Текст книги ""Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Кронос,Михаил Капелькин,Макс Дарт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 335 страниц)

Глава 14

Глухо рокотали взрывы и звуки стрельбы. Потолок над головой трескался и посыпал мои плечи пылью и каменной крошкой. Лампы раскачивались и мерцали от перебоев с электричеством. Уцелевшие колонны рядом со мной начали ломаться и осыпаться, и я бросился бежать.

Быстрее-быстрее-быстрее! Пока меня тут не похоронило вместе с Михайловыми!

Я выскочил из комнаты, где остались тела охранников и князя с княжичем. Альфачик, поскуливая, следовал за мной.

Близко от особняка взорвалось что-то крупное, и пол тряхнуло. По стенам поползли трещины. С оглушительным треском сзади начал рушиться потолок, и нас накрыло густое облако пыли. Она лезла в нос, рот, глаза. Я посторонился, пропуская напуганного зверя вперёд, дал ему мысленную команду, чтобы выбирался наружу и не ждал меня. В крайнем случае, если меня завалит, просто останусь в Инсекте. Уже проходили такое.

Но повторять тот опыт я совсем не хотел!

Двигался на ощупь, то и дело натыкаясь на стены коридора. К счастью, я помнил путь, каким пришёл. Наконец, увидел в пыльной завесе тусклый свет. Лампа над входом. Снаружи ночь, так что светить могла только она.

Стрельба и взрывы стали громче, нетерпеливо залаял волк. Я выскочил наружу и тут же согнулся в приступе кашля.

Чёртова пыль.

Потом ещё шальная пуля разбила лампу над моей головой. Волк прижался к земле и прижал уши.

Вокруг шла настоящая война.

Выход из подвала был сбоку от основного входа, в восточном крыле. Трёхэтажный богатый особняк зиял провалами выбитых окон, крыша местами провалилась внутрь. Та же судьба постигла некоторые стены.

Люди князя Михайлова ещё продолжали сопротивление, занимая позиции внутри особняка и на большой лестнице крыльца. Постепенно их заставляли отступать с улицы чужие бойцы. А в небе темнела громадина дирижабля. Кажется, тёмно-синего, но в ночи не разобрать.

Прожекторы на его бортах рыскали в поисках целей, по которым вёлся постоянный огонь, и крупнокалиберные снаряды орудий взрывали землю. С земли тоже вели ответный огонь. Причём стреляли как в дирижабль, так и друг в друга. Горела боевая техника, кричали люди, раздавались пулемётные очереди. Короче, обстановка не очень гостеприимная.

Я, конечно, чёрный и в ночи почти незаметный, но рисковать жизнью Альфачика и себя самого, находясь почти в эпицентре сражения, не очень хотелось. Пригнувшись, мы обошли особняк и углубились в фруктовый сад. Пару раз по нам стреляли, но не прицельно. Затем нас окончательно скрыли деревья.

Бой позади начал стихать. Но до конца было ещё далеко. Мимо нас пробежала группа из дюжины дружинников, увешанных оружием с ног до головы. Чья это была дружина, я не разглядел. Мы с Лютоволком срочно прикинулись деревом и камнем. Хреновая маскировка, если честно. Но бойцы так спешили, что, пробегая почти рядом, не заметили нас.

Когда они ушли, мы продолжили путь. Сад, кстати, был неплохой. Алыча, вишня, абрикосы, даже апельсины имелись. Понятно, что урожай уже собрали, но пахло в нём всё равно волшебно.

Вскоре сражение закончилось. Лишь изредка доносился глухой рокот орудий, и мы видели светлячки пуль, летевших с дирижабля к целям на земле. Громадина по-прежнему рыскала в небе, прорезая темноту светом прожекторов.

Я давно отозвал Инсект. Толку от него уже не было, да и бой с Михайловыми и их охраной порядком меня вымотал. Маны почти не осталось. Сейчас бы чаю горячего, да пару мясных блюд, чтобы восстановить силы.

Сел на землю, привалившись к дереву спиной, Альфачик лёг рядом, подставляя холку под мою руку. Волк тоже устал, я чувствовал это. Потрепал его шкуру.

Надеюсь, герцог Билибин с княжной нашли безопасное место. С его-то Инсектом, что замораживал время, это не должно составить труда. Ну или дар герцога ускорял его самого. Зависит от точки зрения.

