Текст книги ""Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Уланов

Соавторы: Сергей Плотников,Андрей Бондаренко,Алексей Шмаков,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 262 (всего у книги 354 страниц)

Открыв глаза, я увидел склонившееся надо мной лицо. Темные глаза, черты из тех, что принято называть «благородными», седые волосы, необычно гладкая и светлая для этих мест кожа. На вид ему было шестьдесят, а на деле могло быть и куда больше. Встречаются такие среди стариков – перейдя на очередную ступеньку возраста, они садятся на неё, раскуривают заветную трубочку и следующие десять-двадцать-сорок лет почти не меняются.

А затем я сообразил, что два толстых отростка изо лба чуть повыше бровей – это рога.

– Г-господи Исусе! – прохрипел я, пытаясь левой рукой нащупать крестик на шее, а правой – рукоятку револьвера. – Спаси и сохрани!

Крестика не было, под пальцами скользила пустая цепочка – и такой же пустой была кобура.

– С-сгинь!

Демон, конечно же, и не подумал выполнять это пожелание. Вместо этого повернулся к стоявшему рядом гоблину и укоризненно качнул головой.

– Опять не предостерег ты впервые идущих ко мне.

– Не ушпель, – Толстяк потер шею. – Как раж хотель сказать… но не ушпель.

Я наконец-то нащупал крестик – на затылке. Собственно, когда лежишь на спине, да еще с наклоном в сторону головы, там и стоит искать всякие шейные побрякушки.

Заодно я нащупал там еще кое-что. Большую шишку.

– Твой револьвер у меня, – сказала Лисса, протягивая упомянутый предмет рукояткой вперед. – Извини, но другого выхода не было.

– Можно было попросить, – буркнул я, садясь. – Вежливо. Иногда это помогает.

– Не в этот раз. Ты бы сломал ему шею раньше, чем я дошла до середины: «Мистер Кейн, пожалуйста, будьте любезны разжать пальцы…»

– Он и так меня ешва не прижушил.

Возможно, мы все об этом еще пожалеем, подумал я, но произнести вслух в присутствии человека… то есть, существа в сутане – не рискнул.

– Насколько ведом твой характер мне, – сказал Малкольм, – полагаю, не столь уж виноват юноша сей.

– Виноват? Да меня бы любой суд оправдал!

– Кроме людских судов, есть и иные, – возразил Малкольм. – Взять для примера совесть – стократ жестче людских бывают приговоры её.

Я промолчал, но, видимо, и молчание мое достаточно красноречиво заявило – мистер Совесть Кейна Ханко единогласно голосует за повешенье гоблина по имени Толстяк на первом же подходящем кактусе.

– Сейчас вы иначе можете думать. Но с возрастом, – прервавшись, Малкольм нагнулся, зачерпнул горсть песка и принялся медленно высыпать его обратно на землю, – люди меняются. Так было, есть и будет. Поверьте, юноша, поверьте тому, кто видел больше людских судеб, чем песчинок в этом бархане. Я знаю, о чем говорю.

– Так вы действительно демон?

– Доподлинный.

– И-и… давно вы проповедуете?

– На этот вопрос сложно дать ответ, – демон развел руки. – Время для меня мало что значит. Не слежу я за его течением столь же пристально, как вы, смертные. Одиннадцать веков, может, больше…

– Сколько-сколько?!

– Проклятую уйму лет, вот сколько, – вмешался гоблин. – И, между прочим, это единственный настоящий Малкольм[275]275
  Малкольм происходит от древнеирландского Máel Coluim – слуга св. Колума. Святой Колум Килле, живший в шестом веке, считается одним из «двенадцати апостолов Ирландии».


[Закрыть] во всем свете.

– В самом деле?

– Считать себя таковым – в грех гордыни значило бы впасть, – усмехнулся демон. – Кто, кроме Всевышнего и самого святого, знает, сколько бессмертных его Слово на путь истинный направило? Одних только эльфов среди учеников его видел я не меньше пяти.

Лично я не помнил в списках святых подвижников ни одного длинноухого. Что, впрочем, ни о чем не говорило, поскольку об обращенных в святую веру демонах я до сегодняшнего дня тоже не слыхал. «Был повержен в прах», «ослеплен светом и бежал», «сгинул» и так далее – подобные случаи в житиях святых попадались буквально через страницу. Но вот чтобы заставить перейти на свою сторону… как вообще это можно проделать с созданием, не имеющим души?

