Текст книги "Моя чужая новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Anestezya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 90 страниц)

– Ну подумай сам, Курск явно ближе, чем приграничье. Там стратегически важные аэродромы и развязки всех железнодорожных путей. Тем более зачем наносить удар там, где и так более-менее всё под контролем?

Я отстранилась, услышав звонок в дверь. Кого это принесло на ночь глядя?

– Фридхельм, собирайся, нам нужно сопроводить курьера из Берлина, – без предисловий заявил Вилли.

– Вы что, целую армию для этого снарядили? – попробовала пошутить я.

– У него секретная информация, которая не должна попасть в руки к русским, – серьёзно ответил Вилли. – Генерал послезавтра торжественно откроет конверт.

* * *

– Доброе утро, господа, – Ирма прошла в кабинет и, заметив Фридхельма, разулыбалась. – Ты выглядишь уставшим, всё хорошо?

– Да, – натянуто ответил он.

– Я сейчас сварю кофе, – она протопала к буфету, едва не отпихнув меня.

Хм-м, а идея подлить ей чудо-капли уже не кажется мне такой уж безумной.

– Ну и когда ты собираешься с ней поговорить? – тихо спросила я у Фридхельма.

– Скоро.

Вот же дрянь, уже и его стол застолбила. Я со злостью схватила её фотик, прикидывая, очень ли она расстроится, если я грохну его?

– Я буду признательна, если вы не будете трогать мои вещи, – Ирма поставила чашку и подошла ко мне.

– Тогда, может, не стоит бросать их где попало? – я небрежно сунула его ей в руки.

Она нехорошо прищурилась. Ну давай, детка, устрой в штабе скандал на ровном месте, покажи так сказать себя.

– Кофе ещё остался?

– Майор Шварц, доброе утро, – повернулась она.

А этот откуда такой заёбаный с утра пораньше идёт?

– У вас уставший вид.

– Пришлось хорошенько потрудиться, – увидев кофе, приготовленный для Фридхельма, он нагло цапнул чашку. – Наш осведомитель наконец-то нашёл предателя. Осталось только его расколоть.

– Думаю, это не составит для вас труда, – проворковала Ирма.

Я поёжилась, заметив пятна крови на манжетах его кителя. Кого же они взяли? Если действительно того, с кем контачил Вайс, он может сдать всех: и Катю, и меня, и гауптмана.

К счастью, Шварц не стал тащить меня на допрос. Видать, справился с чьей-то помощью, хотя недавно убеждал, что может доверять только мне. Нет, я, конечно, довольна, что не пришлось спускаться в камеры, но это довольно странно. Я решила уйти пораньше – нужно предупредить Катю, пусть будет в два раза осторожнее.

– Никуда не выходи и никому не открывай двери когда меня нет, поняла?

– А что случилось?

– Я не уверена, но возможно, схватили того парня, который держал связь с подпольем.

– Коля! – испуганно вскрикнула она. – Ему надо помочь.

– Чем ты ему поможешь? Ворвёшься в камеру и выведешь его под носом у охраны? – вызверилась я.

– Но… как же… неужели мы его бросим…

Мы? Девочка, нет никаких нас! Мы вздрогнули, услышав стук в дверь. Я жестом показала, чтобы она ушла на кухню, и на ватных ногах подошла к двери.

– Кто там?

– Эрин, откройте, – Вайса принесло, что ли?

– Я же просила не приходить сюда, Фридхельм вот-вот вернётся…

– Вы должны пойти со мной, – он буквально выволок меня из квартиры.

– Куда вы меня тащите? – кое-как я вырвалась, но Вайс снова стиснул моё запястье.

– Вы должны мне помочь.

– Должна?! – рявкнула я.

Какая-то женщина испуганно шарахнулась в сторону, едва не угодив под машину.

– По-моему, я вам ничего не должна, герр Вайс.

– Эрин, это очень важно. Мне не к кому больше обратиться, а времени почти нет. Этот мальчишка в любой момент может заговорить.

– Тогда бегите сейчас, пока есть время, – спокойнее ответила я. – Я вас не выдам и позабочусь о Кате.

– Я не могу сбежать, не выяснив, где планируется наступление, – Вайс отчаянно смотрел на меня. – Это может изменить ход войны.

Сказала бы я тебе, да боюсь не поверишь.

