Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 102 страниц)

       В Киле, как я уже писал, на корабли загрузили оставшееся оборудование и телеграфные станции с растяжками и антеннами, заказанные у немцев. Кстати, монтировали эти станции наши мастеровые под контролем германских специалистов. Их дальность действия оказалась прямо-таки огромной: превышала пятьсот миль, и как мы узнали позже от "нашего" представителя Телефункена, инженера Гюнтера Лексберга, они соответствовали аналогичным, устанавливавшимся на суда 1-го и 2-го рангов германского флота, и что для наших флагманов 3-й эскадры и больших крейсеров будут поставлены позже станции с дальностью приемопередачи в 700, а возможно, даже 1000 морских миль! Мы тоже могли бы получить такую, если бы пришли в Киль недели на три попозже.

       Там же все наши корабли получили по четыре новых катера, стальных, с мощной но небольшой паровой машиной, а на наш "Наварин" и "Азов" даже поставили четыре таких катера с американскими газолиновыми моторами. Насколько я помню, первые подобные, но меньшего размера немцы сделали раньше для воюющего у Порт-Артура "Баяна". Наши прежние, деревянные, тихоходные и тяжелые остались в Кронштадте, как и большие баркасы. Немцы предусмотрели на катерах два места для крепления труб метательных минных аппаратов, побортно в носовой части. Сами эти аппараты, казнозарядные, обеспечивали дальность поражения цели в 80-100 метров. Иными словами эти катера фактически были миноносками 4-го класса по британской классификации. Так разрешились все недоумения наших минеров, по поводу приемки непомерно увеличенного комплекта этого вооружения при отсутствии самих катеров. Предусмотрена была и установка на них больших пулеметов системы Максима, которые мы погрузили пока отдельно, в ящиках. Как выяснилось, пароход на котором они прибыли из САСШ в Киль, разгрузился только семь дней назад!

       Когда проходили каналом, вдоль него и у шлюзов было много людей, публика нас приветствовала, желали победы, одним словом, отношение было как к союзникам, или как к добрым соседям, которым желают только добра. Запомнились школьники, мальчишки, человек сорок, и их преподаватель, долговязый господин в длинном пальто: они хором скандировали что то, похожее на "Германия и Россия, мы вместе, мы победим!" Это было очень трогательно. Нас снимали фотографы, кто-то из офицеров видел и аппараты для синематографа. Кстати, к этому эпизоду нашей одиссеи можно отнести несколько очень удачных фотоснимков нашего броненосца, один из которых был потом подарен кают-компании офицерами нашего побратима, броненосца "Кайзер Барбаросса". Но это уже совсем другая, послевоенная, история...

       Еще в Киле у нас начали наводить марафет, чувствовалось – неспроста. И действительно, в Вильгельмсхафене, главной германской морской базе, отряд ожидал смотр. Причем сразу двух императоров, и нашего Николая Александровича и германского кайзера Вильгельма II. Поскольку "Наварин" был флагманом, то и внимания августейших особ он был удостоен больше других. Государь обратился к офицерам и команде с короткой, но яркой речью, которую экипаж приветствовал могучим "Ура"! Германский флот так же нас приветствовал. И протокольно и сердечно. Но через сутки мы уже грузились углем, времени на праздники у нас не было. Вскоре простившись с гостеприимными хозяевами, мы проложили курс в Английский канал, встретивший нас зыбью и туманом, по счастью не слишком плотным, так что и наши корабли, и присоединившиеся к нам немецкие пароходы – угольщики, вышли к Бискайе вполне спокойно. И тут нас ожидал сюрприз, причем приятный, в виде солнечной погоды с легким встречным ветерком. Зыбь ощущалась, но, слава Богу, это было совсем не то, к чему мы готовились. Помню, адмирал даже рассмеялся, разговаривая на мостике с командиром: "Мало грешили, наверное, или потрудились так славно, что даже Нептун решил нам подыграть!" Благодаря этому по пути в Виго мы смогли провести еще две стрельбы. Причем, со вполне уже сносным результатом.