– И все это время вы живете среди гоблинов? – спросила Лисса.

– Лишь в некотором роде, – ответил Малкольм. – Начинал свой путь во славу Господа я в стране скоттов…

– Скотов?

– Скоттов, что Шотландией ныне зовется. И сказать я должен, – демон оглянулся на Толстяка с улыбкой из числа тех, что принято именовать «отеческими», – населявшие земли те в прежние времена на здешних язычников весьма походили.

– Это у тебя просто в башке все перепуталось! – заявил гоблин. – Чтобы какие-то людишки с нами, гоблинами… да даже с этими тупарями-орками… не, ни в жисть не поверю. Да что там – ты вот уже вторую дюжину лет сидишь в этой скале. И как, хоть одного зеленошкурого перекрестил?!

– Обычное дело, – ничуть не смутившись, ответил демон. – Первую сотню лет на месте новом всегда туго идет.

Глава 8

– Кейн, ты где?

– Здесь, – пробормотал я в ответ. Не очень информативно, зато правдиво.

Я задержался у входа в пещеру. Проповедник разрешил нам остаться на ночлег – как и обещал Толстяк. Что ж, повезло – и нам, и ему, потому что при другом раскладе я точно придушил бы одну лживую зеленошкурую скотину еще до захода солнца.

Сейчас же я застрял на пороге, хотя ноги буквально вопили: упади куда-нибудь и сними, наконец, сапоги, болван ты эдакий! Но я продолжал стоять, будучи не в силах оторвать взгляд от следов когтей. Похожие метки оставляет на древесных стволах гризли, но эти «царапины» были заметно длинней и глубже, чем у любого медведя. А главное – они были сделаны на камне, причем не похожем на окружающую его скалу. Коричневый, со светлыми прожилками… гранит, вспомнил я, один из самых твердых камней. Мистер Уиткинс ругался каждый раз, когда кто-то заказывал надгробья из него. «Вдвое больше денег за впятеро больше работы», так он его называл.

– Они приходят раз в неделю или две.

Я поспешно шагнул в сторону – Малкольм нес каменную скамейку, и хотя держал он её одной рукой, без видимых усилий, я вполне отчетливо представлял себе как вес, так и последствия падения этой доисторической мебели на что-нибудь вроде ступни. Однако демон остался стоять.

– Они?

– Темные твари. Порождения Дикой Магии по большей части, но есть среди них и те, кто приходит из Нижних Миров. В Запретных Землях граница тоньше, чем в прочих местах, хотя и здесь преодолеть её под силу лишь мелким сущностям.

– А-а-а… насколько мелким? – спросил я, приглядываясь к «царапинам».

– Говоря «мелкие», я подразумевал не размер, но величину. Разница между этими понятиями… – демон сделал паузу, пытаясь то ли припомнить, то ли придумать, в чем же заключена эта разница. И как объяснить её тупому смертному на понятном для того языке, – в энергетическом уровне.

– Понятно, – соврал я.

– Для большей наглядности можно сравнить их с грызунами, – сказал Малкольм. – Или насекомыми. Мелюзга, ютящаяся в щелях стены… которую не в силах преодолеть высшие.

– И Хвала Господу!

Некоторые следы когтей имели оплавленные края, словно бы их прочерчивали раскаленной добела сталью. Камень был покрыт сетью мелких трещин и частично выкрошился, оказавшись не в силах выдержать удар чудовищной силы.

И это сделали «тараканы и мыши»?! Я попытался представить себе кого-нибудь из тамошних «высших», например курицу… а затем до меня дошло, что рядом со мной стоит как раз один из этих самых «высших».

– Так вы, наверно, можете прихлопнуть этих тварей одним щелчком, так?

– Не совсем. Посвятив себя Господу, я отрекся, – демон выразительно постучал пальцем по обломку рога, – от чуждых ему сил. С тех пор я всецело полагаюсь на Него – и, как видите, долгие века Он хранил слугу своего.

– Надеюсь, одну-единственную ночь Он и нас заодно сохранит, – прошептал я. Малкольм выглядел спокойным и уверенным, так что вполне возможно, бояться и впрямь нечего. Но с другой стороны, эти следы в камне были очень большие и глубокие.

