Текст книги ""Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Кронос,Михаил Капелькин,Макс Дарт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 335 страниц)

Глава 18

Сюрикены в груди адски болели. Попробовал их вытащить, но сделал только хуже. Ладно, потом с ними разберусь, а пока и перетерпеть можно. Особенно легко станет терпеть, когда этому нинзе недоделанному по кумполу настучу.

А он как раз бросился в атаку. В одно мгновение оказался возле меня с занесённым мечом. Клинок свистнул возле моего уха, когда я уклонился. Такое ощущение, что китаёза стал быстрее со времени последней нашей встречи. Или просто заправился маной и сжигал её огромными темпами. Аура от него шла могучая, иероглифы на броне ярко светились.

Я увернулся от одного меча, от второго закрылся щитом, едва не лишился ушей! Лезвие с лёгкостью отсекло кусок корневища и чуть не побрило меня налысо! Чёрт, значит, моя морёная плоть бесполезна против этого металла.

Я отозвал Инсект отовсюду, чтобы сэкономить ману, и стал прокачивать её по всему тело, насыщая его силой. Двигаться стало легче, и я легко подстроился под скорость врага. Он бешено танцевал, размахивая светящимися мечами и всё время атаковал меня, не давая вздохнуть спокойно. Я наполнил молот маной и отразил новый удар. Клинок звякнул и ушёл в сторону.

Ха! Вот что значит лучший гномский сплав из трабеллуниума. Ещё и с рунами рецепта батиного супа!

Отбив второй удар, пнул китайца в живот. Мощный удар отбросил его назад. Он схватился за живот, проскользив полдюжины метров по скалистой почве. Взглянул на меня. Щёлочки-улыбки сжались так сильно, что стали похожи на тонкие росчерки пера.

Враг зашипел и снова бросился вперёд. Я бросил ему под ноги морозное зелье, но он легко взмыл в воздух и пролетел над моей головой. По крайней мере попытался. Я схватил его за шкирку и приложил об землю. Не прошло и секунды, как белый наёмник вскочил на ноги и с визгом атаковал. Мечи сверкали и свистели, разрезая воздух. Я уворачивался, но сюрикены сковывали мои движения. Так что мою кожу уже усеивали глубокие кровоточащие порезы.

Постепенно он загнал меня в лес. Никого вокруг не было. Наёмники и студенты академии попрятались, опасаясь попасть под горячую руку.

Подловил узкоглазого на взмахе, позволил оцарапать мне плечо, но при этом обернулся вокруг себя и приложил его в спину молотом.

– Ампф! – враг впечатался в ствол дерева и сверху на него посыпались шишки. Он заорал. – Кия-а-а!

Клинки прошли сквозь парные деревья, не встретив сопротивления. Две сосны с треском рухнули на мягкую подстилку. А я вдруг ощутил боль этих деревьев. Лес всё понимал. Почувствовал, как неизведанная энергия поднимается от корней и земли и проникает в меня. Лес помогал.

Я отразил несколько ударов и пнул землю. Облако грязи, пыли, камней и прошлогодних иголок накрыло врага и ослепило его на миг. Быстро разбил морозное зелье о молот и ткнул в китайца. Взрыв ледяной маны отбросил его назад и приложил хребтом об дерево. Но даже это не остановило наемника, а только привело в ещё большее бешенство. Я счёл благоразумным снова отступить, чтобы заставить его потратить больше сил. Вот устанет, тогда и прикончу.

Желтолицый неистово атаковал. Деревья вокруг падали, сражённые его оружием. Он использовал их, роняя на меня или вовсе подпрыгивая и отталкиваясь от стволов, чтобы атаковать меня с разных направлений. Я не отвечал, только блокировал удары, уворачивался и копил ману. А её было много. Руны на молоте ярко сияли изумрудным светом. Воздух вокруг оружия вибрировал от накопленной мощи.

Схватка перешла глубоко в лес, где росли старые и кривые деревья. Солнце скрылось далеко вверху. В этой части рощи было темно и прохладно, и только наше оружие и его броня ярко сияли.

Вдруг из ниоткуда вынырнула огромная волчица и бросилась на моего врага. Я узнал хищницу, ту самую, что спас от голодного Дорофеева неделю назад.

– Нет! – отчаянно крикнул я.

Дура, он же её убьёт!

