Текст книги ""Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Кронос,Михаил Капелькин,Макс Дарт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 335 страниц)

Глава 21

Где-то у западных границ Империи

Главная резиденция князя

Примерно в это же время

Шёл проливной дождь, серое небо затянули набухшие тучи. В высокие четырёхметровые окна барабанили крупные капли и стекали ручейками вниз. Кабинет Светлейшего князя был погружён в полумрак – такой же пасмурный и неприглядный, как его настроение. Он давно ничего не слышал о сыне и опасался, что тот уже мёртв. Тарантиус своё слово всегда держал.

Вдруг князь услышал звук, будто гигантская ворона взмахнула крыльями.

– Добрый день, князь, – прошелестел тихий вкрадчивый голос.

Светлейший судорожно сжал бороду в кулаке, затем разгладил её и обернулся.

– Рад приветствовать, господин Тарантиус, – радушно произнёс он. – Желаете чаю, может быть, кофе или херес?

Перед его большим дубовым столом стояли два изысканных кресла с велюровой обивкой малахитового цвета. Чуть позади них стояла тёмная фигура, утопающая в тени. Ни в этот раз, ни во все предыдущие князь так и не смог разглядеть лицо под капюшоном.

– О нет, дорогой князь, – произнес человек. Хотя в последнем князь не был до конца уверен. – Сегодня у нас деловая встреча. Видите ли, я здесь, чтобы напомнить вам о нашем договоре…

– Он в силе, господин Тарантиус. Подготовительный этап завершён, скоро…

– Я не договорил, князь. – Фигура подняла руку, и из рукава показался бледный указательный палец. – В любом договоре есть раздел, в котором описываются штрафы за невыполнение его условий. В нашем случае – это жизнь вашего сына. И сейчас она в моих руках.

Тарантиус сделал шаг в сторону. За его спиной клубились тени, будто кипящее варево в котле, а в них стоял на коленях сын князя. Его красивое лицо было покрыто ссадинами и синяками, а зелёный с золотом костюм – грязен и изорван. Кто-то избил его и очень сильно.

Князь замер и побледнел, не в силах вымолвить ни слова.

– Отец, он… – попытался заговорить юноша, но его рот тут же закрыла чёрная рука, и он мог только мычать.

– Господин Тарантиус! – Князь справился с первым шоком и вскипел от злости.

Ещё одна чёрная длань легла на горло сына и сдавила его так, что вены вздулись на лбу и висках.

– Я всегда держу своё слово, и вы это прекрасно знаете, князь. Ничто не способно изменить его, кроме меня самого. Я лишь хотел, чтобы вы в последний раз повидались с вашим наследником…

Фигура в чёрном балахоне приготовилась щёлкнуть мертвенно-бледными пальцами.

– Стойте! – Князь вскочил с места. Он очень любил сына. – Умоляю вас, господин Тарантиус… Через неделю Дубов будет мёртв. Клянусь жизнью.

– Даю вам три дня.

– Я согласен.

Тарантиус хохотнул и сказал:

– Время пошло.

Он повернулся к князю спиной, закрывая собой сына, и растворился в темноте пасмурного дня. Князь ещё несколько минут буравил взглядом то место, где только что стоял на коленях его сын. Затем выдохнул и опустился в кресло, взгляд из испуганного стал злым. Он поднял трубку телефона и отрывисто произнёс:

– Ко мне. Быстро.

Тарантиус дал ему самое главное – время. Столько не было нужно, хватило бы и одного дня, но князь собирался использовать каждую минуту, чтобы найти способ одолеть ублюдка в чёрном балахоне.

* * *

Двор Пятигорской академии

Сейчас

Николай

– С чего это я должен бежать? – недоумевал я.

А княжна смотрела на меня умоляющим взглядом.

– Прошу, не медли! Это дирижабль моего отца…

– Да? Самого князя Якутии? – Мои брови сами собой поползли вверх. – Но я всё равно не понимаю…

Шумел ветер и трепал длинные голубые волосы княжны. Стоять рядом с ней стало холоднее обычного.

– Коля, мой отец очень ревнивый. Он меня даже в академию отпускать не хотел, на этом настояла моя мама. А если он узнает, что я дружу с каким-то бароном…

– Но ты же и так рассказывала ему обо мне! – всплеснул я руками. При этом случайно дал по загривку пробегавшему мимо студенту. – Ох, прости, дружище, я тебя не заметил!

