Текст книги ""Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Кронос,Михаил Капелькин,Макс Дарт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 335 страниц)

Глава 8

Вернулся в академию я поздним вечером. В парке внутри двора гуляли немногочисленные студенты, некоторые уже надели тёплые куртки. Ночью осенью, да ещё и в горах, становится весьма прохладно. Несколько парочек укромно устроились на скамейках в тени деревьев или в беседках, чтобы скрыться от чужих глаз.

Я вспомнил, как бегал наперегонки с Лакроссой. Кажется, я должен ей ещё одно свидание. Хотя не уверен, что теперь оно нужно. Да и не подходящее сейчас время по свиданкам ходить – совсем другие мысли занимают голову.

Дверь в мою новую комнату была не заперта. Это я её не закрыл, о чём пожалел, едва переступив порог. Барная стойка между кухней и остальной комнатой была накрыта грязной промасленной тряпкой. На ней лежали детали винтовки. Лакросса хватала деталь за деталью и вставляла их в нужные места, пазы и так далее, собирая оружие. Делала она это с плотной повязкой на глазах.

В это же время Вероника варила что-то в котелке над небольшой подставкой с сиреневым камнем – артефакт источал огонь. Агнес, поглядывая в секундомер, подсказывала синеглазке, что делать. А княжна Онежская сидела, скрестив ноги, на краю дивана посреди комнаты, чесала за ухом млеющего Лютоволка и задумчиво смотрела на подруг.

– Что здесь происходит? – спросил у неё.

– Лакросса тренируется разбирать и собирать винтовку Калашникова на время, – ровно отвечала девушка, не меняя позы и не поворачивая головы. – Вероника готовится к пересдаче алхимии, а я… жду.

– Ждёшь чего? – Я закрыл за собой дверь и встал сбоку от дивана.

Агнес приветливо помахала мне рукой с зажатым в ней ножом.

– Что случится первым: госпожа Морок выстрелит себе в ногу или Вероника взорвёт академию.

– Оба варианта так себе.

– Но интересно же.

Спорить с ней я не стал. Одно непонятно: почему опять в моей комнате⁈ Впрочем, это как раз понятно. Она просторная, из окна открывается отличный вид на долину, а ещё в ней живу я. Ну и Альфачик.

– Готово! – выкрикнула немного потная оркесса, щёлкнув затвором и положив винтовку на стойку. На чёрном облегающем топе появились тёмные пятна, а по идеальному прессу сбежали несколько капель. – Сколько, Агни?

– Чего сколько? – давилась от смеха гоблинша, отходя на несколько шагов.

– Секунд, мелочь зелёная!

– Много. Ты штык-нож забыла.

– Как забыла? – опешила Лакросса. Она стала слепо шарить руками по грязному полотну. – Не может быть! Я точно помню, что клала его сюда!

Агнес тем временем пятилась в мою сторону и заходила за спину.

Лакросса сорвала повязку с глаз и осмотрела стойку перед собой. Штык-ножа на ней не было. А затем она подняла взгляд на меня, коротко улыбнулась и заметила Агнес. Зелёная мелочь помахала штык-ножом.

– Ах ты, паршивка недозрелая! – зашипела оркесса, оскалив маленькие клыки. – А ну, иди сюда!

Она бросилась за Агнес, та кинулась вокруг дивана и меня, пробежала мимо Вероники. Лакросса зацепила бронзовым бедром стол, чуть не опрокинув котелок. Вероника обняла его руками, чтобы не упал, и тут же отдёрнула их, запричитав:

– Ай! Горячо!

Лакросса, пробегая мимо стойки, схватила винтовку за ствол, как дубинку.

– А ну, стоять! – рявкнул я так, что стёкла задрожали.

Все застыли. Оркесса на середина замаха, Агнес с ножом в зубах, как джигит, Вероника – дуя на пальчики. Даже волк шерсть вздыбил от неожиданности. Только Василиса как сидела, так и продолжала сидеть.

Я прошёл мимо каждой из девушек. Забрал у Агнес штык-нож, у Лакроссы – ружьё, а Веронике дал мазь от ожогов, чтобы помазала ладони. Кожа у неё слегка покраснела, но в целом ничего страшного не случилось. Так что мазь скорее для профилактики.