– Вы хотите выкрасть этот конверт? Так вперёд, для чего вам моя помощь?

– Вы покараулите кабинет, я всё сделаю сам, а если что-то пойдёт не так, вы должны успеть передать радистке, где пройдёт наступление.

– Что, и сейф взломать сможете? – всегда было интересно, как работают настоящие шпионы.

– Я знаю, где ключ, – ну вот, никакого волшебства.

– Зачем вы снова втягиваете меня? – зло прошипела я.

– Потому что готов на всё, чтобы победить, – так же злобно ответил он. – И если для этого нужно разыгрывать преданного Гитлеру гауптмана или связаться с предательницей… Что ж, я пойду и на это.

– Ну да, на войне все средства хороши.

Пиздец какой-то получается. Если что-то пойдёт не так, он смоется через окно, а мне получается расхлебывать эту кашу? Или все такие дураки и не поймут, с чего это я ошивалась под кабинетом генерала?

– Это безумие, – прошипела я. – Фридхельм вот-вот вернётся. Что я ему скажу? Куда меня понесло на ночь глядя?

– Вряд ли он вернётся рано, – невозмутимо ответил Вайс. – Штурмбаннфюрер сегодня устраивает небольшой приём. Генерал, кстати, тоже приглашён.

– А вы разве не должны там тоже присутствовать? – подозрительно прищурилась я.

– О, я там буду, – улыбнулся он. – Чуть позже.

– Этого ещё не хватало, – тихо вскрикнула я, заметив на углу двоих солдат.

Конечно, они к нам не прикопаются, но вот если увидят вместе, мало ли чем это обернётся потом.

– Спокойно, не дёргайтесь.

Вайс прижал меня к стене. «Что же ты творишь?» – мысленно взвыла я, почувствовав, как его губы властно накрыли мои. Я всё понимаю, конспирация, но необязательно же при этом так натурально целоваться! Хм-м, вот уж не ожидала столько страсти от этого сухаря…

– Пустите, – растерянно пискнула я, краем глаза заметив удаляющиеся фигуры; Вайс послушно отстранился. – Что вы себе позволяете?

– Это всего лишь поцелуй, – ровным голосом ответил он. – Так сказать, в целях конспирации.

Он выглядел таким спокойным, словно ничего не произошло, и я не стала развивать эту тему дальше. У мужиков, у всех, блин, на фронте малость едет крыша от постоянного недотраха. Даже Вилли оказался не таким уж железобетонным. К тому же, в остальное время Вайс держался безупречно нейтрально, не пытаясь ни облапать меня, ни как-то ещё намекнуть, что хотел бы выйти за рамки «сотрудничества».

Меня больше беспокоило другое. На хрена он уже в который раз тащит на дело меня? По идее ему бы надо было идти добывать план с Катюхой, а потом исчезнуть вместе. Почему тогда я, которой он, если что, не должен особо и доверять-то? Да потому что этот беспринципный мудак считает, что на войне все средства хороши! Увидь его кто-то с Катей, и если она попадётся – ему ведь несдобровать. А так, даже если на нас наткнутся в штабе, ни у кого не возникнет вопросов. Ну, беседуют в коридоре коллеги, что тут такого? Не заподозрят до поры, до времени, конечно же, ибо пропажу документов будут расследовать, но разве ему есть до меня дело? Он-то наверняка уже подумывает, чтобы свалить.

Наверное, у меня всё-таки точно не всё ладно с головой, иначе как объяснить, что я вместо того, чтобы спокойно дожидаться мужа в тёплой постельке, сижу в засаде, дожидаясь, пока Вайс проверит выход во двор.

– Стойте у лестницы и, если кто-то появится, отвлекайте внимание. Говорите что угодно, только громко.

Я решила немного подкорректировать его план. Лучше остановиться поближе к кабинету. Отсюда тоже вполне видно коридор, а в случае чего, я предупрежу этого Джеймса Бонда. Мне тоже как-то неохота палиться. Эти пятнадцать минут были самыми долгими в моей жизни. Я вздрагивала от каждого стука и шороха, все время ожидая, что по закону подлости сейчас появится какой-нибудь солдат или вообще образина-майор. Блин, так и адреналиновой наркоманкой стать недолго.

– Ты мне ещё должен за прошлый раз, Петер.