Я нащупал в кармане ожерелье, вытащил и подкинул на ладони магическую безделушку. Увидел его в подвале и рефлекторно сунул в карман.

Если честно, сейчас я злился на себя. Не стоило подвергать опасности княжну. Конечно, я подстраховался на всякий случай, дав ей это ожерелье, которое и помогло найти её. Но я должен был догадаться раньше, что это Михайлов! Или один из сыновей Разумовского или Короленко. В общем, что не простой крупье охотится за аристократками. Если бы включил голову, то догадался, что аристократка, даже из бедного рода, клюнет только на другого аристократа. Залётный дворянин не смог бы совершить столько похищений и убийств в одном месте. Значит, искать сразу стоило кого-то из местных.

В сердцах саданул кулаком по земле, отчего Альфачик поднял голову и с сочувствием посмотрел на меня. Положил морду мне на колени и заглянул в глаза. Я глубоко вдохнул ночной воздух. Он пах дымом, порохом, сырой землёй и корой фруктовых деревьев.

С другой стороны… Нет смысла заниматься самобичеванием. Я не детектив, не следователь Имперской Канцелярии, а обычный почти-барон. Делал, что мог, помогая другу. И у меня получилось. Пусть и совсем не так, как я хотел. Да, одна из моих подруг чуть не попала в беду, но в будущем нам грозят беды куда страшнее провинциальных маньяков, так что это можно считать небольшой тренировкой. Или даже экзаменом. Василиса успешно его сдала. А я поклялся себе, что больше не допущу такого.

Вдруг сверху упал столб яркого света, и я оказался в центре него. С дирижабля, зависшего над головой, загрохотал голос:

– ДУБОВ!!! Я ПРИКОНЧУ ТЕБЯ!!!

Да ё-моё…

* * *

На небольшом столике дымил самовар, рядом стояли несколько красивых маленьких чашек, до краёв наполненных горячим чаем. От них поднимался вкусный и ароматный пар с запахом якутских трав. Ещё было несколько блюд с печеньем, вареньем, сухарями, сушками и свежими пирожными.

Герцог Билибин в слегка пыльном камзоле взял одну чашку и чопорно, отставив мизинец, сделал небольшой глоток.

– Очень вкусно, Ваша Светлость, – сказал он.

Я последовал его примеру, отпив чай. И правда вкусно. Но предпочёл об этом не говорить хозяину угощений. Потому что он буравил меня глазами цвета индиго, пытаясь испепелить. Хотя, скорее, превратить в ледышку.

– Убью… – рычал он, слегка трясясь от злости.

А на его руках и шее висели две шикарных красавицы. Одна – княгиня Ольга Онежская, в девичестве Громова. Небесной красоты женщина… Вторая – княжна Василиса.

– Дорогой, ну что ты в самом деле? – обнимала за шею и держала правую руку князя Ольга. – Он же сам тебе позвонил, когда Васю похитили!

– Папочка, не надо! – голосила, повиснув на левой руке, княжна. – Я сама! Я сделала всё сама!

– Сама⁈ Ты в своём уме, дочь⁈ – грохотал Владимир Владиславович.

– Любимый, это правда! Это было решением дочери!

– Что⁇! Ты знала об этом⁈

– Конечно знала! Мы же подружки! Она мне сразу позвонила, как узнала, что пойдёт ловить маньяка на… как ты сказала, любимка моя?

– На живца! – трепыхалась княжна, пытаясь удержать руку отца.

– Вот! На живца!

– Подружки… – процедил князь, оборачивая свой гнев уже на своих жену с дочерью. Одновременно с этим хлопнул себя рукой по лбу. Княжна на ней еле удержалась.

Светлейший князь Якутии был сильным и высоким красавцем. Почти с меня ростом. И сейчас горой возвышался над маленьким чайным столиком.

Поняв, что сейчас достанется дамам, я поднялся со стула. Не хотел, чтобы в моих косяках начали обвинять женщин. Негоже, чтобы они брали вину на себя.

