Текст книги ""Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Кронос,Михаил Капелькин,Макс Дарт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 191 (всего у книги 335 страниц)

Глава 5

– И ты нам её сейчас конечно же расскажешь… – подначивал меня Билибин.

– Нет, – ответил я, жуя рагу, восполнявшее мои силы. А восполнять их надо долго – схватка с чёрным далась непросто. – Я ещё не всё продумал. Всё зависит от того, как пойдут дела, поэтому мой план включает в себя…

– … импровизацию! – закончил за меня герцог, взмахивая в воздухе пустой вилкой. Он как раз зажевал очередной серый кусочек. – Знаю я тебя. Объясни хотя бы в двух словах?

– Ты слышал то же, что и я, Макс. Кристалл укажет на Тарантиуса, но при этом разрушится.

– Это я помню… – Герцог ткнул пальцем в шкатулку, и та крутанулась на месте. – Одноразовый артефакт, который пробьёт любую иллюзию или магическую защиту. И что ты собираешься с ним делать? Проверять каждого жителя Империи будешь? На это и десяти лет не хватит.

– Начну с одного-единственного.

– И с кого же?

– Как тебе сказать… – поскрёб я подбородок ногтями и облизнул соус, скопившийся на губах. – Всего один человек знал, что мне нужны данные по допросам выживших деникинцев. Как только я рассказал ему об этом, Саранча напала на Канцелярию. А затем на Стамбул. И попыталась уничтожить род Кан, или как там его. Чтобы я не вышел на след того, с кем спелся Деникин…

– Подожди-ка! – Билибин с трудом вынырнул из мира вкусового удовольствия и встряхнул головой.

На миг я применил духовное зрение и увидел, как от всех в столовой в воздух поднимается золотистое сияние с искорками. Действие блюда. Супердуховными практиками они не станут, но смогут на равных биться с новичками. А после тренировок – и предугадывать вражеские атаки.

– А почему ты не обратился ко мне? – наконец проморгался герцог. – Ведь я мог дать тебе доступ ко всем данным.

– Позвольте напомнить вам, господин статский советник, что вы тогда не очень доверяли Дубову и усиленно копали под него, – изобличающе ткнула кружкой с кофе графиня Кремницкая.

– Марфа! – взвыл Билибин. – Ну ты же моя подчинённая, а не князя Дубова! Почему ты ему помогаешь, а не мне?

– Прошу прощения, герцог, но моя работа состоит в поиске истины, а не в служении лично вам. – Кремницкая улыбнулась так, словно была кошкой, а перед ней сидел очень самоуверенный мышь. – Согласно Уставу Канцелярии.

Герцог тяжело вздохнул и устало провёл рукой по лицу.

– Ладно. Чёрт с вами двумя. Обложили, демоны. Кто этот человек, о которым ты говоришь, Дубов?

Я сперва просмеялся и, только став вновь серьёзным, ответил:

– Князь Тарасов.

Билибина словно молотом по голове шарахнули.

– Тарасов? Тот самый Тарасов, первый человек в Империи после Императора? Если не считать царевичей.

– А кто это? – спросила Мита, облизнув губы. Она ела уже вторую порцию.

– Лично ты с ним встречалась, пожалуй, на свадьбе Императора. Он очень хотел сделать меня князем для каких-то своих целей, – ответил я Мите и вернулся к вопросу Билибина. – Не считая проблемных, он единственный знал о моей цели. Как раз на свадьбе я и обратился к нему с этой просьбой.

– Всё равно это какая-то бессмыслица, – упрямо мотнул головой герцог. – Он служит Императору дольше, чем я работаю в Канцелярии. Ещё мой предшественник проверял его вдоль и поперёк. Обычный аристократ, который умело лавирует в море дворцовых интриг, прекрасно ориентируется во внешней и внутренней политике. – Билибин загибал пальцы, мысленно ведя какой-то счёт. – Если подумать, он дал много хороших советов Императору. Потому и получил столько доверия от Его Величества. Его знает каждая собака во дворце, он вхож даже в семьи генералов и имеет тёплые отношения почти с каждым Светлейшим. А сейчас, когда для страны наступили трудные времена, он возглавил войска и борьбу с предателем цесаревичем… – Герцог нахмурился, шевеля губами, Кремницкая рядом с ним замерла с вилкой у открытого рта. – Бог ты мой! – воскликнул Билибин, вскакивая из-за стола.

