Текст книги ""Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Кронос,Михаил Капелькин,Макс Дарт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 335 страниц)

Директор поднял взгляд от листков бумаги в руках.

– Нет, конечно. У меня в кабинете есть старая шляпа. Я надел её, и она сказала мне, кого и куда направить. А конкретно вас, Олейников, она просила записать на факультет тупых вопросов. И, как я вижу, шляпа оказалась права!

Раздалось уже куда больше смешков. Олейников опозорен. А Степан Степаныч не промах! Ну, оно и понятно. Руководить Академией для проблемных аристократов – это вам не санузел из тапок делать.

– Поясняю, – продолжил директор, – подход у нас сугубо научный, факультет, на котором будет проходить профильное обучение студент, для каждого определяется на основе его личной характеристики, полученной с места жительства. Олейников, всё понятно?

– Да понял я, понял.

Директор продолжил зачитывать списки. Тот, кто слышал свою фамилию, вставал рядом с определённым человеком. Постепенно четыре группы у подножия сцены росли, а количество свободных мест на сиденьях в зале увеличивалось. Гоблинша Агнес Шмидт была направлена на факультет Бдения, княжна Василиса Онежская – на факультет Удара, и я остался сидеть один.

Потому что фамилия Дубов так и не прозвучала

Глава 7

В Пятигорской Академии всех студентов распределяли между четырьмя факультетами: Барьера, Удара, Бдения и Оберега. Пока директор оглашал списки учащихся, Агнес, брат которой закончил Пятигорку, успела мне рассказать о них.

Факультет Барьера, или, как их называли из-за герба, «ежи», специализировался на обороне. То есть на нём учились те студенты, чьи Инсекты или мана-способности посчитали более полезными в возведении укреплений, оборонительных сооружений или просто в боях, когда больше важна защита.

Удары, они же «клинки», имели герб в виде двух скрещенных шашек. Название факультета говорило само за себя. Студенты обладали атакующими способностями, важными в нападении и способными убить максимальное количество живой силы врага.

Бдение, или «совы», специализировался на тайных операциях, разведке и шпионаже. Как я понял, главное, чтобы способности студентов были заточены на незаметность и нанесение точечных ударов. Что-то вроде невидимости, способности сливаться с окружающей местностью или контроль разума. Что поделать?

В мире постоянно шли войны: с Саранчой – на выживание, с другими государствами, типа Британской или Османской Империй, – постоянная подковёрная возня, переделы сфер влияния и шпионаж, с раздробленными княжествами Китая и Монголии – вечные перевороты, стравливание одних с другими и слежка за лояльными лидерами. Так что ничего не попишешь – всех студентов сразу учили воевать.

Только факультет Оберега, или «таблы», с гербом в виде аспида вокруг чаши, выделялся из общего ряда. Для его выпускников главной целью было сохранение жизни живых существ. Они исцеляли и оберегали дружинников, работали врачами и хирургами, могли кратковременно усиливать способности других людей.

Они массово не принимали участие в боевых операциях, но, вроде как, в десантных отрядах, штурмовых группах или отрядах диверсантов находились один или два ученика, способные в короткие срок поставить на ноги даже тяжелораненого бойца. Ну и алхимия тоже была их специализацией. То есть изготовление усиливающих и исцеляющих зелий – это всё к ним.

Я же не знал природы своего Инсекта. Отец никогда не показывал, а мать им просто не обладала, как чистокровный огр. Вчерашний анализ крови должен был решить этот вопрос, так что я удивился, когда меня пригласили в кабинет директора.

Я сидел на диванчике в небольшой приёмной неподалёку от стола секретарши. Эльфиечка слегка за тридцать в строгом офисном костюме, очках и тугим узелком из чёрных волос на голове. Когда она, нагнувшись передо мной, наливала воду из графина, я невольно заценил её сочные формы, а она, похоже, заценила, что я заценил. А этот Степан Степаныч знает толк в женщинах. Интересно, как он уговорил эльфийку покинуть родной лес и остаться жить в Академии?

Защёлкала телефонная стойка – устаревший аппарат, где конус динамика болтался на отдельном проводе, а микрофон был на самой стойке. Секретарша взяла динамик и приложила к уху, стрельнув в меня глазами.

