Текст книги ""Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Кронос,Михаил Капелькин,Макс Дарт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 335 страниц)

Глава 7

Закавказье, Южные границы Российской Империи

Полевой лагерь

Несколько дней назад

В большом штабном шатре на высоте в полторы тысячи метров над уровнем моря собрались командующие нескольких Имперских армий и один из Светлейших князей – князь Джугашвили. Тканевая крыша хлопала на ветру, в нескольких печках буйствовал огонь, согревая шатёр.

Цесаревич Алексей обвёл тяжёлым взглядом всех, кто склонился над детальной картой региона.

– Присутствие османских войск зафиксировано здесь, здесь и здесь, – докладывал командующий седьмой армии генерал Кандюков. Умудрённый опытом военачальник, не утративший молодецкой удали. Высокий, стройный, гладко выбритый брюнет с колючими карими глазами. – Разведка докладывает, что на данных участках… – длинной указкой генерал обозначил несколько мест, – снимаются минные заграждения.

– Благодарю, генерал, – сдержанно кивнул цесаревич. – Ваши войска уже заняли позиции согласно плану моего отца?

– Так точно, Ваше Высочество.

– Хорошо. А теперь отведите их назад. Вот на эти позиции. – Алексей взял указку у генерала и передвинул красные фигурки на несколько десятков километров севернее.

– Но… Ваше Высочество, на этих рубежах нет подготовленной линии обороны, мы…

– Ну так вот и укрепите её, – лучезарно улыбнулся цесаревич. – Наша задача – не спровоцировать османов на войну. Если они проводят учения вдоль наших границ, то будет весьма прискорбно, если случайно подорвутся на наших минах. Нашему государству, ослабленному постоянной войной с Саранчой, сейчас не стоит тратить силы ещё и на эту войну.

– Всё-таки, Ваше Высочество, вы уверены, что Османская Империя упустит такой случай закрепиться на новых рубежах? – с лёгким грузинским акцентом спросил князь Джугашвили, пыхая трубкой. – Османы славятся своим коварством. Они могут воспользоваться неподготовленностью наших войск и нанести удар первыми.

– Но это равносильно объявлению войны, – нахмурился Алексей, пытаясь сжечь глазами князя Джугашвили. – Серьёзный шаг для страны, с которой мы плечом к плечу воюем против Саранчи.

Раскрылся полог шатра, на собравшихся дохнуло холодом, послышался тихий разговор ординарца с вошедшим. Кто вошёл, Алексей не увидел из-за спин людей. Да и вход скрывался в полумраке натопленного помещения.

– Султан Сулейман не идиот, – резко продолжал цесаревич. – Он не собирается начинать полномасштабную войну, но ему нужен военный конфликт, который или спасёт экономику его умирающей империи, или окончательно добьёт её. Других вариантов у него сейчас нет. Поэтому он будет пробовать давить на нас, пытаясь вызвать ответную реакцию. Когда это случится, он завопит на весь мир, что это мы на него напали. Поэтому не стоит давать ему лишний повод это сделать. Если и другие страны обернутся против нас…

Голос Алексея звучал холодно, но на самом деле он едва сдерживал гнев, кипевший внутри. Он чувствовал, что отец ему не доверяет. Возможно, тот догадывался о чём-то после обвинений Дубова. Потому и отправил наследника на южные границы. Это проверка.

Цесаревич понимал, чего добивается Император. Если Алексей откажется возглавить оборону южных границ, значит, его лояльность Империи под большим вопросом. Согласившись, он поставит себя в уязвимое положение, потому что окажется в окружении отцовских соглядатаев. Но что хуже всего, ему придётся делить славу с Императором, тем самым упрочняя его власть. А этого цесаревич совсем не хотел. Он жаждал всю славу забрать себе.

С другой стороны, это было меньшим из зол. Поэтому Алексей на время отложил все свои заговоры, чтобы усыпить бдительность отца. Оставил ради этого Китежград и возглавил оборонительные операции на южных границах.

Отец не учёл одной лазейки, которую заметил Алексей.