– Ваша Светлость, – сказал я, ставя чашку на стол. Холодный взгляд вернулся ко мне. Аж пот по спине побежал. Тяжело говорить со вторым по силе человеком в Империи, но отступать я не собирался. – Вы правы, я неосмотрительно подверг вашу дочь опасности, и, задержись я хоть на минуту, она могла быть уже мертва.

– Тогда и ты был бы мёртв! – снова пророкотал князь. В его голосе послышался вой бури.

– Своей вины я не отрицаю, Ваша Светлость. Я готов понести наказание, если вы того пожелаете. Но сперва хочу кое-что сказать. Мой отец придерживался свода строгих правил. Часть из них он передал мне. Одно из этих правил гласит: не думай о совершённых ошибках, думай, как их исправить. Я сделал всё возможное, чтобы найти вашу дочь и спасти. Именно благодаря ей были ликвидированы сразу три рода – предатели Империи…

– Совершенно так, – кивнул герцог Билибин, хрумкая сушкой. – Как статский советник на службе Императора подтверждаю слова Дубова.

Розовое на востоке небо выстрелило солнечными лучами. Занимался рассвет.

– Я знаю, кто вы, герцог, – холодно отрезал князь Онежский, а Билибин аж подавился от неожиданности.

– Хм… – хмыкнул, прочистив горло, герцог. – Тогда в своём отчёте я так же укажу, что вы и ваша дружина оказали посильную поддержку в силовом решении вопроса. И имеете полное право на треть имущества этих родов.

Гнев Светлейшего начал стихать. Руки его повисли вдоль тела, и он опустился на стул.

– Благодаря вашей дочери, Ваша Светлость, – снова заговорил я, – другие девушки, знатные или нет, смогут спокойно здесь жить и учиться. В том числе и сама Василиса.

Долгую минуту князь молчал, затем взял в руки чашку с горячим чаем, который мгновенно остыл, и отпил его. Женщины замерли по обе стороны от его фигуры.

Наш столик стоял у изрытой снарядами лестницы, ведущей в особняк Михайлова. Точнее, в его остатки. Неподалеку горел остов какой-то боевой машины с большой пушкой, и ветер иногда доносил запах копоти.

Наконец князь сказал:

– Я нанял лучших учителей и тренеров, чтобы сделать свою дочь сильнее. Я уделял ей всё своё свободное время, пока она жила в Якутстке, чтобы она стала счастливее. И что я вижу, прибыв сюда? Счастливую улыбку дочери, когда она узнаёт, что барон Дубов жив. И всплеск мощной силы… Не хочу этого признавать, но рядом с тобой, Дубов, она становится сильнее. И счастливее… Мне это не нравится.

– То же самое мой отец говорил тебе про меня, помнишь? – вмешалась княгиня.

Владимир дёрнул плечом, и княгиня умолкла. Но положила на плечо свою ладонь. Я же молчал.

– Мне это не нравится, – повторил князь. – Но впереди Империю ждут смутные времена. Нам всем нужно стать сильнее, если мы хотим их пережить. Дочь, – он глянул на Василису через плечо, – я позволю тебе остаться с Дубовым, но чтобы больше никаких авантюр подобного рода! Ловли на живца и так далее. Это ясно?

– Как скажешь, папочка, – склонила голову Василиса.

Но я-то видел, как она ехидно прикусила губу! Небось у самой уже на уме пара авантюр. Любительница приключений, блин.

– А вы, Ваше Благородие, поклянитесь, что не допустите, чтобы с головы моей дочери хоть один волос упал.

– Клянусь, – тут же ответил я.

С облегчением выдохнул и сел обратно на стул. Чай уже остыл.

– Хорошо, – кивнул князь. – Тогда обсудим дела, а затем я вернусь к своим обязанностям в акватории Чёрного моря.

Естественно князь не сказал, что у него за дела в Чёрном море. Наверняка государственной важности, но меня они пока не касались. И хорошо. Я планировал пару недель отдохнуть и просто заняться учёбой.

Следующие несколько часов мы провели за обсуждением последствий ночного сражения. Приехал Сергей Никитич с кучей следователей, криминалистов и прочих служащихи. Следом появились спасатели, которые начали разбирать завалы, и скорая, помогавшая раненым и выжившим.