Опустился рядом с ним на корточки, а он ответил:

– Абыр-ва-а-а… – и отключился.

Ладно, попало ему не сильно, так что оклемается. Положил его рядом с кучей моих вещей, затем вернулся к княжне.

– Слушай, я не боюсь твоего отца. У него нет причин испытывать ко мне неприязнь. Мы же не делали с тобой ничего предосудительного. Ведь не делали же?

Я строго посмотрел на княжну. Кто его знает, что Светлейший князь Якутии может считать плохим поведением. А Василиса покраснела и потупила свои ясные очи.

– Он может неверно истолковать нашу дружбу…

– Ну ты и трусиха… – расхохотался я. – Переживаешь о том, чего ещё не случилось. Вот если бы мы переспали, тогда да… Был бы повод беспокоиться. Но, к счастью, я ещё не сошёл с ума, так что всё будет в порядке! Уверен, твой отец – мировой мужик.

Княжна насупилась, а потом посмотрела на меня исподлобья. Нехорошо так посмотрела, с хитринкой.

– Не сошёл с ума ещё, значит? Хорошо… – улыбнулась Онежская.

– В смысле?

Девушка что-то ответила, но поднялся такой сильный ветер, что заглушил её слова и поднял юбку, оголяя прелестные фарфоровые ножки и изящные трусики в синюю полоску. А она бросилась ловить разлетающуюся ткань.

Гигантский голубой дирижабль садился рядом с нами. Большие пропеллеры медленно крутились, гондолы с двигателями поворачивались, выправляя положение дирижабля. Сверху опустилось несколько толстых канатов, которые подхватили слуги академии и бросились прикреплять к большим столбам с кольцами. А я раньше их даже не замечал, думая, что это турники такие. Только ещё планировал опробовать.

Закреплённый канатами, дирижабль ускорил спуск. Из дверей академии снова вышел директор. Он направился ко мне. Тут же стали подтягиваться другие студенты, оставшиеся во дворе. Рядом появились Северов и Верещагин, заметил в толпе Медведева и остальных студентов, которые были в походе. Все с интересом ждали, кто выйдет из гондолы.

Махина опустилась, канаты дрогнули, натягиваясь машинами дирижабля, из гондолы на траву опустился трап. Первыми вышли пара слуг в ливреях цвета инея и закрепили лестницу. По ней спустился… я даже не знаю, как назвать этого человека. Мужчина в чёрном костюме с синими волосами.

Вот только ростом почти с меня, уже в плечах лишь самую малость, мускулистый настолько, что ткань костюма чуть не лопалась, когда он сгибал руки. А рядом шла женщина в светлом платье и с белыми волосами. Удивительно красивая, с точёной фигуркой и отличной грудью. Черты её лица напоминали Василису.

– Вах, какой красывый мужик… – произнёс с акцентом смуглый парень с большим носом.

Все сразу отступили от него на шаг. И у меня самого брови вверх поползли.

– Нэ, я нэ в этом смысле! – тут же поправился он. – Но ви же все сами не слэпые, мамой клянусь!

Нет, ну тут с ним не поспоришь, честно говоря. Светлейший князь Якутии с супругой выглядели великолепно. Несколько веков селекции и тренировки с самого детства делали своё дело.

Ветер улёгся.

– Папочка! – закричала княжна и бросилась навстречу отцу.

Тот подхватил её и закружил в воздухе, как пушинку.

– Рады вас приветствовать на территории академии, Ваше Высокопревосходительство! – учтиво поклонился директор. – Если бы знал заранее о вашем визите, то встретил бы как полагается.

– В этом нет нужды, Степан Степанович. Мой визит был незапланированным…

Они ещё обменивались любезностями, пока мы с девушками и другими студентами осматривали дирижабль. Здесь, на земле, он казался ещё больше: едва помещался во дворе академии в длину. На гондолах внизу размещались пушки и крупнокалиберные пулемёты, наверху тоже виднелось несколько постов. Да уж, чтобы свалить эту летающую крепость, понадобится целая эскадрилья самолётов. А лучше полк. От оболочки гиганта ещё веяло холодом.

Вдруг Онежские и директор подошли ко мне. Вокруг нас сразу образовалось пустое пространство.