Плох тот генерал, который не обладает политическими амбициями. И будущий Император использует эту возможность по полной. Покажет генералам, что он достоин возглавить Империю, а если они пойдут за ним, то их ждёт щедрая оплата. И вовсе не деньгами. Власть. Вот что интересует этих людей. Даже по глазам того же Кандюкова Алексей видел это. И чувствовал, как посеянные им семена сомнений уже пускают корни.

Только князь Джугашвили никак не поддавался. Прочно стоял на стороне Императора. Ещё и всё время вставлял палки в колёса цесаревича, выставляя его глупцом.

А он не был глупцом! И скоро все об этом узнают!

– Генерал Кандюков, вы ведь не хотите оказаться тем человеком, из-за которого начнётся кровопролитная война? – спросил Алексей, уводя разговор в сторону, удобную ему.

Статный генерал нахмурился и опустил глаза вниз.

– Если мне прикажут начать войну, я её начну. Но пока приказа нет…

– Султан Сулейман произнесёт обвинительные слова в наш адрес в любом случае, – перебил генерала Светлейший князь, выпустив клуб дыма над картой. Некоторые поморщились от ядрёного запаха отечественного табака. – Что ж, если вы так уверены, что враг не готовит нападение…

– Я прошу прощения, господа, совсем не хочу вмешиваться в ваш спор, но долг велит… – в круг света лампы над картой вошёл князь Тарасов, как всегда бледный и с пронзительным взглядом.

Алексей не любил Первого советника своего отца. Он везде совал свой нос и всегда появлялся не вовремя.

Тарасов протянул письмо, запечатанное императорской печатью, Джугашвили. Тот молча сломал печать и развернул его, посасывая мундштук трубки. Затем передал Алексею. Цесаревич отметил про себя сознательное нарушение этикета Тарасовым, пообещав при случае ему это припомнить. Как следует припомнить.

Быстро пробежав листок глазами, цесаревич чуть не разорвал его в клочки. Бумага под его пальцам начала тлеть, и Алексей быстро спрятал письмо за спину. Ему не терпелось сорвать на ком-нибудь злость, но он не мог себе этого позволить. Отец, даже находясь в столице, умудрялся руководить армиями. А ему отводил лишь роль простого исполнителя.

Ладно, он ещё возьмёт своё.

Алексей широко, почти ласково улыбнулся генералу Кандюкову, отчего тот заметно побледнел.

– Генерал, полагаю, вы неверно истолковали мои слова. Наши османские партнёры всего лишь проводят реконструкцию и ревизию своих минных заграждений. Их предусмотрительность понятна: вдруг старые мины сработают из-за учений, и кто-нибудь погибнет. Ни я, ни Император этого не хотим. Поэтому удостоверьтесь, что войска Османской империи не забыли уложить новые мины вместо старых. И займитесь этим сейчас же.

Генерал щёлкнул каблуками и направился к выходу из палатки.

– Остальные тоже свободны, – сухо бросил Алексей, затем повернулся к князю: – А вас, Джугашвили, я попрошу остаться.

Когда за ординарцем захлопнулся полог входа, и они остались наедине, цесаревич обратился к князю:

– Полагаю, отец уже посвятил вас в подробности своего плана, и у вас имеется несколько сотен комплектов формы янычар для ваших дружинников…

Светлейший князь, будучи невысокого роста, исподлобья взглянул на наследника престола и едва заметно кивнул, не прекращая кусать мундштук трубки.

* * *

Пятигорская академия

Сейчас

Николай

Как говорится, у страха глаза велики. Ни о какой войне директор, конечно, не сообщил. По крайней мере, никто никому её не объявил. Пока что. Но то, что слухи бродили среди студентов, однозначно говорило, что всё к этому идёт. Да и Степан Степанович, надо сказать, подлил масла в огонь. Он зачитал списки студентов, которые будут подлежать мобилизации в случае начала военных действий.

На мой взгляд, они уже начались…

Большой актовый зал, представлявший собой исполинскую ракушку, выдолбленную в глубине горы, загудел. Ряды кресел, расположенные полумесяцем, с высоты в дюжину метров постепенно опускались вниз, к небольшой сцене, где сейчас стояла крохотная фигурка директора. Его голос, усиленный магией, грохотал, безуспешно пытаясь успокоить студентов.