Как и предполагалось, князь Разумовский и герцог Короленко отправили свои дружины зачистить поместье Михайлова, чтобы замести все следы их деятельности. Затем, скорее всего, они планировали повесить всех собак на князя, сделав его главным и единственным предателем Империи. Не вышло. Их уже схватили и сейчас допрашивали в Имперской Канцелярии. А каким именно образом они связаны с заговором, нападением на академию и покушением на Павла, покажут документы. Наверняка под завалами что-нибудь найдут.

Эх, значит, скоро ко мне в гости нагрянет графиня Кремницкая, титулярный советник Канцелярии. Потому что где заговоры, там она. Пожалуй, надо купить пару ароматизированных свечей с запахом ванили. Скрасить мрачную атмосферу, которую Марфа Васильевна принесёт с собой. Ну и просто побесить её.

Насчёт трети имущества герцог не соврал. Михайловы похитили дочь Светлейшего князя Якутии, так что, защищая её, он был в своём праве. К тому же дело повернулось так, будто и Разумовские с Короленко приняли участие в похищении княжны. Коллективная ответственность и всё такое. Так что тех, кого не казнят, лишат всех титулов и всего имущества. Треть отойдёт государству, треть роду Онежских, а треть… мне.

Каким боком тут я затесался, не совсем понял. Плохо разбираюсь в таких тонкостях законов Империи. Мои знания сугубо фрагментарные, как сказал прибывший адвокат герцога, граф Акрапович. Это каким-то образом связано с тем, что и на меня было совершено покушение во время нападения на академию. Плюс по мне открыли огонь люди Михайловых, пока я, «выполняя свой гражданский долг, пытался вернуть охрану поместья на сторону закона, тем самым вынудив к ответным действиям». Как-то так выразился Акрапович. Светлейший и герцог с его формулировками согласились.

Как по мне, всё это было шито белыми нитками, но… полагаю, они просто хотели меня наградить за спасение княжны, герцога и поимку семейства маньяков. Пусть и посмертную.

– Ох, ну и кашу вы заварили, – кряхтя, присел к нам Сергей Никитич. Он отряхнул пыльные ладони и одежду, пока слуга Онежских наливал ему чай. – Мне одних отчётов теперь месяц писать минимум. А я только старые закончил!

Мы по-доброму посмеялись над недовольством рыжего полицейского.

Солнце стояло уже высоко, даря последнее тепло перед скорыми холодами. Почти середина ноября всё-таки. Если не считать грандиозного побоища, то на стремящиеся ввысь склоны гор открывался отличный вид. Фруктовый сад, огромные виноградники, куча гостевых домиков и домов для прислуги. Это было богатое поместье. Было.

– Будто мало мне одного Дубова, – жаловался Сергей Никитич дальше, но его прервали.

Подошёл один из спасателей.

– Господа, вам лучше взглянуть. Мы нашли тела.

– Неудивительно с такими завалами, – пожал плечами князь Онежский.

Его жене и дочери наскучили наши разговоры, и сейчас они были на дирижабле. Голубая громадина пришвартовалась к воздушной пристани из цельного куска льда.

– Не эти тела, – мотнул головой мужчина и знаками попросил следовать за ним.

Разрушение особняка коснулось и фундамента. Спасатели с помощью специальной техники расчистили часть завалов и получили доступ в подвал. Во многих местах бетонный фундамент треснул и обнажил наспех залитые полости. Из них одно за другим доставали мумифицированные женские тела. Много тел.

– Полагаю, с меня все обвинения сняты? – глухо спросил герцог, стараясь смотреть в другую сторону.

– Ублюдки… – процедил Светлейший князь.

– Таких бы даже я защищать не взялся. Ни за какие деньги, – скривился граф Акрапович.

Я решил промолчать. Лишь испытал мрачное удовлетворение, что убил того, кто это сделал. И мог сделать с княжной.

– Да, Ваша Светлость, – тихо отозвался Сергей Никитич, вытирая рукавом мгновенно вспотевший лоб. – Безусловно.

По приказу князя с его дирижабля подали завтрак для всех. Для спасателей, полицейских и, конечно, нас. Аж несколько полевых кухонь открыли, чтобы больше еды приготовить.

Но лично мне кусок в горло теперь не лез. Всё стояли перед глазами несчастные жертвы. Чьи-то сёстры, невесты или дочери.