Только не учёл, что здесь все скамьи и столы привинчены к полу, чтобы не летали во время турбулентности или воздушных манёвров. Герцог неловко качнулся назад, взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, поскользнулся и упал, гулко треснувшись спиной о твёрдый пол.

– Бог ты мой… – стонал он где-то там.

Я встал, обошёл стол и помог ему подняться, подав руку.

– Под самым носом! – вопил в сердцах Макс. Его тёмные волосы, обычно прилизанные, пришли в полный беспорядок. – Да как⁈ Чёрт! Да он тихо прибрал к рукам власти больше, чем было у Императора! Ему все доверяют и считают человеком слова, достойным и мудрым политиком. Это… это слишком невероятно, чтобы быть правдой.

Билибин выглядел как человек, который даже сам себе не верит.

– Я не понимаю, зачем ему возглавлять борьбу с Саранчой и цесаревичем? Ладно, чёрт с ним, с предателем. Но он ведь и Саранчу убивает!

– Но ты начал понимать. – Я сел обратно. – До меня это дошло не так давно, лишь по пути в Стамбул. А когда Саранча напала на крепость рода Кан, я утвердился в своих опасениях. Саранча для Тарасова-Тарантиуса – просто пешки. Даже не расходный материал, потому что рано или поздно эти трупы вернутся в Рой и появится новая Саранча. Так что он может хоть целыми батальонами убивать пехоту Врага, чтобы казаться в наших глазах своим…

– Всё равно не понимаю… Всё звучит одновременно и правдоподобно, и как сон при температуре сорок градусов.

Мита вдруг смачно рыгнула и отодвинула от себя пустую тарелку.

– Фух! Я наелась и теперь чувствую себя сильнее! – похвалилась она с очаровательной улыбкой из острых как бритвы зубов. А затем вмиг посерьёзнела. – Странно, что вы ещё не догадались, господин статский герцог Билибин… Коля видел своими глазами, к чему приводит подобная слепота. Задача Тарантиуса – ссорить своих врагов между собой, чтобы между ними не было единства. Ваша Империя, сильная, единая, семьсот лет стоит Рою поперёк горла. Только сейчас ему удалось посеять между вами вражду.

– Гражданская война… – прошептал Билибин. – Вот чего он добивается. Чтобы мы воевали друг с другом вместо защиты границ. И Саранча сперва не трогала цесаревича… И даже это имеет смысл с такой точки зрения. Если бы цесаревич остался в Питере, якобы удерживая столицу, то многие перешли бы на его сторону. Вот только этого почему-то не произошло…

– Это я постарался, – сказал ему. – Помнишь медитацию перед отлётом в Стамбул? Я тогда надавал Рою лещей и сказал, что я цесаревич Алексей. Вот он и разозлился. А Тарантиуса я смог на время вывести из строя.

– И тут ему планы нарушил… – с ухмылкой покачал головой Билибин.

– Именно.

– Но мы всё равно в полной заднице, Дубов. Если Тарасов действительно Тарантиус, то даже с артефактом ты ничего с ним не сделаешь. Он слишком большая фигура теперь. Так просто его не завалить. Он уже захватил самый важный козырь в этой борьбе – умы людей. Даже если тебе удастся подобраться к нему и использовать артефакт, он просто убьёт свидетелей, а тебя обвинит во всех грехах. И поверят ему. Даже если ты сможешь его взять и убить, то это ничего не решит. Ты встанешь в один ряд с предателем цесаревичем, а Тарантиус рано или поздно возродится и вернётся…

– Знаю, – цыкнул я клыком. – Я уже несколько дней продумываю все возможные варианты событий.

– И сколько вариантов ты продумал? – хмыкнул Билибин, но сделал это как-то обречённо.

– Четырнадцать миллионов шестьсот пять.

– И сколько победных?

Я поднял указательный палец.

– Один.

Герцог упёрся локтями в стол, свёл вместе ладони и рухнул в них лицом. Было слышно его тяжёлое дыхание. Осознавал, видимо, наши шансы на победу. Остальные просто молчали. Даже дружинники, слышавшие часть нашей беседы, сидели с бледными лицами, перестав жевать.