– Господин Дубов? – мурлыкнула она. – Вас ждут.

Кабинет директора находился на самом высоком этаже Академии, прямо под шпилем. Большой, просторный, с высоким потолком и заставленный книжными шкафами и разными артефактными штуками вроде винтовок, мечей, старинных доспехов и современной брони. В то же время он больше походил на оранжерею, чем на кабинет директора. Отовсюду свисали зелёные ветки, лианы и разноцветные бутоны, а сверху через стеклянный потолок светило солнце.

Меня ждали. Фельдшер Пётр Васильевич дымил трубкой, Сергей Михайлович разглядывал японский меч, а Степан Степанович читал какие-то бумаги. Его серые глаза за толстыми очками были похожи на рыбок в аквариуме. Роста он оказался ещё более невысокого. Наверно, чуть больше Агнес, но на полукровку похож не был. Пиджак поменялся с коричневого на серый твидовый со следами мела на рукаве. А маленькое морщинистое лицо светилось энергией, хоть и напоминало изюм.

– А, Николай, заходите, заходите! – он первым меня заметил. – Как вам Оксаночка?

– Кто? – не понял я.

– Секретарша. Горячая штучка, да? Вижу-вижу, уже оценили. Чистокровная эльфийка в двадцатом поколении.

– Ку-ку! – вдруг раздалось над моей головой. – Ку-ку!

Я уж, было, подумал, что это у меня кукуха поехала, но Степан Степаныч вскочил.хх

– Два часа! Пора поливать цветы! – он схватил лейку и стал довольно шустро передвигаться по комнате, попутно поливая горшки с цветами.

У Сергея Михайловича взлетели брови, как и у меня впрочем, а вот фельдшер продолжил спокойно попыхивать трубкой.

– Думаю, вы гадаете, почему не прозвучала ваша фамилия, верно, Дубов?

– Нет. Я гадаю, зачем я здесь, – честно ответил я.

– Николай, я получил результаты вашего анализа и первичного осмотра от Петра Васильевича, и они меня очень удивили. Но сперва ответьте на вопрос… Зачем вы поступили в Академию?

– Честно? Я последний в роду Дубовых.

– Ясно-ясно. И чего же вы желаете? Денег? Власти? Славы?

Ни одно из слов директора не отозвалось в моё сердце, зато я вспомнил любимое озеро, удочку… Эх, рыбалка!

– Рыбачить хочу.

– А???

Директор так отвлёкся, что споткнулся и чуть не упал прямо на горшок с фикусом. Сергей Михайлович поймал его в последний момент.

– Это как?

– На земле нашего рода есть озеро. Глубокое. Рыбы там полно. Вот рыбачить там хочу, а землю угрожают отобрать, если я не вступлю в права наследства. Без аттестата и службы в дружине это невозможно.

– Ах, вот оно что! Как считаете, Пётр Васильевич, это может сработать?

– Позвольте, господин директор, – Сергей Михайлович отобрал у Степаныча лейку. – Я уже провёл тест, которому подвергаю… то есть, подвергал всех учеников Преображенской Академии для выявления дара. Он не отреагировал.

Фельдшер хмыкнул:

– Ох уж эти столичные методики. Знаете, девок в бане голой жопой напугать проще простого, а вот с ежом уже проблемы.

– Эти методики прекрасно работают сотни лет.

– Не спорю, бабоньки что тридцать лет назад, что сейчас, с визгом из бани вылетают! Я лично проверял! Правда, сейчас как будто резвее, и визги громче…

– Пётр Васильевич, давайте ваши эксперименты обсудим потом, – остановил фельдшера директор. – Вы хотите сказать, что утверждённая методика и не должна была сработать?

– Верно. Анализы совершенно однозначны. Дубов наделён мощным Инсектом, но он наполовину огр, и это накладывает свой отпечаток. Я совершенно точно уверен, что его клетки способны трансформироваться и обладают всеми необходимыми элементами для производства маны. Просто они этого не делают.

– Но тест… – упрямился Сергей Михайлович.

– Об устройстве организма огров нам известно мало. Вполне возможно, что их скорость реакции не совпадает с нашей, и на самом деле инстинкты Николая распознали вашу атаку, но не сочли нужным на неё среагировать…

Лично я уже вообще ничего не понимал.