– Не сомневайтесь, – демон все-таки расслышал мой шепот. Или просто понял, о чем я думаю – задача невеликой сложности. – Сегодня ночью вам представится возможность убедиться в этом.

– Э-э… я бы предпочел поверить на слово.

Демон взглянул на меня с легкой улыбкой.

– Пойдемте в пещеру, друг мой. Солнце зашло.

– Ой.

Действительно, вокруг было уже темно. Еще минута-другая, не больше – и эта темень окончательно станет непроглядной для человеческих глаз…

…и тогда на охоту выйдут обладатели глаз нечеловеческих.

– Осторожней с порогом, – предупреждающе крикнул мне в спину Малкольм. – Он высокий.

– Ай… спасибо… я уже заметил.

– И потолок у входа низкий.

– Ой… это я тоже… понял.

Следующий десяток футов я преодолел без потерь, осторожно прощупывая носком сапога пол перед собой, а рукой – потолок над макушкой. Затем демон сдернул покрывало со светильника, и пещеру буквально залило светом. Именно так, залило – мягкое серебряное сияние заполнило собой все углы и щели, не оставив теням и тени шанса. Фокус, не виданный мной прежде, даже в исполнении эльмовых огней, любимой игрушки богачей. Прикрыв глаза, я попытался искоса глянуть на светильник, затем убрал руку – окутанный облачком радужных искр сосуд позволял восхищаться им, не опасаясь за зрение. И ведь совсем небольшой, дюймов пять в высоту. Неужели это… у меня перехватило дыхание. Но… откуда у безумного демона в Запретных Землях может взяться настоящий эльфийский фиал прошлой Эпохи? Их, говорят, даже у самих эльфов осталось – по пальцам пересчитать можно, причем без помощи ног.

– Так лучше, согласны? – Малкольм, наконец, поставил скамейку, затем подошел к входному камню. Теперь, когда я видел его целиком, воспоминание о «царапинах» заметно поблекло. Этот валун – а точнее, небольшую скалу – здешние любители поточить когти будут прокапывать с неделю, не меньше. Главное, чтобы демон его вообще с места сдвинул, озабоченно подумал я, и как раз в этот момент Малкольм закрыл свою «дверь». И снова, как и со скамейкой, – без всяких видимых усилий. Никаких тебе наваливаний плечом с «давай-давай!», никакого сопенья-пыхтенья от натуги. Демон просто уперся рукой в камень – и тот, почти беззвучно сдвинувшись на пару ярдов, наглухо перекрыл вход в пещеру.

Только сейчас я сообразил, откуда взялся тот высокий, стоивший мне отшибленного пальца, порог. Ну да, конечно же. Возьмите камень – небольшой, на пару фунтов – и подвигайте им взад-вперед по земле. Получится… правильно, борозда. Ну а теперь возьмите небольшую гранитную скалу и более мягкий камень в качестве земли.

– О, да, так – заметно лучше.

В следующий миг я очень четко расслышал звук удара, за которым последовало нечто вроде издевательского хохота – но громче и омерзительней. К счастью, на первые пару секунд я впал в ступор. Когда же способность рассуждать вернулась назад, она сразу же определила, что жуткие звуки доносятся из глубины пещеры.

Разумеется, это не значило, что их можно игнорировать.

– Что вы сотворили с Бараном?

– Ы-ы? – Толстяк, похоже, избавился от хрипоты. – Спроси, что эта скотина сделала со мной!

– Неужели обыграла в карты?

– Мул ударил его копытом, – сообщила китаянка. – Это было больно… наверно.

– Наверно! – взвился гоблин. – Да я сам чуть копыта не откинул!

– Ты не выглядишь настолько хрупким.

– Кажется, – шепнул я демону, глядя на замершего с разинутой пастью Толстяка, – она его уела.

– Один мой хороший друг, ставший, – Малкольм глянул на потолок, – святым, как-то сказал мне: глуп тот, кто спорит, ведь спор порождает не истину, а гнев и обиды. Тот же, кто спорит с женщиной, глупец втройне, ибо нет на свете занятия безнадежней.

– Угу, – кивнул я. – Мой отец говорит примерно то же. Правда, он совершенно «не тянет» на святого, зато в драке очень часто последним на ногах остается.