– Сегодня будем изучать принцип коллективной ответственности, – сурово обвёл их всех взглядом. – Всем принять упор лёжа. Будете отжиматься в наказание за бардак.

– Да мы же ничего не сделали, – заканючила Агнес. – Я просто шутила.

– Ты могла порезать кого-нибудь, а ты, – я ткнул пальцем в оркессу, – чуть не опрокинула котёл Вероники.

– Хорошо, что он не взорвался, как в прошлый раз, – подала голос княжна.

– В прошлый раз⁈ – чуть не взревел я и обвёл взглядом комнату, ища копоть или следы кислоты.

– Не здесь, на экзамене.

Я с облегчением выдохнул, но после строго посмотрел на княжну. Под моим взглядом она малость съёжилась и вжала голову в плечи.

– Ч-ч-что случилось? Почему ты на меня так смотришь?

– Потому что ты не приняла упор лёжа.

– А я-то зачем? Я просто сидела!

– Вот именно, – припечатал я княжну.

Когда три девушки под моим чутким руководством и злобным взглядом встали в линию и приготовились отжиматься, я повернулся к четвёртой.

– Вероника, как твои пальцы? – спросил её.

– Намного лучше, господин! – радостно кивнула синеглазка. – Больше не болят.

– Тогда, – мои губы растянулись в наверняка хищной улыбке, – добро пожаловать на пол! Я ведь не разрешал тебе варить у меня в комнате опасные зелья? Не разрешал.

Вероника надула губки, но всё же примостилась рядом с остальными.

– На счёт «раз» опускаетесь, на счёт «два» поднимаетесь, – прошёлся я мимо их голов, затем сел на диван. – Раз!

Девушки синхронно опустились.

– Ой, господин! У меня не получается! – подняла удивлённые глаза Вероника. Опустилась она совсем немного. Дальше грудь помешала.

– Приседай, – кивнул я.

Она с готовностью встала и присела. Если она думает, что так ей будет легче (а судя по довольной улыбке так и есть), то нет, не будет. Все получат заслуженное наказание за плохое поведение. И делаю я это не ради собственного удовольствия (хотя, должен признать, вид торчащих кверху попок меня весьма бодрил), а ради их собственного блага.

Они ведь и правда могли пораниться! Или прожечь пол на этаж ниже и залить кислотой какого-нибудь бедолагу. Так что это для них ценный урок. А через тренировки такие уроки лучше усваиваются. Не знаю, почему это так работает. Может, кровь лучше к голове приливает?

– Два, – сказал я. Девушки поднялись, Вероника, слегка красная, выпрямилась. – Раз. А пока занимаетесь, расскажу вам наш план с герцогом Билибиным…

* * *

В целом назвать это планом можно было с большой натяжкой. Но если не попробовать, то с высокой долей вероятности натягивать будут нас. По очереди. Начнут с герцога, продолжат его адвокатом, если не успеет смыться, затем обернутся ко мне и моим подругам. Ладно я, на меня у врагов натягивалка не выросла. А вот за девушек я переживал. Не люблю, когда трогают моё.

В общем, план казался простым. Попасть в казино «Змей Горыныч», что недалеко от Пятигорска в одном высокогорном комплексе. Там и на лыжах можно покататься и деньги в рулетку просадить. Так что это место аристократы очень любили. Простолюдины там тоже встречались, но только богатые, вроде купцов, сделавших себе состояние на продаже какой-нибудь популярной чепухи типа шариковых подшипников, что крутят между пальцами. Пару лет назад каждый уважающий себя малолетка с такими ходил.

После проникновения в казино нужно найти человека с раненой ладонью. Возможно, у него даже будет недоставать пальцев. Это-то и будет наш убийца. По крайней мере, казино было единственной ниточкой, и мы очень надеялись, что, если за неё потянуть, она распутает этот клубок.

В этом плане у каждого была своя роль. Больше всех своей оказался недоволен герцог Билибин. Потому что она заключалась в сидении дома. Да, именно так. Всё, что требовалось от Макса, – сидеть дома и изображать человека, сокрушённого ударом судьбы.

Пересказав общий план девушкам, перешёл к той части, где каждой из них отводилась своя роль. Ох, лучше бы я этого не делал…

– А почему она будет приманкой, а не я? – скрестила руки на груди оркесса, недовольно поджав губы. Отчего её клыки только сильнее обозначились под нижней губой. Она стрельнула уничтожающим взглядом в княжну. – Сам же помнишь, как я выглядела на балу Императора.

