других, расположенных восточнее него пролива, а глубины в нем достигают ста метров, позволяя свободно проходить любым типам судов. Упомянутые два узких пролива мелководны, изобилуют подводными камнями и в период отлива средний непроходим даже для небольших рыбачьих парусников. Трудности навигации дополняет то, что перепад высокой и низкой воды в заливе достигает двух с лишним метров, а максимальная скорость приливно-отливных течений зафиксирована на уровне 6 узлов. Кстати, по заслуживающей доверия информации, с началом войны японцы перегородили оба этих узких пролива бонами.

       Ставить таковые, или минировать пролив Китан, занятие бессмысленное. Что касается бона, то держать в проливе с такими течениями и интенсивным движением судов сооружение подобного размера просто нереально. В отношении мин есть два принципиальных момента. Во-первых, постоянные их срывы повлекут за собой серьезную и постоянную угрозу собственному судоходству. Во-вторых, это главный порт страны. Перекрыть пролив к нему минами, значит колоссально усложнить себе и нейтральным купцам жизнь. И многие из последних просто не рискнут везти груз в "защищенный" таким образом порт. Мы же отметим то, что для нас принципиально важно – ни мин, ни искусственных препятствий в проливе нет.

       Очевидно, что японцы уповают, прежде всего, на береговую артиллерию, как на главную защиту своей портовой зоны. Такому положению дел способствует и рельеф местности в районе пролива. В непосредственной близости к побережью, не далее полутора – двух миль, как на острове Авадзи, так и на Кюсю в районе мыса Када и мыса Арида, лежащего к югу от города Вакаяма, есть высоты более тысячи футов. Остров Токушима так же представляет из себя скальный массив с высотами до шестисот – восьмисот футов. И только остров Тарушима выглядит на этом фоне лилипутом – его высота в западной оконечности достигает менее ста пятидесяти футов, плавно понижаясь к востоку. С учетом высот и скальности грунта, японцы расположили свои береговые батареи в трех группах.

       Группа "Юра" на острове Авадзи объединяет в себе 11 батарей, на вооружении которых находятся 62 орудия: 16 9-см пушек пушек на батареях Љ1 и Љ2, 12 12-см пушек на батареях Љ3 и Љ4, 10 15-ти сантиметровых орудий на батареях Љ5 и Љ6. На батареях Љ7 и Љ8 установлены 11 28-ми сантиметровых "осакских" гаубиц. На батарее Љ9 стоят 4 24-х сантиметровых пушки так же производства Осакского арсенала. Высота верков этих батарей от 280-ти до 480-ти футов над уровнем моря. И, наконец, дальнобойные 27-ми сантиметровые пушки Шнейдера. Их там 8. Они стоят на батареях Љ10 и Љ11. Высота их расположения порядка 680-ти футов, и отстоят они от моря вглубь острова примерно на милю.

       Группа "Томагошима" включает в себя 6 батарей при 34 орудиях на острове Токушима. Из них одна пушечная – на небольшой возвышенности на его восточной оконечности. Это батарея Љ6. Там расположены 4-ре 24-см орудия. Плато от середины острова до его западной оконечности упихано орудиями. Батареи Љ1 и Љ2 имеют 12 12-ти сантиметровых, а Љ3 – шесть 15-ти сантиметровых пушек и, наконец, Љ4 и Љ5 9 28-ми сантиметровых гаубиц. На низменном острове Тарушима орудий нет.

       Третья группа батарей, "Када", имеет 48 орудий. Здесь сосредоточены 8 батарей. Собственно в районе одноименного мыса четыре. Љ1 – шесть 9-см пушек, Љ2 и Љ3 имеют 11 12-ти сантиметровых, а Љ4 – пять 15-ти сентиметровых орудий. В районе мыса Арида находятся батареи Љ5 и Љ6 с 10-ю 28-ми сантиметровыми гаубицами. А несколько дальше от береговой черты, примерно в полутора милях от берега стоят батареи Љ7 и Љ8 с 8-ю шнейдеровскими 27-ми сантиметровыми. Принцип расположения батарей этой группы аналогичен группе "Юра". Кроме того, они отвечают непосредственно за оборону рейда портового города Вакаяма, где японцами организован ночной отстойник для транспортов и таможня. Ночью движение купцов в проливе Китан запрещено. Там же, у Вакаямы постоянно находятся два номерных миноносца из числа приписанных к базе в Кобэ и брандвахта – вооруженный пароход. Подобного типа брандвахта стережет и горло пролива Китан. Возле нее так же обычно держатся 1-2 миноносца.