– Святой, о котором я веду речь, – демон снова посмотрел вверх, – тоже был далеко не голубиного нрава. Крестом разил врагов Господа… и своих, да и по части «живой воды» был достойным наследником святого Патрика.

– Похоже, тогдашние святые были людьми… своеобразными.

– Они были детьми своего времени, – сказал демон. – Плоть от плоти его, кровь от крови. Каждой эпохе нужны свои святые…

* * *

Бум! Бум! А-а-а-а!

В самый первый миг, еще не проснувшись толком, я решил, что на меня набросился Баран. Я даже успел «доснить» жуткую картину – шальная волна Дикой Магии захлестывает мула, и бедная скотина встает на дыбы, превращаясь в когтисто-клыкастого и чешуйчатого монстра.

Затем вой повторился, и стало ясно, что источник его все-таки находится снаружи пещеры. Пока. Просто вой был очень громким, а сопровождающие удары по скале – очень сильными.

– Что это?

– Гости, о которых предупреждал Малкольм. – Китаянка опять сидела в своей любимой позе – на коленях. Казалось, что с момента моего засыпания она и на волосок не двинулась.

Бум! Бум! Бум!

– А-а, всего-то. – Гоблин широко зевнул. – Ы-ы-ы, хорошо. А то я уж испугался, что мое пузо начало так орать после здешнего ужина.

– Ужин был хорош, – возразила девушка. – И Малкольм предоставил нам ночлег. Это – уже много.

– Я и не говорю, что ужин был плох, – проворчал гоблин. – Давно так не обжирался. Слышь, эй-парень, правда, что ваши правильные отшельники жрут одних мокриц?

– Акрид, – поправил я. – Святые отшельники питаются акридами.

Что собой представляют эти самые акриды, я точно не знал, да и знать не желал. К счастью, Малкольм тоже не считал нужным придерживаться библейской диеты – у него было много мяса, и демон отлично умел его готовить. Жаркое… м-м-м… не маячь на горизонте Шарго, я бы задержался тут на недельку-другую.

Бум! Бум! Бу-бум!

Странно, но судя по звукам, эта тварь не пыталась прокопаться сквозь дверь – удары доносились откуда-то сверху. Бум! Бум! Она что, притащила из своей преисподней паровой молот?!

– Надеюсь, этот потолок достаточно крепок, – опасливо пробормотал я.

– Он выдержит.

Голос Малкольма звучал весьма уверенно. Впрочем, для Лиссы его оказалось мало.

– Я слышу, как стонет камень, – произнесла она. – Еще немного и скала начнет осыпаться.

– У меня тоже хороший слух, – с улыбкой ответил демон. – Но повода для беспокойства нет. Я уверен, все будет как обычно.

– Как обычно?

– Они всегда начинают сверху, – сказал Малкольм. – Из-за креста. Приблизиться к нему они не в силах…

– И это их здорово злит, – вставил гоблин. – Потому как для них вид этой штуки – вроде как для человеков железом по стеклу. Только в тыщу раз громче и противней.

– …поняв же тщету своих усилий, они спускаются вниз, к входу в пещеру.

Вз-з-з-ш-ша-р!

Я с огромным трудом подавил желание вскочить и выбежать в «передний» коридор. Уж очень близко раздался этот звук, и он был очень громким. И снова… и еще раз. По спине прошел холодок. Да, дверной камень выглядел очень внушительно, но у меня начинало складываться впечатление, что нынешний гость справляется с ним успешнее предыдущих. Причем всех разом.

– Гр-рхрум! Гр-р-р-м! В-о-о-у-у-у!

Сложно сказать, что было худшим испытанием – скрежет когтей чудовища или его вой. Первое сокрушало камень, грозя добраться до плоти, вой подтачивал душу. «Не от мира сего» – сейчас я осознал новое значение этой фразы. Протяжно-жуткий звук снаружи был именно что «не от мира сего» – он был создан для бесконечных стылых равнин под небесами, от сотворения не ведавшими солнца. Ну вот, опять… ох, лучше бы тварь просто копала.

– Не чувствую охранного контура, – неожиданно сказала Лисса. – Что за магию вы использовали?

– Мисс, – с легкой укоризной отозвался Малкольм. – Мне, как слуге Господа, нет нужды полагаться на магию. Довольно и молитв.

– Хотите сказать, этот камень – ваша первая и последняя линия обороны?