– Ты тот самый Дубов? – спросил князь.

– Я.

– Будем знакомы. Владимир Владиславович Онежский. Светлейший князь Якутии, – мужчина протянул мне руку.

Я её пожал:

– Николай Иванович Дубов. Барон.

Князь не убрал руку, сжав мою сильнее. Я ответил тем же. Отец княжны хмыкнул:

– Насколько я знаю вашу историю, вы пока ещё не барон.

– Это вопрос времени.

Теперь я сжал руку князю. Имел полное право, ведь он начал этот поединок.

– Да, Николай, я наслышан, что у вас большой… потенциал. – Владимир Владиславович увеличил давление на мою кисть. Я почувствовал холодок от его ладони и что у меня скоро кости затрещат.

Почему-то при этих словах княгиня прыснула в кулачок и покраснела.

– Ну да, – пожал я свободным плечом, – директор тоже говорит, что у меня большой потенциал.

– Что⁈ – взревел князь. А потом чуть не взревел я, когда он стиснул мою ладонь. – И директор тоже⁈

Степан Степанович развёл руками:

– Что правда, то правда, Ваше Высокопревосходительство. Господин Дубов – очень одарённый студент… К тому же, обладает весьма выдающимися габаритами, что не может не сказываться на его потенциале.

– Значит, ты и с директором, и с моей дочерью…

Князь просто рычал, сжимая мою руку своей клешней. Она покрылась льдом и обожгла холодом, так что на свою я тут же призвал Инсект. Пусть попробует сжать морёную плоть!

Княгиня вдруг расхохоталась, пытаясь прикрыть жемчужную улыбку рукой.

– Боже, Вова, я думаю, слово «потенциал» они употребляют в его прямом значении…

– Да, папочка, – невинно заявила княжна и встала рядом со мной. – Мы с ним просто спим.

– Что⁈ – взревел князь.

– Что⁈ – заорал я.

У меня ладонь натурально затрещала. Если так пойдёт и дальше, Светлейший таки сожмёт мою дубовую руку!

– Какой-то барон спит с моей дочерью?.. – рычал соперник.

– Она сама ко мне приходит! – парировал я, вливая ману в кисть. Морёная плоть держалась и даже немного сжимала ладонь князя.

– Что⁈ – Князь взорвался мощной аурой, у меня аж комок к горлу подкатил, настолько сильной она была.

Неужели придётся драться с отцом Василисы? Таких сильных врагов я ещё никогда не встречал. Невольно вспомнились слова директора о возобновлении тренировок…

А княжна с княгиней просто ухахатывались, глядя на нас. Теперь понятно, в кого Онежская порой такая язва. У них даже смех был похож. И довольно приятный.

– Князь, – вдруг строго сказал директор. – Я напомню вам, что вы находитесь на территории вверенной мне академии…

Владимир пронзил меня взглядом холодных глаз и хрипло сказал:

– Я требую объяснений. Немедленно, дочь. Или разнесу эту академию вместе с Дубовым. Если он обесчестил княжну…

– Прости, пап, я сильно соскучилась и хотела сделать нашу встречу незабываемой.

– У тебя получилось дочь…

– Просто взгляни, что я умею.

Тут Василиса взяла меня за руку, а ладонь другой руки раскрыла. На ней закружился воздух, появились снежинки и принялись сталкиваться в вихре. Они складывались и падали, и через миг на ладони княжны лежала прекрасная роза. Её лепестки были из тончайшего льда, и свет солнца пускал от них блики. Окружающие, увидев такую красоту, вздохнули. Директор довольно хмыкнул, а княгиня прильнула к мужу, улыбаясь.

– Раньше у меня это не получалось, папа. А ещё вот…

Она зажмурилась и крепче вцепилась в мою руку. Гладкий лобик прорезали морщинки, зубки закусили нижнюю губу, а на виске выступила капелька пота. Первым, что происходит, понял князь.

– Холод исчез… – поражённо произнёс он и отпустил наконец мою руку.

Правда, сразу не получилось, потому что вокруг наших сцепленных ладоней наросла глыба льда сантиметров двадцать в толщину. Но она быстро треснула, рассыпалась и растаяла.