       Вот так, в первом приближении, выглядит противостоящий нам противник по артиллерийской части. Почти полторы сотни стволов... Но, как отметил на военном совете у Иводзимы Степан Осипович, не так страшен черт, как его малюют. И причина такой оценки очевидна. Среди всех этих пушек и гаубиц нет ни одного скорострельного орудия. Кроме того даже в пределах одного калибра, в особенности это относится к шести и пятидюймовым пушкам, имеет место разнотипность артсистем.

       В качестве примера приведу 25-, 35– и, возможно, 45-калиберные 12-см пушки производства германского "Круппа" и французских "Шнейдер-Крезо", "Сен-Шамон". 15-ти сантиметровые представлены 35– и 40-ка калиберными пушками так же систем "Крупп" и "Сен-Шамон". Все они разработаны в период с 1880 по 1892 годы, и среди них, повторюсь, нет ни одного по скорострельности сопоставимого с нашими пушками Кане аналогичного калибра или армстронговскими, стоящими на вооружении японского флота. Реальную их скорострельность можно оценить в 1 – 2 выстрела в минуту или даже несколько меньше, поскольку, вряд ли японцы существенно улучшили эти орудия в сравнении с теми аналогами, которые имелись и имеются на вооружении ряда европейских армий и флотов.

       Исходя из наших планов атаки Осакского рейда истребителями, именно орудия этих калибров будут представлять для "невок" наибольшую угрозу. Но и близко несравнимую, конечно, с той опасностью, каковую несла бы эта сотня пушек, будь они современными и скорострельными.

       Скученность большого количества береговых батарей на относительно небольшой территории, а это, как видно на карте, имеет место на острове Авадзи и острове Токушима, не только облегчает нам задачу ведения по ним огня. Ее следствием делается наложение их секторов обстрела друг на друга, что неизбежно приведет не к взаимному усилению батарей, а к тому, что они попросту будут мешать друг другу вести пристрелку. Разнокалиберность батарей и разнотипность установленных на них орудий исключает всякую возможность централизованного контроля огня нескольких батарей по одной цели или группе целей. При подобном положении вещей можно предположить три возможных способа стрельбы:

       – в первом случае батареи стреляют по очереди, что в разы уменьшает суммарную огневую производительность укреплённого района, сокращает время работы и снижает эффективность стрельбы каждой конкретной батареи, вынужденной передавать эстафету соседней, едва успев пристреляться;

       – во втором случае, являющимся разновидностью первого, две или три соседних батареи пристреливаются по очереди, после чего все вместе открывают огонь на поражение, что, конечно же, повышает огневую производительность и эффективность стрельбы назначенной группы батарей;

       – в третьем случае все батареи, которым позволяют их сектора обстрела, стреляют одновременно, руководствуясь либо заранее разработанными правилами стрельбы по площадям, либо разумением их командиров, в результате чего образуется визуально эффектный шквал огня, а море закипает от всплесков снарядов вокруг кораблей неприятеля, что однако вовсе не ведет к обязательному его поражению. Следует отметить, что первые два способа относятся к стрельбе по тихоходным целям, движущимся строго определённым курсом. Для стрельбы по целям, маневрирующим на большой скорости (15 и более узлов) подходит исключительно третий способ, т. к. при быстром и непрерывном изменении координат цели и по дальности, и по направлению пристрелка теряет всякий смысл.

       Под интенсивным огнём маневрирующих броненосных кораблей японские береговые батареи, расположенные на открытых позициях, не смогут оказать им длительного, упорного сопротивления. Что тем очевиднее, если противник японцев будет применять высокобризантные фугасы и шрапнели. Личный состав будет вынужден либо спуститься в укрытия, либо даже покинуть расположение батарей. Орудия, в свою очередь, в ходе обстрела достаточной продолжительности, будут уничтожены или серьёзно повреждены.