Видел по лицам остальных, что у них схожие мысли. Чтобы стереть из памяти эти образы хоть ненадолго, вернулись к обсуждению дел.

Герцог Билибин ещё на какое-то время задержится в Пятигорске, пока доводит до конца своё расследование. Потом, скорее всего, отправится в столицу, оставив дочь и жену здесь – поправлять здоровье. В полусотне километров от города как раз открылся новый санаторий на горячих источниках.

Составили примерный перечень имущества. Роду Дубовых отходили виноградники Михайлова с небольшой винодельней, фруктовый сад и само поместье, ещё какие-то небольшие заводы, производящие технику. Какую, я не знал. И что с ними делать, тоже не знал. Зато была пара идей, кому можно передать эту часть дел.

С самим поместьем тоже вопросы. Тратить деньги и восстанавливать особняк я не имел никакого желания. Тут под домом целое кладбище! Так что эту часть скорее всего просто продам. Вызову Морозову из Ярославля, у неё есть опыт по продаже проблемных домов. Либо же просто снесу, когда закончится расследование, и поставлю мемориал.

Хм, пожалуй, да. Так и сделаю.

А вот виноградники и сад оставлю. Мне они понравились. Ухоженное место, хороший доход с вина и фруктов. Почему нет? Судя по всему, у Михайловых здесь работали талантливые люди, знавшие своё дело. С хозяевами им не повезло.

Казино и всё сопутствующее решено было отдать князю Онежскому. И хорошо. Я предпочитал держаться подальше от азартных игр.

Поделили ещё много всякого по мелочи, граф Акрапович составил необходимые документы, которые мы тут же подписали. Но всё это имущество не сразу отойдёт нам. Только когда закончится расследование, изымут все улики, опросят всех слуг и так далее. Герцог и Сергей Никитич обещали закончить с этим поскорее.

Короче, формальностей ещё вагон и маленькая тележка. Но уже можно начать думать и планировать земельные дела. Странно, предложи мне всё это полгода назад, я бы отказался не думая. А сейчас мысль, что мои земли увеличились сразу в несколько раз, странным образом грела душу. Мне нравилось, что сила моего рода растёт, пусть я пока в нём один.

И вдруг ощутил, как все предки разом смотрят на меня с того света, улыбаются друг другу, кивают, хлопают по плечам – мол, не зря мы свою лямку сотни лет тянули, не зря кровь и пот проливали. Всё не зря…

Князь Онежский и его люди погрузились обратно на дирижабль и отправились на запад, к Чёрному морю. Герцог остался помогать с завалами и поиском улик, а граф Акрапович любезно предложил подвезти нас с княжной обратно в академию. Альфачика я отпустил побегать по округе. Как захочет, так вернётся.

Дорога мягко шуршала под колёсами дорогого автомобиля. Салон, обитый тёмно-красной кожей, был очень просторным и высоким. Я даже почти не задевал головой потолок. Граф сидел, попивая алкоголь из бара, и молча смотрел в окно. Княжна бочком привалилась ко мне и заснула, обняв за руку. Я не возражал. Девочка сегодня натерпелась. В дирижабле она переоделась в повседневную одежду и из роковой красотки превратилась в скромную студентку.

А я… я думал о том, что впереди целая куча дел. И мне это нравилось.

Глава 15

Османская Империя, Стамбул

Дворец султана

Некоторое время назад

Сулейман Пятый правил Османской Империей уже два десятка лет. И дела с каждым годом шли всё хуже и хуже. Экономика дышала на ладан, курс лиры постоянно падал, даже кредиты западных союзников не помогали. Особенно когда они начинали требовать вернуть хотя бы проценты. Ну что им стоит, в конце-то концов, простить хотя бы пару миллиардов?

В общем, Сулейман начал постепенно понимать, что кредиты от Британской Империи и Соединённой Америки – это кабала похлеще рабства. Они уже не просили, а требовали права прохода их военных кораблей через Босфор. А это нарушит старые договорённости с Российской Империей! Их заключил ещё его прапрапра… какой-то там дед. Короче, не хотел Сулейман соглашаться на такую авантюру, потому что она грозила войной. И без того на границах с Россией было неспокойно в последнее время и росла напряжённость. Короче, обложили гордых османов со всех сторон, сволочи.