– Господа, – вклинился между ними директор, – напомню вам, что наши ученики не подопытные кролики для ваших экспериментов. Если, конечно, не дали на это согласия. Поэтому давайте спросим сначала самого Николая?

– А? – задал я уточняющий вопрос.

– Господин Дубов, – директор подошёл ко мне и посмотрел на меня где-то из района пупка. Я чуть не утонул в глазах-аквариумах. – Вы хотите закончить Академию и подтвердить свои притязания на титул барона?

Я пожал плечами.

– А зачем ещё я мог приехать?

– Ну вот и отлично. Значит, даёте согласие?

– Даю. А на что?

– Господа, – директор проигнорировал меня, – вы всё слышали. Пётр Васильевич, спасибо за ваше профессиональное мнение. Сейчас вы свободны, но загляните ко мне вечером. Хочу узнать больше о голых… э-э-э, ваших экспериментальных методиках. А вам, Сергей Михайлович, я поручаю Дубова. Проявите его Инсект, ведь это ваша специальность. Вы вольны не ограничиваться стандартными методиками.

– Хорошо, господин директор.

– Ещё кое-что. Князь Онежский очень просил за свою дочь. Давайте проведём завтра испытания её дара. И возьмите Дубова. Думаю, ему будет полезно.

Полезно замёрзнуть насмерть? Это какая-то новая методика для закаливания?

Сергей Михайлович щёлкнул каблуками, как военный, и ушёл. Следом за ним, попыхивая трубкой, удалился Пётр Васильевич, и я остался один на один с директором. Степан Степанович сел за стол и вернулся к своим бумагам. Над головой громко тикали часы.

– А мне что делать? – подал голос я.

– А-а-а! – директор подскочил, раскинул бумаги и схватился за сердце, присев обратно. – Господи, Дубов, вы почему ещё здесь?

– Вы не сказали, что делать мне. Я так и не записан ни на один факультет.

– Ах да! Я совсем забыл. Что ж, посмотрим, как проявит себя ваш Инсект, и там решим. А пока Сергей Михайлович составит для вас план занятий таким образом, чтобы вы попали на уроки разных факультетов. Посмотрим, что у вас получается лучше всего.

Вернувшись в комнату, у двери обнаружил стопку учебников и сверху листок с расписание занятий на ближайшую неделю. Шустро, очень шустро. Видимо, заранее проработали такой вариант. Среди стандартных книг по физике, математике и биологии были пособия по алхимии, манапользованию и целительству. Я знал, что есть и другие, более сложные дисциплины, но они, видимо, в программе старших курсов. Я просмотрел книги, и с первого взгляда мне больше всего понравился учебник по зоологии с большими и красочными картинками.

Уроков больше сегодня не было, и от нечего делать я пошёл изучать территорию Пятигорки. Нашёл арену для боевых занятий, но она была закрыта. Снаружи выглядела, как серый квадрат с огромным куполом. Рядом расположилось стрельбище и длинная стеклянная оранжерея, где выращивались самые опасные и одновременно самые полезные растения. По крайней мере за запотевшим стеклом кто-то кого-то пытался сожрать. Или мне просто показалось.

У Академии имелось и своё хозяйство с курами, свиньями и коровами. По крайней мере, судя по шлейфу запахов, которые шли от группы зданий ниже по склону, напросился именно такой вывод. В итоге я вышел в центральный двор, он же парк для прогулок. И вот там царило некоторое оживление.

Сцепились два десятка человек. С одной стороны кавказцы, которых я не различал, с другой – орки. Этих сразу видно по бронзовой коже, почти лысой башке, за исключением длинного хвостика, и клыкам из-под нижней губы. Вроде моих, но тоньше и острее. Они о чём-то горячо спорили, и дело явно шло к драке.

– А я гавару, лэзгинка – самый красывый танэц! – кричал кавказец с бородой и выбритой верхней губой.

Ему возражал самый высокий и мускулистый орк:

– Ты просто тандертака нормального не видел!

– Што мнэ ваш тандертак? Виляния жопой и толко!

– Зато мы хотя бы способны танцевать без фаллических предметов во рту!

– Э, брат, – кавказец повернулся к своим. – Пра што он гаварыт, да?

– Он гаварыт, что их род преодолел детский инстинкт поыска груды, а мы – нэт.