А холод, всегда шедший от Василисы, и правда исчез. Я почувствовал тепло октябрьского солнца. Затем княжна выдохнула и вытерла рукавом выступивший пот. Она стала ещё бледнее, нос покраснел, а губы задрожали. И снова по моей коже загулял мороз.

– Вот. На целых… – выдохнула она и слабо улыбнулась, – десять секунд. И это всё благодаря Дубову. Почему-то рядом с ним я становлюсь сильнее и лучше контролирую свой дар. А ещё тренировки…

Ноги Онежской подкосились, и она чуть не рухнула на землю. Я успел её подхватить и взять на руки. Отец Василисы тоже дёрнулся к ней, просто в этот раз я оказался ближе.

– Я в порядке, Коля, – мягко сказала княжна. – Можешь опустить.

Я сделал, как она просила, а к ней тут же бросились Агнес с Вероникой.

– Господин, мы поможем Василисе! – бойко протараторила Ника, подхватывая снова качнувшуюся княжну. – Отведём в комнату нашу подругу.

Я кивнул, князь тоже не стал возражать, а директор с облегчением выдохнул. От здания академии навстречу девушкам бежала Тамара Петровна. Видимо, относила вещи княжны, а когда узнала о дирижабле, бросилась сюда.

– Ладно, барон Дубов, – глухо произнёс Светлейший, – вижу, что вы… нормальный парень. Но если хоть волос с головы моей дочери упадёт…

Я взглянул на свою ладонь. На морёной плоти отпечатались его пальцы. Отозвал Инсект, и кожа разгладилась, принимая прежнюю форму. Ответил князю:

– Тот, кто станет причиной этого, умрёт.

– Именно, – кивнул отец Василисы. – Именно…

– Любимый, хватит угроз. Пойдём лучше посмотрим, как здесь наша дочурка обустроилась, – княгиня потянула мужа в сторону академии.

– Ты видела, у него даже служанки есть⁈ Пускай с ними и спит, а не с моей… – говорил, уходя, Светлейший.

– Нет, Вов, ты опять всё неправильно понимаешь. В первую очередь, это не служанки, это подруги…

– О…

Я наконец спокойно выдохнул, а директор, стоявший рядом, похлопал меня по плечу. Правда, дотянулся только до локтя.

– А почему они вообще прилетели? – спросил я его.

– Как почему? Из-за тебя и твоих подвигов. Это они ещё о ночном нападении наёмников не знают. Ты разве газеты не видел? Первые полосы занимает пересказ твоих геройств в королевстве гномов.

– Ах, газеты… – протянул я. Вдруг моё сознание ослепила яркая вспышка. – Но если они знают…

Обернулся на восток и увидел подтверждение своей догадке.

– О нет… – Директор проследил за моим взглядом и побледнел.

За стеной академии поднимался огромный столб пыли. До нашего слуха докатился глухой рокот. А в небе приближалась ещё пара дирижаблей поменьше. Похоже, родителей учеников, спешивших проведать своих чад и устроить разборки с директором, сейчас прибавится. В ворота начали вкатываться первые машины и конные экипажи.

– Знаете, Степан Степаныч, я того… Пойду, пожалуй.

– Идите, Дубов, идите, – кивнул директор и поправил очки. Затем широко шагнул навстречу вылезавшим из транспортных средств графам, графиням, князьям и всем остальным.

Я же предпочёл уйти туда, где меня никто не потревожит. Сначала родители осадят кабинет Степан Степаныча, потом захотят проведать, как живут их отпрыски, а потом, естественно, устроят генеральную инспекцию. Так что суматохи, ругани и склок в ближайшие несколько часов в общаге будет просто слишком много. Я в них утону. Так что решил пойти в баню.

Заскочил в комнату, взял чистое бельё и сразу туда. А там – никого. Благодать! Наконец спокойно попарюсь, и никто мне не помешает.

Баня находилась в отдельном приземистом здании из светлого кирпича. Прошёл тамбур, надев тапочки, и оказался в раздевалке. Небольшой зал с вешалками и шкафчиками. Баню тут топили каждый день, кроме выходных, и чередовали мужские и женские дни. Сегодня здесь никого не было, так что я не знал, чья очередь мыться. Хотя у всех студентов были душевые в комнатах, многие любили и пару поддать.