Сулейман, проходя мимо стола, возле которого стояли министры и различная знать, остановился рядом с министром экономики.

– Послушай, Фарах, – мягко произнёс султан, улыбаясь.

Они находились в одном из залов для совещаний. Он был круглый, потому что располагался в одной из огромных башен. Потолки здесь достигали пятнадцати метров, если не больше, а в центре раскинулся купол с фресками, живописующими подвиги предыдущих султанов. Когда-нибудь там будет и Сулейман Пятый. Знать и высокопоставленные чиновники стояли рядом с длинным столом со скруглёнными углами, каждый напротив своего стула. Так полагалось по этикету. Стол целиком был высечен из бивня огромного древнего слона. Далёкий предок султана убил его. Предок был широкоплечий, ростом под два с половиной метра, смуглый, мускулистый и прекрасный лицом.

Но спустя пятнадцать поколений получился Сулейман. Ростом метр шестьдесят, пухленький, как шар, и коротконогий. Однако он всё равно оставался самым сильным воином в Империи. Он мог заставить вырасти и извергаться вулкан в любой точке Земли. Ну, если хорошо покушает с утра и выспится.

Высокий и худой чиновник вытянулся как струна.

– Да, мой господин?

– Ты придумал, как спасти нашу экономику?

– Нет, мой гос…

Султан в сердцах пнул Фараха под коленку.

– Ай! – запрыгал тот на одной ноге, затем выдавил: – есть одна идея, мой султан. Но вам она вряд ли понравится…

– Говори! – зло махнул рукой Сулейман и сел в огромное кресло во главе стола. Из-за своего роста он в нём буквально утонул.

– Война, мой господин… Война с Российской Империей.

– Зачем? – всплеснул руками султан. – Чтобы они через две недели Стамбул взяли? Хочешь, чтобы забота о наших подданных легла на плечи Императора Александра? Очень мудрый ход…

Сулейман скривился от предложения.

– Мы защитим Стамбул, – с поклоном поднялся бледный, как луна, человек. Он говорил по-османски с небольшим акцентом. Посол Британской Империи лорд Найтингейл. – Заключим договор, и наши корабли будут базироваться на пристанях Стамбула.

– Все вон! – рыкнул Сулейман, выгоняя чиновников и знать. С ними он потом поговорит, а сейчас хотелось выслушать посла наедине. Когда все ушли, султан продолжил: – Россия этого не допустит.

– Российской Империи нечего будет возразить. Мы, как три суверенных государства, и сейчас я говорю ещё и от лица Соединённой Америки, заключим союз. Наши военные корабли смогут занять позиции в акватории Стамбула, и Россия ничего не сможет возразить. Мы же не собираемся ходить по Чёрному морю. Всего лишь будем использовать ваш порт для пополнения припасов и ремонта. Официально.

Султан потёр щетинистый маленький подбородок и возразил:

– Они могут использовать это как повод для войны.

– Если так случится, то мы выдвинем ультиматум, – снова с улыбкой поклонился лорд Найтингейл. Его куцые соломенные волосы упали на водянистые глаза. – Несколько наших военных эскадр будут наготове. К тому же скоро у Российской Империи будет чем заняться, поверьте мне.

– А Саранча?

Идея начинать войну не нравилась султану, хоть он и понимал, что та может подстегнуть экономику и вывести его страну из кризиса. Но только в случае победы! А сейчас она ему виделась весьма иллюзорной.

– Не беспокойтесь о ней. У нас есть глубоко проработанный план, как использовать Саранчу против русских. Поверьте, когда всё кончится, вы будете купаться в трабелуниуме и лепестках роз, которыми вас засыпет ваш благодарный народ.

Сулейман уставился в большое окно, выходящее на восток. Там над морем уже несколько дней бушевал сильный шторм.

– А ещё мы простим вам часть долгов, – вдруг предложил Найтингейл.

Тем самым он сразу подстегнул интерес султана к этому делу.

Несколько дней прошло, пока была согласована сумма и другие нюансы. Султан посовещался со своими министрами, но решение в глубине души принял ещё в первый день. Он подписал необходимые документы и отправился в свой гарем. Провёл там бессонную ночь среди лучших красавиц Османской Империи.