Волчица с рычанием вцепилась в китайца, огромные челюсти сомкнулись на правой руке наёмника. Брызнула кровь. Он глухо заорал сквозь маску и полоснул мечом по глазам зверя. Она отскочила и заскулила, мотая башкой. Её морду заливала кровь.

– Ах ты падла! – взревел я и в два прыжка оказался возле него.

Я двигался так быстро, что враг только начал поворачивать голову. От души врезал молотом по его груди. Удар итак был силён, но ещё и взрыв маны добавил наёмнику ускорения. Его отбросило назад и несколько раз треснуло об землю. Но приземлился он всё же на две ноги и одну руку. Вторая висела, истекая кровью. Узкоглазый кашлянул и на его белой маске появились красные пятна. Броня груди была помята ударом и тускло светила.

– Я – твой смерть, Дубов! – процедил гад.

Снова атаковал меня, но один меч отбивать было уже легче, однако двигался он будто в два раза быстрее. Мне пришлось тоже ускориться, сжигая накопленную ману леса. Волчица попыталась атаковать моего противника, но с залитыми кровью глазами плохо прицелилась. Клацнула зубами возле его головы. Желтолицый одним метким пинком с разворота отправил четырёхметровое животное в полёт. Она улетела, ломая кусты и ветки. Я не успел что-либо сделать, и китаец снова накинулся на меня.

– Стой… – процедил я, со звоном отбивая сверкающий клинок. – Да… подожди… ты…

– Сто такое, Дубов? – ядовито процедил наёмник, замедлившись. – Усталь? Или хотеть последний слово сказать перед смертью?

– Ага, – выдавил я, пытаясь отдышаться. – У тебя шнурок развязался.

– А? – китаец всего на миг скосил взгляд своих щёлочек-улыбок, но мне этого хватило.

Я ударил молотом снизу вверх, отправляя врага крутить сальтухи. Маны я успел накопить немного перед ударом, так что он его переживёт.

– У тебя же шнурков нет, идиотина, – сказал, когда гимнаст бухнулся на мягкую лесную подстилку. – Всегда работает.

– Тебе… не победить… – прошептал китаец. Его маску заливала кровь. И он её снял.

Мощный поток света ударил в грудь. А меня будто поезд сбил! Я отлетел на несколько метров и врезался спиной в толстое дерево, неплохо приложился затылком. Закрыл глаза, но свет был столь яркий, что это не особо помогло. Покатились слёзы. Кожу под ними жгло, потому что капли влаги работали, как маленькие лупы.

Что это… за дрянь?

Свет погас, и я упал обратно на землю. От света сюрикены больнее врезались в грудь.

– Р-р-р! – зарычал я.

Наёмник приближался. Он снова был в маске. Вот только нос его набок свернуло. Так что выглядел он совсем не страшно.

– Как тебе мой улыбка, Дубов? – голос врага звенел весельем. – Не правда ли, ослепительная?

– У тебя… что-то в зубах застряло… – я смог встать и даже отряхнуться.

– Да? Ты уверен? Тогда смотреть есё раз!

Ну точно, Улыбашка. Я вспомнил, как прозвал его в нашу прошлую встречу.

Узкоглазый снова снял маску, но в этот раз я был готов. Вскинул левую руку, призывая на неё Инсект, и упёрся ногами. Свет стал будто сильнее. Он толкал меня назад, отчего ноги скользили, собирая холмики из старых листьев и иголок. Если так пойдёт дальше, то меня просто сметёт!

Я призвал морёную плоть на ноги, чтобы было легче удержаться, но меня всё равно тащило назад. Тогда я зажмурился изо всех сил и сосредоточился на лесной энергии, ища помощи, да хоть чего-нибудь!

Щит тем временем начал тлеть, потянуло гарью. Я чувствовал, что враг приближается.

Вдруг лес откликнулся. Трудно сказать, на что это похоже. Будто ты что-то крохотное в огромной пучине, и вдруг некто гигантский поднимает тебя на ладони. И не тебя одного. Казалось, что со мной рядом есть ещё кто-то. Затем мне был задан вопрос. И я подумал, а действительно! Почему деревья могут пускать корни, а я – нет? И сосредоточился на этом желании. Инсект подсказал, как это сделать, и я направил огромное количество маны в ноги. От ступней, порвав ботинки, потянулись побеги и впились в податливую землю. Нащупали скалы под слоем почвы и, ветвясь и извиваясь, протиснулись в микроскопические трещинки. А затем затвердели и покрылись внушительными узлами. Я остановился. Враг тоже. Глаза открывать не стал, как и опускать щит. Сосредоточился на магическом зрении и увидел в пяти метрах от меня буквально факел из маны. Как же он силён!