– Э, слышь, – тут же вскипел кавказец, – я твой род…

– Что «ты мой род»? – набычился орк.

– Щто-щто… Нэ харашо на лычности перехадыть. Я твой род нэ трогал, а ты мой – да. Чэсть горца нэ пазваляэт мне стерпэть такоэ унижениэ! Я вызываю тэбя на бой!

– Как скажешь! Как будем биться?

– Танцэм!

– Идёт! Но нам нужен независимый судья!

Опа! Пора валить! Я слишком долго прислушивался к их спору. Но только я повернулся, как встретился с пристальным взглядом курицы. Она стояла чуть дальше по тропинке и не сводила с меня глаз.

Зараза. Я знал, что это значит. Что меня заметили. Курятники надо лучше запирать!

– Он! – хором крикнули кавказец и орк, а мне зажгло от их взглядов между лопаток.

Ладно, с другой стороны лучше судить танец, чем ждать непонятное завтра с испытаниями и всеми уроками сразу.

Я повернулся и подошёл к боевым танцорам.

– Э, дарагой, как зовут?

– Дубов. Николай Дубов.

– Аслан Атажуко. Рад познакомица! – кавказец горячо пожал мою руку.

Орк стукнул кулаком по сердцу и тоже представился:

– Мара Краг. Дыши глубоко, Николай Дубов!

Насколько я помнил, для орков пожелание глубокого дыхания заменяет «здравствуйте». Всё-таки они живут высоко в горах, и дыхание для них больше, чем просто инстинкт. А ещё нормальную одежду не носят, оттого и кожа загорелая.

– А друг другу руки пожать в знак уважения? – спросил я.

– Э, только когда я смою свой пазор его кровью!

Я повёл бровью. Ну ещё не хватало драк с моим участием – после сразу двух происшествий сегодня с утра я и так прочно присел на карандаш.

– Ну в смысле послэ маей пабеды!

– Чёрт с вами, начинайте.

– Э, пастой. Мнэ для танца дэушка нада!

Я снова повёл бровью, но танцор уже умчался и вернулся, ведя упирающуюся эльфийку.

– Убери от меня свои грязные лапы, животные! Если мой отец узнает… – верещала она.

– Э, тише будь, да? Стой здэсь, и пальцем нэ трону. Играй, брат!

Я так и не понял, кто ему брат, но сразу несколько человек извлекли на свет музыкальные инструменты, похожие на балалайки, и начали играть. Аслан выхватил из-за пояса кинжал, и девушка замерла, как статуя. Он тут же схватил клинок зубами и пустился в пляс. Музыка напоминала боевую, но в то же время была весёлой и задорной.

Аслан прыгал и скакал вокруг эльфийки, не сводя с неё горящего взгляда. Не знаю, так было задумано танцем, или просто девушка ему понравилась… Но студентка была хороша. Как у многих эльфиек точёная талия, длинные шелковистые волосы, ноги от ушей и прекрасная попка, скрытая под юбкой.

Аслан закончил свой танец, и его тут же сменил орк.

– Мне тоже нужна пара для танца.

Его друзья вытащили складные кожаные барабаны разных размеров и парочку бубнов. Струнная музыка сменилась глухими и звонкими ударами. Они быстро слились в единую композицию, которая на удивление оказалась приятной уху. Она даже пробуждала во мне какие-то древние инстинкты, я будто слышал клич орла и звон боевых мечей на горных склонах.

Мара танцевал свой танец вокруг девушки. В целом он походил на танец Аслана. Только больше прыжков и кувырков. Он крутанул даже парочку сальтух. Эльфийка стояла не шевелясь. Только бледнела всё больше. Потому что в какой-то момент Мара достал пару метательных ножей и стал жонглировать в опасной близости от красивого лица девушки.

Музыка смолкла, и запыхавшийся орк остановился, глядя на меня. Аслан и его друзья тоже не сводили с меня глаз. А я молчал. Как тут выбрать? На мой взгляд, это были два крутых танца!

Кавказцы растолковали молчание по-своему.

– Э, брат, пагади! Аслан плохо танцует, дай я!

Один из них бросился вперёд и стал танцевать с кинжалом во рту.

– Так не пойдёт! – вскричал какой-то орк. – Я танцую лучше Крага!

