Текст книги ""Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Кронос,Михаил Капелькин,Макс Дарт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 335 страниц)

Глава 4

Биплан летел ровно, слегка покачивая крыльями. Солнце стояло в зените и жалило макушку. А гоблинша Агнес закинула ноги на панель со стеклянными кругляшами приборов и откинулась назад. Раз она так спокойна, значит, нам пока ничего не угрожает. Это радовало. Мне совсем не улыбалось упасть с такой высоты и расшибиться в лепёшку. Кости-то у меня крепкие, а вот всё остальное Нувряд ли, и внутренности превратятся в фарш.

– Что значит «умеешь управлять»? – спросил я. – Ты же пилот! И сидишь на месте пилота, кстати.

Зелёная малявка подобрала ноги под себя и села лицом ко мне, сложив руки на фюзеляж. Из расстёгнутого комбинезона выглянули две сочные изумрудных дыньки.

– Это биплан моего старшего брата. Я внесла пару изменений в конструкцию двигателя и карбюратора, чтобы уменьшить расход топлива и при этом увеличить мощность. Собиралась проводить испытания, пока ты не бросил меня в это кресло, как бордельную шлюшку. На что в определённой ситуации у меня даже возникла бы положительная реакция.

Она пробежала глазами по моему лицу и рубашке, которая расстегнулась, обнажая грудь, и её взгляд подёрнулся туманной пеленой. Озабоченная.

– То есть управлять ты не умеешь? – охладил я пыл гоблинши.

– Нет. Ты, видимо, тоже.

Я помотал головой. Откуда? Я сижу-то в биплане впервые.

– Что ж, – пожала плечами Агнес, – тогда можно расслабиться. Рано или поздно топливо кончится, и мы сядем. Куда-нибудь.

Она развернулась обратно к панели приборов и случайно задела что-то ногой. Самолёт резко качнуло, и я рефлекторно схватился за борта. Меня аж холодный пот прошиб.

– Ладно, расслабиться не выйдет, – пискнула малявка и вцепилась в штурвал. – Фух, пронесло.

Стоп! Так дело не пойдёт. Я её не за этим бросал, как бордельную шлюшку. Да, тут она оказалась права, и похожие действия я уже выполнял. Видимо, привычка сказалась.

– Мне нужно попасть на тот поезд, – я кивнул в сторону чёрной сколопендры, ползущей внизу, в стороне от нас. – Вопрос жизни, смерти и баронского титула.

– Ого! Да ты целый барон, получается?

– Ещё нет. И если не попаду на тот поезд, не стану.

– Ладно, молодому барону и помочь не грех. Вдруг он возьмёт меня в жёны, да? – бросила она через плечо.

Я посмотрел себе в пах. Боже, женщина, ты не знаешь, на какие муки хочешь подписаться.

– Давай сначала научимся управлять этой штукой. Что ты задела, от чего мы чуть не вывалились?

– Кажется, это деревянное колесо.

– Отлично, попробуй покрутить его в разные стороны.

Я хотел, было, успеть добавить какое-то наречие, чтобы уточнить степень, в какой нужно покрутить колесо. Что-то вроде «осторожно» или «аккуратно», может быть, «чуть-чуть». Но всё-таки не успел. Агнес резко крутанула колесо влево, и самолёт завалило в ту сторону. Я видел, как сместилась линия горизонта, а земля начала стремительно приближаться. Гоблинша, заливаясь хохотом, повернула штурвал вправо, и мир вокруг замелькал в зелёно-голубом калейдоскопе. А я понял, что меня сейчас стошнит. Агнес дёрнула колесо на себя и выровняла биплан.

– А-а-а! Как же это здорово! – вопила она, а я вспоминал все молитвы, какие знал. – Слушай, я даже взмокла! И там тоже, симпатяга!

Боже, мне-то это зачем знать?

– Мигом доставлю тебя к поезду!

Она снова ухватила штурвал, самолёт качнул крыльями и устремился к ленте железной дороги. Всё-таки гоблины прирождённые изобретатели. Она мигом разобралась в управлении, и биплан летел теперь ровно и плавно, подчиняясь любому, даже лёгкому, касанию Агнес.

