Текст книги ""Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Кронос,Михаил Капелькин,Макс Дарт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 193 (всего у книги 335 страниц)

Глава 8

Темнота была абсолютной. Чёрная, густая, как повидло. А потом пришла дикая боль. Будто раскалённые прутья окунули в самый страшный яд и воткнули мне в глаза.

– Трудно сбежать, Дубов, когда не видишь дороги, не так ли? – глумился цесаревич.

Наверняка гад видел страдания, отражавшиеся на моём лице.

Но я позволил себе лишь миг слабости – просто от неожиданности, – а затем волевым усилием загнал боль ссаными тряпками под шконку в этой камере. Пусть пока там посидит.

– Не переживай, отцеубийца, – не скрывая своей ярости, прошептал в ответ, – я тебя по запаху найду. Ведь от тебя смердит хуже, чем от компостной кучи. Знаешь, что так воняет? Твоя трусливая душонка. Ты прекрасно знаешь, что в честном бою тебе меня не одолеть. Если бы мог, сделал бы это ещё на свадьбе твоего отца. Да ты даже его убил исподтишка! Ай!

Что-то больно ударило в грудь. Видимо, один из телохранителей через решётку достал до меня дубинкой или чем-то ещё.

– Всё, уходим… – хрипло сказал цесаревич. – Я бы ему и язык сжёг, но он ещё пригодится. Обыщите весь город. Наверняка он проник сюда не один. Любого, кого встретите, убивайте на месте.

– Прям любого? – пробасил телохранитель. Он даже звучал туповато. – Но ведь тогда придётся и своих убивать.

– Только его сообщников, идиот! А, блин, ладно! Не убивайте, а ведите ко мне! Живыми они будут ценнее, а вы не убьёте кого не надо!

Шаги и голос цесаревича и его людей удалялись. Я нащупал в темноте прутья решётки, приник к ним лицом и проорал:

– Беги, цесаревич, беги! Но я уже иду за тобой. Скоро, очень скоро мы увидимся!

Меня окатило слабой волной страха цесаревича. Внешне он пытался этого не показывать, но он боялся. Боялся меня так же, как своего отца или младшего брата. Вот и прятался здесь. Тоже мне Император.

Ладно, что там у меня с глазами? Сукин сын выжег их, в этом нет никаких сомнений. Но проблема была в том, что его магия оставила гниющий след. Это эхо продолжало работу и выжигало нервы и мышечные волокна, постепенно затухая. Если ничего не сделать, то навсегда останусь без зрения.

А мне это не нужно! Так что я тут же начал прогонять по телу ману, подстёгивая регенерацию, и духовную энергию, чтобы остановить и развеять эхо. В какой-то момент скорость восстановления клеток сравнялась со скоростью их уничтожения, а потом и превзошла. А светлая духовная энергия выжгла тёмную. Помогли мысли о том, как бегает Лакросса в коротких шортиках и промокшем насквозь топе. И пришлось достать боль из-под шконки, иначе процесс исцеления мог пойти плохо.

Спустя долгих полчаса мне удалось остановить процесс. Нервы и глазные мышцы уцелели, даже часть… как её… склеры? Ну, глазной оболочки. В общем, глаза можно отрастить обратно, благо у меня теперь нет проблем с регенерацией. Только сколько времени это займёт, я не знал. Процесс начался. И очень болезненный. Но хуже всего было то, что поражённые места ужасно чесались. Только стоит почесать, как все усилия насмарку. Пришлось терпеть.

Ну а пока нужно было как-то видеть. Я попробовал магическое зрение, но быстро отказался от этой затеи. Мешали наручники и ошейник. Маной управлять я мог, но только очень ограниченно. Прогонять по телу, да в принципе и всё. Вот только на духовную энергию ошейник с наручниками не распространялись.

Тогда я воспользовался духовным зрением. Здесь тоже был лёгкий вредный фон, но использовал я светлую, точнее, серебристую силу. Она разгоняла энергию Саранчи, которой здесь было много. А когда я начал взрываться ею небольшими короткими импульсами, энергия стала разлетаться слабыми, но устойчивыми волнами вокруг, облепляя все предметы. Так я смог даже видеть! Правда, весь мир для меня стал чёрно-серебряным. Но сойдёт. Я видел души людей, крупные предметы, прутья решётки. Так что пойдёт.