– Половина мужиков, что там были, точно помнят, – хмыкнул я.

Княжна показала язык Лакроссе.

– Вот именно: ты уже была в центре внимания, теперь моя очередь!

– Дак ведь ты княжна, ты и так всегда в центре внимания! – всплеснула руками оркесса.

– Вот именно, она княжна, – кивнул я, пресекая спор. – К тому же больше подходит под типаж убийцы. И не стоит забывать, что она младшая дочь Якутского князя. А это довольно далеко отсюда, так что её вполне могут принять за дворянку из небогатого рода. Именно это нам и нужно.

В особняке Билибина мы внимательно изучили другие убийства, которые пытались повесить на герцога. Девушки были разные, но определённое сходство между ними всё же прослеживалось. Как минимум, все были дворянских кровей. Кровь не всегда была чистой, но, видимо, для убийцы важно её наличие, а не состав.

– Что ты хочешь этим сказать, Коля? – сдвинула брови над ореховыми глазами оркесса. Выжженная прядь волос выбилась и упала на глаза, придавая девушке грозный вид. – Я тоже аристократка.

– Для орков, – поправил я её. – К тому же у тебя слишком спортивная и идеальная фигура.

– Даже не знаю, обижаться теперь или принять это как комплимент. – Оркесса обиженно села на диван и скрестила великолепные ноги.

– Эй! – тут уже нахмурила брови княжна.

– Твоя фигура более… утончённая, – не сразу подобрал я нужное слово. – То, что надо, чтобы привлечь внимание. Вероника сошьёт платье, которое подчеркнёт твои достоинства. Увидишь, у неё талант.

Василиса хмыкнула, но оттаяла.

– А ваша роль не менее важна, Лакросса, – взглянул я на оркессу. – Не подведите меня.

Та притворно вздохнула, снова стрельнула глазами в сторону Онежской и сцепила руки на коленке так, чтобы подчеркнуть упругую грудь с торчащими под топом сосками.

– Только ради тебя, Коля. Если придётся, мы с Вероникой сами поймаем убийцу.

– Да, господин! – оторвалась от тетрадки сидящая за письменным столом синеглазка. Она уже рисовала эскиз платья для княжны.

– А ты, Агнес? – Гоблинша уже мастерила что-то, сидя напротив Вероники. На мой голос она обернулась, ухватившись за спинку стула. – Всё поняла? Справишься?

Зелёная полторашка улыбнулась во всю ширь.

– А то! Ловкость рук, и никакого мошенничества!

– Ладно, раз все всё поняли, то больше не задерживаю, – кивнул я на дверь. – Готовьтесь тщательно. У нас всего один шанс найти настоящего убийцу и спасти герцога. Суд уже на следующей неделе.

Девчонки недовольно заворчали, но собрали вещи и потянулись к выходу. Княжна напоследок почесала за ухом Альфачика. Агнес сгребла в карманы шурупы, отвёртки, пинцеты и какую-то раздвижную штуку.

– Ножки болят, – простонала, плетясь мимо меня, Вероника. Я шлёпнул её по заднице для ускорения. – Ай! Теперь и попка! Но приятно, господин…

– Иди уже, – хохотнул я.

Закрыв за девушками дверь, с облегчением выдохнул. Ну, следующий этап плана начнётся только в субботу, а пока будет идти подготовка. Но основная её часть лежит на плечах девушек и графа Акраповича. Я тоже кое-что сделаю, но позже. А пока… домашку никто не отменял! Так что я углубился в чтение учебников и подготовку домашних заданий.

С алхимией разобрался быстро, а вот с боевой концентрацией и манапользованием пришлось повоевать. С практикой у меня всё было хорошо, а с теорией – так себе. Артефакторику отложил на завтра, потому что к моменту, когда я до неё добрался, уже глаза слипались.

Заснул, едва голова коснулась подушки.

Следующие пара дней пролетели незаметно. С утра возобновил тренировки на свежем воздухе, в парке. Только в этот раз со мной тренировался не только Павел, но и все девушки. Зевали, падали без сил, но не отступали. Я крепко вбил им в головы, что тренировки просто необходимы.