– И это, по-твоему, хорошие шансы? – глухо сказал Макс. – Да вся наша страна, нет, весь наш мир уже одной ногой в могиле.

– Как по мне, – улыбнулся я, – шансы просто отличные. Это же закон мироздания, герцог. Всегда, в любой истории или легенде, если у героев был всего лишь один шанс на победу, то они обязательно побеждали. Один шанс! – Я снова показал указательный палец. – Надо только им воспользоваться. Да Тарантиус, считай, у нас в кармане!

– Боже… – прошептала, изумлённо глядя на меня, Марфа. – А на этом судне, случайно, нет психолога?

– Была! – бойко отвечала Мита. – Но она не полетела в Стамбул.

– И слава богу… – тихо буркнула Вдовина.

– А я так скажу, сынки… – заговорил Никон, но с каждым словом командирский голос сотника всё больше гремел в стенах маленького камбуза. – Если наш князь говорит, что у нас всего один шанс на победу… Если наш князь верит в этот шанс, это значит, что он верит и в нас. Так вот что я вам скажу, сынки! Я за князем пойду хоть в самое пекло! Хоть в пасть Саранче, если он прикажет! Да если потребуется, я этому Тартару самолично лицо обглодаю!!!

– Да!!! – загремели немногочисленные дружинники.

– Так его!

– Мы этого Тартара с говном сожрём!

– Не, мужики, Тартар лучше с лососем или пастой из тунца…

– Жри, чё дают, Петро!

– Да на самом деле!

– Всю душу из Саранчи вытрясем! За князя! За Дубова! За дружину нашу дружную! Трижды ура!

Короче, у дружинников после речи Никона случился приступ энтузиазма. А после они с утроенным аппетитом набросились на остатки еды.

– Ладно, – изумлённый герцог отнял руки от лица. – Что нужно сделать?

– Именно то, что ты и сказал, – хмыкнул я. – Встать в один ряд с цесаревичем.

* * *

Ещё один день спустя

Недалеко от Китежграда

Когда мы летели над Пятигорском, по радио сообщили, что Петербург окончательно потерян. Все войска покинули столицу и лишь пытаются удержать Саранчу внутри. Не очень успешно. А основные боеспособные силы осадили резиденцию загнанного в угол предателя-цесаревича в Китежграде. Туда он отступил с союзными войсками. Вернее, тем, что от них осталось после того, как на них «внезапно» напала Саранча.

Я никогда не видел Китежград. Билибин сказал, что это красивый город, который стоит в центре огромного озера. И словами его великолепие не описать – это надо увидеть.

Печально, но, возможно, он вскоре будет разрушен. Ведь там сидит цесаревич.

Сейчас город был скрыт от нас огромной сизой тучей, заполнившей весь горизонт. От неё к земле спускались тугие вихри снега. Настолько плотные, что они стояли стеной. Внутри только всё время вспыхивали цветные сполохи, словно зарницы на рассвете.

Источники вспышек находились за пределами тучи. Несколько невидимых отсюда артиллерийских батарей вели огонь по метели. Только из леса вылетали алые болванки снарядов.

На ещё большем отдалении от места боевых действий находился большой лагерь. Посреди леса, окружённый частоколом укреплений, ежами и колючей проволокой. С вышками и огневыми точками. В общем, на лагерь войска, которое осаждает врага, он походил мало. Потому что сам будто находился в осаде. Он и ещё несколько других, что виднелись в других местах леса, окружавшего скрытое тучей озеро.

– Господин, лагерь атакует большая группа Саранчи! – озвучил один из дозорных то, что я и так видел, стоя у окна. – Вижу Пугало, Ваше Сиятельство! В паре километров прячется в лесу!

– А где все их дирижабли? – озвучил я злую мысль. – Как будто на пикник приехали.

А штурману скомандовал:

– Подведи меня к Пугалу, я сам с ним разберусь. А остальных высади поближе к лагерю, чтобы помочь отбить нападение. Ну! Действуй! Никон! Слушай мой приказ!

– Я с тобой! – тут же увязалась за мной Мита.

– Куда ж я без тебя, золото фиолетовое, – хмыкнул в ответ.