Он тоже вскочил, и они вдвоём с кавказцем пустились в агрессивный перепляс. Эльфийка грозила упасть в обморок и напороться на что-нибудь острое. Я растолкал толпу и протянул ей руку.

– Идём со мной, если хочешь жить.

Она с радостью схватила мою ладонь, и я выдернул девушку из кавказско-оркской круговерти.

А вслед нам неслось:

– Э, пастой, брат!

– Ты плохо танцуэшь, Аслан. Даже судью испугал танцем! Зачем это па было? Кто так дэлает? Что за балэт такой?

– Мара, стоило взять мой клинок! Он красив и зачарован кровью орла. Ты всё испортил!

Мы ушли со двора, но оттуда ещё долго доносился горячий спор. Но танцоры больше переключились друг на друга, чем на соперников из противоположной команды.

Эльфийка потихоньку успокоилась и восстановила нормальный болезненно-жёлтый цвет лица. Я предложил ей на всякий случай убедиться в отсутствии случайных ран у меня в комнате. Кинжалы кавказцев и мечи орков могут быть острыми, как бритвы. А такие порезы замечаешь не сразу.

Она согласилась, и я лично убедился, что нигде на её шикарном теле с шелковистой кожей нет ран и ссадин. Дорогущее кружевное бельё тоже не пострадало, мы проверили. На всякий случай она тщательно осмотрела меня и осталась удовлетворена… увиденным. Через пару часов выползла из моей комнаты очень усталой, но довольной, а я принял душ и лёг спать.

Осмотр эльфийки в нескольких позах хорошо прочистил мне мозги, и я заснул сразу. Но почему-то мне снилась скалистая пустыня с укреплённым фортом из металлических секций посреди неё. С одной стороны он примыкал к скале, а с трёх остальных наседали твари, похожие на пауков или жуков, а люди отстреливались из автоматов и пулемётов, пока их не спасла летающая коробка. Отдалённо она напоминала толстый биплан, только из стали. Помню, во сне я решил, что монстры – это Саранча.

Проснулся я оттого, что в комнате стало свежо. Нос щекотали голубые волосы, а на моей груди спал кто-то очень холодный.

Глава 8

Утро.

Горное озеро в трёх часах от Академии.

Степан Степаныч сидел возле лазурной глади воды. Перед ним стояло несколько удочек, на ровной глади озера сонно покачивались поплавки, а под раскладным креслом шуршала галька.

– А в этом что-то есть… – бормотал директор Пятигорки.

Похрустывая камушками, подошёл Сергей Михайлович. Длинный шрам, пересекавший лицо наискосок, белел от утренней прохлады.

– Предлагаете здесь провести испытание Онежской?

– Совершенно верно. Хочу, чтобы девочка чувствовала себя свободно, а в стенах Академии такого эффекта мы можем не достичь. Заодно посмотрим на Дубова. Слышали такую поговорку? Она очень старая. В здоровом теле – здоровый дух. А Дубов… кабан здоровый. Так что его потенциал может быть огромен, надо лишь раскрыть его. Кажется, что Онежская выбивается из этого принципа, но заметьте, она не болеет, а лишь чихает иногда. К тому же, как я слышал, они весьма сблизились. Совместные испытания могут раскрыть потенциал обоих.

Степан Степаныч подёргал одну из удочек, поплавок которой ушёл под воду. Крючок будто зацепился за что-то.

– Мне не нравится этот Дубов. Он слишком легко победил наёмных убийц, даже не использовал Инсект, который у него присутствует, судя по анализам. Возможно, он заодно с ними, а сражение лишь инсценировка, чтобы подобраться к цели. Ею вполне может оказаться княжна Онежская. Или её родители. Не хотелось бы запустить лису в курятник.

Удочка в руках директора изогнулась, он встал и даже выгнул спину, чтобы удержать её.

– Ну так… – пропыхтел он, – вот и присмотримся… Сегодня после уроков… Оп-оп! Есть!

С громким всплеском из воды выпрыгнула серебристая рыбёха. А на лице Степан Степаныча отразилась детская радость.

* * *

Утро.

Комната Николая.

– А ну убери от неё руки! – кричала Тамара Петровна.

Она носилась за мной, размахивая сумкой. По моей комнате!