       С приходом в эту гостеприимную бухту, мы получили свежие газеты, из которых стало ясно, что обстановка накаляется не только на Дальнем Востоке. Корабли адмирала Вирениуса уже захватили или даже пустили ко дну несколько британских торговых судов с грузом военной контрабанды. Это произошло в Средиземном море и Индийском океане. А теперь еще и в Средиземном наши крейсера захватил четыре парохода – контрабандиста. Причем один потопили, и именно английский! Два же других, один бельгийский, другой французский, были куплены черногорцами, и сейчас вооружались как вспомогательные крейсера, дабы так же ловить контрабанду! Реакция Уайт Холла была предсказуема: уже мобилизована мальтийская эскадра, но вот решатся ли в Англии на более жесткие шаги чем обычные политические демарши? И нам, возможно, придется идти дальше кружным путем, вокруг Африки? Или произойдет нечто худшее?

       Многое зависело от решения Петербурга, но там, похоже, на уступки идти не собирались. На все английские угрозы было заявлено, что русские корабли имеют портом бухту Бар, арендованную у союзной нам в войне с Японией Черногории. И если данный факт является в международном плане незаконным, или несет в себе нарушение прав третьих сторон, причем недвусмысленно указывалось на англо-японское морское соглашение, Россия готова передать решение вопроса по данному спору в международный трибунал. Дабы Англия одна не выступала голословно от лица мирового сообщества... Упоминался, кстати, в английских газетах и наш отряд. Причем нас, вместе с кораблями, находившимися уже в Средиземке, обозвали "Безобразовскою шайкой". Смеялись все от души!

       Почти сутки мы получали кардиф и ждали решения о дальнейшем образе действий от нашего адмирала. И свое решение он принял: аврально догрузившись испанским углем, немецкий на пароходах решили приберечь, отряд на следующий день, в два часа по полудни, вышел в Бизерту. Гибралтар миновали, как и было рассчитано штурманами, ночью. Увязавшийся за нами от Виго английский двухтрубный крейсер 2-го класса отстал, однако поутру нас догнали два броненосных, типа "Монмут". Обменявшись положенными салютами, британцы отошли к горизонту, но затем мачты их торчали у нас на траверзе как неизбежная деталь морского пейзажа на всем нашем пути почти до Мальты.

       Приход в Бизерту совпал с очередным кругом дипломатической схватки. В ответ на английские вопли о "Джибути и Баре, как рассадниках русского пиратства", французская официальная пресса так же выступила с осуждением наших крейсеров! Союзный нам Париж неожиданно заявил о своем строгом нейтралитете, и рассмотрении вопроса о всеобъемлющем соблюдении правила 24-х часов. Вдобавок, парижские бонзы "настоятельно призывали" русский флот отказаться от нашего естественного права ловить нейтральные пароходы с контрабандой вне зоны боевых действий! Было очень горько и досадно понимать, что дело, похоже, опять идет к ситуации, сложившейся во время прошлой войны. Осталось только дождаться чего-то подобного от Германии. Снова вся Европа становится против нас! Как же это уже привычно...

       Но ответ на французскую риторику прозвучал даже не из Петербурга... Германские газеты вышли с сенсационными заголовками, такого примерно плана: "Галльское предательство", "Сватовство по-парижски", "Против кого собираются дружить Лондон и Париж", и, наконец, "Петербург не останется в одиночестве". Причем эта последняя, короткая, но хлесткая статейка была подписана фельдмаршалом Мольтке... Одним словом, немцы вывалили на всеобщее обозрение некоторую подноготную заключенного в апреле англо-французского договора, хотя, как нам потом стало ясно, далеко не всю. Что и говорить, разведка у кайзера даром щи не хлебала! А вечером наши местные кают-компанейские франкофилы остались в явном меньшинстве.