Чувствовал, что грядут тяжёлые времена. Визит в столицу зародил во мне нехорошие подозрения. Даже в императорской семье зрели ложь и недоверие, а уж про встречу с Саранчовским выродком и говорить не стоит. Прямо возле дворца! Дело явно идёт к большой войне, и не удивлюсь, если враги Империи воспользуются моментом слабости.

Так что да, лучше нам всем быть готовыми.

Закончил тренировку только когда от тел девушек и Паши пошёл пар. Ну, ещё они взвыли, моля о пощаде. Ничего, мы так каждый день будем!

Не без удовольствия отметил про себя, что девушки стали сильнее. Да и Северов не сильно отставал. Я, кстати, остатки зелья из желудей приберёг и для него. Немного: вряд ли этого хватит, чтобы закинуть в Духовное пространство, но парочка красочных снов ему обеспечена. С такой-то семейкой сила ему точно понадобится.

В пятницу после уроков меня поймал Сергей Михайлович и потащил на свою тренировку. Точно! Он ведь что-то говорил об этом, когда приезжал ко мне в особняк.

– Знаю, что ты весьма поднаторел в сражениях и стал сильнее, – сказал он, когда за нами закрылась толстая дверь старой дуэльной комнаты.

Большое куполообразное помещение в глубине скалы. Здесь раньше устраивались дуэли и учебные бои. Потом уже построили большую Арену во дворе академии – с ландшафтом, беговыми дорожками, стрельбищем и спортивным снарядами.

– Есть немного, – пожал я плечами, а затем приступил к разминке.

Сергей хороший боец. Если не разогреюсь, могу потянуть какую-нибудь мышцу. Или вообще люлей отхватить.

– Да, не сомневаюсь, – учитель встал возле небольшой выемки в стене и выложил свёрток ткани, – молотом махать и стрелять ты научился. А вот насколько ты хорош в кулачном бою?

Я припомнил несчётное количество драк. Меня с самого детства задирали, так что в уличных схватках я поднаторел. О чём и сообщил Сергею. Он лишь криво ухмыльнулся, отчего большой шрам на его лице будто бы треснул, как сломанная ветка.

– Вот и проверим… Не стесняйся использовать Инсект, Дубов. Ведь я тебя жалеть не буду.

Он продел пальцы рук в отверстия двух странного вида кастетов. Слегка золотистые, с рунами на ударных поверхностях. А ещё от них шло слабое магическое излучение. Артефакты…

Сергей Михайлович взорвался маной и бросился в атаку.

Я улыбнулся, встречая его яростный взгляд. Давно у меня не было хорошей драки! А Сергей соперник достойный.

– И от меня её не ждите! – выкрикнул я, тоже взрываясь маной.

На лице учителя на миг промелькнуло удивление моей мощью, но быстро сменилось боевым азартом. Я призвал Инсект и встретил животом первый удар.

Даже не понял, как очутился на земле! Хотя нет… помню. Меня впечатало в стену! А вот затем я упал. От удара боль прострелила до самых кишок! Артефакты, чтоб их!

Я поднялся, отряхнул пыль и взглянул на довольного собой Сергея Михайловича.

– Не теряй бдительности, Дубов! И не недооценивай противника. Кто знает, какие сюрпризы он приготовил?

Хах! Ну, повеселимся!

Мы закружились, нанося друг другу удары. Я был быстрее, но учитель брал опытом. Он умудрялся блокировать мои атаки встречными ударами кастетов. Боль от этого была дикая, но терпимая. Он и сам морщился, когда мне удавалось отбивать его выпады, но натиск не ослаблял.

Пару раз я пропустил чувствительные удары по рёбрам, но и сам в долгу не остался. Повалял Сергея по полу, отчего его тёмная водолазка и штаны покрылись каменной пылью.

Поняв, что в лоб меня не взять, Сергей сменил тактику. Начал бить по ногам и бицепсам, пытаясь вывести мои, так сказать, главные орудия из боя. В какой-то момент я почти проиграл из-за этого. Его артефактные кастеты каким-то образом пробивали морёную плоть, будто её вообще не было. Но вскоре мне удалось подстроиться под новый стиль учителя. Пару раз встретил его удары локтями и коленками – наименее чувствительными местами для кастетов. От этого он чуть запястья не вывихнул.