– Не виноватый я! Она сама пришла!

– Сказки мне не рассказывай!

– Да как вы вообще обе вошли?

Я увернулся от очередного удара. Тамара Петровна размахивала сумкой, как умелый воин кистенем, и шуба была ей не помехой. Но мне пока везло. По ощущениям внутри сумки было несколько ядер.

– Не отмазывайся!

Я перепрыгнул через кровать. Теперь спящая княжна разделяла меня и Тамару Петровну. С этой женщиной лучше не связываться.

– Что происходит? – сонно зевнула Василиса, присаживаясь в моей кровати.

Я бы и сам хотел знать, что происходит! Проснулся оттого, что на моей груди спит ледышка и сонно причмокивает, а сверху нависает её нянька и прожигает взглядом до самой подушки. Так себе будильник!

А потом с Василисы сползло одеяло. Она оказалась совершенно голой! Небольшая и аккуратная грудь идеальной формы с розовыми сосками и треугольник голубых волос внизу. Кожу покрывали мурашки. Совсем с ума сошла, спать со мной голой? У меня аж щека задёргалась. Ладно хоть я сам в нижнем белье. На стуле висела меховая жилетка. Я схватил её и накинул на княжну. А потом мне прилетело по хребту сумкой.

Уф! Там точно ядра. А ведь всего на секунду упустил няньку из виду.

– Ирод!

– Стойте, Тамара Петровна! Я сама пришла.

– Нет, он тебя заманил!

– Ночью обогреватели опять сломались, вот я и пришла к Коле. Он тёплый… И я так хорошо выспалась!

Тамара Петровна остановилась, тяжело дыша. С её лба градинами катил пот, а от кожи шёл пар. Ну да, в комнате стоял настоящий дубак. Так, стоп!

– Василиса, а как ты узнала, где я живу? – спросил я, прищурившись.

Княжна поджала губы и спрятала взгляд, делая вид, будто жилетку застёгивает. Сумасшедшая. Небось не только проследила за мной, но и обогреватели сама сломала. Ладно, лучше схожу в душ, а эти пусть сами разбираются.

Когда вышел, Василисы и её няньки уже не было. На столе лежала записка, написанная каллиграфическим почерком. В ней княжна извинялась за суматошное утро и выражала надежду, что мы встретимся на занятиях. В самом деле, уже пора. Надо ещё успеть одеться и сбегать позавтракать. А ещё записка напомнила мне о просьбе Алисы писать ей письма. Почему бы и нет? Найду время и напишу, как здесь обустроился. Заодно дам весточку князю Мечникову.

В столовой я обменялся кивками с ботаником Павлом, но когда возвращался с подносом, он уже ушел. Избегает меня, что ли?

На занятиях сегодня в основном давали вводную информацию о том, что будем проходить в этом году. Особенно заинтересовала алхимия с её зельями и таблетками, которые могут расширить возможности организма. Интересно, как они скажутся на мне? После меня поймал Сергей Михайлович. Вместе с ним и княжной пошли на испытания.

Три часа мы блуждали горными тропами через леса и скалы, пока не вышли к горному озеру. Нас уже ждал Степан Степаныч. Рядом с ним стояло ведро, полное рыбы. Не понял. Он что, рыбачил тут?

Нет, озеро явно подходило для этого. Я заметил горную речушку, которая впадала с другой стороны озера, значит, есть и исток. Да и само озеро находилось не слишком высоко, так что рыба должна водиться здесь. Полное ведро Степаныча тому подтверждение. Так, цель на ближайшее будущее есть: найти удочку, раздобыть червей и порыбачить!

– Николай, княжна Онежская, рад вас приветствовать! – сказал директор. – Я позвал вас сюда, чтобы посмотреть в деле. Княжна, если позволите, я бы хотел начать с вас.

– С меня? – застеснялась Василиса. На солнце от неё шёл парок, как от мороженного, только вытащенного из холода. – Но это может быть опасно для вас.

– Ничего-ничего, я подготовился. А места здесь глухие, так что никого не зацепим. Сергей Михайлович?

Директор открыл ящик, стоявший рядом, и вытащил тёплую одежду. Подал длинное меховое пальто коллеге и сам начал одеваться.

– А Коле?

Я отмахнулся:

– Меня не возьмёт.