Я разделся и прошёл в помывочную. Это было большое помещение с душевыми кабинками и скамейками из гранита, на которых стояли пустые тазики для замачивания веников. Жаль, что у меня ни одного с собой не было. Так что я просто направился в парилку. Она была обита деревянными панелями. В них сделали ниши с лампочками и закрыли их соляными кирпичами. Выглядело красиво и уютно. От каменной печки шёл жар. Плеснул на неё воды и спрятался за клубами пара.

Хорошо! Прям чувствую, как с каждым вдохом напряжение ослабевает.

Набрал ещё ковшик воды и капнул в него жир снежного тролля, который нашёл в вещах экспедиции Дуброва. Очень полезная вещь, если её втирать в кожу. Оказывает омолаживающий эффект и ускоряет обмен веществ. То, что надо, чтобы прийти в себя и отдохнуть после похода.

А ещё лучше, если вдыхать растопленнный жир, но мало кто об этом знает. В дневнике отца прочёл. Вылил ковшик на камни, и пар окутал меня плотным облаком. Я даже собственную руку еле различал, когда вытягивал. Только серое марево с тусклыми огнями солевых светильников. Красота неописуемая.

Я просидел так, наверно, с полчаса, вдыхая пар с кислым ароматом тролльего жира. Периодически поддавал воды с ним же. Раны на груди первое время пощипывало, но начал действовать жир, так что они прямо на глазах заживали. Получше всякой лечебной мази будет.

Вдруг дверь парилки открылась, и в туман вплыла женская фигура в полотенце.

– Ой! – произнесли мелодичным голосом. – А здесь кто-то есть?

Глава 22

Двор Пятигорской академии

Полчаса назад

Алексей Верещагин

Он не жалел о своём решении. Ему нравилось чувствовать себя частью какой-то стаи Дубова, что ли. Да и девчонки вокруг барона всегда крутились красивые, а Алексей на красоту был очень падок. А самое главное изменение, что больше всего нравилось ему, – он стал храбрее. Хотя «храбрее» звучит громко и не совсем соответствует истине. Но рядом с Дубовым легче было перебороть свои страхи.

Во время сражений заботился о раненых, помогал, когда они бежали от падающих башен с раскаленным металлом. В общем, будто наконец вышел из темного, затхлого чулана на свет и почувствовал вкус жизни. Вот только сейчас, стоя посреди двора академии, Алексей дрожал, как лист осины на ветру.

Дубов ушёл, а через ворота начала въезжать огромная процессия машин и конных экипажей. Сверху пытался найти место для приземления ещё один дирижабль – стального цвета. Из машин и карет выходили аристократы и аристократки в дорогих костюмах и изысканных платьях, их слуги сияли разноцветными ливреями и расчищали дорогу. Вмиг всё пустое пространство двора было запружено народом. Столько не было даже первого сентября! Тогда мало кто приехал, а вот узнали об опасностях учёбы в местной академии и поди ж ты…

Правда, всё это мало волновало Алексея. Его взгляд был прикован к современному автомобилю белого цвета. Из его капота торчали трубы охлаждения, похожие на лапы сидящего паука. Из-за руля вышел высокий и холёный слуга в чёрном жилете с золотым гербом на груди. Две переплетённые лилии.

Он открыл заднюю дверь, и на улицу вышел невысокий толстый человек с маленькими серыми глазами, седой бородкой и в широкополой шляпе. В руке изящная трость, на носу пенсне в золотой оправе, на щеке маленькая родинка, на плечах дорогой бежевый костюм. Алексей сглотнул. Это был его отец.

Только Алексей ждал совсем не той реакции, что последовала. Отец, увидев его, расплылся в широкой улыбке и направился к нему, расставив руки.

– Лёша! – Отец обнял его, рана, полученная ещё на балу, кольнула. – Я рад видеть тебя в добром здравии.

– Отец, я… я не сделал того, что должен был.

– Я знаю, – барон Верещагин взял лицо сына в руки. – Я всё знаю.

– Просто я не смог. – Алексей качнул головой, пряча взгляд.

– Ты – мой сын. – Отец поднял его голову за подбородок. – Ты из рода Верещагиных, который однажды встанет в один ряд с могущественными древними родами. Может быть, не при моей и не при твоей жизни, но это обязательно случится, если мы будем прикладывать к этому все силы. И не случится, если я потеряю тебя. Я читал в газетах о том, что произошло в королевстве гномов. Ты мог погибнуть.