Скорость поезда была около девяноста километров в час, и мы его медленно и уверенно догоняли. Такие дальние составы специально готовили к долгим путешествиям, при этом бронированным вагонам придавали старомодный вид, так полюбившийся аристократам. А в начале и в конце поезда стояло по несколько крупнокалиберных пушек и пулемётов. Мало ли какая тварь нападёт или возникнет нужда быстро расчистить завал.

Расстояние между бипланом и поездом сокращалось. Я заметил на крышах какие-то тёмные бугры, но не придал им особого значения. РЖД постоянно совершенствуют свои системы безопасности, так что это могли быть новые пушки или ещё какие приблуды.

Пока мы подлетали, я решил задать следующий животрепещущий вопрос.

– Эй, Агнес!

– Что, сладкий?

– Почему ты назвала меня страшным, но симпатичным?

Гоблинша пожала плечами.

– Я тебе так скажу, Коля. Лицо у тебя откровенно страшное, угловатое, взгляд угрюмый, зубы крупные, клыки торчат…

Я провёл языком по зубам. Ну, немного клыки выпирают. Ну и что?

– Но это если по отдельности всё рассматривать. А если отойти подальше, то оно невероятно мужественное. Кажется, что ты им каменную стену можешь прошибить, и ничего ему не сделается. А девушкам, вроде меня, такое нравится.

Она повернулась ко мне и подмигнула, закусив губу. Да она сумасшедшая! Но я расхохотался. Такого комплимента мне ещё никто не делал. И я решил не говорить, что действительно пару раз прошибал головой стены. Скажем так, мне не всегда хотелось ночевать у Сергеича в камере…

– Приближаемся к поезду! – крикнула Агнес, снижаясь. – Придётся прыгать!

– Для меня это не проблема!

Я уже стоял ногами на фюзеляже и держался руками за верхнее крыло. Внизу медленно проплывала крыша последнего вагона. И проплывала вперёд. Видимо, на снижении биплан набрал скорость, а вот поддерживать её не мог. В конце-концов, поезд в Российской Империи самый быстрый способ передвижения. Так что времени для прыжка почти не осталось.

– А куда едет этот поезд? – спросила зелёная малявка.

В клубах дыма от паравоза я её не видел.

– В Пятигорскую Академию! – крикнул и прыгнул.

Падая, успел услышать голос моего горе-пилота.:

– Так я могла бы доставить тебя туда!

Вот, блин.

В следующий миг я рухнул на один из тёмных бугров, и подо мной что-то хрустнуло, мявкнуло и испустило дух. Точнее, кто-то. А крыша даже не погнулась. Вот где все деньги идут в дело, так это в РЖД. Пусть попробуют схалтурничать – аристократы их с дерьмом сожрут. Правда, пушки в предпоследнем вагоне на меня никак не среагировали. Ствол из бронированного купола торчал вверх, как телескоп обсерватории.

Меж тем я приподнялся на качающейся крыше вагона и посмотрел, на что упал. Чёрная форма с балаклавой, расплющенная башка с лопнувшими глазами и пара коротких ножей. Что ж, либо я раздавил повара-жонглёра из вагона-ресторана, либо наёмного убийцу. Я вытащил один из ножей и увидел, как лезвие бликует жёлтым. Я лизнул. Сперва почувствовал горечь, а затем язык онемел. Мда, ядовитыми клинками капусту обычно не шинкуют. Или я чего-то не знаю? На меня-то яд не действует – плюсы быть наполовину огром. Нас вообще мало что берёт, даже вирус Саранчи не смог пробиться через защиту огрских организмов.

Вдруг сквозь дым, шум ветра и стук колёс я ощутил под ногами вибрацию. Ко мне кто-то бежал. Взглянув вверх, увидел, что с головы поезда несутся другие поварята. И обед они собираются готовить явно из меня.

Я стряхнул с себя остатки раздавленного бедняги и швырнул нож в первого, кто перепрыгнул пушку. Но тот вдруг ловко изогнулся, и нож пролетел мимо него. Правда, следующий чёрный повар такой подставы не ожидал. Рукоять торчала у него из груди. В следующую секунду его спихнули с поезда его же друзья. Первый как раз добежал до меня, вытащил клинки и бросился, истошно вопя. Чёрт его знает, вдруг у этого клинки тоже отравлены? Я поднял раздавленный труп и швырнул его во врага. Два тела спутались и упали в щель между вагонами. Поезд даже не дрогнул, а позади посыпался окровавленный фарш. Но любоваться этим неблаговидным зрелищем времени нет. Я стою на краю вагона, и мне нужно двигаться вперёд.