Часть из них радовалась, что мобилизация их минует. Никто не хотел рисковать жизнью, не закончив обучение. Или просто не хотел рисковать жизнью. Вообще. Другая часть студентов, среди которых были и знакомые мне первокурсники, наоборот, радовалась, что их мобилизуют.

Среди них княжич Медведев. Он умел обращаться в гигантского медведя, но при этом оставался достаточно труслив. По крайней мере, так было раньше, когда мы только пошли в поход до Гилленмора. Сейчас же он, похоже, окончательно справился со своей трусостью. Услышав и мою, и свою фамилию, он поднялся со своего места и, обернувшись, нашёл взглядом меня несколькими рядами выше. Сжал кулаки и радостно потряс ими в воздухе. Я улыбнулся в ответ.

Как директор и обещал, прозвучала не только моя фамилия, но и фамилии моих подруг. Украдкой я проследил за их лицами в эти моменты. Ни одна не дрогнула. Лица всех четверых излучали абсолютную уверенность.

Это хорошо. Это по мне.

Не обошлось, конечно, и без тех, кто не был рад такой доле. Естественно, были и те, кто с радостью занял бы их место. Но что поделать. Степан Степанович проделал большую и морально тяжёлую работу. Непросто отправлять людей на войну одним росчерком пера. Особенно когда ты вкладываешь силы и душу в их образование. Хорошо, что эта участь не выпала мне.

А что касается некоторых малодушных студентов… Что ж, это просто первая реакция. У них будет время свыкнуться со своей судьбой и принять её.

Напоследок, когда студенты всё же успокоились, директор произнёс что-то вроде напутственной речи. Слова его звучали грозно и воодушевляюще, но выглядел он при этом очень усталым. Когда Степан Степанович уходил со сцены, плечи его поникли.

Какое-то время новость о мобилизации занимала умы всех учеников, но расписание занятий никто не отменял. Так что учёба быстро и безжалостно вышибла посторонние мысли из головы. Моей в том числе. Шепотки стихли, и я сосредоточился на уроках. К тому же день сегодня обещал быть интересным.

На алхимии изучали и сразу практиковали создание простеньких защитных артефактов. Они имели небольшой запас маны и защищали от одной-двух атак. Зато за счёт маленького размера могли использоваться одновременно сразу несколько, увеличивая количество срабатываний. Их делали из магических кристаллов, что росли в пещерах. Естественно, не во всех. Но встречались они довольно часто.

Жёлтые мерцающие камушки, которые хорошо впитывали ману. Их помещали в специальную печь, в топку которой подкидывали корни соцветника, богатые маной. От высокой температуры и паров соцветника кристаллы напитывались маной особого свойства.

Я сразу сделал целую пачку артефактов. Благо с алхимией у меня проблем не было, как и с исходниками для практики.

Пригодились они уже вечером, после всех занятий. Вшестером, включая Альфачика, мы отправились на арену академии, где будут проходить тренировки с Сергеем Михайловичем, нашем преподавателем по Боевой концентрации.

Подготовился он основательно. Притащил кучу холодного оружия, как нашего, так и османского, и английского.

– Кто знает, с кем нам придётся иметь дело, – сурово сказал он, подводя нас к стойкам с оружием.

– Мы вообще выживем, господин? – неуверенно спросила Вероника, пристраиваясь справа от меня.

– Уже не уверен… – пробормотал я, втихую раздав защитные артефакты.

Знаю я его методы тренировок.

– Для начала я хочу узнать, на что вы способны в экстремальных условиях, – произнёс Сергей Михайлович, снимая со стойки два кривых клинка.

После чего учитель, резко ускорившись, атаковал нас.

Ну да, точно, в его стиле.

Девушки, не ожидавшие схватки, устроили сутолоку возле стоек с оружием. Их защитные артефакты сгорели почти сразу, но дали время взять оружие в руки. Правда, это не особо помогло. Учитель, как всегда, двигался стремительно. Пока нас с княжной и Лакроссой не было, он будто умудрился стать сильнее. Даже у меня не всегда получалось уследить за его действиями. Либо Сергей до этого просто не показывал всю свою силу.