       Необходимо подчеркнуть, что стрельба с хода по неподвижной цели представляет из себя задачу более простую, нежели стрельба с места по цели движущейся, т. к. в первом случае не требуется вводить поправку на упреждение. Собственно, говоря, этот вывод и подтверждается результатами наших стрельб на походе и у Горки. Наши броненосные корабли имеют в общем 23 среднекалиберных скорострельных орудия. По своей боевой огневой производительности они практически сопоставимы со всей сотней на японских батареях. Однако необходимо учитывать, что в бортовом залпе будет участвовать половина нашей артиллерии, зато при запланированном распределении целей проблем с наводкой у нас возникнуть не должно.

       Каждому кораблю назначена своя группа целей и порядок их подавления. Здесь ничего нового, господа, добавить я не могу: на "восьмерках" "Ушаков" работает район "Юра", "Сенявин" – остров Токушима, за исключением батареи 24-х сантиметровых пушек на восточном мысу, "Апраксин" – эту батарею, она будет угрожать "Ушакову", и район "Када". "Храбрый", после прохода истребителей в залив, маневрируя по способности должен подавить батарею из таких же пушек на западном фланге района "Юра", прямо угрожающую "Сенявину".

       Порядок обстрела целей тоже ясен. Если противник открывает огонь по нашим истребителям до момента вхождения в пролив Китан, "Ушаков" и "Сенявин" начинают работать среднекалиберные батареи и 16 крупповских 9-сантиметровок на косе у берега острова Авадзи и среднекалиберные батареи на западном мысу острова Токушима. Если дестроеры прорвутся, воспользовавшись элементом внезапности, то огонь открывается сразу после их прохода проливом. Постараемся упредить противника, так как неожиданные залпы в догон могут быть опасны нашим минным судам. После ухода истребителей в Осакскую бухту, главной целью артиллерийских кораблей становятся батареи тяжелых пушек и гаубиц.

       На "Апраксина" возложена еще и дополнительная нагрузка – он должен обеспечить выход в атаку на якорную стоянку транспортов у Вакаямы наших минных катеров, поскольку пара находящихся там миноносцев попытается им помешать.

       Важнейшая задача возложена на "Храбрый". Во-первых, это брандвахта у пролива и миноносцы при ней. Вы, Давыд Васильевич, должны прикрывшись нашми головными пароходами сблизиться на эффективную дистанцию, и как только станет ясно, что противник всполошился, решить эту проблему. Во-вторых, сразу после этого Вам надлежит занять артиллерийскую позицию Љ1 и шрапнелью и фугасами привести к молчанию батареи Љ10 и Љ11 группы "Юра" на острове Авадзи, чем обеспечить "Сенявину" и "Ушакову" спокойную работу по определенным им целям. И, наконец, в-третьих: когда наши дестроеры двинутся на выход из залива, Вам надлежит прикрыть их своей артиллерией, не останавливаясь для этого даже перед входом в залив, если обстановка того потребует.

       Теперь остановлюсь более подробно на японских артсистемах. Основой орудийного парка японской тяжелой береговой артиллерии являются 28-см гаубица и 24-см пушка, обе образца 1890 г., англо-итальянской конструкции, производящиеся серийно на арсенале в Осаке. Один выстрел в 3 минуты – такова оценка нормальной технической скорострельности этих гаубиц офицерами германского генштаба, которая в отличие от боевой не учитывает время, необходимое для прицеливания (наведения на цель). Чтобы не быть голословными, проиллюстрирую это мысль кратким описанием процесса заряжания рассматриваемой гаубицы.

       За точку отсчёта примем тот момент, когда:

       – ствол орудия был опущен на угол, пригодный для заряжания. Понятно, что при угле 76 град. гаубицу не зарядить;

       – очередной снаряд весом около 220 кг, поданный из погреба боезапаса, соответствующий номер расчёта уже подкатил на специальной тележке к основанию орудия;

       – другой номер, используя заплечные ремни, доставил из порохового погреба пенал, содержащий картуз массой около 20 кг с зарядом бездымного пороха.