Следующий повар уже был рядом и атаковал ножами. Я поставил блок, и предплечье пронзила острая боль. А затем по коже разлилось онемение. А что? Так даже лучше! Убить не убьют, всё-таки у ножей размер тоже имеет значение, а небольшая рана наоборот стимул к бою дает. Подстегивает, так сказать.

Противник ожидал, что я упаду замертво, а когда этого не произошло, узкие щёлочки глаз превратились в испуганные кругляши.

– У? – спросил он.

– У, у! – ответил я и вбил его голову между плеч. Китайцы, что ли?

И пошёл вперёд. Я не знаю, сколько людей обычно работают на кухне вагона-ресторана, но тут их было явно с запасом. Следующему повару я пинком сломал спину, и он беспомощной куклой отлетел к своим. Ещё один бросился с катаной, которую я зажал в подмышке, отобрал и тут же засунул ему в подбородок. Да, борясь постоянно с аристократами, научился их обезоруживать.

Мелкие пакостники, похоже, были ещё и акробатами. Несколько из них сиганули вниз, зацепились за края крыши и выпрыгнули позади меня. Значит, вздумали окружать. Одного я поймал в полёте и кинул в остальных, на время смешав их ряды. Двое упали вниз и покатились по насыпи, хрустя костями. Очередной враг попытался поднырнуть у меня между ног, но встретился с коленом и расстался с зубами. Я схватил его и оторвал голову. Вид разорванного товарища несколько охладил пыл остальных. Они замерли, но строгий окрик снова бросил их в атаку. Ага, позади стоял ещё один, который не принимал участие в драке. Он был одет в белый обтягивающий костюм. Лицо такое же жёлтое, как у остальных, и завёрнуто в чалму. На поясе палки с цепями.

Ага, показался главный. Убью его и остальные разбегутся. Вот только как до него добраться?

С тыла напали сразу двое. Повисли на спине, пытаясь уколоть в шею. Схватил обоих и размозжил их головы друг о друга. Выскочил новый повар с копьём и полоснул им по щеке. А вот это опасно. Я зарычал и оскалил зубы. В глазах врага мелькнул страх, и на миг он замешкался. Тогда я выхватил копьё и насадил его же, как на вертел. Схватил оружие поперёк, резко развернулся к концу вагона и побежал на тех, кто там оставался. Я кричал. Они кричали и падали вниз на рельсы, окрашивая их в цвет крови.

Снова разворачиваюсь и вижу, что ряды поваров… ладно, пора признать, что это убийцы, подосланные Верещагиным, Мечников предупреждал о них, – ряды убийц поредели. Их осталось не больше шести человек, не считая главного, который всё ещё держался позади. Они заняли боевые стойки. Ждали моей атаки. Осторожничали. Я побежал, размахивая копьём, подпрыгнул и резко приземлился. Рессоры вагона сработали, как надо. Он сначала просел, а потом отпружинил вверх, подбрасывая лёгких китайцев. Я швырнул копьё, и пока враги зависли в воздухе, оно насадило троих. Значит, осталось ещё трое.

Вдруг в теле появилось странное ощущение. Лёгкая слабость и головокружение. Что ж, всё-таки я не совсем огр, и большое количество яда может меня ослабить. Что, видимо, и происходит. Ничего… На вас, гады, меня ещё хватит.

Люблю хорошую драку!

Я разорвал на груди окровавленную рубаху и бросился в атаку, размахивая ею. Все трое кинулись на меня разом. Руку центрального я скрутил тканью. Ещё одно движение, и его нож в животе у правого. Резко дёргаю и связанную конечность выдирает с корнем. Из распоротого живота хлещет кровь и летят кишки. Однорукий наёмник из жёлтого становится бледным и теряет сознание. Второй с удивлением смотрит на свои кишки. Третий, увидев всё это, с обезумевшими глазами бросается вниз. Колёса поезда разрезают его на макароны.

Остался только главный, но он ушёл вперёд и ждал на середине поезда. Я не спеша догнал его.

– Кто ты такой? – спросил он с сильным акцентом.

Как, сволочь, по-русски говорит.

– Дубов. Николай. Разве не за мной тебя Верещагин послал?