Не открывая глаз, выхватил револьвер и выстрелил. Хотел выстрелить ещё раз, но курок сухо щёлкнул. Патроны в барабане кончились.

Свет померк, и я смог разлепить веки. Глаза-щёлочки выгнулись вверх, с удивлением глядя на меня. Под маской китаец скрывал ослепительно-белую челюсть и шею. Кожа слабо светилась, на губах держалась широкая вымученная улыбка. А вместо правой руки у противника было пустое место и хлестала кровь. Он начал падать, и я бросился к нему, отозвав Инсект. Подхватил у самой земли.

– Кто? – кричал в окровавленное лицо. – Кто послал вас? За кем вы пришли⁈

– Мой господин… – кашляя кровью, прошептал наёмник. – Отомстить за Люй Бу…

Он умер. Подбородок и шея, гладкие, как стекло, погасли и посерели. Я оглянулся. Вокруг валялись поваленные деревья, в лес убегала извилистая просека.

Да, дела… А самое фиговое, что я так и не узнал, за кем охотились наёмники и почему именно я им так мешаю. Надеюсь, хоть выжившие что-то знают, хотя… я сильно в этом сомневаюсь.

Вдруг я услышал тихое поскуливание, и тут же помчался на звук. Волчица лежала возле небольшого ручья и поджимала переднюю лапу. Прозрачная вода омывала морду, окрашиваясь кровью. Я опустился возле неё и поднял голову. Зверюга принюхалась, узнала меня и лизнула ладонь. Её глаза слиплись от крови, я аккуратно их промыл. Волчица едва слышно скулила от моих прикосновений, и неудивительно. Один глаз вытек.

Я вытащил аптечку из пояса и достал обеззараживающий порошок, целебную мазь и марлю. Последнюю разорвал на две части. Одну смочил водой.

– Будет больно, – шепнул на ухо зверю. Просунул между челюстей ладонь и призвал на неё Инсект. Вот только оставил плоть дубовой. Об морёную ещё чего доброго зубы обломает.

Положил голову волчицы себе на колени, для этого пришлось опустится прямо в воду. Ледяной ручей обтекал меня, собирая грязь и кровь, что текла из множества ран. Мокрой марлей аккуратно прочистил глубокий порез и глазницу от грязи и свернувшейся крови. Зверюга взвизгнула и впилась зубами в ладонь.

Ничего, одной раной большой, одной меньше, какая разница?

После посыпал обеззараживающим порошком, отчего зубы хищницы ещё сильнее сдавили руку. Затем наложил повязку с марлей с целебной мазью и влил в рот зелье регенерации. Новый глаз, конечно, не отрастёт, но жить будет. А вот что делать с лапой… Как смог, наложил шину на неё под возмущённый взгляд единственного глаза волчицы.

Животное после этого попыталось встать, но пошатнулось и упало обратно. Жалобно заскулило.

– И что мне прикажешь с тобой делать? – оглянулся я вокруг.

Куда меня занесло в пылу схватки я не понял. Помню, что долина была вытянутой и тянулась на несколько десятков километров. В принципе, меня будет легко найти по просеке из поваленного леса, но когда это произойдёт? Я не сомневался, что без Люй Бу Сергей Михайлович со спасателями быстро добьёт наёмников. Но у них тоже раненых хватает, так что в ближайшие несколько часов рассчитывать я могу только на себя.

Волчица взглянула на меня и попыталась ползти, но шина цеплялась за камни, а повязка норовила сползти с морды.

– Да куда ж ты… – простонал я. – Все мои усилия похеришь! Обожди минуту. Всего минуту!

Я быстро обтёрся холодной водой, смывая грязь, и покрыл раны, до которых смог добраться, тонким слоем мази. Да выпил ещё одно зелье. Осталось их, к слову, не так уж много.

– Ладно, – встал, кряхтя, – показывай, куда тебе надо.