       Удивительно, но портовые власти Бизерты повели себя в этой щекотливой ситуации более чем корректно, не только продав нам кардиф по практически не завышенным ценам, но и предоставив трое суток для бункеровки. Воспользовавшись этим, мы приняли угля больше обычного, судя по всему, впереди был дальний переход. Когда же английские агенты кинулись на второй день с протестом, выяснилось, что официальных французских начальников в данный момент нет на месте, все приглашены на свадьбу любимой дочери кого-то из местных бедуинских вождей. Где искать? А пустыня то большая...

       Этих трех суток хватило штабу нашего отряда на то, чтобы после оживленного обмена шифротелеграммами с Санкт-Петербургом принять решение. Без захода в греческий Пирей, отряд наш немедленно выдвигался к Порт-Саиду. Но информацию, о том, что мы направляемся сейчас именно в Пирей, мы на берегу распространили. Кроме того мы приняли с "немцев" и наши бронебойные снаряды, которые как оказалось, были загружены на них заранее. Планировалось изначально эту перегрузку осуществить в Пирее, но поскольку все практические снаряды мы уже благополучно расстреляли, адмирал затягивать с этим не стал, тем более, что заход в Грецию теперь отменялся.

       "Суффолк" и держащийся у него в кильватере "Камберланд", были на ходу и поджидали нас при выходе в море из бизертского озера. Учитывая стесненное положение наше в узости, адмирал приказал, на всякий случай, пробить учебную артиллерийскую тревогу. Когда просвещенные мореплаватели увидели, как ожили в нашей носовой башне двенадцатидюймовки, как повернулась на левый борт сама башня, попутно проведя через прицелы оба крейсера, а на фор-стеньге "Наварина" пополз вверх до половины красный флаг, оба "Монмута" как по команде отвернули и, не произведя положенного салюта, отдалились опять к горизонту.

       Англичане хорошо знали наши обычные маршруты в Средиземном море. Из Бизерты русские корабли обычно шли в Мессину, а уж оттуда в Грецию. Поэтому, надо думать, что на их мостиках родилось некоторое удивление, когда там поняли, что курс наш проложен прямо на Мальту! Но еще больше там должны были удивиться с рассветом, когда обнаружили на этом курсе только три усердно дымящих германских транспортных парохода. Теперь, когда на их борту оставался только уголь, до следующего рандеву они могли спокойно идти и без нас.

       Мы же за ночь, спустившись строго на юг миль на 70, вышли к группе необитаемых скалистых островков у побережья Триполитании, где без лишних соглядатаев провели боевую стрельбу по берегу. Результаты разрывов двенадцатидюймовых и девятидюймовых фугасов были впечатляющими. Снарядов, не давших разрыва, по нашим подсчетам не было. Кстати, здесь мы не только достигли, но и превысили новую паспортную скорострельность наших орудий. Адмирала итог учения так же вполне устроил. Комендоры и вся башенная прислуга получили "Особое благоволение" командующего, лишнюю чарку и по пять рублей премии. Старшие артиллеристы броненосцев тоже были премированы, как и плутонговые офицеры. Нам были вручены новые германские бинокли с памятными табличками "За отличную стрельбу. Броненосец "Наварiн". Мы тогда долго смеялись тому, что буква "и" в названии корабля оказалась написанной по-латински, с точкой. Но факт того, что начальство заказывая приборы и оборудование в Германии, позаботилось о такой мелочи как наградные подарки, говорил о тщательности, с которой готовилась вся наша экспедиция. С этого момента мои предположения о таком количественном превосходстве фугасов в нашем боекомплекте, начали принимать более определенные черты...

       Между тем наш отряд, по словам адмирала как "сейчас уже как окончательно боеготовое корабельное соединение", проложил курс прямо на Порт-Саид. К Суэцкому каналу мы планировали подойти, имея в ямах не более четвертой части нормального запаса угля, что давало нам возможность немедленно по оформлении бумаг и финансовых вопросов вступить в него. Придраться к нам по осадке и водоизмещению было невозможно.