А ещё заметил, что в тюрьме я не единственный пленник.

– Кто здесь? – громко спросил человека в соседней камере.

Хотя уже догадывался, кто это. Забавно. Его душу не отличишь от человеческой.

– А я всё ждал, когда вы меня заметите, князь Дубов, – раздался слабый голос из соседней камеры. – Рад вас… слышать, скажем так.

Я молчал. Можно было бы вытащить из спрятанного кольца молот, пробить им стену и прикончить Тарасова. Можно перед этим даже использовать артефакт, чтобы убедиться в своих подозрениях. Но так или иначе, это ничего не решит. Со всеми проблемами, предательствами и вообще гражданской войной Саранчу нам не одолеть даже без Тарантиуса. Мы просто не успеем дойти до самого Роя, будь у нас хоть все войска мира. А Рой тем временем сделает нового Тарантиуса, с новым обликом, и внедрит в ряды людей.

И всё повторится.

Нет. Тарантиус или Тарасов – сложный противник. В один ход его не одолеешь. Как всегда, буду полагаться на свою божественную импровизацию. Она меня никогда не подводила… Ну, кроме разве что… Так, стоп! Не подводила, я сказал!

– Доброй ночи, господин Тарасов, – сказал я. – Я здесь, чтобы вытащить вас отсюда.

– Не очень-то это у вас получается, – хмыкнул он. – Он сжёг вам глаза, верно? Мне тоже.

– Не повезло. Но вытащить вас отсюда я всё равно должен. Без вас союз князей и царевичей разваливается. Саранча берёт верх.

– Это моя вина, господин Дубов. Я не успел выстроить систему преемственности. Сами понимаете, времени было в обрез, – говорил Тарасов, а я делал вид, что верю ему. Хотя говорил он, надо признать, весьма логично. Неужели я ошибаюсь? Только артефакт покажет правду. – Гвардия Алексея вычислила штаб гарнизона и накрыла из артиллерии, меня контузило снарядом. А затем плен… Боюсь, что цесаревич так просто меня не отпустит. Я главное его оборонительное сооружение, если можно так выразиться. Пропаду я, падёт и оборона города. Или умру я… Дальше вы знаете.

– Что же вы такого делаете? – искренне удивился я.

– А, всё дело в моём Инсекте, – продолжил Тарасов. Я ощущал с помощью духовных импульсов, как он ходит по камере. Я же стоял возле решётки и держал её прутья. Нравилось чувствовать прохладу металла. – Довольно непримечательный дар, который сам по себе не помог бы вознести род Тарасовых. Дело в том, что я усиливаю Инсекты других. Временно.

– Ясно… – протянул, касаясь прутьев лбом. – Вот как он поддерживает этот барьер. Использует вас.

– Именно…

На некоторое время мы замолчали. Я обдумывал, что делать дальше. Надо разобраться с цесаревичем, как представится возможность. И пока она не представилась.

– Как ваша поездка в Стамбул, господин Дубов? – вдруг спросил Тарасов. – Цесаревич ждал, что явитесь за ним, а вы вдруг отправились в Османскую Империю. Знали бы вы, в какое бешенство он пришёл! Тогда-то и сжёг мне глаза.

Он не врал. Ни единого слова лжи я не услышал от Тарасова за весь разговор. То ли у меня духовная чувствительность подкачала, то ли он действительно говорил правду. Главное, и мне не выдать себя.

– Стамбул уничтожен, – ответил я. – Когда я прибыл туда, он был почти полностью захвачен Саранчой. Дворцовый комплекс пострадал сильнее всего. Один из прорывов Врага случился именно там.

И ни разу не соврал!

Стоп! Мне показалось? Или нет? Будто лёгкая, едва заметная рябь скользнула по стеклянной поверхности озера. Короткий миг эмоции. Радости? Или удовлетворения? Но настолько мимолётный, что я не уверен, не пытаюсь ли выдать желаемое за действительное.

– Жаль это слышать, – вздохнул по ту сторону стены князь. Искренне, судя по его эмоциям. – Забавно, как легко с людей слетает маска цивилизованности. И они выжигают другим глаза, убивают себе подобных, лишь бы продлить агонию жизни. И при этом цепляются за свои ценности, как утопающий за соломинку. Лишь бы не замечать большого, толстого слона в комнате. Саранчу, которая медленно всех пожирает. Словно она может исчезнуть, если на неё не смотреть.