– Успокойся. Получу жалованье и всё отдам.

Зараза! Я метнулась к кабинету.

– Там солдаты, – Вайс застыл, в замешательстве глядя на меня.

Ну а что ты думал? Что я цирковая собачка и буду выполнять твои команды?

– Пересидим, пока они не уйдут, а потом уходим через окно.

И как долго нам придётся сидеть?

– Рано или поздно всё раскроется, – пробормотала я.

Вайс промолчал. Что ж, свою миссию он выполнил, теперь можно и сливаться. А вот я останусь.

– Может и нет.

– Вы сперли до хера важный конверт. Думаете, генерал не заметит?

– Я просто сфотографировал его, – Вайс похлопал по карману.

– Но он же был запечатан.

– Я постарался замести следы, – уклончиво ответил он.

Ну да, будем рассчитывать на то, что Штауффернберг идиот и не заметит, что письмецо уже кто-то прочитал.

– Ладно, не буду вас обманывать, Эрин, – нехотя сказал Вайс. – Скорее всего, эту историю не удастся скрыть. Возможно, мне придётся исчезнуть.

– Скатертью дорожка, – фыркнула я.

– Вам опасно оставаться здесь, – тихо продолжал он. – Рано или поздно кто-нибудь раскопает ваши тайны.

– И что вы предлагаете? Бежать с вами и отправиться на каникулы строгого режима куда-нибудь в Сибирь? Спасибо, нет.

– Я попробую сделать так, что на некоторые факты вашей биографии закроют глаза. Сейчас, когда идёт война, приходится иногда и поступиться принципами.

Врёшь ты всё, хороший мой. Хотя, может, и нет. Мне, если честно, похер.

– Зачем мне это делать? Единственное чего я хочу – дотянуть до конца войны и сделать всё, чтобы мой муж остался жив.

– Но тогда почему вы помогаете мне? В конце концов, вы могли пригрозить мне разоблачением и отравить Ирму.

Я промолчала, не зная, как лучше ответить.

– Ну же, где ваша отповедь о том, что Тысячелетний Рейх будет править вечно? – Вайс пытливо смотрел мне в глаза. – Я же чувствую, что вы не на их стороне, Эрин. Почему тогда вы не хотите примкнуть к тем, кто сражается за правое дело?

– Потому что я знаю, чем закончится война, – в сердцах выпалила я. – И не вижу смысла рисковать головой, зная, что ничего нельзя изменить.

– Что за бред вы несёте?

– Это не бред, – нервно выдохнула я. – Через несколько недель состоится решающая битва, и войска Красной Армии получат тот самый реванш. Постепенно они освободят Украину, Белоруссию и погонят немцев к Берлину. Правда, они так легко тоже не отступят, но почти через два года можно будет праздновать победу.

– Значит, всё-таки переговоры с Британией пройдут успешно, – пробормотал он.

– Да хер там, – не выдержала я. – Эти стервятники так же как и американцы будут выжидать, чем дело кончится, и появятся на арене только в последний момент.

– Кто вы на самом деле, Эрин? – Вайс окинул меня сканирующим взглядом.

Ну да, так я тебе и сказала. И так рассказала больше, чем надо.

– Неважно, – улыбнулась я. – Лучше придумайте, как мы отсюда выберемся.

Вайс бросил взгляд на наручные часы. Ну да, сидим мы тут уже прилично.

– Через пятнадцать минут смена караула. Дождёмся, когда все зайдут в здание.

Блин, это только в дурацких фильмах про шпионов героини прекрасные, аки нимфы перелезают через заборы и убегают от облавы с собаками. Я вот после променада по маршруту – побег через окно, штурм забора и ускоренное перемещение через чьи-то огороды – напоминала беженку из эпицентра боевых действий. На голове живописный шухер, чулки безнадёжно порваны, вся моська в паутине. Фридхельм охренеет, если увидит, в каком виде я заявилась домой.

– Мне нужно привести себя в порядок, – я попыталась кое-как пригладить волосы. – У вас есть чистый платок?

Эх, сейчас бы пригодились влажные салфетки.

– Что мне передать Кате? – спросила я, когда мы благополучно вырулили к моему кварталу.

– Наступление будет проходить в направлении Воронежа.