Лакросса попыталась призвать копьё, но стремительная атака Сергея рукоятью сабли чуть не отправила её в нокаут. Вероника попыталась защититься с помощью ледяного клинка, но наспех сделанный меч рассыпался после первого же удара.

Я попытался организовать девушек, чтобы они действовали вместе, но Сергей и здесь смог помешать, постоянно осыпая меня сериями ударов.

– Ай, господин! – беспомощно закричала Вероника, когда ей прилетело по заднице лезвием плашмя. Шлепок получился знатный.

Сергей Михайлович умудрился разъединить нас таким образом, что он дрался в окружении, но при этом мы не могли использовать своё преимущество. Альфачик и тот беспомощно носился, боясь своей молнией ударить кого-нибудь из нас. А любая его атака приходилось по уже пустому месту.

Девчонки хорошо сражались с монстрами, которые не имели понятия о тактике и стратегии и зачастую брали числом или силой. А встретив умного противника, который навязывал свои условия боя, они растерялись.

Учитель использовал против нас нашу главную слабость. Мы боялись задеть друг друга. Поэтому он, не обладая Инсектом, успешно раздавал нам люли. Я пару раз смог подловить его молотом, использовав секретный клинок в рукояти, но это не принесло особого успеха. Так, пару царапин оставил на бицепсе Сергея и его торсе. Чем только раззадорил его.

В итоге всё свелось к тому, что мы просто по очереди пытались отражать его атаки. Звенели и высекали искры клинки, клацали клыки Альфачика, мой молот с угрожающим свистом рассекал воздух, а девчонки то и дело звонко ахали или стонали от усилий. В другой ситуации я бы даже понаслаждался этими звуками, но не сегодня.

Первой не выдержала княжна.

– Да хватит! – выкрикнула она и вскинула вверх руки.

– Нет! – хором крикнули мы с Сергеем. Но слишком поздно.

С кончиков пальцев княжны сорвался неудержимый поток ледяной энергии. Вокруг мгновенно потемнело и резко закружил морозный вихрь. Глаза аристократки с голубыми волосами вспыхнули льдом.

– Сюда! – крикнул Сергей.

Он подхватил Агнес и Веронику, прижав их к себе. Я закинул на плечо Лакроссу и дал мысленный приказ Альфачику. Мы собрались в кучу. Вокруг уже ревела вьюга, сковывая нас холодом. Сергей бросил под ноги большой кристалл, он разлетелся на кучу осколков, и нас окутала золотая сфера. Внутри тут же стало тепло.

– Можно меня уже поставить? – упершись мне локтем в лопатку сказала Лакросса. Её школьная юбка соблазнительно задралась у меня под самым носом.

Я поставил оркессу на землю и зло посмотрел на Сергея Михайловича. Глаза он не отвёл, только шрам через всё лицо покраснел.

– Только не говорите, что вы на это и рассчитывали, – сказал я.

– Вообще-то, я ожидал, что первой сдастся Лакросса. Орки – народ вспыльчивый.

– Ну спасибо за доверие, – буркнула оркесса.

– Что там происходит? – тихо спросила Агнес, подойдя к границе золотого сияния.

Она коснулась пальчиком сферы, похожей на мыльный пузырь, и от него побежали радужные волны. Снаружи стремительно намерзал лёд, погружая нас в сумрак.

– А Вася не замёрзнет? – тревожно хлопая ресницами, переживала Вероника.

– Нет, не замёрзнет, – отвечал Сергей, всё ещё глядя на меня. Я пытался прожечь его взглядом, а он стойко держался. – Странно, что княжна сорвалась. Мы десятки раз отрабатывали с ней различные сценарии, учились контролировать её дар…

– Не очень похоже, что она сейчас его контролирует, – процедил я.

Мою грудь словно сжимало в огромных тисках от гнева.