Я подошёл к лежащей хищнице, поудобнее перехватил её, одну руку сунул под голову, второй смог дотянуть до нижней половины тела, правда руки пришлось развести максимально широко для этого. Рывком поднял эту махину, чуть не крякнув от усилия. Тяжёлая, зараза! Глазом и мордой она показала направление, и я пошёл. В благодарность волчица попыталась лизнуть торчащий из груди сюрикен. Я опасался их вытаскивать, потому что сидели глубоко.

Вдруг откроется сильное кровотечение, и я не успею сам себе помощь оказать? При движении они причиняли боль, но в целом терпимую. После смерти китайца, они стали не такими острыми, видимо, мана в них кончилась, но язык зверюга себе порезала. После чего обиженно засунула его себе обратно в пасть.

– То-то же, – буркнул с улыбкой, – нечего лезть, куда не надо.

Через полчаса дошли до пологого склона, поднялись по нему, и волчица показала мне небольшую пещеру. Снизу её даже видно не было. Внутри за решёткой из сталактитов и сталагмитов ползали трое волчат, а четвёртый лежал без движения. Рядом валялся растерзанный на куски огромный стервятник. Видимо, решил полакомится слабыми волчатами, но был застигнут вернувшейся с охоты волчицей.

Вот только одного щенка он успел как следует подрать длинными когтями.

Волчица у меня на руках заскулила, выгибая шею. Пыталась увидеть своё потомство. Я положил её так, чтобы мордой она была обращена ко входу в пещеру, а сам присел возле волчонка. Поперёк его тела тянулись длинные рваные раны от когтей и клюва стервятника. Кровь на них уже запеклась. Казалось, что щенок уже мёртв. Я протянул к нему ладонь, чтобы убедиться в этом, а он ткнулся в неё тёплым носом. Волчица с мольбой уставилась на меня.

– Боюсь, что здесь я не смогу ему помочь, – тихо сказал ей.

А она посмотрела на меня так, будто всё поняла. У меня и правда закончилась мазь, было только исцеляющее зелье, но я не знал, сможет ли организм волчонка его принять. Всё-таки, оно сделано для людей, а не для хищников. Организм матери взрослый и сформировавшийся, мог использовать зелье, а вот щенка… не знаю. Рисковать не хотел.

– Я возьму его с собой туда, где ему помогут, – сказал зверюге. Она приподняла морду и снова опустила на лапы. Понимающе посмотрела. Кивнула, видимо.

Взял волчонка на руки, отчего он дёрнулся и приоткрыл пасть. Он чуть подрос с прошлого раза. Всё тело уместилось на ладони, а голова легла на запястье. Тёплый.

Я попятился и вышел из пещеры, второй ладонью прикрыл щенка от ветра и бросился бежать. Прокачивал по ногам ману, не позволяя им устать. Ошмётки ботинок разлетелись от скорости, и пришлось призвать Инсект на ступни. Я бежал с максимально возможной скоростью, но всё равно переживал, что не успею. С каждой секундой жизнь покидала маленькое тело, я чувствовал это, иногда смотря магическим зрением на него. На своей яркой ладони видел лишь мелкое тёмное пятно.

На середине пути в лесу на просеке встретил Сергея Михайловича с тремя спасателями. Увидев меня, те взяли оружие на изготовку, но, поняв, кто перед ними, опустили его.

– Где медсестра? – коротко спросил учителя.

Он взглянул на волчонка на ладони и всё понял.

– В теснине. Поспеши, если хочешь успеть.

– Да уж, – буркнул я, снова убегая. – Не поспешу так не успею, кто бы мог подумать…

Девушку нашёл в глубине маленького ущелья. Там горело несколько ламп, потому что уже опустилась ночь, а раненым оказывали помощь. Впрочем, она была оказана уже всем, так что за ними просто ухаживали, давали попить, поесть и готовили преодолеть остаток пути. Среди них была Лакросса, княжна и Агнес помогали медсестре.

– Как ты? – спросил оркессу.

– Жить буду, – улыбнулась она. – Это был хороший бой. А ты? Тебя будто стадо горных козлов в качестве батута использовало.

– Что-то вроде, но… жить буду, – улыбнулся в ответ. – Извини, времени в обрез.

Она увидела у меня на ладони щенка, загадочно ухмыльнулась и шепнула:

– Действуй.