– Моя гибель не волновала тебя, когда ты отправлял меня сражаться с Дубовым или пытаться его убить. А теперь я этого делать и вовсе не собираюсь!

Алексей отстранился от отца. Вокруг люди обнимались и заливались слезами, а он такой нужды не испытывал. Папа всегда был холоден к нему, что изменилось?

– Я его вассал, и буду верен ему до конца.

Взгляд отца посуровел:

– Сын, ты должен быть верен своему роду…

– Роду, который хотел избавиться от меня?

Барон Верещагин вздохнул.

– Ты прав. Я всегда был слишком суров с тобой. Хотел воспитать тебя достойным наследником, а теперь понял свою ошибку. Ты и так достоин. Осталось лишь самому в это поверить. Пойдём, покажешь мне академию.

Отец мягко обнял сына за плечи. Он был ниже его на полголовы. Алексей, обескураженный внезапной переменой в поведении барона Верещагина, послушно пошёл к зданию академии. В отличие от отца, он ещё не знал, что дни рода Верещагиных сочтены.

* * *

Баня академии

Сейчас

Николай Дубов

Женская фигура была одета в одно только полотенце. Я отчётливо видел контуры ткани в ореоле света из двери. Прекрасное зрелище. Девушка крайне фигуристая. И отчего-то знакомая, неужели я её знаю?

– Кто-то здесь есть, – ответил на вопрос.

– Ой! – вскрикнула она и вздрогнула. Полотенце сползло с груди и упало на пол. Девушка быстро подняла его обратно. – Господин, вы меня так напугали!

Я наконец узнал голос.

– Вероника? Что ты здесь делаешь?

– Сегодня в бане женский день вообще-то, – сообщила она, раздвигая большой грудью клочья пара. – Хотела смыть с себя грязь, а то два дня без душа…

Она прошла вглубь парилки и села рядом. Влага тут же собралась капельками на её шёлковой коже и стала стекать короткими ручейками. Полотенце едва держалось.

– Оу, я не знал. Здесь никого не было, когда я пришёл.

Волосы Вероники намокли. Она глубоко вдохнула, отчего узел на груди ослаб.

– Какой здесь вкусный пар! Вы добавили в него какое-то масло, господин?

– Жир тролля. А разве твои родители не приехали? И как там княжна?

– Княжна со своими родителями, с ней всё хорошо. Мои приехали и уже уехали. Жутко обрадовались, когда сказала им, что я под защитой самого барона Дубова. Теперь они за меня спокойны…

– Да уж, на их месте я бы, наоборот, держал свою дочь от меня подальше. И надеялся выдать замуж за какого-нибудь красавца дворянина. Внешность у тебя подходящая.

Вероника взглянула на меня широко раскрытыми синими глазами.

– Почему вы так говорите, господин? Вы замечательный человек! За вами, как за каменной стеной. За очень красивой каменной стеной, между прочим!

Я хохотнул.

– Нет уж, я себя в зеркало видел. Женщины вешаются на меня по совсем другой причине, которая сейчас скрыта под полотенцем.

Девушка засмеялась, болтая ногами.

– И вовсе не по этой, господин. Ну, по этой тоже, если честно, – она игриво закусила губу и повела оголённым плечиком. – У вас благородное и доброе сердце, это сразу видно. И это куда важнее.

– Как скажешь, – снова засмеялся я.

Мы замолчали, думая каждый о своём. Я вспоминал отца. Он говорил, что честь – дороже всего остального. Наверное, он был прав.

– А хотите, я вас попарю? – вдруг подмигнула девушка.

– У тебя веник есть?

– А то! Как раз заварился!

– А давай!

Баню я люблю, почти как рыбалку. А иногда и совмещаю! Так что почему бы и нет? Приключение позади, можно и отдохнуть денёк! Да и жир тролля лучше впитывается в распаренную кожу.

Вероника спрыгнула со скамейки и побежала наружу. Полотенце свалилось, и мокрые волосы рассыпались по спине. Но девушка тут же скрылась в тумане парилки, оставив мне лишь мимолётное виденье её прекрасной осиной талии и объёмных ягодиц. Вскоре она вернулась с берёзовым веником наперевес и ткнула в меня им.