– Какой Верещагин? – удивился белый и помотал головой. – Не знать Верещагин. Но если моя убить твоя, то получить два миска риса и кошка-жена.

Так и знал, что в китайских княжествах полно извращенцев. От голода, что ли, с ума посходили?

– Ну, попробуй!

Его узкие глаза превратились в перевёрнутые улыбки, и он расстаял в воздухе. Ну как растаял. Нет, конечно, он же не призрак. Но скорость его движений столь высока, что они размываются в воздухе.

Удары посыпались на меня со всех сторон. Я едва успевал прикрываться руками. Прилетало по рёбрам, голове и ногам. Ох, синяков-то будет! Ударил рукой наотмашь, но оно будто натолкнулась на стену. Это он заблокировал мой удар! Одной рукой! И без всяких усилений. Ещё и улыбался самодовольно, аж через повязку чувствовалось. Похоже, тренируют их там жёстко, причем с самого детства.

Ладно. Это будет интересно!

Я использовал секундную заминку и бросился в атаку. Бил правой и левой, но белый уворачивался и блокировал мои удары, пинал, но он отбивал мои удары, как мячи в футболе. Кстати, это довольно-такибольно. Вскоре белый вместе с блоками начал наносить ответные удары прямо по бицепсам. Оказывается, это ещё больнее! Долго я так не выдержу.

Топаю ногой, чтобы подбросить его, но китаец использует это, чтобы оказаться над моей головой, и бьёт по глазам. Успеваю прикрыть их и отпрыгиваю назад, чтобы он не оказался у меня за спиной. Ещё не вижу врага, как мощный удар пробивает пресс, и меня складывает пополам от боли.

Белый стоит передо мной. Его грудь часто вздымается. Ну хоть пропотеть гада заставил! Но он оттеснил меня обратно к концу поезда.

– Д-да к-кто ты такой? – хриплю, сплёвывая кровь. Губа, оказывается, разбита.

– Никто.

Ага, как же. Никто так не дерётся. Простой силой его не одолеть. Здесь нужна хитрость. Впереди вижу небольшую скалистую гряду и тоннель, в котором исчезает железная дорога.

– Тоннель! – кричу и делаю вид, что падаю на крышу.

Белый тут же следует моему примеру, и я со всей силы пинаю ему в лицо. Чувствую хруст. Белый отлетает назад, переворачивается в воздухе и встаёт на ноги. Неужели отбил? Через миг он кричит и хватается за нос. Ага, не отбил. Первый шок прошёл и в гости заглянула адская боль. Под белой повязкой на лице расплылось красное пятно. Перевёрнутые улыбки глаз становятся злыми.

– Моя убить твоя медленно, Дубов!

Обязательно. Снова кричу:

– Тоннель! – и падаю на крышу.

– Моя не повестись второй раз!

Но увидев, что я не встаю, белый оборачивается. Сквозь клубы дыма быстро и неумолимо приближается скала.

Как я уже заметил, поезда у РЖД быстрые. Самые быстрые!

Всё-таки белый Никто успевает среагировать, подпрыгивает, делает невообразимый кульбит и ногами отталкивается от скалы. Поезд летит дальше, и я вижу, как убийца проносится надо мной, прожигая ненавидящим взглядом.

Состав заезжает в тоннель, в лоскутке света на путях стоит наёмник и смотрит мне вслед. Да, этот гад просто так не отступит, и следующая встреча легко может окончиться моей смертью. Ничего. Помирать я пока не собираюсь, и подготовлюсь как следует.

Поезд выезжает из тоннеля, и по глазам бьёт яркий свет. Пахнет копотью и кровью. Раны горят огнём. Яды как следует ослабили тело, и я еле сползаю на площадку последнего вагона и захожу внутрь. Окровавленная ладонь скользит по бронзовому поручню коридора, мир шатается и грозит завалиться на бок, макушка скребёт потолок, задевая плоские светильники. Студенты и пассажиры шарахаются от меня. Ещё бы! – волосатый, изрезанный и истекаю кровью. Но мне не впервой. Надо просто отоспаться, заштопать раны и хорошенько поесть. У меня со вчерашнего дня во рту не было ничего, кроме языка Алисы.