– Если с моими подругами это не срабатывает, то с Саранчой и подавно… – тихо вздохнул я.

Как ни странно, но в словах князя было зерно истины. И он словно читал их – так гладко всё звучало.

– К Саранче будто привыкли, – продолжил Тарасов. – Я прошу прощения, князь Дубов, что вываливаю на вас свою болтовню. Я уже неделю в плену. И я слеп. Мой единственный друг – мой внутренний голос. А теперь вот вы, и я вам искренне рад как собеседнику. Хоть кто-то услышит мои, возможно, последние размышления. Так вот, весь мир будто научился жить с Саранчой за пазухой. А она только этого и ждала для нападения. А люди… Всё ещё думают, что ситуация разрешится сама собой. Другие страны ведь не прислали помощь, верно? Империя с врагом один на один.

– Правда ваша, – угрюмо согласился я.

Чувство, что Тарасов мне в голову просачивается, не отпускало. Ладно, пусть думает, что его тактика действует.

– Так я и думал. Мы все погибнем, если не объединимся. А в это мне не верится. Слишком много в людях самоуверенности.

Я молчал. Тарасов тоже. Но спустя пару минут он снова заговорил. А я снова ощутил рябь. На этот раз – рябь нетерпеливости.

– Что, если есть и другой путь?

– О чём вы, господин Тарасов?

– Вы слышали о герцоге Темнинском?

– Нет, никогда.

– Неудивительно, – с горечью сказал князь. Я вжался лбом в прутья решётки. Глаза начали различать свет. Совсем слабо, словно лёгкая дымка повисла передо мной. Но до полного восстановления ещё далеко. Тарасов продолжал: – Род Темнинских был уничтожен, а все упоминания о нём стёрты. Может, только в запретной секции императорской библиотеки сохранились какие-то упоминания о нём. Герцог Павел Темнинский не просто сражался с Саранчой на границе, как и все другие. Он заходил дальше других и всегда возвращался. Говорили, что он будто чувствует Саранчу, ощущает её на расстоянии. Однажды он исчез на несколько месяцев. Командование крепости, в которой он служил, решило, что герцог погиб. Однако он вернулся. Целый и невредимый. Стал рассказывать истории о том, что видел, делился с людьми новым видением жизни. И вскоре после этого бесследно исчез. Как и весь его род.

– Бесследно?

– Ну, – хмыкнул Тарасов, – наши друзья из Канцелярии постарались, полагаю.

– Что же было в тех историях? – нахмурился я.

По крайней мере, надеюсь, что нахмурился.

– То, что не понравилось отцу нашего почившего Императора, – просто сказал князь. – И спасение. Для всех. Он говорил, что видел города Саранчи из чёрного стекла. Говорил, что можно не сражаться с ней, а сосуществовать. Рассказывал о вечной жизни без голода, болезней и горестей. Где все будут равны и ведомы одной общей целью. Где все родные, близкие, друзья и подруги всегда с вами.

– Коммунизм, что ли, нашёл? Неудивительно, что это Императору не понравилось.

– Я думаю, что Императору не понравилось кое-что другое, – слегка недовольно отвечал Тарасов.

– И что же?

– Правда. Иначе герцога бы не тронули, не искоренили его род. Просто отмахнулись, как от человека, сошедшего с ума от жажды и голода в чёрных пустошах. Но Император испугался правды, которая заставила бы его заметить большого слона в комнате. И он ухватился за привычную старую картину мира. – Князь немного помолчал. Затем заговорил необычайно проникновенно: – Господин Дубов, я знаю, что судьба большинства людей вам безразлична. Но к своим подругам и друзьям вы относитесь необычайно трепетно. Сами видите, что происходит с миром, как медленно его пожирает Враг. Что, если я скажу вам, что вы можете спасти своих подруг? Своих прекрасных питомцев?

– Хотите сказать, вам известно то, что было известно Темнинскому?

– Нет, – сухо ответил Тарасов. – Но я предлагаю нам это выяснить. Выберемся отсюда и отправимся в пустоши на поиски правды. Пока ещё есть время.