       Забегая вперед скажу, что погода вскоре несколько испортилась. Проходили дождевые шквалы, редкие для этих мест в такое время года. Было сравнительно прохладно, не выше 23 градусов по Цельсию, так что в кочегарках работалось вполне сносно. Ветер развел волну, и "Наварин" периодически брал на бак воду, но проблем особых это не доставляло. Отряд уверенно поддерживал десятиузловый ход, англичан видно не было, хотя на введенной уже в действие нашей беспроволочной телеграфной станции их шифрованные телеграммы сыпались постоянно. Командир наш, получив это известие, констатировал:

       – Проспали, голубчики. Теперь всполошились, и, поди, всей мальтийской эскадрой нас ищут!

       У нас же телеграфирование пока было запрещено адмиралом. И все эволюции по ходу нашего движения мы делали по флажным сигналам и дымовым ракетам. Немцам было объявлено, что официально их станции будут опробованы на передачу и приняты в казну только в Индийском океане. Против чего они не возражали: деньги им шли, плавание было интересным, погода стояла вполне замечательная, а до войны, как тогда казалось, еще очень далеко. Однако милях в двухстах от Александрии пришлось телеграфировать и нам: флагман Безобразова "Адмирал Ушаков" запрашивал наши координаты "средиземноморским" кодом.

       Обменявшись телеграммами с вице-адмиралом, наш отряд пошел прямиком в историческую Абукирскую бухту. Одни мы были недолго. Не прошло и пяти часов, как нас нагнали оба наших прежних знакомых – "Суффолк" и "Камберланд". В этот раз все приветствия были отданы как должно.

       Наш адмирал рассматривая в бинокль англичан сказал с усмешкой, обращаясь к собравшимся на мостике офицерам:

       – Какой восхитительно вежливый сегодня мой прошлогодний знакомец – командир "Суффолка", каперанг Дэвид Битти. Мы познакомились с ним в Бресте, в прошлом году. Он туда заходил на "Джюно". Тогда и обмолвился, что скоро примет "Суффолка". Женат на миллионерше из северо-американских Штатов, между прочим... Но моряк стоящий, под Таку сражался у англичан в первых рядах, был ранен серьезно... Да, кстати, он очень переживает, что его супругу не желают видеть в Букингемском, да и вообще, в британском свете.

       – А что так сурово? Потому, что американка?

       – Потому, что разведенка.

       – Тогда, увы. Практически без шансов.

       – Ну, она, как я понял, на лавры Эммы Гамильтон и не претендует...

       Все рассмеялись.

       Тем временем англичане довольно беспардонно встали на наш левый траверз не более чем в пятнадцати кабельтовых, уравняли скорости и пошли вместе с нами. Адмирал им не препятствовал.

       По приходу к Абукиру нам открылась удивительная картина. В бухте находились русские, английские и французские корабли! Наши стояли на якорях во главе с "Адмиралом Ушаковым" под флагом вице-адмирала. Кроме него здесь были "Сенявин", "Апраксин", "Донской", "Алмаз", "Храбрый", "Абрек", два доброфлотовских парохода, четыре транспорта, из которых ближайший к нам – "Корея", за ними несколько миноносцев.

       Недалеко от "Ушакова" покачивались на якорях французские корабли: крейсер "Монкальм" и броненосецы – "ромбы", прозванные так за схему размещения орудий главного калибра. Борт о борт с флагманом Безобразова стоял "Шарль Мартель" под контр-адмиральским флагом, а за ним "Жюррегибери" и "Бувэ". Тут же на якорях, но несколько мористее стояли британцы: броненосцы "Ринаун" (флаг командующего мальтийской эскадрой, вице-адмирала сэра Чарльза Бересфорда), "Канопус", "Венджанс", "Иррезистибл", "Венерэйбл" (флаг младшего флагмана контр-адмирала Кастанса), "Магнифишент" и "Ривендж". За ними находились еще два больших крейсера типа "Кресси" и крейсер поменьше – "Эклипс" или кто-то еще из его систершипов. Оба наших соплавателя "монмута" на якорь не стали, а обменявшись сигналами со своим флагманом, легли в дрейф на границе бухты и открытого моря.