Так мы и сражались целый час, меняя тактики, подстраиваясь друг под друга. Хотел бы я сказать, что выиграл, но количество пропущенных ударов с моей стороны явно перевешивало. К концу тренировки я едва стоял на ногах, а Сергей не показывал признаков усталости. И когда он стал настолько силён? Неужели сдерживался в предыдущие разы? Или это работа артефактов?

– Ты не экономишь силы, – сказал Сергей Михайлович, снимая кастеты. – Научись мыслить стратегически, а не только тактически, и тогда тебе не будет равных на поле боя.

– А в чём… в чём разница? – выдавил я, уперевшись руками в колени. Дыхание никак не желало восстанавливаться.

Учитель ухмыльнулся, натирая ссадины на руках целебной мазью.

– Вот поэтому ты и проиграл, Дубов. Будь это настоящий бой, а не учебный, ты был бы мёртв.

Вот ведь гад, а!

Я подошёл к выемке в стене и взял бутылку воды. Осушил её за пару глотков и тут же взялся за следующую. Пот катил с меня градом. Хорошо, что рубашку снял перед тренировкой. Иначе её пришлось бы выжимать.

Выпив вторую, я засмеялся от пришедшей в голову мысли.

– Ты чего? – удивился Сергей.

А я не мог остановиться. Он ведь делал то же самое, что и я с девушками и Павлом! Истязал, чтобы подготовить. Судьба не лишена иронии.

Махнув на смеющегося меня рукой, учитель бросил мне баночку с мазью.

– Снимет боль. Использовать зелья регенерации не советую. Нужно, чтобы твоё тело запомнило этот урок, а зелья несколько притупляют выработку рефлексов.

Вернувшись в комнату в пятницу вечером, первым делом принял душ. Горячая вода смыла налипшие пыль и грязь и немного облегчила боль от синяков и ушибов.

Ох и давно меня так не отделывали!

Мышцы ныли, синяки пульсировали болью, спина гудела от нагрузки. Хорошо! Спать буду сегодня, как убитый! Правда… сначала попытаюсь домыться. Когда болит всё тело, это довольно непросто!

В конце концов одолел и это испытание и вышел из душа. Волк уже вернулся с прогулки. Он тоже выглядел вымотанным: директор изъявил желание не просто играть с ним, но и тренировать зверя. Дрессировщик, блин. Но я был не против, как и Альфачик. Ему полезно, да и что ещё делать целыми днями, пока я на учёбе? Но надо будет как-нибудь поглазеть на его тренировку.

Я уже помазал тело мазью Сергея Михайловича (баночки едва хватило на меня) и собрался ложиться спать, как в дверь постучали. Завернувшись обратно в банное полотенце, открыл её и увидел двух высоких и плечистых мужчин с суровыми лицами. В броне с эмблемами в виде медвежьих голов и странными длинными палками с петлями на конце.

– Служба по отлову диких животных, – представился один из них, коротко стриженный и с пшеничными усами. – У нас информация, что у вас здесь незаконно содержится Лютоволк.

За их спинами маячила ещё одна высокая фигура. Ухмыляющийся княжич Разумовский.

Ах ты падла! Таких мудаков в одной древней стране ещё при рождении со скалы сбрасывали!

Глава 9

Санкт-Петербург

Имперская Канцелярия

Ночь

Графиня Марфа Васильевна Кремницкая не смогла совладать с собой и широко зевнула, потягиваясь в кресле. Последние несколько ночей она вообще будто не вылезала из своего кабинета. Даже забыла, что такое солнечный свет. Но тому была уважительная причина. Она собирала дело о покушении на Императора и его детей по кусочкам и кропотливо сшивала их вместе. Показания свидетелей, отчёты о вскрытии, различные документы, записки, векселя, стенограммы телефонных переговоров одних с другими… У любого другого человека голова бы взорвалась или кругом пошла. Но не у графини Кремницкой. У неё только глаз задёргался.

Наконец, всё было кончено. В деле не осталось белых пятен. Но какой-то червячок ещё точил подсознание Марфы Васильевны, не давал ей покоя.

Она вытащила из пачки тонкую чёрную сигарету, налила из кофейника остывший кофе и закурила. Так себе ночной перекус, но статский советник Канцелярии из-за работы частенько забывала о еде. Потому и была худой как палка. Хотя она заметила, как наглый хам и выскочка барон Дубов пялился на её зад при их первой встрече. Да и при второй вроде тоже. Прибавил ей работы Его Благородие.