Я отошёл вглубь камеры и сел у стены. Мне не хотелось верить Тарасову, но какая-то упорная мысль стучалась в заднюю калитку и твердила: «А вдруг всё это правда? Вдруг есть другой путь?» Дал этой мысли леща и спросил Тарасова:

– Откуда вы так много знаете о Темнинском? Ведь все упоминания о нём были стёрты, разве нет?

– Верно, – отвечал князь. Я ощутил, что он ожидал этого вопроса. – Я был с ним знаком…

Мысль, получившая леща, снова подняла голову. Смущало, что Тарасов не врал. Все его слова были правдой – по крайней мере, для него. Либо он очень искусен в обмане, что вполне вероятно. В любом случае это сбивало с толку.

– О, слышите шаги? – снова подал голос князь. – Кажется, это за мной. Цесаревичу снова нужно усилить барьер… Надеюсь, мы ещё увидимся, господин Дубов. Если в этот раз цесаревич не вытянет из меня больше положенного…

Пришли два охранника из числа гвардейцев Алексея и увели Тарасова. Его последние слова повисли в воздухе.

Если предположить, что он всё-таки не Тарантиус? Что его правда контузило снарядом и тому подобное? Выходит, что он ещё и помереть может? Да не, бред какой-то! Слишком многое сходится на Тарасове. Настолько многое, что я запутался. Ничего, скоро разрублю этот узел. Может, и в буквальном смысле.

А если всё же он и есть Тарантиус? К чему все эти пространные речи с заманиванием меня на территорию Саранчи? А, кажется, понял! Мита рассказывала, что Рой, да и Тарантиус, в каждом мире ищут способных существ, чтобы забрать их гены к себе. Может, в этом и смысл его речей? Даже немного лестно. Вступать в союз с Саранчой я, конечно, не собираюсь. Только если захочу изнутри её развалить. Но снаружи делать это веселее.

Ладно, пора отсюда выбираться. Моя задача – вытащить Тарасова, кем бы он ни был на самом деле, и обезвредить цесаревича. А там пусть с ним его братья разбираются.

Так, стоп! Это ещё что такое? Зараза! Похоже, болтовня Тарасова ещё и мозг усыпляет каким-то образом?

Очередной слабый импульс духовной энергии, выпущенный мной, оттолкнулся от двух новых душ, появившихся в радиусе действия. И обе эти души я знал как облупленные. Мита и графиня Вдовина. И у меня возникло сразу два вопроса. Какого они тут делают? И почему я не ощутил приближения Миты?

– Коля! Ты здесь? – раздался горячий шёпот рыжей неподалёку. Затем я услышал шорох одежды, а импульс очертил две соблазнительные девичьи фигурки. – О боже, что они с тобой сделали?

– Р-р-р… я им всем глотки повскрываю! – зарычала Мита и явственно заскрипела зубами.

А меня окатило от неё волной гнева. От Кати Вдовиной шёл странный эмоциональный фон, наполненный какой-то неизбывной горечью. Без зрения моя духовная чувствительность повысилась, видимо компенсируя отсутствие одного из пяти основных чувств.

– Да тише вы! – шикнул я на них. – Глаза отрастут. – Затем, убедившись, что надзирателей поблизости нет, а те, что увели Тарасова, ещё не вернулись, принялся отчитывать девушек: – Какого чёрта вы здесь делаете? Я же сказал сидеть в лагере и ждать, когда барьер спадёт! Мало того что задание ещё не выполнил, так теперь и за вами приглядывать! И как вы вообще сюда проникли? Верещагин вас сюда привёл? Я ему устрою взбучку…

– Нет, мы сами, – оправдывалась Катя. – Мита сбежала, а я пошла за ней. А потом, когда поняла, что её не удержать, – так сильно она хотела тебе помочь, – пошла с ней, чтобы уберечь от опасностей. После той шумихи, что ты здесь устроил, часовые отвлеклись, и вот мы здесь.

Я тяжело вздохнул. Глаз хотел было задёргаться, но стало больно, так что я просто прикусил губу. Только ведь подумал, что проблем от них давно не было…

– Мы пришли, чтобы освободить тебя и закончить дело! – с энтузиазмом откликнулась Мита. – Подожди, сейчас мы найдём ключи…

– Не надо ничего искать. Я сам позволял им держать себя в плену и как раз собирался освобождаться.