Из одежды целым у меня остался только костюм, который я надевал на свадьбу Императора. Ну как целым… Не обошлось всё-таки без порезов и пары прожжённых мест. Саранча постаралась.

Сверху открылся отличный вид на поле боя. Через расчищенную от леса полосу бежали орды серых тварей. Они вязли в снегу и погибали под выстрелами защитников лагеря. Наверняка люди и сами смогут отбить нападение, но Саранчи достаточно, чтобы нанести потери. Потом ещё одна атака и ещё, и ещё… Пока тысячи мелких порезов не обескровят войско.

Тарасов всё же нашёл, как пусть не до конца, но воплотить свой план по разрушению Империи. Основательно к делу подошёл…

Дирижабль на миг завис над Пугалом, грузно шагавшим внизу по лесу. Каждый шаг рушил вековые сосны и ели, оставляя за монстром широкую просеку. По ней тут же пронеслась стая Псин и устремилась к лагерю.

Тварь заметила нас, но уворачиваться было поздно. С высоты в полсотни метров, с Митой на закорках я прыгнул вниз, развернувшись в воздухе и на миг встретившись взглядом с бойцами, что готовились к бою.

Упали прямо на голову твари. Она была покрыта толстым панцирем с шипами, но нашей с Митой морёной плоти было на них плевать. Я тут же обрушил сокрушительные удары молота на центр панциря. Не сразу, но тот поддался. Покрылся сетью крупных трещин, и Мита накинулась на куски защиты с бесконечной яростью.

Она рычала и щёлкала зубами, рвала чёрными дубовыми руками сухожилия и мышцы Пугала, откидывая в сторону кусочки толстой брони. Добралась до мозга и с горящими глазами превратила его в месиво. Я ей даже не особо мешал.

Сначала у Пугала начали заплетаться ноги, затем оно споткнулось и рухнуло, подняв облако снега в воздух. Но Мита всё равно продолжала его терзать.

– Хорош, хорош, – притормозил её, схватив за руку. – Оно мертво.

– Тьфу! – сплюнула она недовольно. – Больно быстро.

– Нам врагов ещё хватит. – Я кивнул в сторону пробитой просеки.

Оттуда к нам приближалась толпа Саранчи. Пехотинцы, Жнецы, а впереди – полсотни Псин. Даже отсюда было слышно, как они челюстями клацают. А вёл их серый офицер. Похожий на чёрного из Стамбула, только слабее. Но незначительно.

Я уже приготовился к схватке, призвав в свободную руку топор и нарастив на неё щит. Мита же вырастила метровые узловатые шипы из запястий. Хм… А неплохо!

Триста метров до Псин. Двести. Сто…

Вдруг с неба обрушился огненный дождь. Не метеоритов, но снарядов. Просто огромное количество. Саранчу накрыло лавиной, земля дрожала и взлетала фонтанами, грохот стоял оглушительный. Лишь задрав голову, сквозь ветви деревьев мы увидели, как из тучи выплывает тяжёлый синий дирижабль. За ним ещё один. А затем и третий.

Однако их совместной огневой мощи не хватило, чтобы остановить серого. Сквозь взрывы он приближался к нам.

Ну, раззудись рука, размахнись плечо! Сейчас я его башкой в хоккей поиграю!

Вдруг с первого дирижабля сорвался голубой огонь и рухнул прямо перед нами. Из снежной пыли проступил силуэт мускулистого мужчины в синей броне.

– Он мой, Дубов… – прорычал человек с синими волосами, не оборачиваясь.

Светлейший князь Владимир Онежский собственной персоной. И он буквально горел мощью чистейшего холода. Его магическая аура была настолько по-первобытному сильна, что у меня даже немного дыхание спёрло.

Серый взметнул снег с землёй в стремительной атаке. Онежский легко скользнул в сторону, уклонился от удара кривым клинком, растущим из руки, перехватил эту руку и коротким движением впечатал тварь в снег, придавив его голову ладонью.

От фигуры князя вверх взметнулись языки голубого огня.

– Р-Р-РА-А-А!!! – завопил он, буквально топя серого в потоке льда.

Мы с Митой даже отступили на несколько шагов, чтобы и нас не зацепило. Саранчу вморозило в кусок льда, и Онежский одним сильным ударом расколол его. Офицер Саранчи развалился на части в радиусе нескольких десятков метров. А на месте его тела осталась небольшая воронка с обледенелыми краями.