Какого чёрта он тут устроил? А если бы мы погибли⁈ Нет, меня мороз княжны не берёт, мы это уже проверяли. Альфачика, скорее всего, тоже. Но как же остальные⁈ Чёрт, чапалахнуть бы этого преподавателя разок… Даже жаль, что его изуверские методы всё же эффективны. Особенно с учётом того, сколько времени осталось тренироваться.

К тому же стоит отдать ему должное: он подготовился к самому худшему сценарию и захватил мощный защитный артефакт. Что-то мне подсказывало, что тот стоит сильно больше тысячи рублей. А то и десяти тысяч. Значит, можно сказать, что в наши тренировки он вкладывается и душой, и кошельком.

– Да, не похоже, – согласился со мной Сергей и взглянул на толстую корку льда, сковавшую сферу снаружи. – Ещё перед турниром она с каждым днём всё больше теряла самообладание. Но на самих соревнованиях всё было в порядке, я тщательно следил за их ходом. А сегодня…

Учитель нахмурился, повернулся ко мне и глухо произнёс:

– Что между вами происходит, Дубов?

Глава 8

Снаружи всё ещё завывала метель. Это ощущалось по вибрации ледяной корки, которая то и дело потрескивала. Альфачик с любопытством пускал небольшие искры в золотистую защиту. Они отражались и били его в нос.

А все остальные после вопроса Сергея Михайловича смотрели на меня.

– В смысле? – абсолютно ничего не понимая, переспросил я.

Тренер сел, скрестив ноги, на влажную от растаявшего снега траву и посмотрел на меня снизу вверх.

– У неуравновешенности княжны все эти месяцы раз за разом обнаруживался один и тот же источник, Дубов. И это ты.

Я упёрся ладонями в талию и выдохнул:

– Пу-пу-пу…

Нет, я правда не понимал в чём дело. И ничего такого не замечал.

Встретился глазами с подругами. Лакросса пожала плечами, Вероника беспомощно похлопала глазами, сцепив руки возле груди, Агнес случайно наступила на хвост Альфачика. А может, не случайно.

– Новость, конечно, интересная, – говорил я. – Но я всё равно не понимаю, о чём вы. Вроде всё как обычно.

– Видимо, не всё, раз она потеряла контроль, – пожал плечами учитель. – И лучше тебе с этим разобраться. А пока обсудим тренировку…

На этом тему самообладания Василисы учитель посчитал законченной и больше к ней возвращаться не пожелал. У меня же самого она засела в голове. Потеряла контроль из-за меня? Почему? Зачем? Может, это как-то связано с целью, с которой она пошла на турнир Кикиморы?

Её интересовал только самый главный приз, который можно было выкупить у Лесниковых, даже с Ниной Метельской она договорилась, чтобы та не купила его первой. А зачем ей Янтарь Облачного Древа, Василиса так никому и не сказала.

Мда, ладно, поговорю с ней, когда буря уляжется. И в прямом, и переносном смысле. К тому же прямо сейчас Сергей распекал нас за тренировку.

– … вы должны чувствовать друг друга, – отрывисто говорил он, посадив нас подле себя полукругом, – не видеть, не слышать, а именно чувствовать. Ощущать, кто, где и в какой ситуации находится. Действовать сообща. Быть командой. Это крайне важно. А пока каждый из вас сражался со мной по отдельности и проиграл…

Честно говоря, я был с ним полностью согласен. Без моего руководства девушки словно ослепли, оглохли и лишились мозгов. Даже Альфачик атаковал невпопад. Но тут скорее моя вина. Я так увлёкся попытками скоординировать действия подруг, что о нём позабыл.

Сергей Михайлович опытный боец. Думаю, ещё во время турнира он понял, что я одновременно слабое и сильное звено. Поэтому первым делом попытался вывести меня из строя, не давая докричаться до девушек.

За обсуждением мы провели четверть часа или больше. Трудно сказать, когда свет вокруг излучает только поверхность защитной сферы. Когда она погасла, то сквозь корку льда начал сочится голубой свет ламп арены. Красиво. Мы будто в юрте очутились. Только вот без действия защитного артефакта стало холодать, а кислород начал стремительно заканчиваться.