Утром, стоя у окна, Сулейман наблюдал, как далеко внизу по успокоившемуся морю идут корабли. Они входили в узкое горлышко пролива. Огромные, бронированные, с задранными в небо стволами мощных корабельных орудий.

Вдруг, без видимой причины, один за другим корабли начали взрываться.

* * *

Бывшее поместье рода Михайловых

Виноградники на северном склоне

Шесть дней спустя

Валико Мизандари был потомственным виноградарем. Высокий, статный, широкоплечий мужчина семидесяти двух лет. В буквальном смысле семьдесят из них он ухаживал за виноградной лозой в поместье князя Михайлова. Из-за высокого роста всегда слегка сутулился. Правда, на вид ему не давали больше пятидесяти пяти. У него было большое угловатое лицо, седые усы и такие же седые волосы. Слегка покатый лоб, крупные надбровные дуги и огромные мозолистые ладони. А под ногтями въевшаяся грязь.

Как и винодел Степан Макаров, Валико и остальная прислуга, ухаживавшая за виноградом, жили отдельно от остальных слуг и самого князя. Михайлов-старший только изредка приезжал сюда. Да и то больше за вином – остальное его не волновало. Михайлову-младшему даже до вина дела не было.

На краю виноградника застыли несколько боевых машин. Остались после боя, развернувшегося здесь ночью. Валико благодарил Бога, что винограда сражение почти не коснулось.

Солнце едва поднялось над горизонтом, и его лучи отражались в капельках росы на броне стальных приземистых махин. Несколько людей в полевой полицейской форме суетились вокруг них. Из люка одной торчала голова в странного вида шапке. Валико такое видел впервые. Бугристая, как шишка, и с длинными ушами, как у собаки.

Вдруг машина, из которой торчал человек, вздрогнула и зарычала. Из труб повалил чёрный дым.

– Она жива! – радостно закричал чумазый юноша.

Валико осторожно обошёл машины и двинулся вдоль рядов виноградной лозы. Он проверял, как подготовили её к зиме, достаточно ли утеплили корни.

Вдруг сзади зычный голос закричал:

– Ходовую проверь, Иван! Ну, давай!

Машина зарычала, Валико обернулся и тут же схватился за сердце. Стальные гусеницы дёрнули махину вперёд и заехали на виноград, принялись резко поворачивать вправо, влево, снова вправо, превращая ухоженную землю в грязь. Кусты винограда жалобно трещали, погибая под гусеницами. Машина постепенно продвигалась вперёд, давя всё больше кустов, так тщательно взращиваемых Валико и его рабочими.

– Падажди! Падажди! – бросился он наперерез бронированному чудовищу, всплёскивая руками. – Стой! Стой, каму гаварят! Эй!

Виноградарь выскочил прямо перед носом машины, встав как вкопанный. В голове стучала мысль:

«Пусть хоть вместе со мной давит! Смотреть на это не могу!»

– Вставай, гаварю! – упёрся он руками в тёплый и влажный металл. В лучах поднимающегося солнца влага высыхала на глазах.

Гусеницы взрыхлили землю, но остановились. Юнец в шишковатой шапке чуть не выпрыгивал из люка.

– Ты что, с ума сошёл? Лезешь под самую машину!

– Это я сашёл с ума⁈ – кричал Валико, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Это… ты сашёл с ума! Что ты сделаль? Что ты сделаль…

Виноградарь бросился к поваленной лозе.

– Слюшай, это же виноград! Нэ видишь?

Валико поднял упавший куст, стал спешно привязывать к жёрдочке, но пальцы уже плохо слушались старика, отчего он злился ещё больше.

– Что ж тут особенного? – с ухмылкой покачал головой юнец.

Валико в сердцах бросил ему:

– Щенок!

– Как ты смеешь, старик⁈ – тут же взорвался парень, губы его побледнели, а лицо вытянулось от удивления. Он упёрся руками в края люка и полез наружу. – Ты что, не подчиняешься приказу представителя государственных органов⁈ Петров, ко мне!

Валико краем глаза заметил, как по машине, стуча ботинками, прошёл ещё один человек в тёмной форме и спрыгнул рядом с ним на землю. Виноградарь сделал вид, что не замечает его. Продолжил прилаживать виноград на место. Да, железо повредило корневую систему, но лоза ещё может не погибнуть. Если доживёт до первого тепла, то корни могут восстановиться. Надо только сделать так, чтобы они ничем не заболели. Обработать землю… приладить на место каждый листочек, каждую почку.