       После этого орудийной прислуге, общая численность которой 12 человек, надлежало выполнить следующие операции:

       – подкатить тележку со снарядом к подъёмному крану по пандусу, прикреплённому к поворотной раме лафета;

       – застропить снаряд с помощью специального приспособления, состоящего из переднего кольца, задней насадки и соединяющей их цепной перемычки и подцепить снаряд гаком крана;

       – с помощью ручного привода поднять снаряд краном на высоту оси казённой части орудия, после чего поворотом крана подвести его к открытому затвору;

       – опустить снаряд на отведённый в сторону зарядный столик, расстропить снаряд, вернуть зарядный столик в исходное положение и втолкнуть снаряд ручным прибойником в зарядную камору;

       – положить на зарядный столик картуз с зарядом, втолкнуть его в зарядную камору и закрыть затвор.

       Проделать все перечисленные номера с тяжёлыми и опасными предметами быстрее, чем за 3 минуты, можно разве что на состязаниях лучших орудийных расчётов крепостной артиллерии на приз императора. А ведь затем надо сделать самое главное – навести посредством мускульной силы прислуги 24-тонное орудие в целом и 10-тонный ствол в частности на движущуюся цель, которая за время заряжания гаубицы весьма значительно изменила своё положение относительно её огневой позиции и по дальности и по направлению. Отсюда и боевая скорострельность этого орудия – один выстрел в 5 минут.

       Как уже было сказано, вторым основным тяжелым орудием японской береговой артиллерии является 24-см пушка образца 1890 г. Разработанная "на пару" с 28-см гаубицей она отличалается от неё только калибром, массой снаряда – 150 кг, и как и положено пушке – длиной ствола в 23 клб. Несколько иная и конструкция лафета. В главном же для нас "осакские сёстры" идентичны: подача боеприпасов посредством крана, раздельно-картузное заряжание, ручные приводы механизмов наведения и, как следствие – неповоротливость и медлительность. По дальности стрельбы в 9 км пушка немного превосходит гаубицу, по скорострельности – едва ли.

       24-см парк дополняет некоторое количество 27-сантиметровых пушек с длиной ствола в 26 клб французской фирмы "Сен-Шамон" образца 1884 г., которыми, в частности, была вооружена 6-орудийная батарея на мысе Каннон, а также 36-калиберные Шнейдера образца 1889 г. Эти системы в целом аналогичны орудиям, находящимся на вооружении старых французских броненосцев. Последнюю мне удалось вполне рассмотреть на броненосце "Ош". На корабле скорострельность ее была несколько медленнее, чем выстрел в две минуты. Думаю, что на берегу японцы в три минуты уложатся. С учетом неплохой баллистики этой системы именно такие пушки несут в себе наибольшую опасность для наших больших судов. По данным Русина они по 4-ре штуки стоят на батареях острова Авадзи и мыса Арида. Их желательно постараться подавить как можно скорее.

       В целом же, учитывая полное отсутствие в японской береговой артиллерии скорострельных пушек, способных бороться с маневрирующим и достаточно быстроходным флотом, дело поражения наших кораблей можно отнести скорее к моменту случайному. Хотя на войне случайности бывают. К счастью для нас нет здесь у японцев и ничего похожего на современные германские разработки с бронебашнями или бронеколпаками, поэтому наш огонь должен быть вполне эффективным и по мере поражения позиций вражеских батарей, их огонь должен существенно ослабевать. По нашим расчетам, с учетом опыта стрельб, этот момент должен вполне проявиться уже к концу первого получаса артиллерийской дуэли.

       Теперь что касается японских минных сил, с которыми, очевидно, нам предстоит встретиться. Район Кобэ-Осака находится в оперативном подчинении морского командования базы в Курэ. По данным Русина к нему на начало войны были приписаны 4-ре отряда номерных миноносцев 2-го и 3-го классов по 4-ре корабля в каждом. Возможно, что с учетом значительных потерь в кораблях этого типа, а наш штаб оценивает их в 17 единиц минимум, число сейчас базирующихся на Курэ миноносцев не превышает 12-ти единиц в трех отрядах. Таким образом, даже в случае если японцы все миноносцы, приписанные к Курэ, будут держать у Кобэ, их число не должно превысить 12. Два, как мы знаем, находятся на рейде Вакаямы. Еще два у брандвахты, стоящей на бочках под берегом острова Токушима, в непосредственной близости от входа в пролив Китан. Таким образом, в самом заливе нашим истребителям могут противостоять до восьми миноносцев противника. Вооружены все они парой минных аппаратов, как правило, одним носовым и одним поворотным, а так же двумя малокалиберными пушками в 37-47мм. На вооружении наших контрминоносцев по 2 трехдюймовых и 2 – 37мм скорострельных орудия, а также по 2-е автоматические 37мм пушки Максима из числа призовых с "Моники". Огневое их превосходство над японскими миноносцами представляется подавляющим. Как и очевидное превосходство в скорости.