– Николай, будь добр, – кивнул в сторону ледяной преграды Сергей Михайлович, вставая. – Пока мы тут не задохнулись.

Меня дважды просить не надо. Я прикрыл глаза и по магической ауре узнал, с какой стороны находится княжна. Её магический фон был синим, как арктический лёд, но сейчас очень слабым.

Народ посторонился, когда я взял в руки молот. Затем шарахнул по ледяному куполу изнутри, вложив в удар немного маны. Чёрт его знает, какой толщины лёд. Он разлетелся на куски, и сквозь брешь хлынули яркий свет и мороз. Один за другим мы пролезли сквозь дыру.

Увиденное снаружи поражало. На одной отдельно взятой арене случился ледяной апокалипсис. Деревья, что росли в центре, стойки с оружием, мишени, огневой рубеж для стрельбы и всё остальное покрывали снежные наносы и ледяные торосы. Снег, по всей видимости, сразу примерзал к предметам и превращался в сосульки, висящие горизонтально.

Какой же чудовищной силы здесь был ветер?

Нечто похожее я уже наблюдал, только… кажется, в меньшем масштабе и не с такими последствиями. Не будь у Сергея защитного артефакта, все, кроме меня и Альфачика, превратились бы в ледяные статуи.

Вспомнив об этом, я с раздражением снова посмотрел на Сергея Михайловича. Он же настолько впечатлился картиной разбушевавшегося Инсекта княжны, что даже почувствовал себя виноватым. Я это увидел в его взгляде.

– Ладно, Дубов, ты прав, – сдался он. – Впредь я буду осмотрительнее.

Очень на это надеюсь.

Княжну мы нашли с другой стороны ледяного купола. Снаружи он, кстати, походил на большой замёрзший шар для боулинга.

Василиса лежала в снегу, полностью обессилев. Увидев нас, она с трудом привстала на локтях.

– Простите меня, я… я не знаю, что на меня нашло, – едва слышно шептала она, стараясь при этом не смотреть на меня.

Странно. Неужели Сергей Михайлович всё-таки прав, и с ней что-то происходит?

Ладно, разберёмся.

– Я чуть не погубила всех вас…

– Ну, не погубила же, – беспечно заявила Агнес, подходя к княжне. Василиса была одета в её бело-синий комбинезон. Гоблинша наклонилась над ним и за что-то дёрнула, что-то нажала… – Лучше?

– Да! – удивилась княжна. – Что ты сделала?

– Задействовала систему регенерации жизненных сил. Кстати, ты чуть не спалила энергетические линии костюма. С ума можно сойти, сколько в тебе заключено силы! Даже они едва выдержали, а я ведь закладывала хороший запас по мощности в твой костюм…

Княжна вместо ответа села и обняла себя за колени, опустив глаза вниз.

– Да не искри ты, – махнула рукой Агнес. – Не погибли бы мы. У меня в комбезе есть режим палатки с обогревом, сейчас покажу…

– Нет! – хором завопили все мы. Хватит с нас демонстраций чужих умений на сегодня.

– Ладно-ладно… – всплеснула руками гоблинша. – Как хотите…

– Идти сможешь? – участливо спросила Лакросса, присев рядом с княжной. – Мы не в обиде, правда.

– Но научиться пользоваться Инсектом кое-кому не помешает, – сложил на груди руки Сергей Михайлович. – И чем скорее, тем лучше. Трудно биться бок о бок с тем, кто может убить всех рядом…

– Мы уже поняли, – прервал я наставления тренера. – Думаю, Сергей Михайлович, тренировок на сегодня достаточно.

– Да, конечно, – опомнился учитель. – Простите мне мою неучтивость, Ваша Светлость.

Он наклонил голову в почтительном поклоне, а я поднял княжну на руки.

– Всё в порядке, Сергей Михайлович, – буркнула она.

Странно, но сейчас она не обнимала меня за шею, словно боялась чего-то. Или чувствовала вину.

– Следующая тренировка в среду! – напутствовал нас в спины Сергей.