– Но… ты же закован в антимагические… – начала было графиня.

А я просто напряг руки, уперев запястья друг в друга. Дело в том, что наручники и ошейник не позволяли использовать магию. Но я и не использовал. Все те усиления, что пережил, сделали меня сильнее в том числе и физически. Так что я просто чуток напрягся, и металлические скобы лопнули. Затем, засунув пальцы под обруч на шее, разорвал и его.

– О… – выдала Вдовина. – Так можно было? Что ж, тогда мы… просто… – она вдруг схватилась за голову, а меня окатило волной боли, – уйдём… отсюда! Ах!..

– Катя, что с тобой? – заволновалась Мита, да и я тоже удивился.

– Всё… в порядке. Просто давайте уйдём… Уф!..

Странно.

С сожалением я понял, что просто вернуться не выйдет. Как сказала Мита, надо закончить дело. А если их отправить назад, то есть риск, что, когда обезврежу барьер и войска пойдут в атаку, девушек ранит в общей суматохе. Придётся держать их при себе.

Чёрт, это не входило в мои планы! Но другого выхода, похоже, не остаётся…

– Мы идём за Тарасовым, – сказал я. – А потом вместе возвращаемся в лагерь.

– Ах!.. – снова выдохнула графиня, и её боль исчезла. Она выпрямилась и сказала: – Как скажете, князь Дубов.

Мне показалось, или в её словах прозвучала какая-то отрешённость? Всё страньше и страньше.

Ладно, пора заканчивать! Начинался последний акт этого спектакля! Хотя нет. Предпоследний!

Мы направились на вершину башни, в подвале которой сейчас и находились. Я высадил дверь одним ударом, а затем вооружился топором и молотом. Правда, они в итоге так и не понадобились. Всех встреченных врагов мы с графиней просто убивали с помощью духовных атак. Поднятой тревоги при обнаружении тел теперь бояться было уже поздно. Никуда отсюда цесаревич не денется.

Вдруг башню затрясло. Похоже, барьер действительно истончился и несколько снарядов его преодолели, ударив где-то неподалёку.

Последние десятки этажей вовсе проехали на лифте с мигающим светом и трясущимся полом и вышли в богато обставленный холл с широкой двустворчатой дверью. На стенах блестела золотая лепнина и красовалась обшивка из дорогого дерева.

По бокам от двери стояли те двое телохранителей цесаревича. Крупные, мускулистые и туповатые.

– Так у него всё-таки были сообщники! – воскликнул один, обращаясь ко второму. – А ты говорил, что никто не сможет зайти так далеко!

Второй ответить не успел. Как не успел и тревогу поднять. Я подскочил к ним, схватил за грудки одного, потом второго и ударил их лбами. Звук получился такой глубокий и сочный, словно два колокола столкнулись. И затем эти двое рухнули без сознания.

– Я больше не отдам тебе силы, предатель! – глухо кричал из-за двери Тарасов.

– Нет, старик! Я выжму тебя до капли! – тут же отозвался неприятный голос цесаревича.

Затем Тарасов истошно закричал.

Выбив ногой дверь, я залетел внутрь.

– Вечер добрый! Это здесь бесплатные звездюли раздают⁈

Ошеломлённый цесаревич отвлёкся от стула с Тарасовым и обескураженно посмотрел на меня. Я не видел, конечно, как он на меня смотрит, но чувствовал его эмоции. И ощущал духовным зрением очертания его тела.

– Нет, – мотнул Алексей головой, будто сам от себя не ожидая такой реакции.

– Ответ неправильный! – пожал я плечами, оскаливаясь и поудобнее перехватывая молот с топором. – Их раздают здесь. И сейчас начнётся внеочередная раздача!

– Дубов… – тяжко вздохнул цесаревич. – Как же меня достали твои шутки…

Он щёлкнул пальцами ровно в тот момент, как ему в грудь влетел молот.

Глава 9

Что намеревается сделать цесаревич, я понял за миг до самого действия. И швырнул в него молот. Щёлкнуть пальцами он успел. В ту же секунду молот снёс его от кресла с Тарасовым, впечатал в массивный письменный стол и заставил кувырком долететь до большого прямоугольника. Полагаю, это было окно, потому что от удара телом Алексея раздалось стеклянное дребезжание. Но стекло не разбилось. Значит, было достаточно толстое.