Медсестра оказалась довольно симпатичной шатенкой с зелёными глазами. Высокая и статная с длинными ногами в облегающих штанах. Ноги оканчивались прекрасными полушариями, а грудь третьего размера вздымалась и опускалась от учащённого дыхания. Лицо с небольшим носиком было бледным и усталым. Она сидела на раскладном стульчике возле раскладного стола с керосиновой лампой.

– Сможете помочь? – протянул ей ладонь.

Она встала и с тревогой всмотрелась в маленькую мордочку, коснулась её кончиками пальцев.

– Прости, Дубов, – мягко сказала она грудным голосом. – Пётр Васильевич – хороший целитель, а я только учусь… К тому же, никогда не имела дел с животными. Моих сил хватит только на то, чтобы отсрочить неизбежное, но без нормальной медицинской помощи он умрёт. Понимаю, что тебе тяжело это принять…

Вместо ответа я присел и закинул её на плечо.

– Эй, ты чего творишь? А ну, поставь меня обратно!

– Нет. Мы едем в академию к Петру Васильевичу.

– Ну так и едь! – глухо донеслось из-за спины.

– Вы нужны, чтобы он точно доехал.

Я услышал вздох, полный горести и смирения.

– Ладно, – сказала девушка. – Только дай взять сумку. Сделаю, что смогу.

Я развернулся и спиной подошёл к столику. Услышал, как медсестра взяла сумку, и побежал прочь из ущелья.

Конь пасся неподалёку. Массивной скотине было абсолютно плевать, что вокруг валяются трупы, а земля залита кровью. Наоборот он ткнул мордой голову наёмника, чтобы повернуть её и добраться до сочной травки. Вот это я понимаю выдержка! Оставлю гнедого себе, надо только имя придумать.

Закинул на седло девушку и передал ей волчонка, сам сел сзади.

– Держитесь крепче, – предупредил наездницу.

– Нет уж, это ты меня держи, – ответила она, держа на руках волчонка. Она открыла сумку и что-то искала в ней. Одной рукой я схватил её под грудь и крепко прижал к себе, во вторую взял поводья.

– Поосторожнее, эти девочки любят ласку! – охнула медсестра.

– Если спасёте его, тогда я вас этой лаской завалю по шею.

Я дал коню по бокам, и он сорвался с места, будто только этого и ждал. Направление я знал, потому что дорогу эту помнил хорошо. Спустя мгновение ветер засвистел в ушах. Девушка даже при такой тряске успевала колдовать над щенком. Я видел, как трепыхается маленькое тельце в её умелых руках.

– Поспеши, – крикнула она сквозь ветер, – ему недолго осталось!

Я хлестнул коня поводьями, он яростно заржал, но ускорился почти вдвое.

Глава 19

Якутск

Ледяной шпиль. Резиденция князя Онежского

Некоторое время назад

Владимир Владиславович, Светлейший князь Якутии, любил плавать. На последнем этаже его резиденции находился бассейн длиной около двух дюжин метров, а шириной не менее шести. Помещение имело круглую форму и огромные, высотой больше четырёх метров, панорамные окна с прекрасным видом на ночной Якутск, укрытый одеялом из снега.

Вода в бассейне всегда была горячей, почти семьдесят градусов выше нуля, потому что едва князь касался воды, как температура начинала стремительно падать. Владимир Владиславович – второй по силе человек в Империи, сильнее него только сам Император. Его ледяной Инсект обладал исключительной мощью, которая с трудом, но всё же поддавалась контролю. Тому самому, который он хотел воспитать в своей младшей и самой любимой дочери. Однако когда он входил в воду, то ослаблял контроль, позволяя Инсекту выходить наружу. Вынужденная необходимость, так как сила дара накапливалась в теле, а это было чревато. Но вода тут же превращалась в лёд, поэтому бассейн в резиденции отапливали сразу шесть установок.

Князь Владимир нырнул и проплыл десять раз туда-обратно по бассейну. Всплыл возле бортика и увидел присевшую жену Ольгу. Красивая, дочь главы рода Громовых и носитель сильного воздушного Инсекта. Она обладала длинными, стройными ногами, безупречным загорелым телом, упругой и стоячей, так горячо любимой князем, грудью третьего размера, приятным лицом, почти белыми длинными волосами и серыми глазами. А ещё она очень любила воздушные платья и сарафаны и не любила нижнего белья. Совсем. За что её любил уже сам князь.