       Английская эскадра выглядела весьма грозно. Но все салюты были произведены чин по чину, и мы по указанию с "Ушакова" начали становиться на якорь впереди его судов. Не дожидаясь даже полной остановки корабля, контр-адмирал Беклемишев сошел на катер и отбыл к флагману. По всему было видно, что становиться меж берегом и англичанами он не хотел. Я услышал его слова, обращенные к нашему командиру: "Бруно Карлович, если что, Вы знаете что делать".

       Прошел час... Ожидание томило настороженной неизвестностью, тем более, что еще на подходе к бухте адмирал приказал иметь прислугу у орудий, явно этого не афишируя, орудия и минные аппараты зарядить. Причем большие пушки – бронебойными. К шестидюймовкам были даже поданы снаряды для пяти первых выстрелов. Все это на отряде проделали быстро, благо такие сигналы имелись в нашем новом двухфлажном коде.

       Вскоре мы увидели, как флагманы обмениваются семафором, затем французский контр-адмирал Шошпруа отбыл на катере к "Ушакову", откуда он вместе с нашими адмиралами поехал на "Ринаун". Было далеко за полдень, когда мы вновь увидели их всех троих, возвращающимися по своим кораблям. Как только Николай Александрович поднялся на верхнюю ступеньку трапа, по его радостной улыбке мы поняли – произошло что-то важное и хорошее.

       В этот же момент стало ясно, что британцы начинают сниматься с якорей. Ничего угрожающего в их действиях не обнаруживалось, однако адмирал быстро прошел на мостик, откуда и провожал уходящие корабли мальтийской эскадры. Обменявшись с "Ринауном" сигналами и салютом пожелали кораблям Бересфорда доброго пути.

       Когда английская колонна окончательно стала к нам кормою, задымив при этом половину горизонта, адмирал пригласил нас наверх для информации. Смысл ее заключался в том, что Лондону, Парижу и Петербургу удалось в Которе, при посредничестве немцев, договориться по той щекотливой ситуации, которая сложилась вокруг наших крейсерских действий. Сводилась договоренность к следующему: Великобритания и Франция вводят жесткое правило 24-х часов только на театре боевых действий. То есть восточнее Сингапура. Россия не возражает.

       Россия со своей стороны обязуется не топить торговые пароходы нейтральных государств с грузом военной контрабанды вне зоны военных действий, а передавать их на рассмотрение призового суда. Места судопроизводства были четко определены, а англичане и французы получали право давать капитанам их задержанных судов в помощь на процессах своих юристов. Особо оговорено, что суда-контрабандисты Англии и Франции мы можем топить в зоне боевых действий только в случаях, когда нет иной возможности завладения призом, либо когда имеет место прямая угроза самому крейсеру.

       Далее было оговорено, что Россия на время войны с Японией выводит из Средиземного и Красного морей, а так же из Индийского океана, свои силы, превышающие численно обычно практикуемый корабельный состав мирного времени. Он определяется в четыре корабля первого и второго рангов, за исключением корабельных отрядов, следующих на театр боевых действий и обратно. При этом корабли таких отрядов крейсерских действий против нейтральной торговли в указанных акваториях не ведут. Великобритания подтверждает свободу прохода российских кораблей Суэцким каналом, и подтверждает возможность входа и выхода наших боевых кораблей из Черного моря, в соответствии с имеющимися международными договорами.

       Договорились так же и о том, что Черногория ограничится вооружением только двух крейсеров. Англичане напирали на то, что черногорцам вообще не положено иметь военного флота. Однако наши доводы, поддержанные немцами, а в итоге и французами, перевесили. В самом деле, как можно вести войну против обладающего флотом государства, и при этом не иметь возможности снаряжать своих боевых кораблей. Когда же на конференции всплыло в этой связи понятие "каперства", просвещенные мореплаватели вынуждены были поумерить свой пыл.

       Конечно, это был компромисс, но, по-видимому, достаточно приемлемый для нас. Такова была цена всего-то шести взятых и двух потопленных британских пароходов. Теперь английской торговле в границах их империи мы практически не мешали, но и у нас были в определенном смысле развязаны руки для войны с Японией.