       – Кстати... Простите, Евгений Владимирович, прерву Вас на минуту. Господа командиры отрядов истребителей, что у нас по скоростям? Каковы ваши прогнозы после нашего перехода. Как у Вас, Николай Николаевич?

       Коломейцов, начальник 1-го отделения миноносцев, быстро поднялся со своего места, и нервно теребя бородку, а он был довольно робок перед высоким начальством, доложил:

       – По состоянию на данный момент "Бедовый" и "Блестящий" узла 24-ре часа на два дать смогут. "Бодрый", тот двадцать три. Хуже всего с "Буйным" – не свыше 22-х узлов. Машины почти совсем на ладан дышат, да и котлы латанные уже не раз, все-таки за кормой три океана у нас...

       – Евгений Владимирович, дорогой! Да не ругать мы Вас собрались! Садитесь же, ради Бога... Или я и сам не понимаю, что после такого пути на списочную скорость нечего рассчитывать. Но, я полагаю, что в завтрашнем деле нам ваших 22-х отрядных вполне хватит. Хотелось бы, конечно, чтобы Вы побыстрее из-под батарей убрались. Но, что выросло, то выросло, что поделаешь... Терпимо.

       А у Вас, Иосиф Александрович?

       Дородный и осанистый Матусевич достал из внутреннего кармана сложенный вдвое листок бумаги:

       – Я тут рапортичку подготовил, по всем нашим делам... Скорость полного хода... Так: "Безупречный" мой 23 узла даст. Больше уж никак, в завод надо. "Быстрый" даже 25 без больших проблем, молодец наш Николай Степанович, от Кронштадта ни одной серьезной поломки... "Бравый" как и мы – узла 23.

       – Брезенты с иероглифами и японские флаги готовы у вас?

       – Да, все в порядке. Пока мы к вам ехали, брезенты должны были уже растянуть. Так что мой "Безупречный" уже стал "Оборо", так сказать... И флаги достали, но ведь их мы по плану только перед прорывом поднимаем...

       – Естественно...

       Будьте добры, Евгений Владимирович, продолжайте...

       – Что касается задач командирам истребителей, то здесь все ясно изначально. Проскочить в залив и атаковать минами находящиеся там грузовые суда. Против миноносцев противника, которые будут стараться вам помешать применять только артиллерию – мины только по крупным целям. Главное, что после прохода в залив можно уже не спешить и не торопиться. У вас в общей сложности 35 мин. Если хотя бы две трети из них найдут свои жертвы, удар по японской торговле будет нанесен сокрушительный. Причем, если японские миноносцы нападут на вас до начала атаки на транспорта, это даже желательно. В этом случае нам будет куда проще оправдываться перед мировым сообществом за потопление нейтральных пароходов. А если японцы при этом случайно кого нибудь из транспортов еще и миной подорвут, что по вам выпустят, так тем лучше.

       Задача, возложенная на наши шесть минных катеров-газолинок, так же вполне конкретная – атаковать транспорты, ночевавшие в таможенном отстойнике у Вакаямы. Два миноносца, что там должны находиться, должен взять на себя "Апраксин", ну, а кроме того, ваши шесть полуторадюймовых "Максимов" против миноносцев этих – страшное оружие. Им же в вас, при ваших размерах, 17-ти узлах и маневренности попасть будет совсем не просто...

       Минут через сорок, когда активное обсуждение предстоящего дела стало постепенно затухать, контр-адмирал Беклемишев неторопливо поднялся со своего места:

       – Ну, что ж, господа. Часы мы сверили. Каждый командир знает свой маневр. Однако помните: план не догма, и реальность вполне может внести завтра свои коррективы. Жду от вас храбрости, разумности и инициативы. Помните Суворовское: "Быстрота, глазомер, натиск!" Хоть и из сухопутной войны формула, а применительно к флоту лучше не скажешь!

       Предлагаю тост... За Веру, Царя и Отечество! ... Ну, с Богом, господа! Начинем, перекрестясь...