Нахожу купе проводницы и встаю в дверном проёме. Оно невелико, потому что большая часть вагона отдаётся под купе для аристократов, так как если нет, то… с дерьмом РЖД сожрут, ага. Слева стойка с оружием, умывальник и плитка для приготовления кофе, справа небольшая кровать, столик и сама проводница. Надо сказать, весьма сексуальная шатенка со спортивной фигурой, в короткой обтягивающей юбке и блузке без пары верхних пуговиц. Небольшая грудь не скована лифчиком. Она в ужасе оглядывает меня с ног до головы. В другое время я бы пустил в ход свою харизму, чтобы познакомиться с ней поближе, но сейчас та вытекает из меня вместе с кровью.

– В-вы кто? – спрашивает.

– Пассажир, – говорю и вытаскиваю из штанов заляпанный кровью билет. – Задержался немного.

Вагон сильно качает, и я чуть не падаю, протягивая ей мятую бумажку. Или это меня качает? Не пойму…

– В-вам в следующий вагон, господин Дубов. Я приведу врача.

Я отмахиваюсь. Главное, поспать и поесть. Чувствую, как желудок уже обнимает позвоночник со слезами на глазах. Но сперва сон.

Я перехожу в следующий вагон и нахожу нужное купе. Оно чисто мужское и рассчитано на двух человек. Аристократы любят комфорт, и сейчас я им за это благодарен. Вваливаюсь внутрь. Меня обдаёт приятной прохладой, и я радуюсь. Вдруг замечаю, что в купе я не один, а с девушкой. Откуда она здесь взялась? Мир шатается, но замечаю ярко-голубые волосы, пышные заиндевевшие ресницы, школьную форму с приталенной жилеткой, короткой юбкой и блузкой с глубоким декольте, подчеркивающим маленькую аккуратную грудь. Девушка очень красива.

Зрение всего на доли секунды фиксируется на деталях. Крепко меня отделали.

– Закройте дверь, будьте добры, – попросила она смущённо. Её тихий голос был нежен и чарующ. – Мне дует.

Как по мне, дуло как раз от неё. Я бы даже сказал, конкретно сифонило. Она располагалась на диванчике возле закрытого окна и согревала ртом покрасневшие пальцы, стекло рядом с ней покрывал иней. А вот мне холод сейчас сам доктор прописал – горящей от ран и яда коже это всё равно что целительный подорожник. Огры, если что, вышли из тайги. Правда, как вышли, так и зашли обратно. Не понравилось им во внешнем мире.

– Простите, – слышу я. Музыка, а не голос. Убаюкивающий, мягкий, как пуховая перинка. Как же хочется спать. – Я думала, что это купе пустое, и я никому не помешаю. Вам плохо?..

Я падаю на диванчик напротив. Ох, и заляпает дорогую обивку моей кровью. Но мне всё равно. Закрываю глаза и проваливаюсь в глубокий сон, даже не спросив имени соседки. Сквозь дрёму, которая обволакивает всё сильнее, слышу, как открывается дверь купе, и мужской голос произносит:

– Это он?

Строгий женский отвечает:

– Да.

Глава 5

Я могу открыть глаза? Нет? Ну и отлично. Тогда притворюсь спящим, впрочем так и есть. Сквозь дрёму я ощутил, как меня трогают чьи-то руки – бархатные, и от них по телу распространяется приятное тепло.

– Говорите, это он? – слышу мужской голос над ухом.

– Да, – подтверждает властный женский голос. – На поезд напали профессиональные наёмники, успели убить расчёты орудий и дозорных в начале и в конце состава, а он в одиночку перебил их всех.

– Какой любопытный пациент… В Академии ему самое место. Эта схватка не просто ему далась. Крепко досталось. Я запустил регенеративные процессы и дал противоядие, раны заживут. Всё что ему нужно это сон и еда.

– Думаете, он придёт в себя?

– Я думаю, что он уже.

Ага, щас! Нет уж, я сплю дальше.

– Тогда дайте мне поговорить с ним, – заговорил кто-то третий. Мужчина, голос сильный и грубый.

– Нет уж, Сергей Михайлович, если пациент пожелает, он сам с вами поговорит, а пока, если считает, что ему нужно поспать, пусть спит.

– Нам нужно знать, кто напал на поезд и зачем.

– Несущественно, – отвечала женщина. – Мы усилили охрану. А целью мог быть кто угодно. Вагоны битком набитыдетьми аристократов. Но, если говорить откровенно, вряд ли убийцы пойдут на новую попытку, пока поезд не прибыл в Пятигорск. Момент упущен, экипаж в полной боевой готовности.