Силён. Силён Владимир Онежский. Не зря считается вторым человеком по силе после Императора. Или даже наравне с ним. Но я уже мог бы с ним потягаться. Он тоже это знал. Скользнуло что-то в его взгляде, когда он смерил меня глазами после боя.

– Дубов, – бросил он коротко. – Надеюсь, ты с хорошими вестями.

Князь бросил взгляд за спину. Там у стен лагеря добивали остатки Саранчи. Она потеряла волю после смерти Пугала и серого офицера.

– Я тоже на это надеюсь, – ответил я. – Ваши войска по-прежнему возглавляет князь Тарасов?

Иссиня-чёрная бровь взметнулась вверх.

– Разве тебе не сказали, Дубов? Князь Тарасов уже неделю как в плену.

Глава 6

– Как это в плену? – не сразу поверил я.

– Трудно сказать, как именно это произошло, – холодно процедил князь Онежский, словно сдерживая какой-то внутренний гнев. – Неделю назад во время битвы за Петербург, как раз после вашего отлёта, князю Тарасову стало плохо. Пока царевич Ярослав принимал командование наземными силами, предатель успел воспользоваться неразберихой и захватить в плен князя Тарасова и несколько его сотников. Последние, полагаю, давно мертвы.

– Фигово, блин… – протянула Мита, почесав когтем макушку между толстыми отростками.

Успела ведь набраться где-то таких слов… Наверняка это Агнес виновата, а не я, конечно же.

А насчёт Тарасова… Чёрт! Да это, похоже, я виноват, что он угодил в плен. Или наоборот? Это был его план Б, если он действительно Тарантиус. Да, сомнения у меня ещё оставались, однако он первейший кандидат. Слишком многое говорит против него. Даже тот факт, что ему вдруг стало «плохо». Аккурат после моей атаки сети Роя.

Владимир Онежский истолковал моё молчание по-своему.

– Вижу, что эта новость действительно обошла ваш маленький дирижабль стороной, Дубов. И вы сейчас шокированы, как и мы неделю назад. Но времени для ступора нет. Мы находимся не в лучшем положении, так что давайте обсудим всё в штабе. Идёмте, князь.

Видимо, после битвы Онежский восстановил самообладание и вспомнил об этикете, вновь обращаясь ко мне на «вы». Ну вот, а я уже хотел его братаном начать называть. Или братухой. Эх, не получилось.

Втроём мы обошли укрепления, усеянные трупами Саранчи, как новогодняя ёлка игрушками. Вражеская кровь гроздьями тёмной брусники расплескалась по снегу.

За воротами боевого лагеря царила суматоха, обычная после сражения. Солдаты таскали ящики с патронами, другие уносили на носилках раненых, а их командиры покрикивали на них, прижимая сабли, шашки или мечи к боку. Два дирижабля Онежского спускались к наспех возведёнными сооружениям воздушного порта. Несколько башен с крестообразными шляпками пронзали небо. Третий синий дирижабль остался в воздухе, чтобы нести боевое дежурство и прикрывать от вражеских атак, по всей видимости.

«Его Дубейшество» сел прямо в лагере, так как размеры позволяли.

– Никон! – заметил я своего сотника в доспехе.

Он широкими шагами, раскидывая снег, тут же подошёл ко мне.

– Князь, – обратился я к Онежскому, – прежде, чем мы начнём решать дела, я должен обеспечить свою дружину и зверей питанием. Где здесь комендант лагеря?

– Его палатка, она же кабинет, находится рядом с кухней в северной части лагеря. Пусть ваш сотник скажет, что князь Онежский приказал поставить дружину Дубова на довольствие. Иначе я с этого жирного хряка сам шкуру спущу.

– Ты всё слышал, Никон. И передай коменданту, что в случае чего, пока князь Онежский будет снимать с него шкуру, князь Дубов будет его держать.

– Есть, Ваш Сиятельство! – бодро ударил металлическими каблуками сотник. Прикусив кончик седого уса, он резко развернулся и пошагал прочь, бормоча: – Князь о своих всегда подумает… Ох, я за такого князя всем пасть порву, моргала выколю!