– Вы уверены? – чёрт, может, я что-то путаю, и этим летом было несколько сражений.

– А что вас смущает?

– Нет, ничего, – пробормотала я. – Высадите меня здесь.

Я поднялась, надеясь, что Фридхельм ещё не вернутся и… На этот раз мне не повезло.

– Рени, где ты была?

– Прости.

Я поискала глазами Катю. Интересно, что она ему сказала? Надеюсь не правду, что я ушла с Вайсом.

– Я ждала тебя и всё думала, что ещё выкинет эта чокнутая Ирма. В общем, я решила немного пройтись подышать воздухом.

– Я понимаю, но ты же знаешь, как опасно разгуливать одной, тем более так поздно.

– Ты прав, ещё раз извини, – мне надо как-то улучить момент и передать Кате информацию.

– Я соскучился, – он мягко обнял меня, увлекая в сторону спальни.

К чёрту эти шпионские игры, всё к чёрту… Не хочу думать сейчас ни о чём, кроме того, как его губы нежно целуют шею, спускаются ниже…

–И всё же мне не нравится, что ты куда-то выходишь так поздно одна.

Кажется, сейчас моя очередь заставить забыть его обо всём.

– Ну, тогда убеди меня больше не уходить.

Легонько толкаю его на кровать и встаю на колени. Фридхельм ласково гладит мою щёку, и от этого хочется мурлыкать, подставлять под его ладони всю себя. Но сейчас не время для нежности, сейчас нам нужен крышесносный секс, после которого в голове не остается ни одного вопроса.

Кладу голову на его бедро, трусь щекой, бросаю взгляд из-под ресниц. В общем, тяну время. В глазах Фридхельма ясно читается желание. И нетерпение. И пожалуй, немного смущения. Я привыкла к тому, что он безнадёжный романтик, и чувствую себя насквозь порочной от предвкушения, что смогу немного пошатнуть его убеждения, что с женщинами всегда нужно обращаться как с леди. Ну,потому что какая, к чёртовой матери, леди с членом во рту.

– Я серьёзно, Рени, – его взгляд из нежного, чуть расфокусированного стал жёстче. – Я не раз уже говорил, что это опасно…

Я тоже серьёзно. Мы что будем полночи тратить время на разговоры, когда есть занятия поинтереснее? Тянусь к нему и накрываю член губами. Ладонь Фридхельма легонько сжимается на моём затылке, и от того, насколько это приятно, из горла вырывается стон, синхронно его резкому выдоху. Как я и хотела… Ничего не могу с собой поделать, ну тащусь я от этого. Изучать языком рисунок вен на его члене. Облизывать каждый горячий сантиметр. Брать его так глубоко, насколько могу, и наблюдать из-под полуопущенных век, как меняется лицо моего мужа. Каждый раз в такие моменты чувствую невероятную власть. Ощущаю, что он принадлежит мне так же, как я ему. Что ему так же сносит крышу от меня, как мне от него.

– Так… хочу тебя… – заворожённо шепчу я.

Ласкаю языком вздутые на стволе венки, всасываю головку, с каждым разом сжимая губы всё плотнее, и почему-то кажется, что эта самая власть слабеет с каждым сжатием его пальцев в моих волосах. Выпускаю член изо рта, провожу языком от основания вверх, поднимаю глаза, и чувствую, как меня накрывает волной жаркого желания.

Фридхельм сейчас не выглядит трепетным романтиком. Приоткрытые губы и эти короткие выдохи, этот взгляд… В расширенных зрачках мелькает непривычная ему властность.

Когда я снова опускаюсь так низко, как могу, его рука сжимается на моей шее, и он неожиданно двигается навстречу. Порывисто, даже немного резко. Похоже, кое-кто больше не позволит мне вести. Похоже, я всё-таки разбудила его демонов. Я вспомнила горячую ночку, которую мы провели после разборок. Даже и не знаю, огорчаться мне или дрожать от предвкушения. Фридхельм мягко отстраняет меня, приподнимает подбородок и проводит пальцами по влажным губам.