Покинув арену, мы все направились в мои комнаты, где я тут же разжёг камин, нагоняя тепло. Мало того что на улице зима, так мы ещё и в ледяном плену побывали. Княжна не поднимала больше тему того, что произошло, а я не спрашивал, почему Сергей Михайлович считает, что причина во мне. Будет ещё время для личного разговора.

Пока же можно попить горячего чайку с сушками и вареньем. Чем мы, собственно, и занялись, попутно обсуждая тренировку и избегая темы холодного конца света, который чуть не устроила княжна. Теперь даже боюсь представить, какую силу она обретёт, когда я всё же сделаю последнее усиливающее зелье. К счастью, до его изготовления путь ещё неблизкий. Княжне из-за её огромной силы нужно учиться самоконтролю. Этим и займёмся на тренировках.

Вообще, наше чаепитие было посвящено разбору ошибок во время боя с Сергеем Михайловичем. Полезно иногда проанализировать схватку, чтобы понять, что и где можно улучшить, на что обратить внимание. Например, Агнес нужно научиться применять Инсект. Свой дар она открыла недавно, поэтому пользоваться им толком не умела. Лакроссе стоит поработать как минимум над ускорением призыва копий, а как максимум – над рефлексом их призыва, чтобы он происходил так же легко, как дыхание. Веронике развить навык концентрации. А мне… мне научиться им доверять и их чувствовать.

Пожалуй, это довольно сложная задача. Я привык контролировать всё сам, либо не контролировать вовсе. Ладно, посмотрим. Любая проблема решаема, если начать над ней работать.

А работать мы будем усиленно.

* * *

Когда я говорю, что нужно над чем-то хорошенько попыхтеть, это значит, что я и самого себя выжму как лимон. А уж тех, кто оказался рядом…

Вся учебная неделя пролетела незаметно. Утро начиналось в пять утра. И не только у меня, а вообще у всех. Девушки временно переехали ко мне, чтобы я мог поднимать их по утрам. Потому что пока они спят в своём общежитии, их из пушки не разбудишь. По вечерам, когда мы проводили время вместе, они этому радовались. А вот утром…

Я устраивал полуторачасовые тренировки ещё до завтрака. После них душ – иногда совместный, чтобы ускориться. Но не у меня с ними, а у девушек между собой. Со мной время, проведённое в ванной комнате, резко увеличивается. После завтрака – занятия, следом за ними сразу либо домашка, либо тренировка у Сергея Михайловича. Тот тоже нас не жалел. Пока что мы сражались с ним и друг с другом без использования Инсектов. Он ставил главной задачей развитие командной работы.

В общем, к восьми вечера все четверо просто отрубались там, где стояли. Кроме Василисы. Она засыпала ещё в шесть вечера. Когда она делала домашку, я вообще не представлял.

Единственным, кто неизменно радовался такому раскладку и махал от счастья хвостом, был Альфачик. Этому шерстяному только дай поноситься по снегу и насладиться мощью своих лапищ. Впрочем, на тренировках ему тоже перепадало страданий. Только он их как игру воспринимал.

Я хоть и уставал, но засыпал позже. Значительно. Около десяти вечера. Семи часов сна вполне хватало. Свободное время посвящал дополнительной учёбе, чтению газет или иному досугу. Правда, им я воспользовался всего раз.

Но пока о новостях. Войны между Российской и Османской империями пока удавалось избежать. Как и почему, никто особо не знал. Каждый аналитик строил свою версию происходящих и будущих событий и считал её единственно верной. Впрочем, как обычно.

А происходило на границе вот что. У османов начались какие-то внутренние тёрки прямо во время их пресловутых учений. Что-то связанное с минами. Типа одно подразделение их сняло, второе поставило обратно, и первые на них подорвались. Причём вторые это отрицают. На других участках границы османы воевали… сами с собой. Естественно во всём обвиняя коварных русских. Но доказательств у них не было. Короче, замес там шёл дикий, янычары бесновались, искали предателей среди других подразделений. Пару раз отдельные группы пытались пересечь границу, но получали по щам. Наше правительство в ответ на это пока что не давало ход войне, а османы изо всех сил открещивались: мол, это случайности. Это всё докладывали военные журналисты, которые находились на пограничных заставах и являлись свидетелями событий.