Прежде чем ответить, демон переглянулся с гоблином – и, глядя на ухмылку Толстяка, я понял, что нас ждет какой-то сюрприз. А вспоминая прошлые случаи – вряд ли это будут просто хорошие новости.

– Не совсем.

– Что значит «не совсем»?!

– Терпение, мисс Вей, немного терпения. Проявите эту добродетель, прошу вас. Тем более, – демон чуть наклонил голову, словно прислушиваясь, – осталось уже совсем немного.

– Немного камня, вы хотели сказать?

– Времени. В такие ночи старый ётун плохо спит. Вот, слышите…

– З-зад-д-н-ницей… – отстучал я. Глухой низкий рокот шёл из-под земли – в компании с серией подземных же толчков. Словно на телеге по булыжной мостовой пронесся – летаешь вверх-вниз на пару дюймов и всех мыслей: как бы язык не откусить.

– Просыпается, – с довольным видом произнес демон.

Рокот пропал – заодно я понял, что воя и скрежета когтей твари тоже не слышно – толчки же стали реже и заметно сильнее. Бух! Бух! Бух! Ай! Последний «бух» был особенно хорош – я подскочил на фут, не меньше, и весьма ощутимо приложился копчиком при приземлении.

– Ч-что это?

– Не «что», а «кто», – поправил меня демон. – Это старый Хрюндинг, каменный великан. Он пришел сюда с далекого севера, еще в конце позапрошлой Эпохи.

– В смысле, еще до Декларации Независимости? – уточнил я.

– В смысле, еще до последнего потопа, эй-парень.

Снаружи у монстра из Нижних Миров снова прорезался голос. На этот раз вой был выдержан в иной тональности: в нем явственно слышались дикая злоба, ярость и – как мне показалось – отдельные нотки неуверенности. Звук становился все выше, под конец перейдя в почти невыносимое визжание – и разом оборвался. Дальше последовало рычание, лязг, придушенный взвизг… а затем пещера качнулась у меня перед глазами, словно я выхлебал не меньше галлона виски.

– А это ч-что было?

– Полагаю, – задумчиво сказал Малкольм, – это было все.

Вновь донеслись уже знакомые «бух-бухи», но на этот раз они становились все слабее. Похоже, что старый Хрюн или кто-он-там-еще сделал то, что счел нужным, и теперь уходил прочь.

Я почесал затылок. Умных мыслей в голове это действие не прибавило.

– А можно еще раз и сначала?

– Да все проще простого, эй-парень! – отозвался гоблин. – Старый Хрюн приперся в эти края из-за своего ревматизма. Ночью, когда холодает, он и так спит хуже обычного, а уж когда у него над самым ухом начинают адский концерт, дедуля вконец свирепеет. Хрясь-бум-бабах и все такое. Я доступно излагаю?

– Угу, – кивнул я. – Только… откуда у каменного великана может появиться ревматизм?

– По воле Господа, – сказал демон.

Секунд пять я честно пытался переварить эту фразу. За это время Малкольм успел подняться и выйти в «коридор», из которого почти сразу же донесся…

– НЕТ!

…скрежет отодвигаемого в сторону валуна.

– Че орешь-то?

Толстяк выглядел спокойным, и это зрелище немного успокоило меня самого. Конечно, выход из пещеры один, однако гобл вполне мог бы удрать в глубь горы, в надежде, что для обеда монстру хватит и двух человек, с мулом на десерт.

– Он открыл вход.

– Открыл, точняк, – подтвердил гоблин. – У старины Малка в рукаве много чего имеется, но вот просачиваться сквозь камень он разучился веков пять назад.

Вздохнув, я повернулся к Лиссе.

– Ну а ты что скажешь?

– Скажу, что я почти оглохла. – Китаянка погладила кисточку на левом ухе, словно желая убедиться, что та на месте. – Не думала, что когда-нибудь скажу доброе слово про наших демонов, но, по крайней мере, они вопят… гармоничнее этой твари.

– Да, в церковный хор её бы точно не взяли, – поддакнул я.

Снаружи было тихо и этим внаглую пользовалось любопытство, чем дальше, тем больше перебарывая благоразумие. В самом деле, раз уж камень все одно не защищает нас, почему бы не выйти поглядеть? Хоть одним глазком…

Благоразумия хватило еще на пару минут. Затем я встал, подхватил ремень с кобурой и начал осторожно пробираться к выходу из пещеры.