– Тогда следуем до Пятигорска без остановок.

– Командир поезда я, а не вы, Сергей Михайлович.

– В таком случае, Галина Васильевна, подумайте, что с вами будет, если убийцы проникнут в поезд на очередном полустанке, и вторая атака для них окажется более успешной. Лишением погон вы не ограничитесь.

– Хм, будь по-вашему. Я сообщу в диспетчерскую, что мы идём без остановок. Олечка, милочка, обеспечьте пассажира питанием. За счёт компании.

Голоса исчезли, но я чувствовал, что кто-то остался в купе. Наверно, девушка с голубыми волосами. Морозные волны приятно обволакивали меня и убаюкивали, а внутри расползалось мягкое тепло от прикосновений врача. Пахло еловыми ветками.

Пока тело исцеляется, решаю поразмышлять.

За последние сутки произошло так много событий, что я в них начал теряться. Чувствую себя щепкой, которую бросает мощными потоками воды в бушующем море. Вы не думайте что если я внешне выгляжу таким простым, то обязательно глупый. Мозгами шевелить умею. Думаю, отправной точкой стал визит козявки Верещагина, который искупался в озере. Он оказался наживкой, которую я успешно заглотил. Интересно, а он сам-то знал о роли, уготованной ему? Обидно, наверно, когда отец использует тебя, как разменную монету. Значит, большего от тебя не ждёт. Да уж, у меня отец хотя бы просто умер.

Потом Мечников, который запихивает меня в Пятигорскую Академию для ущербных. Для тех, кто не смог или изначально не был способен обучаться в других местах. Меня можно смело отнести к обеим категориям сразу. Нападение на Алису и меня банды Золотого зуба можно не считать, это просто совпадение. А вот китаёз я сразу записал в наёмников, которых нанял Верещагин. А оказалось, что они меня не знают и охотятся за кем-то ещё.

Интересно, кто цель столь профессиональной команды? Не каждый убийца может справиться с проводниками, да и просто с охранниками поезда. Они проходят очень жёсткий курс тренировок. Так что кто-то очень хочет убрать одного из пассажиров поезда, раз раскошелился на профессионалов. А я теперь встал ему поперёк горла. Ну Дубов, ну молодец. Надо было упасть на одного из них, да? Мало мне было одного Верещагина…

Не замечаю, как за размышлениями усталость берёт своё. Восприятие размывается, и я словно медленно опускаюсь в яму, набитую ватой. Засыпаю.

Просыпаюсь от двух вещей. Мне безумно жарко, и я хочу жрать так сильно, что мне наяву до сих пор видится жаркое из кабана, о котором только что снился сон. А жарко от того, что меня укрыли одеялом, ещё и заботливо подоткнули. Я встал и скинул его с себя. За окном была ночь. Мягкий свет заливал купе, а девушка спала, привалившись головой к мягкой подушке, встроенной в стену. Между нами стоял круглый столик, как в ресторанах, и два стула. А на нём кто-то заботливо расставил несколько блюд, от вида которых в животе громко заурчало. Я даже дёрнулся, боясь, что звук разбудил девушку, настолько громким он был. Но нет. Она сладко спала, завернувшись в плед по самый нос, а пушистые ресницы мелко подрагивали.

Не выдержав убийственного голода, я сел за стол и принялся за еду. И она оказалась ужасно вкусной! Баранина, запечённая в собственном соку, рёбра ягнёнка, целая горка люля-кебабов! Ужасно вкусная штука! Или я просто был так голоден? Похоже, сегодня в вагоне-ресторане подавали кавказскую кухню. Под одной из крышек нашёл широкую тарелку с различными видами шашлыка и соусов. Наконец-то отъемся!

Поглощённый едой я не заметил, как девушка проснулась и с любопытством наблюдала за мной. И только тогда в мою голову закралась запоздалая мысль, что я в общем-то всё ещё голый. Хоть и выше пояса, но незачем смущать красотку торсом с волосами, слипшимися от крови, хотя раны уже вполне затянулись.

А вдруг она княжна? Ещё сочтёт это за оскорбление, а мне потом разбирайся с её родителями. Или женихом. Хотя, надеюсь, такого ещё не имелось. Потому что тогда мне точно кабзда, ведь я сам беззастенчиво пялюсь на неё уже минуту, одновременно обсасывая ребро ягнёнка. Комичная, должно быть, картина.