Кремницкая села обратно за свой стол, положила сигарету на край пепельницы и дописала на печатной машинке несколько последних слов отчёта. Вот теперь дело можно закрывать и отправлять в суд. Хоть все виновники уже погибли, однако всё должно быть сделано по закону, и все процедуры – соблюдены.

Она затянулась и откинулась на спинку кресла.

Всё-таки слишком всё гладко складывается…

В дверь после стука вошёл её подчинённый – молодой худощавый брюнет Дмитрий Сухоруков.

– Сегодня снова допоздна, Марфа Васильевна?

Кремницкая не ответила. На дворе полпервого ночи. Уже поздно.

Дмитрий потупил взгляд и прошёл к её столу.

– Вам посылка, Марфа Васильевна.

Он положил перед ней бандероль. Графиня взяла и повертела её в руках со скучающим видом. Отхлебнула кофе и спросила:

– Вроде срочная бандероль. А чего так поздно?

– Не могу знать, госпожа титулярный советник, – пожал плечами парень.

– Ладно, иди домой, Дима. Я скоро закончу. Завтра возьмёмся за новое дело.

Брюнет ушёл, и Кремницкая разорвала холщовую бумагу. На одной из сторон стоял штамп Ярославского отделения Почты России. Неужели от барона Дубова? Помянешь чёрта, как говорится…

Внутри деревянного ящика оказались присыпанные щепками блокноты, записи, амбарные книги. Графиня мельком просмотрела их. Те самые бумаги, которые она так долго пыталась заполучить от Дубова. Так и знала, что они всё время были у него, а этот гад просто издевался! Ох, и припомнит она ему при следующей встрече…

Марфа мельком просмотрела их содержимое, затянулась и обмякла на стуле, выдохнув вместе с дымом:

– Да, бл*дь…

У неё задёргался второй глаз.

Графиня протянула руку к печатной машинке и вырвала листок с последним отчётом. Яростно смяла его и выкинула в мусорную корзину.

* * *

Пятигорская академия

Апартаменты Дубова

Николай

Два ловца животных, один блондин, второй… тоже блондин. Прям двое из ларца, только усами отличались. У одного они были. Звероловы смотрели на меня, а я на ухмыляющуюся рожу княжича Разумовского. Волосы у него были собраны в хвост, сам одет в расшитый золотом пижонский камзол, брюки со строчкой и ботинки из кожи какой-то рептилии. Весь его вид кричал о богатстве, а ухмылка – о подлости характера.

Врезать бы ему. Просто и незатейливо. Дак ведь побежит ещё куда-нибудь жаловаться, притащит с собой толпу дружинников отца. Честным воякам бы на границе Саранчу мочить, а не за бароном гоняться, но кто ж решится не подчиниться княжескому наследнику? Нет, тут надо действовать по-другому.

Двое из ларца попытались пройти мимо меня в комнату. Им это не удалось. Оно и логично: я ведь весь проход загораживал. Ещё и дверь прикрыл, а за ней в руке сжал пустую банку из-под мази для синяков. Кстати, очень добротной. Боль, как коровка слизнула. Или Вероника…

Так, стоп! Мысли куда-то не туда повернули.

– Нет у меня никакого Лютоволка, – сказал, закрывая дверь.

Но сделать мне этого не дали. Ну хорошо…

– А мы знаем, что есть, – снова буркнул усатый, заглядывая мне за спину.

– Точно есть! Каждую ночь спать не даёт! – поддакивал из-за их спин княжич. – То скребётся, то воет. Уж не знаю, господа, что с ним Его Благородие вытворяет. Спасите, бедное жив…

Я заставил его одним взглядом замолчать. Разумовский побледнел, но тут же устыдился собственного страха и покраснел от злости.

– Нет, говорю, у меня животных, – повторил я.

Именно в этот момент позади меня промелькнула серая пушистая тень, а затем разбилось стекло.

– ОН ВЫПРЫГНУЛ! – заорал княжич. – Я ЕГО ВИДЕЛ! СКОРЕЕ!

– Дак ведь с пятого этажа, убился поди, – прогудел второй из ларца.

Но первый его одёрнул:

– Это Лютоволк! Он и не на такое способен!

Вся троица, пронзительно скрипя ботинками по отполированному полу, бросилась к лестнице. Я закрыл дверь и повернулся.