– Иди ко мне…

Хочется напустить на себя снисходительный вид, но от его голоса, тона и взгляда ломит тело, будто от лихорадки. Сажусь на его колени. Не могу удержаться от стона, когда он ложится на спину, приподнимая бёдра, помогая мне направить член в себя. Двигаюсь очень медленно, смакую это ощущение. Он во мне, так правильно и естественно. Мне нужно сильнее и быстрее. От потребности кончить стучит в висках, но я издеваюсь сама над собой, захваченная эмоциями. Это ощущение единения накрывает меня сильнее любого оргазма. Сильнее любой физиологии. Становится глубоко плевать, кто из нас сейчас ведёт, я даже готова «отдать ему власть». Словно почувствовав это, Фридхельм прижимает меня к себе и вбивается резко, быстро, почти жестко. Это то, что мне было нужно. Я сдавленно выстанываю что-то неразборчивое, почти умоляя не останавливаться, и, словно услышав меня, он продолжает двигаться ещё сильнее.

Фридхельм легонько тянет меня за волосы, приподнимая мою голову над своим лицом, вжимает меня в себя, а его язык буквально врывается в рот и начинает хозяйничать там, ласкать, властно и успокоительно, нежно. Я таю, просто растворяюсь в этом и тянусь за большим. Отдаю всю себя его рукам и губам, вбирая в себя его запах, дыхание и вкус кожи. Меня накрывает бесконечно долго, и реальность смещается в сторону. Нет ничего, кроме этого пламени в моих венах.

Фридхельм прижимается губами к точке на шее, где бьётся мой пульс. Пальцы гладят поясницу, сжимаются на заднице. Хочется бесконечно наслаждаться этим единением и ни о чём не думать. Наконец-то в моей голове потрясающе пусто.

– Я был достаточно убедителен?

Медленно, нехотя возвращаюсь в нашу суровую реальность, и сердце сжимается от болезненной нежности, когда я вижу его взгляд. Не то слово, любимый.

– Тогда пообещай мне больше не исчезать без предупреждения.

Рассеянно киваю, думая о том, что сейчас я бы могла пообещать что угодно. И даже сдержу своё слово. История с Вайсом в прошлом, а уж с Ирмой как-нибудь я разберусь.

* * *

Чёрт! Кто там ломится в дверь с утра пораньше? Я сонно разлепила глаза, бросив взгляд на часы. Формы Фридхельма нет, значит он уже ушёл.

– Где фрау Винтер?

Судя по звукам, у меня в гостиной топчется целая толпа. Что за бесцеремонное вторжение? Я торопливо набросила халат и как раз вовремя – в дверях спальни нарисовался мужик, кажется, из роты генерала.

– Фрау Винтер? – я осторожно кивнула. – Вы должны пройти с нами.

Переход от реальности к шизе оказался настолько неожиданным, что я даже не успела полноценно испугаться. Лишь невозмутимо сказала.

– Могу я одеться?

Он явно не спешил выходить. Нехорошее предчувствие ледяной волной разливалось внутри.

– Хотя бы отвернитесь.

– Не пытайтесь бежать, – холодно бросил он, но всё же вышел.

Я торопливо метнулась к шкафу и схватила бельё. Потянула первое попавшееся платье, но внезапно передумала. Будет уместнее одеть форму. Может, совесть у них проснётся. Всё-таки я немало сделала для Вермахта. Подумав, я достала из-под стопки белья ампулу с ядом и сунула её в карман. Если всё пойдёт совсем плохо, то… Услышав шум, я подошла к открытому окну. Холера! Они забрали и Катю.

– Вы готовы? – мужчина без стука открыл дверь.

– Я арестована?

Он распахнул дверь, пропуская меня и отчеканил:

– Прошу вас не задавать вопросов.

Ну хотя бы не одели наручники. Я послушно села в машину, машинально отметив, что меня не затолкали в грузовик как Катю. Может быть, это недоразумение? Ну что у них может быть на меня? Ирма спалила моё происхождение? Ну так это не повод арестовывать. Я уверена, генерал бы сначала вызвал меня на ковёр, требуя объяснений. Всё-таки есть разница – обвинить арийку без доказательств или кивнуть на первую попавшуюся русскую, мол, она партизанка. У них есть арестованный подпольщик, но он меня никогда не видел, значит, не мог выдать. А что если попался Вайс? Да ладно, русский разведчик настолько хлипкий, что при первом же допросе слил и меня, и радистку? Вряд ли, тут что-то другое…

Пиздец какой-то, меня провели вниз и заперли в камере. Интересно, Фридхельм знает про этот беспредел? А вдруг он тоже арестован?