       ****

       Мутная промозглая мгла, плотной пеленой затянув начинающее робко светлеть небо, висела над мачтами «Ушакова». У стоявших на мостике негромко переговаривающихся офицеров, создавалось впечатление, что клубящиеся прямо над головой туманные сгустки, зацепившись за стеньги броненосца, плывут вперед вместе с ним, источая на все и всех внизу мелкие, летучие капельки то ли дождя, то ли просто водяной пыли, проникающие даже под капюшоны дождевиков.

       – Ну что, Евгений Александрович, как нам быть дальше? Ведь по прокладке и счислению мы уже должны быть в проливе, а маяков не видно. Либо хмарь эта так низко лежит, либо выключили их японцы все-таки... – обратился Беклемишев к старшему штурману броненосца лейтенанту Максимову.

       – Не верю я в то, что они маяки к нашему пришествию повыключали, Николай Александрович. А туман этот дождевой, ближе к полудню обязательно поднимется. Не молоко же. Мое мнение – как шли, так и идем. Не могли мы настолько ошибиться, чтоб в Кии не попасть. Увидим скоро маяки... или маяк, обязательно увидим.

       – Да, хмарь, конечно... Согласен. Вряд ли они пойдут на выключение маяков на главной дороге. И встреч нежелательных по пути не было, те пароходы, что позавчера на горизонте мелькнули, шли от Японии, и телеграфом никто не воспользовался. Мы и "Стокгольм" то наш отсюда плохо видим, а "Гриффинсборга" я даже в бинокль едва различаю...

       Нет, дергаться не будем. Идем дальше. И если не подкачали наши дорогие "боги карты и секстана", то рано или поздно...

       Что это? Ратьер? Смотрите внимательнее... Да, "швед" наш морзит, но не разберем пока... Ага! "Храбрый" нам дублирует. Читайте!

       – "Справа по курсу маячный огонь!"

       – Где? Не видно же ни черта!

       – А от нас и рано, наверное...

       – Дать сигнал по отряду: "Боевая готовность!"

       – Вон! Вон он – левее смотрите...

       – Так... Да! Вижу! И это "справа по курсу"!?? Да он же по носу практически... Смотрите все внимательнее, мало ли что... Борис Сергеевич должен опознать его. Он здесь не раз был. Правда приходилось ли ему в такой хмари ползать, не знаю.

       – Семафор, Ваше превосходительство! С "Гриффинсборга": "Мыс Мисаки. Принимаю 4-ре румба к Весту, следуйте за мной".

       – Слава Богу... Я уж думал, что к Муротозаки вылезли, – не отрываясь от бинокля процедил Сильман, – а то пришлось бы сначала назад отползать, чтобы Ишиму обойти...

       – Сигнал Коломейцову: выйти на левый траверз "Храброго", дистанция пять кабельтов, удерживать место. И по всему отряду: скорость – двенадцать! Боевой порядок Љ1!

       Бог не выдаст – штурмана не подведут! За мной не пропадет, господа, коль живы будем. Кстати, если бы вышли точно посередине пролива, маяков в этом киселе могли бы и не увидеть. Вот чего я больше всего боялся – что будем блуждать в заливе и искать НАШ пролив. Теперь – все. Есть привязка. Теперь Кробовской выведет нас точно. Слава тебе, Царица небесная.

       А ведь если такая хмарь и дальше продержится, японцы стрелять-то не смогут! Не увидят нас со своих высот просто... Эх, жаль наши транспорта быстрее не разгонишь! Но все одно – пока что расклад наш, господа офицеры.

       ****

       «Тада-Мару» был довольно пожилым и видавшим виды небольшим трампом. Построенный в Филадельфии в самом начале 1890-х, он успел уже дважды сменить флаг побывав «Форт-Дженкинсом» и «Атабаской», до того как был куплен новыми хозяевами, и стал совершать регулярные переходы между портами тихоокеанского побережья Японии и новым местом своей приписки – Осакой. В дальние рейсы его не пускали из-за слабости машины и непропорционально большого угольного аппетита. Так бы и коптить ему небо в каботажниках еще лет пять-семь до честной отправки в утиль, но вмешалась судьба в виде комиссии из трех офицеров ВМС, которые неожиданно явились на пароход во время его захода на мелкий ремонт в Кобэ.