От его щелчка меня окатила волна тёмной смертоносной силы. Но я был готов к ней и выставил перед собой защиту, выпустив навстречу пучок духовной энергии. Она развеяла атаку цесаревича.

– Господин Дубов! – обрадовался мне Тарасов. – Вы как всегда вовремя. Во мне не осталось сил. Ни капли. Вся надежда только на вас.

– Как он выглядит? – спросил я девушек, вставших по бокам от меня: Мита справа, графиня слева.

– Паршиво, – отвечала фиолетовая. – Вместо глаз окровавленные провалы, лицо бледное и со следами пыток.

– Какое поэтичное описание! – удивился я.

– Ага! Я много книжек прочитала для этого!

Графиня же молчала.

Цесаревич, пошатываясь, встал.

– Надо было сразу тебя убить, Дубов! – прохрипел он, схватился за рукоять моего молота и… не смог его поднять. – Я сейчас же исправлю эту ошибку!

Алексей, не говоря больше ни слова, взорвался маной. Сильная аура ударила по нам, как ветер на горной вершине. Так как меня не сдерживали больше оковы, я тут же вошёл в полный Инсект, в самую его мощную форму, сразу многократно повысив свой магический фон. Две наши ауры столкнулись, как две противоположные стихии. Чёрный огонь с оранжевыми языками и зелёная энергия, бьющая, как луч солнца.

Девушки отступили на несколько шагов, ослеплённые мощью. А мы с цесаревичем несколько секунд просто стояли, подавляя ауры друг друга. То моя одолевала его, то его взбрыкивала и начинала жечь с новой силой. В кабинете мгновенно стало жарко, запахло озоном и древним лесом. Первым не выдержал отцеубийца.

С рёвом он кинул своё тело в атаку, призвав в руки два чёрных меча. Лезвия из стекла схлестнулись с моим топором. Металл заскрежетал, стекло противно завизжало, дрожа. Враг оказался так близко, что я ощутил его дыхание. Оно пахло смертью. Цесаревича собственная сила пожирала изнутри.

Оттолкнув его мечи, пнул врага в живот. Цесаревич отлетел, кувыркнулся в воздухе и снова, оттолкнувшись от пола одними носками, полетел на меня с клинками. Ударив наотмашь, я парировал атаку и тут же заехал рукоятью топора в висок. Я помнил, что чёрное стекло легко расправлялось с моим деревом, поэтому щит даже не призывал.

Графиня подключилась к схватке и атаковала цесаревича двумя духовными серпами, отправив их один за другим. Но он на них даже внимания не обратил, просто не заметив. Зато саму Вдовину заметил и обрушил на девушку шквал тёмной силы, которая подняла её в воздух и отправила в стену.

– А! – вскрикнула Катя от боли и сползла по стенке на пол.

Защитный кристалл спас ей жизнь, но не уберёг её полностью.

– Не бережёшь ты своих подружек… – осклабился цесаревич.

– Придурок, ты себе только что выписал приглашение на собственные похороны! – мрачно ответил я.

В груди словно взорвалась бочка с расплавленным металлом, и гнев захлестнул с головой. Я прыгнул в сторону, прикрывая собой тело Вдовиной, и с этого направления попёр на цесаревича. Мита, вырастив ледяные колья на руках, атаковала врага с другой стороны. И похоже, она взяла Инсект у княжны или Вероники! Умница. Лёд против огня – хорошее оружие.

Удары на цесаревича посыпались с двух сторон. Я бил топором, пока ещё не имея доступа к молоту, который стоял за спиной цесаревича у окна. Отправлял серпы из маны, смертоносные и быстрые, бил корнями из-под пола, когда открывалась возможность, ошарашивал молниями и паутиной. Мита атаковала струями холода и врукопашную – ледяными кольями. Цесаревич крутился, как юла или смерч, с безумной скоростью. Его клинки постоянно парировали наши удары, магические атаки он встречал или барьерами из тёмной энергии, или встречным огнём, который высекал щелчками пальцев.