– Доброе утро, Эрин, – я поёжилась, увидев на пороге Шварца.

– Оно вовсе недоброе, – поморщилась я. – Может быть, вы объясните мне, что происходит?

– А вы не догадываетесь? – невинно улыбнулся он.

Ага, очень умно. Видать рассчитывает, что я начну задавать наводящие вопросы и окончательно себя утоплю. А вот хрен тебе. Я спокойна и, разве что, в недоумении. Уверенная, что это обязательно разрешится. Помнится, я читала, что обмануть можно даже детектор.

– Не имею ни малейшего представления, – холодно улыбнулась я.

– Проходите, – он открыл дверь, пропуская солдата.

– Вы решили пропустить стадию официального допроса и начать с пыток? – иронично спросила я.

– Пока нет, – он кивнул парню. – Приступайте.

Блядь, да разве можно так пугать! Я же чуть инфаркт не заработала. Хотя то, что у меня сняли отпечатки тоже не есть гут. Тут явно дело не в слухах, отпечатки пальцев берут, когда конкретно подозревают в совершённом преступлении.

– И кстати по поводу допроса, – он снова осклабился в ухмылке. – Поверьте, мне не доставит ни малейшего удовольствия избивать или калечить вас. Так что, думаю, чистосердечное признание упростит всё нам обоим.

– Признание в чём? – недоумевающе спросила я.

– О, бросьте, – скривился он. – Будто вы не знаете, что сегодня ночью кто-то проник в кабинет генерала и похитил из сейфа конверт с секретным планом.

– Понятия не имею, – отпарировала я. – Ночью я была дома с мужем, что он и подтвердит. Кроме того у меня нет ни малейшего мотива, чтобы похищать секретные данные.

– Этот мальчишка раскололся и сообщил нам, что в штабе есть человек, который работает на советскую разведку.

– И вы подозреваете меня? – изумилась я.

– Ну а кого мне ещё подозревать? Не генерала же. Вайса я знаю давно, Файгль кажется вполне надёжным. А вот вы прекрасно знаете русский, да ещё жалеете при каждом удобном случае этих унтерменов.

– Это ещё ни о чём не говорит, – возмущённо ответила я. – И повторяю, я была ночью дома.

– Ночью, возможно, но вот один из солдат видел вас вечером в штабе.

– Вообще-то, я каждый день туда прихожу и что?

– А Ирма рассказала, что у неё вчера пропал фотоаппарат, который чудесным образом сегодня нашёлся, да ещё и без плёнки.

– Не понимаю, к чему вы клоните?

– К тому, что, если ваши пальчики найдут на её фотоаппарате, это послужит доказательством. Мне даже не понадобится ваше признание, чтобы связать единую картину, – самодовольно рассуждал Шварц. – Тот, кто украл фотоаппарат, проник в кабинет генерала и, вскрыв конверт, сфотографировал документы, чтобы затем передать их подпольщикам.

– Большего бреда я ещё не слышала, – скептически усмехнулась я. – Ирма подкатывает к моему мужу, она скажет что угодно, чтобы убрать меня с дороги, но вы-то адекватный человек. Подумайте сами! Я два года верно служу Рейху. Если бы я была советской разведчицей, то почему я не проявила себя раньше?

– А это уже отдельный вопрос, – пожал плечами Шварц. – Возможно, об этом лучше побеседовать с вашим супругом и выяснить, не прикрывает ли он предательницу.

Я села на деревянную койку. Мысли метались как пришибленные и главное – не было ни одной толковой. Подставила меня эта сучка грамотно, ничего не скажешь. И обратного хода нет! Даже если сдам Вайса, объяснить, почему я прикрывала русскую радистку, будет сложновато. А если они бросят в камеру и Фридхельма? И Вилли? Ведь с точки зрения генерала он тоже виноват, раз проморгал под носом предательницу. Господи, ведь решила уже, что раз выбрала сторону – сиди и не рыпайся. Так нет же, грёбаная совесть опять понесла меня по кочкам. Мне стало дурно при мысли, что со мной может сделать Шварц. О его методах допроса я прекрасно наслышана. Нет, я не позволю ему даже прикоснуться к себе. Услышав скрежет ключа, я невольно вздрогнула. А этой гадине что здесь надо?