– Я с тобой.

– Мисс… то есть Лисса… не думаю, что это хорошая идея. В смысле, там сейчас неподходящее место для женщин.

– Запретные Земли – тоже, однако я уже здесь.

– Ну-у…

Зачатки джентльменства вопили, что китаянку нужно срочно утащить в глубь пещеры и приковать там к стене её же безопасности для. Очнувшееся после нокаута благоразумие возражало, что, во-первых, вдвоем веселее, а во-вторых – еще неизвестно, кто кого утащит и прикует.

– Хорошо, – сдался я. – Только «винчестер» прихвати.

– Зачем? Я не умею с ним обращаться.

– Напомни, чтобы я дал тебе несколько уроков, – прошептал я, – и… ты хоть что-нибудь видишь?

Лично я после эльфийского светильника с трудом различал луну в небесах да полдюжины самых ярких звезд.

– То же, что и днем. – Кажется, это была ирония, хотя уверенности я не испытывал – китайская логика пока что была для меня загадкой почище гоблинской.

– Можно поподробнее?

– Песок. Кактусы. Яма, – вытянув руку, Лисса указала в темноту справа от нас. – Большая.

– А где Малкольм?

– Возвращается к нам. И несет, – Лисса чуть наклонила голову, вглядываясь во тьму, и уже менее уверенно закончила, – ногу.

– Ногу?! Чью?

В этот миг демон вступил в полосу света из пещеры, и я получил возможность самостоятельно разглядеть его добычу. Ростом примерно с меня, толщиной примерно с Толстяка, узловатое, как старый корень, и заканчивающееся футовыми когтями…

– Это НОГА?!

– Скорее, лапа, – ответил Малкольм. – Когда есть возможность, я стараюсь выбрать кусок пожирнее, но после старого Хрюндинга это удается нечасто. А сегодня он, похоже, был особенно раздражен.

– Пожирнее… – повторил я. Где-то внизу, в районе желудка, у меня начало возникать жутковатое подозрение… плавно переходящее в тошноту.

– Впрочем, – продолжил демон, – это бедро тоже выглядит неплохо. Жестковато, но если как следует проварить в святой воде…

Оглянувшись на Лиссу, я увидел, что китаянка цветом лица сейчас вполне может сойти за белую женщину – и медленно, старательно зажав рот, побрел за ближайший кактус. Конечно, за ним вполне мог прятаться брат-близнец пришибленного монстра – но это сейчас меня волновало меньше всего.

* * *

– Главная проблема Зла, – заявил гоблин, – заключена в том, что Зло никак не может понять, насколько подлым и коварным иной раз бывает Добро.

Воображение живо нарисовало мне картинку, как подлое и коварное Добро на цыпочках крадется к ничего не подозревающему Злу, затем прыгает, с радостным воплем всаживает ему нож в спину, валит на землю и остервенело пинает ногами.

– И вчерашняя ночь в этом отношении показательна. Заманить в ловушку и навалиться многократно превосходящими силами – это типично для вашего так называемого Добра.

– Странно, – пробормотал я, – думал, это любимая тактика гоблинов.

– Эй-парень, а ты не думал, у кого мы её позаимствовали?

– Хватит! – судя по повышенному тону и рывкам юбки в районе хвоста, на вторые сутки знакомства Лисса начала разделять мое отношение к Толстяку. – Перестань бредить о вещах, которые стократ выше твоего убогого понимания. Почитай проповедь Будде!

– Да неужели? А ты, значит, вообразила, что знаешь больше?

– Воображать мне не требуется, – холодно произнесла китаянка. – Хватит и того, что я повидала.

– Эт-та, намекаешь, что тебе вчера триста лет исполнилось?

В ответ Лисса начала произносить длинную – очень длинную – фразу на каком-то не встречавшемся мне доселе языке. Судя по редкости глухих согласных, это был не гоблинский, однако походило на то, что гобл его прекрасно понимал – а значит, это был и не китайский. Ну а из экспрессивности речи, а также живейшему интересу Толстяка явно следовало, что все произносимое девушкой являлось отборнейшими ругательствами. Послушав минуты три, я сдался и прибавил шаг, пытаясь одновременно насвистывать старую походную песню техасских пионеров: «We go out at dawn, from the desert blows wind…».