– Ложитесь, господин!

Я лёг на живот, а она ловким движением сдёрнула с меня полотенце. Мы так не договаривались! Но возразить я не успел…

– Хать! – Ника приложила меня ветками по заднице. – Хать! – ещё раз.

Кожа у меня толстая. Слабой девушке прошибить её довольно сложно, как бы она ни старалась. Так я думал. Но Вероника быстро разубедила меня в обратном! Веник поднимался и опускался с ужасной силой и скоростью, меня обдавало то жаром, то морозом – видимо, девушка подпускала немного своей магии. А ещё она парила меня абсолютно голой. Но мне не до этого. Меня тут избить пытаются!

А потом пришло блаженство. Веник со свистом рассекал горячий пар, а я наслаждался. Потом перевернулся на спину и продолжил наслаждаться. Хорошо! Главное, Дубова-младшего руками прикрывать.

– Ну всё! Готово! – выдохнула Вероника и отложила веник.

А я схватил её за руку и опрокинул на скамейку, меняя нас местами. И хищно улыбнулся.

– Ещё не совсем.

– Что? Господин, мы так не договаривались!

Фьють! Свистнул веник, прикладывая девушку по её прекрасной попке.

– Ай! – вскрикнула она.

– Ты что же, думала, что я тебя в ответ не отпарю? Отпарю ещё как! – приговаривал, охаживая Веронику. – Нужно, чтобы жир тролля хорошенько впитался в кожу!

Постепенно крики сменились стонами наслаждения. Кожа девушки покраснела, и на неё налипли берёзовые листочки. Сама Вероника часто дышала и улыбалась. Проняло, значит. Правда, стоны были, скажем так, очень сексуальные, так что и меня начало пронимать.

Вскоре мы голые выбежали из парилки и смеялись, пытаясь отдышаться. Я облился холодной водой, а затем облил и девушку, отчего она громко завизжала.

– Господин, – сказала она, близко подходя ко мне и опуская руку вниз. – Хотите, я сделаю вам массаж? После баньки самое то!

– А ты права, – улыбнулся. – Только давай сначала и правда массаж, если умеешь.

– Ещё как умею! – Она подпрыгнула, а её груди тоже подпрыгнули в воздух. Красиво-то как!

– Чему ты радуешься, – спросил, заходя в маленькую комнату для массажа со специальным столом.

– Тому, что я настоящая служанка у аристократа! Знаю, это покажется странным, но я мечтала о подобном с самого детства. До сих пор люблю книжки, где дворяне сходят с ума от своих служанок.

Я улёгся на стол, а девушка забралась на меня. Тут она тоже удивила. Её нежные руки, смазанные маслом, скользили по моей спине и становились неожиданно твёрдыми в нужных местах. Вероника с лёгкостью расправилась с парочкой мышечных спазмов. А иногда касалась меня грудями, и я чувствовал её напряжённые соски. Так что я получил двойную порцию кайфа и начал думать, что иметь служанку не так уж и плохо. А потом и правда её поимел.

Она сама захотела и забралась на меня после того, как помассировала живот. В этот раз я позволил ей дольше побыть сверху. Мне нравился открывавшийся вид. А Вероника распалялась всё больше, как собственно и я. Жир тролля такая штука… Надо, пожалуй, сделать пометку в дневниках, что он и на либидо влияет.

Спустя полтора часа мы вывалились из бани чистые и сияющие, как начищенные пятаки. Девушка встала на цыпочки, чмокнула меня в щёку и убежала в свою комнату. Я позволил себе насладиться видом её прекрасной фигурки, а затем направился в лазарет.

– Да отцепите от меня эти проклятые бинты! – бесновалась оркесса, отбиваясь от Петра Васильевича. – Я в полном порядке!

– Уже рвёшься в бой? – хохотнул я.

– Я не могу здесь прохлаждаться, пока на свободе бродит тот, кто отправил на нас этих наёмников! Они напали подло, когда мы только собрались разбить лагерь! Кто так делает? Трусы! Трусы, недостойные жизни!

Лакросса рыкнула и дёрнула руками, на лоб ей упала прядь выжженых волос.

– Или разумные военачальники, – остудил её пыл. – Самый подходящий момент для атаки, когда противник вымотан и её не ждёт. Сунь куда-то там сказал, древний китайский полководец.