– Пришла позлорадствовать?

– Угадала, – усмехнулась Ирма и медленно шагнула ко мне.

Сложив губы в притворной сочувственной улыбке, она промурлыкала:

– Я же предлагала тебе помощь, но ты отказалась. Так что теперь пожинай плоды.

– Ну хорошо, допустим, меня ты убрала, но как теперь разрулишь проблемы Фридхельма? Ведь он скорее всего тоже попадёт под подозрение.

– Я поручусь за него, ведь он мог и не догадываться, что коварная жёнушка так искусно притворялась.

– Думаешь, всё так просто и он теперь твой?

– Непросто, но со временем всё наладится. Я буду рядом и помогу ему пережить это разочарование.

– Даже если я исчезну, тебе это не поможет, – усмехнулась я. – Он тебя не полюбит. И даже не захочет.

Её лицо исказилось от злости, и она прошипела:

– Как бы я хотела, чтобы ты сгнила в лагере, но к сожалению, тебя всего лишь расстреляют. Придётся попросить майора Шварца, чтобы он не стеснялся в методах допроса. Может быть, я даже смогу уговорить его запечатлеть это на плёнку. Жду не дождусь, когда увижу тебя орущей под каким-нибудь солдатом, избитую…

Терять мне уже было нечего, поэтому я со всей дури размахнулась, впечатывая кулак в её шнобель.

– А этого ты не ждёшь?

Ух ты, вот это я ей зарядила, кровищи прямо море. Как бы нос не сломала.

– Ты будешь молить о смерти, обещаю, – прошипела она, дёргая засов на двери.

До меня резко дошло, что всё, что она сказала, вполне может оказаться для меня реальностью. Я медленно достала ампулу с ядом. Никогда не понимала самоубийц, ведь из любой ситуации можно найти выход. Оказывается, что нет. Второй раз умирать страшнее, тем более, когда я не хочу этого делать. Я, конечно, хочу надеяться, что эта хрень закончится благополучно, но нужно быть готовой к любому варианту.

***

– Боже мой, Рени, – Фридхельм бросился ко мне, сжимая в объятии. – Как ты?

– Охиренно, – пробормотала я. – Твоя чокнутая подруга меня подставила. Я не брала её фотоаппарат. Точнее брала, чтобы убрать с твоего стола, поэтому скорее всего на нём найдут мои отпечатки.

– Генерал запретил Шварцу тебя допрашивать, пока идёт расследование. Мы обязательно найдём того, кто вскрыл сейф.

– Не успокаивай меня, я прекрасно вижу, что в полной заднице.

– Фактов против тебя нет, точнее их очень мало. Шварц допрашивает эту девушку, есть предположения, что она и есть таинственная радистка.

– Ну да, и мне припомнят, что я спасла её от облавы, – мрачно буркнула я.

– Я боюсь другого. Если она заговорит…

– То выдаст своих. Я-то здесь при чём?

Фридхельм внимательно смотрел мне в глаза.

– Родная, я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда, но ты должна мне сказать правду.

– Какую правду? Я не крала эти документы.

– Один из полицаев, которые охраняли заложников, выжил. Он сказал, стрелял мужчина, и он не видел его лица, но с ним также была женщина.

– И что?

– Мы оба знаем, ты опоздала в тот вечер.

Между нами повисла тяжёлая напряжённая пауза. Вот что я должна ему сейчас ответить? Сказать «а» – надо говорить и «б», да и вообще остальные буквы. А оно ему надо? Узнать что та, которую ты так любишь, столько времени обманывала тебя?

– Рени, я жду от тебя честного ответа. Я буду тебя защищать в любом случае, но знай, если ты меня обманешь, а я когда-нибудь об этом узнаю… Нет, я, конечно, не перестану тебя любить, но я не смогу тебе больше доверять.

Только этого мне не хватает для полного счастья. Совесть в очередной раз пнула меня от души. Когда-нибудь я всё-таки решусь на этот непростой разговор. Может быть. Но явно не сейчас. Где гарантия, что нас не подслушивают за дверью? А что, Шварц вполне мог такое устроить, рассчитывая, что запаниковав, я солью всё мужу.

– Я не делала того, в чём меня обвиняют, – медленно ответила я. – И того, что ты подозреваешь – тоже.