Онежский вдруг встал на месте и внимательно на меня посмотрел. Взгляд синих глаз обжигал, но я выдержал его.

– Вы ставите меня в неловкое положение, господин Дубов.

А? Я?

– На вашем фоне я теперь выгляжу дворянином среднего звена, которому нет дела до своих людей. Но за вами правда. Я должен позаботиться и о своих людях. Они наверняка измождены последней битвой, поэтому встретимся в штабе через четверть часа, когда я улажу все вопросы.

Что вообще произошло?

Князь Онежский развернулся настолько резко, что поднял снежные пылинки в воздух.

Ладно, Никон там о бойцах позаботится, а я пока найду кого-нибудь из своих, с кем можно оставить Миту.

Долго искать не пришлось. Агнес копошилась со спаренными пулемётами на вышке неподалёку и первой заметила меня.

– Коля! – выкрикнула она, махая гаечным ключом. – Пулемёт заело, пока вас прикрывала! Погоди, я сейчас спущусь!

Уже через полминуты зелёная мелочь висела у меня на шее, покрывая мои губы и лицо горячими и мокрыми поцелуями.

– Долго ты пропадал, – прижалась щекой к моей щеке гоблинша, вся исходящая нежностью. – Целую неделю… Тут такие дела творятся! Но раз ты вернулся, то они пойдут на лад, как пить дать! Или к гадалке не ходи! Или… или не гадай на кофейной гуще! Или чем там ещё эти психологи занимаются?

– Похоже, Лизе от тебя достаётся, да? – хмыкнул я. – Кстати, где все остальные?

– Кто где, – пожала она плечами, спрыгнув на землю. – Но вести здесь быстро расходятся, так что скоро они узнают о твоём возвращении и сами тебя найдут.

– Ладно, пригляди пока за Митой и найди нам что-нибудь поесть после совещания в штабе.

– Будет сделано, мой генерал! – шутливо взяла та под козырёк. – Пошли, зубастая, мне тут как раз пару проводов зачистить надо…

– А ты видела, как я Пугало завалила? Коля мне почти не помогал! – начала хвастаться Мита, едва отойдя от меня на пару шагов.

– Видела ли я? Да вы прямо в прицел выпрыгнули! Чуть на спуск не нажала…

Фиолетово-зелёная парочка удалилась, а я пошёл в штаб, к которому вела широкая исхоженная тропа. Мимо сновали солдаты и дружинники различных князей и других дворян. У всех на броне обязательно присутствовал родовой герб, а на руке повязка красного цвета. Думаю, так они отличали союзников от врагов на поле боя. В горячке схватки, когда вокруг горит магия и взрывается земля, попробуй разглядеть герб воина в паре метров от себя.

Я продолжил путь до штаба, но по пути меня перехватил граф Маститов.

– Здарова, князь! – вышел он на дорогу, и наши руки столкнулись в крепком рукопожатии. – Ну раз ты здесь, то цесаревичу впору гроб заказывать!

– Я бы не спешил с такими громкими заявлениями, – качнул я головой. – Гроб может и не пригодиться, если я от него мокрого места не оставлю.

– Ха! Тоже верно! Если, конечно, мы не закончимся раньше. Но об этом в штабе поговорим. Твои женщины тут шороху хорошо наводят, и то ладно…

Маститов немного помолчал, кусая губы, и продолжил:

– Моя тоже рвалась остаться и сражаться, но я её обратно в Пятигорск сплавил. Там и за магазином присмотреть надо, и безопаснее. В городе стоит Дикая дивизия из горцев и орков – хоть какая-то защита от Саранчи, если припрётся… С потомством ей там спокойнее будет.

– Поздравляю, кстати, – хлопнул я его по плечу.

– Спасибо! – оживился начавший было приунывать Маститов. И тут суровый, покрытый шрамами мужик вдруг шмыгнул носом, а глаза его увлажнились. – Думал, не выберусь из Кракова, а поди ж ты, всё-таки выбрался. И она меня обрадовала. Потом, когда в крепости с тобой оказались, я этих осман рвать был готов, лишь бы вернуться. Жаль, конечно, что одна война сменилась другой… Пожить бы нормально успеть. Да, видно, такая наша доля… – Новоиспечённый граф провёл ладонью по лицу, поморгал глазами. – А ты что же? У тебя вон какой цветник! Не ошибусь, если скажу, что половина там точно не прочь от тебя получить маленьких гоблинят, орчат или огрят.