– А вдруг возьмёт? Вот, я… захватила сегодня утром.

Василиса вытащила из сумки меховую жилетку.

– Надень! – потребовала она и топнула ножкой.

Ну как тут отказать? Особенно, когда она так мило надувает щёчки. Я снял одежду и поймал на себе заинтересованный взгляд из-под пышных ресниц. Неужели просто попялиться хотела? А потом понял, что нет. Она смотрела, как сядет на меня жилетка. Потому что ночью она расшила её и добавила вставки из меха. И теперь жилетка сидела, как влитая!

Да уж, вот откуда мне снились автоматы и пулемёты. Она строчила на швейной машинке. Княжна. Для меня, пока ещё не барона. Может, я сплю до сих пор?

– Ну что, все готовы, как я вижу? – спросил Степан Степаныч. Он надел несколько шуб, валенки и меховую шапку-ушанку. И стал похож на толстый шерстной шарик.

– Да, – ответил за нас Сергей Михайлович. Он ограничился зимним пальто.

– Тогда давайте начнём, а то здесь становится жарковато.

Ещё бы. Столько шуб надеть.

– Что вы хотите, чтобы я сделала?

– Да всё, что вам угодно, княжна. Просто покажите нам то, чего так боитесь. Будьте спокойны, с нами ничего не случится.

– Вы уверены? Я… апчхи! Не хочу никого ранить, – Василиса посмотрела на меня.

Если я правильно понял, то в этом и есть весь смысл —, заставить мой организм думать, что он может погибнуть. Может, мне тогда снять жилетку? Нет, княжна обидится.

Я кивнул ей, как бы говоря, чтобы обо мне не переживала.

– Х-хорошо… Тогда я начинаю.

Василиса прошла чуть вперёд, встала сбоку от нас, вскинула руки и зажмурилась. Мгновенно поднялся сильный ветер, от которого резало глаза. Директор и Сергей закрыли лица руками, с ладоней княжны вниз потекла голубая энергия, похожая на языки пламени. Потоки ледяного воздуха били сразу со всех сторон, и я едва мог устоять на месте, упираясь обеими ногами, а ветер между тем трепал юбку княжны, показывая её нижнее бельё. Хорошо хоть догадалась утеплённое надеть. Потом резкая вспышка ослепила меня, а громкий треск, будто столкнулись две огромные льдины, чуть не оглушил.

Стало тихо. Что-то связало меня по руками и ногам. Я с трудом открыл глаза, но не увидел ничего кроме голубого марева. Спустя секунду догадался, что меня сковало льдом. Что ж, проверим, насколько он прочный. Напряг руки и услышал треск. Наклонился вперёд, сокращая мышцы пресса и перенося вес вперёд, чуть поднатужился, и ледяная корка треснула и посыпалась вниз. Нормально. Обычного человека такая ледяная ловушка убьёт меньше, чем за час.

– Коля, ты как? – испуганная Вася подбежала ко мне.

Я пожал плечами и улыбнулся.

– Свежо.

И вырвал ноги из ледышек. А ведь меховая жилетка и правда тёплая! Думаю, мне пришлось бы тяжелее без неё.

– Дурак, ты меня напугал! – надулась княжна, а я залюбовался её розовыми губками.

Так вот на что похож один из самых мощных Инсектов в Империи. Мы будто оказались в том месте, где разбился хрустальный шар со снегом. Под ногами похрустывал лёд. Деревья вокруг повалило ветром в разные стороны, словно от мощного взрыва, в эпицентре которого стояли мы. Воды озера поднялись в цунами и застыли в огромном ледяном торосе. Сквозь кристально чистый лёд было видно рыбу, ошалевшую от всего происходящего не меньше меня. На вершине гигантской ледяной горки, в которую превратилось озеро, стоял Степан Степаныч. Он спрыгнул вниз и скатился к нашим ногам, радостно взмахивая руками. Из-за толстых шуб они казались короткими плавниками. Вышел Сергей, отряхиваясь от снега. Видимо, успел спрятаться за деревьями.

– Неплохо, – подытожил он.

– Ага, – согласился директор, даже не делая попыток встать. Так и лежал, глядя в небо, как толстый пингвин. – По-моему, даже просто отлично! Сергей Михайлович, вы тоже попробуйте! Аж дух захватывает…

– Но… у меня дар другого рода.