– Эй-парень, а ты-то что думаешь об этом?

– О чем «этом»?

– Ну, Добро, Зло и всякая такая прочая, как вы, люди, говорите, философия.

– А-а… – Я на миг задумался. Да, пожалуй, так будет лучше всего. – У меня очень простая философия. Видишь этот «винчестер»? – Для вящей наглядности я перекинул карабин с левого плеча на правое.

– Ну, вижу.

– Так вот, он запросто может быть и Добром, и Злом. Весь вопрос – по какую сторону ствола находишься ты сам. Так что давай, шевели копытами… проводник.

Чертова сковорода в небе уже почти добралась до зенита – и жарила вовсю. Наверное, тут бы и ангелы на облаках вспотели… впрочем, в раскаленной синеве не было и намёка на облако. Интересно, вяло подумал я, тут сезон дождей бывает? Чего бы я сейчас не отдал за хороший ливень. Смыть пыль и пот, а главное – пить, пить, пить…

Хотя, если даже тут и бывает «мокрый» сезон, можно держать пари – это нечто столь же пакостное, как и теперешняя жара. Пара недель непрерывного капанья с небес, когда кажется, что сам воздух можно разливать по бочкам. А вокруг, на земле – где не лужа, там грязь.

Ничего. Уже сегодня мы сможем заночевать на равнине. А потом и вовсе перейти на ночные марши, пережидая полуденный зной где-нибудь в тенистой прохладе… если, конечно, сумеем её отыскать.

До приезда в Приграничье я искренне полагал, что Запретные Земли кишмя кишат жуткими монстрами, которых на каждый тамошний дюйм приходится малость побольше, чем ангелов – на кончик иглы. В эту легенду свято верит подавляющее большинство людей в стране, да и за ее пределами, наверно, тоже. Здесь же мою веру развеяли в прах за неполные десять минут и два стаканчика виски.

Все дело в давлении. Магодемо-чего-то-там – я не запомнил словечко, которым щегольнул мой просветитель. И в Дикой Магии. Когда первые поселенцы сошли с «Майского цветка», вся Америка была землей Дикой Магии, ну и местных божков. Люди привезли через океан своего Всевышнего, и свою магию – одобренную церковью или не очень. Но это в любом случае была жестко струк-ту-ри-ро-ван-ная – это слово я запомнил – магия Старого Света, загнанная в клетки пентаграмм еще жрецами Рима.

Люди двинулись от берега в глубь материка, шаг за шагом оттесняя племена зеленошкурых, а заодно – чужую магию и чужих богов.

Уходили не все – это знал даже я. В моем родном графстве был один лесок, в который не стоило соваться с огнем или топором. Лесного духа звали О-оми, добавляя, что когда-то давно он был верховным божеством местных троллей. Но все же большинство уходило вместе со своими почитателями – в земли, где жили другие племена, которые совсем не были рады новым соседям.

Это как сгребать снег на Аляске, говорил тот парень. Поначалу идет легко, но рано или поздно ты упрешься в снежный вал. Так вот, наше долбаное Пограничье как раз и есть такой вал. Сотня миль, где человеку, в общем-то, совсем не место – а он, зараза, все равно лезет настырнее любого таракана.

– …накормил нас этой… дрянью, – донесся до меня обрывок фразы. – Не могу поверить.

– Мясо как мясо, жрать можно, – возразил гоблин. – И потом, сестренка, выбор у нас был не так чтобы очень. В этой стороне отсидеться можно либо у Безумного Проповедника, либо у Гарри-Мексиканца, но Гарри еще более чокнутый.

– Плоть демона… да ты хоть представляешь, что такое магическое отравление?!

– Выпадают волосы, роговеют уши, а то вдруг хвост исчезает…

Лисса снова перешла на свой загадочный язык. Толстяк внимал ей, растопырив уши.

– Зря тратишь воздух, компаньон, – сказал я. – Он – гоблин, и этим все уже сказано.

– Я была лучшего мнения об этой расе.

Мы с Толстяком дружно переглянулись и хором выдохнули:

– Н-наивная…

Кажется, девушку это слегка обидело. По крайней мере следующую четверть часа она молчала. Гоблин еще некоторое время продолжал разглагольствовать на тему Добра и Зла, однако неблагодарность слушателей оказалась действенным лекарством – минут через десять замолк и он.