Сейчас Ольга была одета в белый топ с соблазнительным декольте и лёгкую юбку, которая касалась мраморной плитки. Вид князю открывался весьма соблазнительный, и жене это было прекрасно известно.

– Дорогой, – сказала она, – ты видел свежий номер газеты? Это же что-то с чем-то!

– Нет, – мотнул головой Владимир, стирая капли воды с красивого лица. – А что там?

– Лучше тебе самому взглянуть, любимый.

Князь схватился за бортик и одним рывком выпрыгнул из воды, встав сразу рядом с женой. Высокая женщина, метр и три четверти, рядом с могучим мужем Ольга казалась дюймовочкой. Сам князь был выше двух метров ростом и весьма мускулистым. В сочетании с голубыми глазами и тёмно-синими волосами впечатление он производил убойное. По здоровым мускулам скатывались капли воды, отчего Ольга начала заводиться и прикусила губу.

Владимир взял в руки газету и принялся читать первую полосу.

– С ума сойти… – прошептал он, будучи в шоке от прочитанного. – Это тот самый Дубов? О котором писала Василиса?

– Других Дубовых в стране не осталось, он последний.

– Взрыв в кузнях Гилленмора… Мятеж против короля Трингвана… – шептал князь, читая. – Одолел в битве Главного жреца… Мне это всё не нравится, дорогая.

– О, неужели ты ревнуешь дочь к этому барону? – Ольга села на шезлонг рядом и игриво перекинула ногу на ногу, позволяя мужу краем глаза увидеть сокровенное.

– Что? Конечно нет. Наша дочь достаточно умна, чтобы не переходить рамки приличия с каким-то бароном. Пусть даже это род Дубовых.

– Однажды придёт время отдавать нашу дочь замуж, Вова. И что-то мне подсказывает, что ты скажешь тоже самое даже про Светлейшего князя, лишь бы не отдавать Василису никому.

Князь промолчал и уставился в окно. Внизу по дороге ползла гирлянда огней – жители добирались домой.

– Если верить письму нашей дочки, то этот барон весьма учтив и не позволяет себе лишнего. К тому же, у него большой… потенциал, – со смешком закончила она.

Князь фыркнул:

– Знаешь, что мы называли «потенциалом», когда учились в академии?

– Конечно. Ведь не обладай ты солидным потенциалом, я бы за тебя не вышла, – промурлыкала Ольга. – Думаю, ты зря волнуешься. Этот Дубов напоминает тебя в молодости: такой же горячий и лезет в любую потасовку. Но моё материнское сердце чувствует, что рядом с ним наша дочь в безопасности. Вот, сам убедись!

С этими словами жена князя встала и подошла к мужу, взяла его большую ладонь в свои руки и положила на грудь. Она знала, что вспыльчивого мужа можно успокоить только так. Сработало и в этот раз, и он принялся мять обеими ладонями прекрасный бюст жены.

– Да, но… – бормотал князь, почти потеряв нить разговора. Кровь из головы экстренно перетекала в другое место. – Я не доверяю ему. Хочу лично познакомиться. Собирайся, мы летим в Пятигорск.

– Прямо сейчас? – обиженно произнесла Ольга и надула пухлые розовые губки. Затем переместила одну из рук князя себе под юбку, одновременно прижимаясь к его мокрому телу.

– Чёрт, – прорычал Владимир. – Ладно, но через пару часов…

С этими словами они впились друг другу в губы, и муж повалил свою жену на шезлонг. Который тут же сломался под ними, но семейную пару это ничуть не остановило.

* * *

Сюрикены в груди опять адски болели и раны снова начали кровоточить, несмотря на целебную мазь и зелье регенерации. Но ничего поделать с этим я сейчас не мог, телу нужен отдых. Только пока есть дела важнее.

– Пшла! Пшла! – подстегнул я коня в очередной раз.

Жеребец всхрапнул и снова ускорился.

– Тебе бы самому помощь не помешала, – оглянулась медсестра. Её густые каштановые волосы развевал ветер. – Выглядишь паршиво, а эти звёзды – ещё хуже.

– Знаю. Как он там?