Я молча оглянулся на вышку, на которой вдвоём трудились Агнес с Митой, и вдруг живо себе представил картину, как вокруг меня носят разноцветные дети. Одни сами по себе такие, другие, подражая первым, на себя краску выливают… И всем от меня что-то надо! Будто толпа бродячих торговцев меня атакует. Ужас! Но… было в этой картине что-то такое – щемящее и очень далекое.

Граф Маститов истолковал моё молчание по-своему.

– Думаешь, времена не подходящие? Так-то оно так. Да только вот что я тебе скажу. Времена – штука такая…

– Какая же? – спросил я, точно зная, что пожалею.

Но Маститов явно хотел поделиться какой-то потаённой болью. Пускай делится, пока к штабу идём. И мы шли бок о бок.

– А вот такая! – горячо воскликнул воин, густо покрытый шрамами. – Показывает, каков человек на самом деле. Понимает он, чего стоило сотням и тысячам поколений его предков выживание рода, или ссыкло он трусливое!

– Граф… – предостерегающе начал я.

– Нет, ты послушай! – не унимался собеседник. – Я только на четвёртом десятке это понял. Времена – штука переменчивая. Сегодня плохие, завтра ещё хуже, а послезавтра ты понимаешь, что позавчера времена были отличными. Потому они и показывают человека, каков он есть. Времена ему неподходящие… А если завтра в Америке какой-нибудь супервулкан взорвётся и мы все голодать начнём, потому что неурожай и засуха из-за пыли в атмосфере? А? Тогда что? Сколько человек погибнет? Ещё и Саранча эта… Поэтому сейчас жить надо!

– Граф! – рявкнул я и, схватив Маститова за плечи, тряхнул его. Совсем разошёлся. – Ты мне нравишься, но в душу лезть не смей, понял?

– Да… – мгновенно смутился воин, нахмурившись. – Ты это… извини, просто… Мы так долго пытались, и вот случилось наконец, а тут… перевороты, убийства, Саранча. Страшно, что другие не познают этого счастья. Не успеют.

– Успеют, – твёрдо произнёс, отпуская Маститова. – Я об этом позабочусь.

– В одиночку Саранчу завалишь?

– Надо будет – и в одиночку справлюсь.

– Э, не, брат, так не пойдёт! – заухмылялся граф. – Всю славу себе оставить вздумал?

Вдруг так сжал челюсти, что я услышал, как щёлкнули его зубы. Закусив кончик уса, граф вдруг встал на одно колено и заговорил громко и глухо, глядя в снег у моих ног:

– Я, граф Маститов Михаил Николаевич, присягаю на верность князю Дубову Николаю Ивановичу! Клянусь служить ему верой и правдой и с честью защищать его интересы! – Воин, красный от распиравших его чувств, поднял на ошеломлённого меня глаза. – Клянусь рвать и метать Саранчу, чтоб стояло его Европейское княжество и чтоб сохранить наше общее наследие для потомков!

– Ты бы потише как-то… – попытался я остановить его.

Но было поздно. Пошла какая-то странная цепная реакция. Проходивший мимо нас аристократ, парень лет тридцати с простым и открытым лицом, вдруг тоже встал на одно колено и звонко подхватил:

– Я, барон… клянусь князю… в вечной верности…

– Да вы с ума, что ли, все сошли? – попытался крикнуть я, но голос предательски осип.

– Люди помнят последний указ Императора, – сказал Маститов. – Любой может присягнуть тебе на верность и помочь отбить Европейское княжество от Саранчи.

А ведь и правда. Последний указ Императора был именно таким. И что Империя окажет посильную помощь, разве что войска свои не отправит. Как-то я о нём и подзабыл. Точнее, решил, что он не имеет силы, раз Император убит. Оказывается, имеет.

Блин, и как мне теперь всем этим людям, что ещё продолжали присягать, сказать, что я собирался всю Европу превратить в огромное болото и засесть в его центре подальше от всех? Эх, такой план рушится…

– Я, вольноопределяющийся… присягаю на верность князю… – Рядом с Маститовым сперва упал деревянный ящик с патронами, светящимися холодным голубым светом, а после на колени сразу рухнул молодой солдат.