Нет, ну какие же идиоты, а? В той стороне, куда прыгнул волк, ни в одной комнате окон не было! Кроме, пожалуй, самой крайней. Но мы-то в центре этажа были. И все окна, что вели наружу, располагались за моей спиной.

– Придурки… – покачал я головой. – А ты мог бы и получше спрятаться!

Я обращался к волку, чей хвост, как труба перископа, торчал из-за небольшого гостевого диванчика. Впрочем, Альфачик в целом торчал из-за него. Просто лапами морду прикрыл – мол, я не вижу, значит, и меня не видят.

А я всунул ноги в ботинки и пошёл за веником и совком в ванной комнате. Надо собрать осколки банки, которую я бросил в стену, чтобы отвлечь звероловов. Даже не верил, что сработает.

Убрав последствия, уже успел устроиться на кровати, как моя дверь слетела с петель.

Сука. Мне дадут сегодня поспать или нет? У меня завтра тяжёлый день!

В комнату, словно вихрь, влетел княжич Разумовский. Его глаза горели безумной яростью, а между пальцев метались молнии.

– Я знал, что он здесь! – ткнул он пальцем в лежащего у тлеющего камина Альфачика. – Тебе удалось провести простолюдинов, но не меня, княжеского сына! Я знал, что окна у тебя только с одной стороны! Мразь полукровочная, тебе меня не перехетри… хр-р-р…

Надоело мне его слушать, так что, пока он произносил свою пламенную речь, я вскочил с постели и сунул ему кулак в живот. Легонько, на самом деле. Просто рука у меня тяжёлая. Особенно тяжелеет она, когда меня обзывают мразью и полукровкой. Я вовсе не мразь!

Брюнет, хрипя, сложился пополам. А я наклонился к его уху и приподнял его голову за причёску – конский хвост.

– Ты дурак? Ты же сам заорал, что он выпрыгнул.

Княжич попытался отстраниться от того, что практически висело перед его лицом, но я не дал ему этого сделать. А нечего вламываться ко мне, когда я уже спать лёг. Потому что сплю я, между прочим, обычно голым. Ещё рядом бывают голые женщины.

– Т-ты всегда дома без штанов ходишь? – просипел он.

– А я гостей не ждал, – пожал я плечами, «случайно» дёрнув его за волосы. – Ты сам ко мне вломился, нарушил мой покой, выбил дверь, угрожал и поливал меня грязью. Так что если вздумаешь в следующий раз прийти с полицией и заявлением на меня, то знай: именно так я и буду рассказывать. Как думаешь? Кому поверят? Тебе или человеку, который спас академию?

– Мне… – прошипел он злобно. – Потому что ты никому ничего уже не сможешь рассказать!

Немыслимым образом он вывернулся, рубанул искрящейся ладонью по волосам и освободился из моей хватки. Я с удивлением уставился на пучок волос в своей руке. Парень использовал Инсект, чтобы призвать маленькую молнию и обрезать волосы. Довольно умно.

А вот то, что он начал делать следом, оказалось не очень умным. Разумовский взорвался маной так, что в комнате загудел ветер. Свёл вместе руки, сконцентрировал энергию, сформировал шаровую молнию, и с криком запустил в меня.

Я выставил вперёд левую руку. Ту, самую, с которой теперь вообще не снимаю гномский волшебный браслет. Шар из молний застыл у меня в ладони, покалывая разрядами кончики пальцев. Усилием воли я подавил его, позволив энергии стечь в браслет. Точно так же, как при атаке птицы Рукх во время похода на севере от Питера.

Княжич не поверил своим глазам и отправил ещё одну молнию. Её постигла та же судьба. Атаки были довольно сильными, и браслет заметно грелся от них. Разумовский ошалело посмотрел на меня, и тогда я взорвался маной. От испуга он подпрыгнул и упал на задницу. Пополз вон из комнаты, а я скомандовал:

– Альфачик, фас!

Волк, до этого прятавшийся за моей спиной, рыча, пошёл на брюнета.

Зараза, ну не мог с этим до коридора потерпеть? Теперь ещё пол мыть.

Княжич вскочил на ноги и бросился бежать, волк – за ним. Разумовский свернул за угол коридора и выскочил на лестничную площадку, но зверь оказался там раньше и не дал ему побежать вниз. Преградил дорогу. А сзади уже настигал я.