– Что? Какой дар? Да вы с горки скатитесь!

– Я… пожалуй воздержусь, господин директор.

– Как хотите, а я ещё разок потом попробую. Главное, забраться обратно… А вы, Николай, что-нибудь почувствовали?

– Холод.

– Лаконичный и информативный ответ. Что ж, на се0годня закончим с испытаниями. Отправляйтесь в Академию, чуть позже мы вас догоним. Сергей Михайлович, задержитесь на минутку…

Мы с Василисой подобрали свои сумки и пошли обратно. Услышал вопрос Сергея:

– Хотите обсудить испытания, господин директор?

– Да нет же! Просто помогите мне встать.

Мы быстро отыскали тропку, по которой пришли, и двинули обратно. Снег уже таял и капал, растопленный солнцем. Василиса неуверенно шагала рядом.

– Прости, что заморозила тебя.

– Я не замёрз. Жилетка помогла.

От моих слов она просияла и даже подпрыгнула. Юбка подлетела в воздух, на миг явив прекрасную попку.

– Правда? Ну и здорово! Вообще, я не думала, что стала настолько сильной. Боялась применять свой дар и сдерживала его уже много лет.

– Ты очень сильна.

– Спасибо! – она обняла мою руку и не стала её отпускать. Лучше так, чем она снова будет голой спать в моей постели. Да и мне её прохладные прикосновения не помешают в такую жару.

Вдруг я что-то услышал. Треск сучьев и тяжёлое пыхтение. И доносилось оно из кустов рядом с дорогой, становясь всё громче. Я спрятал Василису за спину и встал так, чтобы пинком встретить того, кто выпрыгнет на нас. Шум усилился, кусты затрещали, и на дорогу выскочил парень. На нём была школьная форма, порядком испачканная и изодранная, сам чумазый, а глаза бешено вращались. Сфокусировались на мне. Парень тщедушный, глаза серые, волосы жиденькие и соломенные, на груди герб факультета Бдения – сова. Я его уже видел…

– Я тебя знаю! – крикнули мы одновременно.

А потом Верещагин-младший завопил:

– Спасайся, кто может!

Пробежал мимо меня и тоже спрятался за моей спиной. А на дорогу выскочила стая кабанов. Сначала один, а затем ещё и ещё. В итоге их оказалось штук шесть или семь. Сосчитать я не успел. Самый крупный ковырял землю копытом. Всхрюкнул и бросился на меня. Я встретил его пинком в рыло, отчего тот взвигнул и отлетел за спины стаи. Остальные как по сигналу бросились на меня.

– Коля, я помогу тебе! – услышал я крик княжны.

Только не это! Она выскочила из-под моей руки и запрыгнула на спину бегущего кабана.

– Я заморожу ему мозг!

Василиса схватила животное за голову, но хряку это не понравилось. Он взбрыкнул, запрыгал на месте и метаться из стороны в сторону. Княжне стало не до заморозки, она пыталась просто не свалиться с кабана. Я попытался помочь ей, но остальная стая преградила мне дорогу. Их клыки недобро блеснули. Хрюкая, бросились на меня. Одного я отправил в нокаут, ударив по кумполу, от второго отпрыгнул и поддал ему под зад. Животное, визжа, улетело в кусты, там и застряло. Ещё один попытался в прыжке распороть мне живот, но я увернулся, поймал его в полёте и швырнул в остальных. Куча мала покатилась вниз по склону. Остался только главарь и тот, на котором болталась Василиса.

Главарь завизжал и, брызгая от бешенства слюной, поскакал на меня.

– Спасите! Убивают! – закричал сзади Верещагин.

А я про него совсем забыл. Обернулся, а на того понёсся другой кабан. Тот из кустов выбрался. И помочь бедолаге я не успевал. Но вдруг он словно испарился. Вот только что стоял передо мной, крича, как девчонка, и в следующий миг его уже нет. Он растаял, как масло на сковороде, и впитался в землю. А кабан уже набрал скорость. Он увидел меня, завращал от ужаса глазами, испуганно захрюкал, но остановиться не смог. Я подпрыгнул, пытаясь увернуться, но моя штанина зацепилась за клык, и мне пришлось оседлать кабана.