– Долго еще идти?

– Семь-восемь.

– Миль?

– Нет, часов до заката.

Мул отозвался на это сообщение негодующим ржаньем. Я вполне понимал и даже разделял его чувства – но сейчас меня больше всего волновало другое. Ноги. Точнее – дыра на пятке в правом носке. Похоже, что, стесав шерстяную ткань, подошва принялась за кожу. Устроить привал? Заманчивая идея… а еще можно взгромоздиться на мула и остаток дня проехать верхом. Или на лошадь… Господи, чего б я только сейчас не отдал за возможность оказаться в седле!

– Горит.

– ЧТО?!

Только бы не мул, тоскливо подумал я, только бы не припасы.

– Точно не скажу. – Китаянка сняла шляпу и мотнула головой вправо-влево, забавно шевеля при этом ушками. – Дерево… ткань… металл… сложно разобрать.

В перечне Лиссы отсутствовало мясо, что слегка обнадеживало. Но совсем немного.

– Толстяк, а ты? – обернулся я к гоблину.

– Ы?

– Ты чуешь дым?

– Не, у меня насморк с утра. – В подтверждение своих слов гобл запрокинул башку, словно собираясь чихнуть, но в итоге ограничился лишь зевком.

– Зато, – добавил он, отзевав, – я его вижу. – И не глядя махнул рукой куда-то вправо.

Изучив полгоризонта в указанной стороне, я не заметил ровным счетом ничего, кроме горячего марева и надоевших до зеленых чертиков кактусов. Похоже, гобл в очередной раз…

– Да, вижу, – подтвердила Лисса. – Дым. И падальщики.

– Где он, орк вас проглоти! – едва не взвыл я.

– Там! Ну ты че, слепой?! Там!!

Я был слепым, да. Дважды слепым, трижды… пока, наконец, Лисса не подошла и не развернула мою голову в нужном направлении. Только тогда я разглядел её – тонкую, словно нить, темную струйку, почти неразличимую среди потоков раскаленного воздуха.

– И что это?

– Орочья дымовая азбука? – предположил я.

– Ыгы, – фыркнул гобл, – передает сигнал «здесь кто-то сдох!». Эй-парень, лучше бы почистил свой чердак от хлама. Тута настоящие Запретные Земли, а не людские басни про них.

Еще раз вглядевшись, я заметил несколько черных точек в небе над источником дыма. Это могли быть стервятники в паре миль от нас, мухи чуть поближе – или просто в глазах от яркого солнца мурашки бегают. Последний вариант нравился мне больше прочих, потому что…

– Куда?!

Выкрик был адресован, разумеется, гоблину, который уже успел завернуть за куст.

– Эй-эй, только без пальбы, – замерев на месте, Толстяк вскинул обе руки, старательно демонстрируя покорность судьбе и нам. – И без когтей! – Последние слова явно адресовались подошедшей китаянке.

– Куда. Ты. Собрался?

– Поглядеть, чего там пыхает, – с легким удивлением ответил гобл. – Ты же, ы-ы-ы, не хочешь сказать, что собираешься просто пройти мимо?

– Именно это я и собираюсь сделать! – рявкнул я. – Пока этот чертов дымок не приманил сюда половину Союза Племен!

* * *

– Это плохая идея, – бормотал я. – Нет, это ОЧЕНЬ ПЛОХАЯ идея!

Разумеется, меня никто уже не слушал. По правде говоря, эта песня начала надоедать и мне самому. Но лучше уж злость, чем страх, а что-то подсказывало мне, что стоит перестать нудеть, как некий Кейн Ханко ринется прочь, вопя от ужаса так, что и в Погребальнце услышат.

В лощине пахло дымом. Я не мог похвастаться обонянием гобла или оборотня, поэтому даже вблизи не различал в этом запахе каких-то там отдельных составляющих. А еще пахло смертью.

Это был караван. Пять повозок – добротных, с крытым верхом, от которого сейчас остались только ребра каркаса. Каждая повозка запряжена парой лошадей… была. И еще трое, нет, четверо, поправился я, разглядев сквозь ветки новые тела, конных – наверняка охранники злосчастного каравана. Всего десять мертвецов… тех, что лежат на земле, а не остались внутри фургонов.