Брюнет снова метнул в меня молнию, но уже слабенькую, потому что не успел сконцентрироваться, и кинулся наверх. Через пару этажей я догнал его на крыше академии.

– Не подходи, или я прыгну! – заорал он, стоя на краю.

– Теперь я понимаю, почему тебя сюда отправили, – сказал я, заходя справа. Слева крался Лютоволк.

– П-почему? – спросил княжич, с опаской глядя вниз.

– Ты же идиот, каких поискать. Да, сын князя, но дурак дураком. Скажи мне, ну кто своему врагу угрожает с крыши спрыгнуть? – Я подошёл к краю и глянул вниз.

Да, высоко. Зато вид открывался прекрасный. В парке горели фонари, над головой перемигивались звёзды, дул лёгкий морозный ветерок. Лепота!

– Я расскажу всем, что это был ты! Ты столкнул меня с крыши!

Я приложил себя по лбу ладонью и тяжело вздохнул.

– Как? Ты же помрёшь, – потряс левой ладонью, потому что браслет, полный магии, начал конкретно жечь.

– Т-т-тогда я одолею тебя в честной схватке! Без этих твоих трюков!

Парень с явным облегчением отошёл от края крыши, но яриться не перестал.

– Я, сын князя Разумовского, официально вызываю тебя на ду… А-а-а! – завизжал, как девчонка, княжич.

Это волк подкрался к нему сзади и, повинуясь моей мысленной команде, зарычал почти в самое ухо.

– А-а-а-а-а!!! – крикнул пуще прежнего Разумовский.

А это уже я вскинул руку вверх, не выдержав горячего браслета, и с неба ударила молния, толщиной с мою руку.

Грохот был ужасный. Пол-академии перебудил, наверно. А княжич от неожиданности подскочил и обнял волка за шею. Оба они офигели от такого расклада, и брюнет, с визгом отскочив, бросился бежать к выходу с крыши, оставляя за собой прерывистый мокрый след. И нет, не от крови.

Да, за воронку с оплавленными краями прямо в крыше академии директор мне спасибо не скажет. Как и за высокородную мочу. Но с этим уже не ко мне. Парень сам нарвался на меня, я тут не при чём. Ну, почти.

Потрепал волка по холке и вернулся вместе с ним в комнату. По лестнице уже кто-то поднимался, так что я предпочёл не мозолить никому глаза. Спать хотелось ужасно, а тут точно распросов будет на пару часов.

Кое-как пристроил дверь на место и лёг. Наконец-то. Альфачик, довольный ночным приключением, засопел почти сразу. А вскоре и я к нему присоединился. День завтра предстоял очень и очень непростой.

* * *

Встал я очень рано. Ну как встал… Выполз из постели, не размыкая глаз, добрался до кухонный плиты и прикорнул ещё на пару минут, пока варился кофе в гейзерной кофеварке. Прикупил, когда собирались в поход к Дубовой роще. Крайне полезная штука! Кофе не убегает, но надо беречь от перегрева, так что слишком сильно засыпать я себе не позволил. Не хотел пропустить булькающий звук кофе.

Грёбанный Разумовский! Как же хочется спать.

Лишь опрокинув в себя кружку обжигающего, как ад, и чёрного, как ночь, кофе, пришёл в себя. А когда в дверь постучали, я уже был бодр и свеж. Только щека от недосыпа дёргалась. Ну да это пройдёт.

За дверью оказалась Вероника. Она слегка покачивалась стоя, а её глаза были полуприкрыты.

– Господин… – простонала она, протянув вперёд руки с несколькими свёртками. – Всё готово…

После этого её покинули последние силы, и она упала бы на пол, но я успел подхватить. Девушка нежно обняла мою руку, как плюшевую игрушку, а потом…

– Ам!

Цапнула прямо в бицепс и начала посасывать укушенное место. Бедняжка, похоже, работала без перерывов на обед. И возможно, на сон тоже. Я бережно отнёс и положил Нику на диван, свёртки оставил на столешнице и сварил ещё кофе. Напоив девушку, смотался в столовую, которая тоже только открылась, и набрал нам еды: омлет, бекон, свежий апельсиновый сок и немного свежих вафель. А волчонку большой шмат сырой говядины. Он с урчанием вгрызся в него.