Я решаю первым нарушить молчание:

– Здрасьте, – сказал.

Она мило засмеялась и посмотрела на мою грудь.

– Добрый вечер. Вам лучше? – шмыгнула носом.

Она простужена? Неудивительно, в купе такой дубак.

Кивнул в ответ на вопрос, за ним последовал новый.

– А как вас зовут?

– Дубов. Николай Дубов.

– Ух ты! Я слышала, что ваш род один из самых древних, но переживает не лучшие… апчхи! Простите… Времена.

Надо же, оказывается, Дубовы обладают определённой известностью. Это приятно.

– Да, бывало и лучше. А вы?

– Ой, простите мне мою бестактность, барон…

– Я не барон.

Её глаза округлились от удивления. Голубые, как ледышка, они светились внутренним теплом.

– А я… думала. Ах, я поняла, не продолжайте. Совсем забыла, что мы едем в Пятигорскую Академию. Для… особых учеников. Меня зовут Василиса Онежская.

Онежская? Что она забыла в этом поезде? Насколько я помнил, Онежские это княжеский род с мощным Инсектом. Патриархи рода почти всегда были приближенными к императорскому двору. Уж не за ней ли явились убийцы?

– Простите, что заняла ваше купе, – продолжала Василиса, а я просто смотрел на неё, не зная, что сказать. Передо мной извинялась княжна!

– Других мест не было, а с моей… особенностью я доставляю попутчикам… апчхи! неудобства. Ой, вам должно быть холодно! Мне точно холодно, но я привыкла… апчхи!

Княжна шмыгнула носом и виновато улыбнулась. Её родителям нужно пожать руки. Воспитать княжну такой скромницей? Легче поезд на полном ходу остановить.

– Что вы, Ваша Светлость, мне просто свежо.

Но она меня уже не слушала, вскочила со своего места и наклонилась к лежащему рядом большому чемодану. А мне вдруг стало очень жарко. Шерстяные гетры доходили до самой попки, а дальше… не было ничего, кроме ярко-голубых трусиков и, кажется, с начёсом! Они выглядывали из-под короткой юбки. Хорошо, что я поел, и кровь, в основном, возле желудка.

– Вот! Возьмите! – она протянула мне меховую жилетку. – Я сама её сшила для отца, но вам тоже будет впору.

Боже, кто тогда её отец? Белый медведь?

Но отказаться от подарка княжны я просто не имел права, поэтому взял и надел жилетку. Шерсть оказалась на удивление мягкой и тёплой. Только деревянные чопики, которые были вместо пуговиц, не застёгивались на моей груди. Что ж, видимо, её отец, всё же, немного меньше меня в размерах. Какое облегчение.

Княжна засмеялась, глядя на мои потуги застегнуть жилетку. В улыбке её нежные губы приоткрылись и обнажили жемчужные зубки. В ответ я и сам заулыбался, а потом и засмеялся.

– Вам очень идёт, барон… А знаете, что? Давайте без титулов… Коля?

С одной стороны её стремление подружиться со мной очень льстило, но с другой, если княжна будет столь фамильярна с безродным байстрюком, то другие дворяне могут счесть это за оскорбление. А там дуэль за дуэлью… Да и я страсть как не люблю их. Поэтому попробовал возразить.

– Княжна, Ваша Светлость, я думаю, с моей стороны это будет высшей наглостью.

Она встряхнула волосами. Длинными, собранными в два тугих хвоста и протянувшимися примерно до попы, которую я случайно успел заценить, когда она нагибалась. Ух, до сих пор перед глазами стоит! И хорошо, что только там!

– Нет! Позвольте, Николай! Лучше тёплая… апчхи! беседа, чем… холодный этикет, – она обвела руками купе. Я только сейчас заметил, что большую часть мебели покрывает иней. На окне мороз нарисовал причудливые узоры.

Я пожал плечами. Желание княжны, особенно столь симпатичной – закон. На «ты» так на «ты». Разберусь как-нибудь с дуэлями.

– Значит это из-за твоей способности тебе пришлось искать пустое купе?