– Делаю что могу. Очистила раны, смазала их целебной мазью, но этого мало. Пытаюсь влить в него немного целительной энергии, чтобы запустились регенеративные процессы, но… он не принимает её.

– Он что… – я сглотнул мигом загустевшую слюну. – Мёртв?

– Нет, – едва слышно сказала медсестра, – пока нет. Но жизнь едва теплится в нём. Щенку не больше пары недель от роду, даже глаза ещё не открылись. Боюсь, мы можем не успеть.

– Давай, гнедой, давай, – шептал я коню. – Если успеем, найду тебе лучшего овса и самую горячую кобылу!

– Все мужики одинаковые… – покачала головой девушка.

А нам что? А нам и нормально! Вон и конь будто понял меня и с удвоенной энергией застучал копытами по тропе.

Только звёзды освещали путь. Ночь стояла ясная и безлунная, чёрные громады гор с серебристыми шапками снега одна за другой сменяли друг друга – так быстро жеребец нёс нас вперёд. Дробно стучали копыта, ветер свистел в ушах, в нос забивались волосы медсестры. Её, кстати, звали Оксана. Познакомились по дороге.

На полном скаку мы преодолели крутой перевал и выскочили на стоянку, на которой в прошлый раз нас высадили из автобусов. По краям ровного, как стол, пространства росли чахлые кустики. В прошлый раз автобусы с пыхтением забирались в гору целый час. Конь же спускался по широкой дороге с огромной скоростью. В нём точно не обошлось без мутантской крови.

Обычный жеребец давно бы уже сдох, а этот ничего, только всхрапывал иногда от натуги, но глаза горели, плоть источала интенсивный жар, от которого взмокли колени. Правда, жар был ещё в одном месте. Примерно там же, где упругая попка медсестры упиралась в меня.

После очередного поворота я издал радостный рёв.

– Ай! – возмутилась Оксана. – Прямо в ухо заорал.

Дорога петляла внизу, опускаясь с крутого, покрытого лесом склона. А в нескольких километрах светилось множеством огней огромное здание академии с центральным шпилем. Он тонул в черноте неба.

Я никогда ещё не был так рад учебному заведению.

– Скоро мы будем на месте! – весело проорал я девушке. – Как он? Осталось совсем чуть-чуть!

– Плохо, Коль! Он, кажется, не дышит…

– Тогда приготовься, – прорычал я. – Сейчас будет громко.

Дорога упиралась в небольшие ворота в одном из глухих уголков академии.

– Дорогу! – проорал я так, что птицы с деревьев вспорхнули.

Когда до ворот оставалось метров пять, я швырнул в них молот, напитав его остатками своей маны. Взрывом ворота разнесло в щепки, и через их облако мы пронеслись на полном скаку. Я закрыл рукой голову Оксаны, которая наклонилась, защищая волчонка.

– А кто чинить будет? – орал вслед заспанный сторож.

– Я заплачу! – крикнул.

Мы ворвались в парк и поскакали напрямик к зданию академии. Туда, где было крыло лазарета. Конь со всего махну перепрыгивал небольшие пруды или взбегал по мостикам. Кусты не замечал вовсе, а редкие деревья оббегал. На нашем пути встречались парочки воркующих студентов, а некоторые и вовсе от воркования перешли к делу. Над одной такой мы в буквальном смысле пролетели. Девушка от испуга резко дёрнулась, а парень схватился за причиндалы и завыл.

Больно, наверное.

Через считанные мгновенья я распахнул дверь лазарета, вбегая внутрь с волчонком на руках. За мной мчалась Оксана, взмокшие волосы налипли ей на лоб. Фельдшер Пётр Васильевич сидел за столом, но подскочил и чуть не проглотил трубку от испуга.

– Черти тебя дери, Дубов, – завопил врач. – Нельзя же пожилых людей так пугать! Стучаться надо!

– Некогда, – отрезал я, кладя перед ним бездыханное тельце.

Фельдшер всё понял по моим глазам, кивнул и забрал щенка. Вместе мы вошли в небольшой кабинет с яркими лампами, кафельными стенами и железным столом посередине. Ещё была пара тележек с металлическими подносами и инструментами. Пётр Васильевич положил щенка на стол и стал его щупать и осматривать.