Маститов, скрипя зубами, повернул к нему голову.

– Зайцев… твою мать… ты что, патроны госпожи Молчановой в снег уронил?

Безусый юнец мгновенно побледнел и затрясся мелкой дрожью.

– Н-нет, господин граф.

– Ты думаешь, я слепой? – завопил Маститов. – Баронесса Молчанова работает день и ночь, чтобы снабжать всех артефактными патронами, а ты их в снегу мочишь⁈ Куда ты их несёшь, а⁈ Отвечай быстро!

– На позицию! – сорвался на фальцет распекаемый бедолага. – Как вы и приказали, третьему взводу пятой роты!

– Увалень! Там этих патронов хоть жопой жуй! Я сказал доставить их на позиции пятого взвода третьей роты! Это в другой стороне! А ну, брысь, марш-марш!

Граф за шкирку вздёрнул парня, словно тот ничего не весил, и впихнул в руки влажный снизу ящик. Лёгким, даже необидным пинком под зад придал солдату ускорения в нужном направлении.

С одной стороны, вроде как один мой вассал учил другого моего вассала, с другой – начальник вбивал через мягкие ткани мозги своему подчинённому. Сам виноват, что затупил. На войне глупость может стоить жизни. Так что я решил сделать вот как.

– Ладно! – громко сказал я дюжине человек, присягнувших мне. Среди них были два графа, шесть баронов и даже один герцог. – Я принимаю ваши клятвы. Но указ Императора касался только службы на благо Европейского княжества. Пока что всё остаётся по-прежнему. Служите тем, кому служили. А я призову вас позже, когда мы пойдём на Саранчу.

– Да, господин князь!

– Благодарствуйте! Ещё свидимся, господин князь! – посыпалось на меня со всех сторон, затем люди начали расходиться.

Граф Маститов тоже откланялся, и я наконец добрался до штаба. Правда, используя скрывающий пояс, чтобы никто больше случайно на верность не присягнул. У меня болото не резиновое, между прочим!

Ладно, надо вернуться к делам насущным. К тому же в штабной палатке меня уже ждали. Здесь были князь Онежский с женой Ольгой, князь Джугашвили, ещё несколько Светлейших князей, трое царевичей, несколько орков очень важного вида, Верещагин, Лакросса и её, судя по всему, отец, четверо эльфийских вельмож и послы одного из гномьих королевств. Кажется, Уральского. Здесь же уже присутствовали Билибин с Кремницкой. О нашей задумке мы решили пока никому не говорить.

– Коля! – в два прыжка оказалась возле меня княжна, когда я вошёл в шатёр и скинул маскировку пояса.

Внутри было хорошо натоплено, а свет шёл от множества ламп, подвешенных к балкам. Шатёр был так велик, что даже два десятка человек и наполовину его не заполнили.

Лёгкая как перышко, Василиса повисла на моей шее. Краем глаза увидел, как сереброволосая Ольга с довольной улыбкой успокаивает отца Василисы, у которого задёргался глаз. По старой привычке, видимо.

Следом подошла Лакросса и тоже обняла меня, потеревшись щекой о моё плечо.

– Теперь-то мы справимся, – тихо шепнула она и вернулась к своему отцу.

После того как было покончено с приветствиями и представлениями, перешли к совещанию.

Первым начал князь Онежский.

– Положение отчаянное и становится только хуже. Последняя атака не принесла никакого успеха, а лишь показала, что мы выдыхаемся. Пора признать, что без князя Тарасова мы не можем организовать решающий удар.

– Вы слишком сильно положились на одного человека, – сказал один из орочьих вождей. Его звали Воль Краг, и одет он был в костяные с мехом доспехи. На вид варварские и неудобные, но от них шло сильное магическое излучение. На голове у орка сидел шлем с ирокезом из перьев орла. – А теперь играете в демократию. Нам нужно назначить опытного военачальника, который и поведёт за собой войско для решительной атаки.

– Опять предлагаете свою кандидатуру, вождь? – высокомерно ухмыльнулся, скрестив на груди руки, высокий эльф с бледно-жёлтой кожей и в вычурной пластинчатой броне. – Эльф ни за что не пойдёт за грязным орком!