– В моей семье все, кроме меня, легко контролируют свой Инсект, а вот я не могу. Чуть не убила свою мать при родах, она еле выжила. Так что меня старательно избегают все, кроме родителей и няньки.

Я откинулся на стуле, и он жалобно заскрипел.

– Мне б такой дар… – произнёс мечтательно.

Тогда бы меня все оставили в покое, и я предался бы блуду и пьянству. Ха-ха, нет! Я тогда занимался своей любимой рыбалкой.. Люблю зимнюю рыбалку, когда вокруг только снег и лёд. Но, видимо, Василисе это претит. Что ж, жизнь несправедлива.

Княжна вдруг прищурилась, глядя на меня.

– Ах так? Думаешь, смог бы жить с моим?

Она встала и в два широких шага подошла ко мне. Ну как, широких. Роста она была небольшого, мне где-то по грудь или даже меньше. Так что для неё шаги оказались действительно широкими. Василиса села рядом и положила руку на колено. От её кожи шёл нестерпимый холод, который я чувствовал даже сквозь штаны. Нестерпимый для обычного человека. А для меня будто прикосновение холодной ложки к синяку. Приятно.

Я нарочито пожал плечами. Если Вася хочет меня испытать, пусть постарается.

– Свежо.

– А если так?

Ее ладонь легла мне на грудь, и волоски рядом с её рукой принялись медленно подниматься. Прохладно, но не более того.

– Ого! Как быстро оно бьётся! И как тепло…

Ещё бы! Не каждый день княжна без всякого смущения щупает мои мышцы.

А она щупала, видимо, пыталась найти слабое место. Её пальчики были тонкими, нежными и холодными. Хорошо, что она вниз не смотрит. И я тоже стараюсь не смотреть, чтобы себя не выдать. А сердце колотится, отчего становится только жарче.

– Ой! – она оторвала руку от груди и густо покраснела. Даже иней слегка растаял на веках. Похоже, до неё дошёл пикантный подтекст ситуации.

– И совсем не холодно? – видимо, она, всё же, решила уточнить очевидное.

– Не-а!

Василиса поджала губы и стрельнула в меня глазами. Ох, не к добру это.

– А если так? – она скинула шарф, кофту и осталась в одном лифчике. Шерстяном, кстати. Грудь у неё была небольшая, размера второго, но очень правильной формы и потому красивая. И вдруг Вася бросилась на мою!

– Тё-ё-ёплый… – простонала княжна почти в экстазе. Она попыталась меня обнять, но длины её рук хватило только обхватить мои рёбра. – Мя-я-ягкий…

Меня просто парализовало. Я не знал, что делать. Ну не скидывать же с себя целую княжну? К тому же, её дыхание весьма приятно щекотало кожу, и потом её грудь так упиралась мне в живот… Так, стоп, она что, трётся об меня? Ощущение такое, будто мне на грудь положили ледышку, которая не тает.

– Наконец-то я не мёрзну… даже чихнуть не хочется! – Вася взглянула на меня снизу вверх, а в её глазах читалось неподдельное счастье.

Да что ж делать-то? А если нас кто-то увидит?

Хлопнула дверь купе, и скрипучий голос потребовал:

– А ну убрал от неё руки!

Окрик оказался столь резким, что я рефлекторно спрятал руки за спину. Просто на всякий случай. Хотя вообще никуда их не тянул!

В дверях стояла закутанная в несколько плотных шуб женщина неопределённого возраста. Неопределённого, потому что лицо скрывали меховая шапка и шарф. Только глаза злобно сверкали, глядя на меня. В руке, как ни странно, дамская сумочка, которая явно не шла к зимнему облику гостьи.

– Княжна, вы в порядке?

– Всё хорошо, Тамара Петровна, – с явным разочарованием протянула девушка, отлипая от моей груди и одеваясь обратно. – Мы просто беседовали с Николаем.

– Ах уже Николай? – нянька вразвалочку, как пингвин, пошла ко мне. – Задумал совратить бедную девочку, да, акселерат проклятый?

Не знаю почему, но я чувствовал угрозу от этой женщины. Или от её большой сумки. Очень тяжёлой!

– Тамара Петровна, давайте не будем совершать резких движений.

– Давайте без давайте, молодой человек. Сейчас я позову проводницу, и вы мигом вылетите из нашего купе! Где это видано, чтобы молодая незамужняя княжна ехала в одном купе с каким-то конюхом?