– Обширные повреждения внутренних органов… – бормотал он, а я стоял, будто ногами к полу примёрз. – Внутреннее кровотечение… Три, нет, четыре перелома… Дубов, чудо, что этот волчонок ещё жив!

– Жив? – обрадовался я.

– Волчонок? – вскинулась Оксана. – Ты не говорил, что это волчонок!

– Не сейчас, – рыкнул я.

– Да, ты прав, – кивнула девушка и подошла к доктору.

– Пётр Васильевич, я вас озолочу, если спасёте.

– Золотом тут не обойтись, Николай, – бормотал Пётр Васильевич, быстро моя руки. – Кое-что можно сделать, но не знаю, сработает ли… Понадобится ваша помощь. И ваша, Оксана.

– Конечно, – хором ответили с медсестрой.

Я просто стоял рядом, пока фельдшер (или всё-так врач?) колдовал над шерстью, слипшейся от крови. Девушка ему помогала и подавала инструменты. Они говорили что-то на своём тарабарском языке, который для меня такой же понятный, как и врачебный почерк. То есть вообще непонятный.

К волчонку подключили какие-то аппараты, на морду надели маску, зажужжало и запикало оборудование. То и дело под руками доктора вспыхивало сияние вливаемой в щенка энергии. Но он по-прежнему оставался неподвижен. Я смотрел на всё это и чувствовал, как кровь отливает от лица. В коленях появилась слабость.

Движения фельдшера стали более резкими и отрывистыми, а между незнакомыми словами всё чаще слышалась ругань.

– Проклятье! – вскричал вдруг он, а у меня сердце в пятки ушло. – Не получается! Я вливаю в него энергию, но она будто в песок впитывается!

– Пётр Васильевич, позвольте я помогу? – попросилась медсестра. – Просто нужно влить больше маны!

– Нет, – отрезал доктор. – Вы и так вымотаны, Оксана, к тому же одной маной дело не обойдётся, нужно кое-что посильнее, а вас это может убить. Дубов?

– Да, доктор? – Я подошёл и встал, нависая над ним.

– Я возьму вашу ману всю, без остатка, и… прикоснусь к сфере души. Это экспериментальная и весьма болезненная процедура исцеления.

Я протянул доктору руку:

– Берите всё, что нужно.

Пётр Васильевич улыбнулся под слегка седыми усами и кивнул, взял меня за руку, другую положил на волчонка. А потом… случилась боль. Нет, не так. БОЛЬ. АДСКАЯ! Меня словно наизнанку вывернули и бросили в угли запекаться. Всё тело горело, каждый нерв, каждая клеточка вспыхнули в агонии. Я ничего не видел и не соображал, а меня будто высасывали через трубочку.

Всё кончилось так же быстро, как и началось. Правда, для меня это длилось две-три вечности. Сказал бы точнее, но не уверен в подсчётах.

Очнулся я, стоя на коленях посреди операционной. Рядом стоял стол, на котором лежал замотанный бинтами щенок. От его вида моё сердце радостно забилось. Он дышал! Слева на табуретке сидел Пётр Васильевич, обессиленно прислонившись к стенке. Лицо его было серым, из носа по усам текла кровь, но он не обращал на неё внимания. Оксана хлопотала возле него, меняя компресс на лбу. Фельдшер скосил на меня глаза.

– Всё в порядке, – слабо сказал он, отмахиваясь от Оксаны. – И со мной тоже, и с волчонком. Зверь будет лютый, уж поверьте. В нём будто второе дыхание открылось, когда потекла духовная сила Дубова. В вас, юноша, здоровья на десятерых хватит.

– Обойдутся, – буркнул я, но улыбку сдержать не смог.

– Мужики… – закатила глаза Оксана. – Пошли, Коля, теперь тебе поможем.

– Зачем?

– Зачем? Затем, что надо срочно убрать из тебя эти… штуки! Пока заражение не началось или чего похуже. Или ты уже сроднился с ними?

Я хотел пожать плечами, но движение вызвало дикую боль. Да уж, пора эту хрень из меня вытаскивать.

Пётр Васильевич остался в своём крыле. Мы ушли, когда он уже оклемался и смог перетащить волчонка на одну из коек. Оксана повела меня в одноэтажный дом, который особняком стоял сбоку от академии. Раньше я не видел, чтобы туда кто-то заходил.