Мозолистые пальцы старика украдкой погладили тонкий ствол.

– Петров! Убери этого старика, или я за себя не отвечаю! – продолжал кричать юнец в шапке.

Видимо, офицер какой-то.

– Я тэбе пакажу! – махнул рукой Валико.

– Уходи, старик, – мягко толкая его, сказал второй полицейский. Без шапки, чуть старше и с лицом попроще. Ему явно не нравился новый приказ.

– Падажди, слюшай, – оттолкнул его Валико и взялся за покосившийся столб. К нему было привязано несколько веревёк. А к ним – виноградная лоза. Упадёт один столб, может целый ряд погибнуть.

– Уходи, тебе говорят! – упорствовал второй парень.

– Атайди, я тэбе гаварю! – хмурился Валико.

– Уходи!

Парень его толкнул и махнул рукой:

– Давай!

Виноградарь не выдержал и дал хорошую такую оплеуху полицейскому. Рука у него была тяжёлая, так что противник сразу упал, осоловело поводя глазами.

– Мужики! – крикнул юнец в шапке и вылетел наконец из люка.

Валико сам бросился к нему, схватил за грудки и потащил к кустам винограда.

– Иды сюда! Иды сюда, я тэбе пакажу!

Но уже подоспели на подмогу другие полицейские, схватили виноградаря и только вчетвером смогли оттащить его от юнца в шапке.

– Пасматри, что ты надэлал здесь! Пасматри!

– Дайте я ему втащу! – кричал юнец, пытаясь вырваться, но его тоже держали.

– Что ты сделал? Что, а⁈ – выкрикнул Валико и до крови прокусил губу. Всплеснуть руками у него не вышло, поэтому он дёрнул плечами. – Не видышь, что здесь виноград! Что у тебя, дароги нэту, да⁈

Юнец пристыженно замолчал и замер на месте. Парень, которому Валико заехал по шее, уже пришёл в себя, вскочил и сам набросился на старика.

– А ты видел, что эти Михайловы творили? Видел, а⁈

– Это ани дэлали! А ты? – сверкал глазами Валико. – Что? Сам злодеем стал, да⁈ Иды сюда…

Виноградарь вырвался из державших его рук, в два шага оказался подле полицейского и встал рядом с ним, ткнув рукой в сторону, где замерла юная служанка, работавшая на винограднике.

– Вот служанка Михайлова! Иды! Стрэляй! – Валико исподлобья взглянул на стушевавшегося мужчину и повторил громче: – Стрэляй!!!

Темноволосая девушка вжала голову в плечи, чувствуя угрозу, но не понимая, в чём дело. По-русски она говорила плохо.

– Скажешь тоже… – Парень сунул руки в карманы, зло сплюнул на землю и отошёл, вжимая голову в плечи. – Что я, из этих, что ли?

– А виноград тибе не жалко, да? – говорил Валико, глядя ему в спину. А у самого сердце щемило от обиды и непонимания. – Это же живое, слюшай… Ему не больно, да? Ти его нэ сажал! Ти его нэ пахал! Ти толька виноград кушать любишь! Такой… маладой, ещё ни адно дерэво нэ пасадил. А такой сад портишь. Не стыдна тибе?

Парень забрался обратно на броню и сидел, повесив голову. Юнец в шапке расстегнул и снова застегнул пуговицу у горла, будто пытаясь снять удавку с шеи.

– Ладно, отец, – проговорил он, – ты тоже меру знай. Это место преступления, а не парк культуры…

– Поехали, Иван, – сказал один из ребят, разнявших бойцов.

– Сдавай назад, – набычился Валико, не собираясь уступать.

Юнец в шапке молчал и поджимал губы. Вдруг земля содрогнулась от тяжёлой поступи, из-за машины вышел огромный человек с острыми ушами и суровым взглядом. Вместе с ним – две писаных красавицы. Полуогр на несколько голов возвышался над самим Валико, настолько он был высокий. Он встал позади виноградаря и положил ему на плечо тяжёлую руку.