       Примечательно в этой истории еще и то, что Берлин наотрез отказался говорить о каких либо "жестких 24-х часах" в своих водах, декларировав лишь, что будет в общих случаях руководствоваться в отношении кораблей воюющих сторон действующими нормами международного права, однако в частных моментах ответственные начальники на местах могут принимать решения сообразуясь с конкретной обстановкой. Приходится признать, что не только этот факт, но и последовательная поддержка позиции России германской дипломатией в ходе этих переговоров приятно удивила. Похоже, что лед недоверия между нашими странами, вызванный поведением Бисмарка на Берлинском конгрессе, начинал таять.

       Между тем, наш командующий, вице-адмирал Безобразов, не медлил. Вскоре, тепло и сердечно проводив уходящих в Тулон французов, мы легли курсом на Порт-Саид, коего и достигли без лишних приключений, по дороге перестроившись в соответствии с новой эскадренной организацией. Приказ об этом нашего командующего привез с собой Беклемишев. Затем без приключений миновали мы и сам канал, а в Суэце нас ждала жестокая жара, немецкие пароходы и кошмар полной угольной погрузки.

       Организация 2 Тихоокеанской эскадры на 22.06.04.

      Старший флагман, начальник эскадры: вице-адмирал Безобразов Пётр Алексеевич (флаг на «Памяти Азова»)

      Флаг-капитан: капитан 1-го ранга Гирс Владимир Константинович

      Отряд крейсеров

      Крейсер 1-го ранга "Адмирал Нахимов": капитан 1-го ранга Родионов Александр Андреевич

      Крейсер 1-го ранга "Память Азова" (флаг в-а Безобразова): капитан 1-го ранга Цивинский Генрих Фаддеевич

      Крейсер 1-го ранга "Дмитрий Донской": капитан 1-го ранга Добротворский Леонид Фёдорович

      Крейсер 1-го ранга "Адмирал Корнилов": капитан 1-го ранга Нельсон-Гирст Павел Фомич

      Крейсер 2-го ранга "Алмаз": флигель-адъютант, капитан 2-го ранга Чагин Иван Иванович

      Отряд броненосцев

      Младший флагман эскадры, начальник отряда: контр-адмирал Беклемишев Николай Александрович

      Эскадренный броненосец "Наварин" (флаг к-а Беклемишева): капитан 1-го ранга барон Фитингоф 1-й Бруно Александрович

      Эскадренный броненосец "Имп. Николай I": капитан 1-го ранга Смирнов Владимир Васильевич

      Броненосец береговой обороны "Адм. Ушаков": капитан 1-го ранга Сильман 1-й Фёдор Фёдорович

      Броненосец береговой обороны "Адмирал Сенявин": капитан 1-го ранга Григорьев Сергей Иванович

      Броненосец береговой обороны "Генерал-адмирал Апраксин": капитан 1-го ранга Броницкий Михаил Александрович

      Мореходная канонерская лодка "Храбрый": капитан 2-го ранга Похвистнев Давыд Васильевич

      Отряд миноносцев

      Минный крейсер "Абрек" (брейд-вымпел командующего отрядом): капитан 2-го ранга Хомутов Анатолий Илиодорович (командующий отрядом)

      Миноносец "Љ 212": капитан 2-го ранга Иванов 7-й Константин Васильевич

      Миноносец "Љ 213": лейтенант (к-л) Галанин Валерий Иванович

      Миноносец "Љ 222": лейтенант Веселаго 1-й Алексей Михайлович

      Миноносец "Љ 223": лейтенант (к-л) Левитский Александр Иванович

      Отряд транспортов

      И.д. начальника отряда: капитан 2-го ранга Кросс Владимир Александрович

      Пароход "Добровольного флота" "Ярославль" (флаг Кросса): капитан 2-го ранга Орановский Павел Казимирович

      Пароход "Русского Восточно-Азиатского пароходства" "Корея": прапорщик по морской части Баканов

      Пароход "Русского Общества Пароходства и Торговли" "Великая княгиня Ксения" (госпитальное судно)

      С эскадрой следуют 6 германских угольных пароходов