– Господин Дубов, прошу, ей нужен покой! Рана глубокая и так просто не заживёт! – взмолился фельдшер.

Я кивнул ему и перевёл взгляд на разъярённую дочку вождя.

– Мы обязательно найдём того, кто организовал нападение. И убьём. Потому что я не люблю, когда нападают на моих друзей. Залечи раны, если хочешь пойти со мной.

Лакросса фыркнула, недовольно обнажив маленькие клыки под нижней губой, а потом закинула на постель свои длинные спортивные ноги и сложила руки на груди. Взглянула на меня с вызовом.

– Свидание!

Я вздохнул.

– Что свидание?

Оркесса была непреклонна.

– Ты должен позвать меня ещё на два долбанных свидания! И я хочу нормальное, а не как в прошлый раз со взрывами и убийствами. Или я не останусь здесь!

Я засмеялся. Против такого напора я устоять не мог! К тому же, мне понравилось прошлое, на балу.

– Ладно, – кивнул. – Но ты останешься здесь до конца недели.

– Идёт! – буркнула девушка, стараясь оставаться недовольной. Только потемневшие бронзовые щёки выдали её удовольствие.

Я покинул больничное здание. Не люблю больницы. Лежишь в четырёх стенах и ничего делать не можешь. На мне все раны заживали в процессе, я редко когда отлёживался после драк, максимум – один вечер. И сейчас тоже не собирался. Парилка с жиром тролля и пара зелий заживили раны на груди, можно было даже швы снимать. Но это успеется. А сперва, пожалуй, разгребу свои вещи.

Двор опустел, хотя машин и экипажей тут стояло все ещё приличное количество. Дирижабли дрейфовали в воздухе, как огромные аэростаты, ожидая, когда вернутся их владельцы. Просто нормальных посадочных мест во дворе было одно большое и одно маленькое. Все сразу не влезут, если не снести, например, оранжерею академии.

Я забрал свои вещи, которые так и остались лежать на траве, и направился в свою комнату. Дверь была приоткрыта.

Но я точно помню, что закрывал её на ключ перед походом в баню.

Осторожно толкнул дверь плечом. Руки-то заняты. Вошёл. Внутри всё было как обычно, за исключением двух гостей. Точнее, гостя и гостьи.

У зажжённого камина стоял высокий и статный герцог Билибин и ворошил угли. Недалеко от него в кресле сидела женщина, одетая во всё чёрное. И выглядела она довольно мрачно. Тонкие скулы, чёрные волосы, острый нос и тонкие губы, над верхней справа родинка, глаза тёмно-зелёные. В тонких пальцах она держала ещё более тонкую сигарету.

Не люблю незваных гостей.

– Здрасьте, – брякнул я и ослабил руки. На пол упали гномский холодильник, несколько свёртков и козлиная шкура.

Подошёл к женщине, вырвал у неё сигарету и бросил в камин.

– Здесь не курят, – сказал.

Её изумлённое лицо надо было видеть. Явно не привыкла к подобному обращению. Но мне было всё равно. Да, потому что не люблю незваных гостей. Пожалуй, надо табличку на дверь сделать.

Увидев мои действия, герцог усмехнулся:

– Я же говорил…

– Не думала, что кто-то осмелится указывать на правила этикета статскому советнику Канцелярии его Императорского Величества, – холодно произнесла гостья. – Впрочем, вы были правы, герцог. Кто бы ни был хозяином этой комнаты, я должна была спросить разрешения закурить. Поделом мне!

Она мило улыбнулась. Ну как, мило… Очковая змея мило улыбается? Если да, тогда действительно «мило».

– Ага, – буркнул ей в ответ, – а ещё косметику я не покупаю, так что можете быть свободны.

– Я – статский советник Канцелярии, – повторила женщина с нажимом. И побледнела ещё больше, хотя секунду назад мне казалось это невозможным.

– Да хоть титулярный. Вы кто такие? Я вас не звал! Идите… просто идите.

Женщина вскочила, уронив кресло, её глаза зажглись недобрым огнём. Ого, ещё и Инсект какой-то имеется у этой стервы. В целом, можно было сказать, что она красивая. Высокая точёная фигура, небольшая грудь и подкачанная попка, которую обтягивали тёмные штаны из первоклассной ткани.