Бой происходил на безумной скорости. Мы постоянно перемещались с Митой, прикрывая друг друга, а цесаревич с потным лицом сражался на два фронта. Он был силён, очень силён. Но чем дольше мы бились, тем слабее становился барьер города. Всё чаще прилетали снаряды в дома где-то внизу. Всё больше рычал и отвлекался отцеубийца.

В один из моментов, когда он отвлёкся, я изловчился, топором крутанул его чёрный клинок и тот вылетел из руки. Миг, и я отсёк саму руку по плечо. Цесаревич остановился и с удивлением уставился на короткий обрубок, из которого даже капли крови не выступило.

– И это всё? – хохотнул он.

За несколько секунд рука отросла. Только теперь она полностью состояла из чёрного стекла, от которого буквально разило силой Саранчи. И сам цесаревич будто стал сильнее.

– Давай!!! – исступлённо заорал он. – Слепой полукровка! Отруби мне ещё что-нибудь! Ха-ха-ха!

– Как скажешь, – пожал я плечами и крутанул топор, ударив снизу вверх ему между ног.

– Нет! – тут же завопил он со слезами на глазах. – Только не его! Твари!!!

Цесаревич буквально взорвался. От него полыхнуло столь огромной, всепоглощающей мощью, что меня будто толкнуло назад. Духовным зрением вперемешку с магическим я увидел, как чёрный огонь окутывает фигуру предателя, а языки этого огня будто оживают.

Цесаревич вдруг топнул ногой, и по полу зазмеилась трещина. Из неё вырвался уже настоящий, жаркий огонь. И эта трещина ползла ко мне.

– Коля! – бросилась мимо меня Мита и тугой струёй холода залила огонь.

Цесаревич зря времени не терял. Он перешёл в наступление, успевая атаковать нас обоих, совмещая духовные и магические удары со взмахами клинков. Его аура почти заполнила комнату и тоже била по нам с чудовищной силой. Пол взрывался каменными осколками и щепками досок. Будто сами стены башни обратились против нас.

Тогда я швырнул несколько дымных зелий в цесаревича, на пару секунд дезориентировав себя, но не его. И закинул в рот сразу несколько кусочков поджаренного мозга Пугала. Специально их оставил. Духовная энергия мгновенно насытила меня и придала сил. Импульсы, с помощью которых я видел, стали сильнее и продолжительнее. Я буквально засветил комнату, заставляя померкнуть силу цесаревича. Это ошеломило его на несколько секунд.

– Р-р-ря-я-я!!! – с визгом и рычанием одновременно Мита набросилась на Алексея.

Она покрыла свои когти ледяной маной, запрыгнула на него, вцепившись ногами в живот, и принялась полосовать лицо и грудь врага когтями, вспарывая и тут же замораживая плоть.

– Стой! – только и успел крикнуть я, но слишком поздно. Фиолетовая инопланетянка оказалась очень шустрой.

С хохотом цесаревич схватил её за руку и отшвырнул в сторону, разбив большое зеркало и книжный шкаф за ним. Удар оказался столь силён, что в стене осталась глубокая вмятина, а Миту даже Инсект не спас от потери сознания.

– Теперь мы один на один, Дубов! – выкрикнул цесаревич. – Наконец-то я с тобой за всё рассчитаюсь! Если бы не ты, Паша так навсегда и остался никчёмным выродком! А я бы занял трон по праву! Это всё твоя вина, Дубов! Вся это война, вторжение Саранчи! Это всё ты! Ты и только!.. хр-р-р! Аргх!

А это я плюнул ему кислотной паутиной прямо в рот. Надоел с больной головы на здоровую перекладывать.

Это заткнуло его на какое-то время.

И вообще надоел. Если с графиней или Митой случилось что-то серьёзное…

От ярости у цесаревича слетели последние катушки. Раны, что ранее нанесла ему Мита, разморозились, и из них потекла чёрная жижа. Она растекалась вокруг, как клякса чернил, и поглощала плоть предателя. Придавая ему сил и при этом убивая его. Я видел, как меняется его душа, теряет человеческий облик.

– Р-Р-РАРВ!!! – утробно взревел изменённым горлом цесаревич.