Забавно, наверно, наблюдать, как где-то вдалеке османы мутузят друг друга.

Казалось бы, сплошные плюсы, но были и минусы. На той стороне велась ещё более активная пропаганда, что именно русские стравливают народы Османской Империи друг с другом. Это выливалось всё в погромы, грабежи и насилие прямо на улицах османских городов. Жертвами, естественно, оказывались те, кого каким-то ветром в такое неспокойное время занесло из Российской Империи в Османскую. А это значило только одно: население готовят к войне.

Тревожно это всё. Если бы я был на месте Императора, давно бы войну объявил. Просто только за то, что там убивают моих сограждан. Пусть и не все из них хорошие люди, а некоторые наверняка конченные мудаки.

Хорошо, что я не Император.

В четверг, устав от чтения новостей, я вышел прогуляться по пустым коридорам академии. Ноги сами принесли на этаж с учебными классами. Из-под двери кабинета биологии выбивалась полоска света.

Давненько я сюда не заходил.

Учительница биологии, Лариса Викторовна, шикарная женщина чуть за тридцать, сидела за учительским столом. Перед нею лежала стопка тетрадей с домашними заданиями, початая бутылка коньяка с простой чашкой и снятые стильные очки. Кабинет был погружён в полумрак, в дальнем углу темнел учебный скелет, свет тусклой настольной лампы отражался в фальшивых глазах.

Сама Лариса Викторовна выглядела усталой и озабоченной. Отхлебнув из кружки, она поморщилась, а затем взяла в зубы кончик дужки очков, прикусив его. Бордовый пиджак висел на спинке стула, узкая юбка-карандаш обтягивала стройные ноги, светлая блузка едва справлялась с тем, чтобы держать взаперти роскошную грудь. Ткань натягивалась так сильно, что был виден кружевной узор лифчика.

Я осторожно приоткрыл дверцу, увеличивая щель, и коротко постучал по ней.

– А, Николай, – подняла на меня глаза Лариса, – давно не виделись. Снова не спится по ночам?

– Есть такое, – отвечал я, входя и беря стул. Поставил его напротив учительского стола и сел.

Лариса достала из ящика ещё одну кружку, дунула в неё и поставила передо мной. Взялась за термос, стоявший рядом.

– Кофе с коньяком. Будешь?

– Буду. Только без кофе.

Лариса хмыкнула, слегка обнажив жемчужные зубы.

– А у вас есть вкус, Ваше Благородие. – Она уронила в мою кружку несколько глотков жгучего напитка. – Так почему не спишь? Снова зелье с побочным эффектом?

Её глаза хищно блеснули и опустились в района паха. Я мотнул головой, сжимая в руке кружку. Внутри плескалась маслянистая жидкость. Она пахла шоколадом и изюмом. Глоток ожёг горло.

– Если бы…

Лариса кивнула, выдохнув:

– Понимаю. Ещё год назад в это же время я с учениками обычно проходила различные гормоны, а теперь приходится делать упор на анатомии, артериях, венах и так далее. Конечно, им эти знания должны дать в учебке, но лучше вложить их в головы заранее. Ох, чёртов призыв…

Я молча кивнул. После ещё одного глотка чувство тяжёлого камня на плечах начало немного спадать. Хорошо встретить человека, который понимает тебя.

– Я бы тоже предпочёл оказаться в другом месте, – произнёс, когда жжение в горле отступило. Поставил пустую кружку на стол. – У себя в поместье, например. Или на рыбалке. Не был на нормальной рыбалке целую вечность.

– Да… – протянула Лариса, налив мне в кружку ещё коньяка и откинувшись в кресле, отчего блузка на груди сильнее натянулась. Ткань, стянутая пуговицами, слегка разошлась. – На берегу речки, там, где никого на много километров вокруг. Только я и… ты, Дубов.

Я вскинул бровь.

– Ты выглядишь усталым, – хмыкнула она. – И встревоженным. Наверняка, плохо спишь, но никому об этом не говоришь.

Я молчал. Но она была права.