Дальше случилось невозможное. Я думал, что он вышел на пик силы, но ошибся. Вот сейчас он на него вышел! Комнату затянула практически осязаемая тьма. По крайней мере для меня. Моё духовное зрение дало слабину. Духовные импульсы просто поглощались в этой среде. Я видел не дальше пары метров от себя.

Из темноты выскочил цесаревич и резанул меня сразу двумя мечами. Глубокие борозды появились на груди, причинив огромную боль. Но она только сделала меня злее.

Удары посыпались со всех сторон. Какие-то я успевал парировать и блокировать, какие-то – нет. Пытался вырастить вокруг себя корни, но их быстро уничтожили новые атаки. Раскинуть бы вокруг себя зелья, но могу попасть по своим. Рой бабочек из молний тоже ничего не дал.

Вдруг, когда я уже в десятый раз получил новые раны, в меня влилась чужая сила. Попыталась, но моё тело сопротивлялось. Чёрт, но сейчас нет другого выбора! И я позволил этой силе войти в меня. Стать моей.

И она не просто влилась, а перемешалась с моей маной и духовной энергией, проникла в каждую клеточку тела, заставив их выйти на новый максимум. Ошеломляющая мощь захлестнула так, что в груди замерло дыхание.

Но откуда эта сила?

Через миг она вырвалась с криком, от которого задрожал пол:

– Р-Р-РА-А-А!!!

Мана выплёскивалась через край, и я позволил ей делать то, что она будто бы сама хотела.

Из спины вдруг вырвались мощные корни, которые окружили меня непробиваемым вихрем ударов. Откуда бы ни прилетал удар, они его отбивали. Духовная сила вновь разогнала тьму, и я увидел цесаревича. Ощутил, как от него расползаются волны страха. Он испугался! Как никогда в жизни!

А моё тело продолжало трансформироваться. Прогоняя ману по телу, наращивал плоть и дубовые мышцы прямо поверх старых. Мои руки и ноги становились толще и быстрее, торс просто покрылся непробиваемым панцирем.

Мы вновь схлестнулись с цесаревичем. И на этот раз я быстро и неумолимо одержал над ним верх. Даже щелчки новыми пальцами ему не помогали. Духовная энергия с таким напором хлестала из меня, что чёрный огонь цесаревича начал быстро затухать.

Одним сильным ударом топора с освобождением настолько большого количества маны, что зазвенел воздух, я отбил атаку двух чёрных клинков. Они рассыпались в пыль. Я отбросил топор, схватил руки цесаревича и сжал их в своих ладонях.

– Стой! – вдруг закричал предатель. – Умоляю, стой! Подумай, что ты творишь! Дубов, мы можем быть союзниками! Встанем вдвоём во главе Империи! Я теперь вижу! Слышишь? Вижу, что вдвоём мы можем остановить Саранчу и сделать Империю вновь великой!

– А я не вижу, – пожал я плечами и сжал руки цесаревича в своих ладонях.

Чёрное стекло лопнуло и с тихим шорохом посыпалось на пол. Чтобы они не отросли вновь, я тут же прижёг обрубки, направив в них свою духовную энергию. Она закупорила выход чёрной жижи и прижгла раны. Тогда цесаревич от ужаса, видимо, сошёл с ума и просто завопил. Его отчаянный крик заглушила серия взрывов неподалёку.

Пока враг стенал, я нашёл свой молот, пинком уронил цесаревича и поставил молот сверху. Убрать он его не мог, только елозил по рукояти сколами чёрного стекла вместо рук.

– Поцарапаешь – и ноги переломаю, – пообещал я.

Затем я бросился к девушкам. Мита была в порядке, просто без сознания. Может, сотрясение мозга. Графине досталось сильнее. Удар оказался столь силён, что её тело покрывали ушибы и ссадины, несколько рёбер было сломано, а внутренние органы получили ушибы. Но главное, что она была жива и прямо сейчас её жизни ничего не угрожало.

– Великолепно! Просто великолепно! – произнёс прикованный к креслу князь Тарасов. Только неизвестным чудом он не пострадал во время схватки. – Я никогда не видел столь потрясающего сражения, господин Дубов. Видите, чего мы можем достичь вместе? А это я всего лишь одну капельку своего дара использовал, чтобы помочь вам.

– Так это были вы? – Я оставил в покое бессознательное тело графини и повернулся к Тарасову. – Вы усилили меня?