Текст книги ""Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Уланов

Соавторы: Сергей Плотников,Андрей Бондаренко,Алексей Шмаков,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 224 (всего у книги 354 страниц)

– Притом! Чего ты больше хочешь – чтобы у тебя выросли рога или отвалился хвост?

– Какой, к троллям, хвост?!

– Тот, что сначала вырастет, а потом отвалится!

– А может, все-таки вернемся к моему предложению? – сказал Рысьев. – Мне кажется, выгоды его достаточно очевидны для всех. Возможные негативные последствия...

– Которые совершенно не скажутся на луженом желудке русского вампира, – перебила его Роника, – но при этом запросто могут отправить все остальных на тот свет!

– Тогда плывите на бриг за ромом!

– И оставить вас наедине с этой отравой?! Нет уж!

А вот теперь мне надоело всерьез.

– Выход очень прост, подруга, – вкрадчиво промурлыкала я. – Вы с Викки забираете с собой самого горластого любителя найтморлендской бражки, Уина, а я пока пригляжу за ящиком.

– А ты справишься? – с сомнением произнес вексиль-шкипер. – Их же будет двое.

– Так ведь и нас, – я нежно провела ладонью по ложе лежащего передо мной «винчестера», – тоже двое!

– Не скажу, что мне по нраву эта мысль, – поднявшись, Викки принялся старательно отряхивать песок с колен, – но если не привезти ром, то еще немного – и мы попросту передеремся из-за этого проклятого ящика. Вставай, Уин!

Как только шум прибоя заглушил скрип песка под ногами ушедших, мой муж, до сего момента казавшийся целиком и полностью погруженным в созерцание облачной палитры, перекатился со спины на бок и вопросительно уставился на меня.

Я моргнула.

Крис удивленно приподнял бровь – и у него даже получилось почти удачно.

Я моргнула еще раз.

Крис медленно потянулся к ящику.

– Подожди еще немного, – вполголоса сказал вампир. – Шлюпка едва отошла от берега... Давай.

Воровато оглядевшись, Крис просунул в дыру на месте отодранной дощечки, прошуршав опилками, выудил изящный и очень напоминающий раковину флакон и с недоумением уставился на него.

– И как оно открывается? – жалобно спросил он.

Ох уж эти беспомощные мужчины!

– Дай сюда! – потребовала я.

– Лови!

Внимательно изучив пять с четвертью дюймов витого стекла, я уныло констатировала, что мое мнение о криворукости и слепоглазии отдельных представителей человечества было несколько преждевременным. У чертовой найтморлендской посуды и впрямь не имелось ничего, способного даже в первом приближении сойти за пробку.

– Ну?!

– Смотрю. Думаю.

– Или ждешь, пока остальные вернутся?

– Умный, да?

– Может, позволите мне... – начал вампир.

– Не позволю! – отрезала я. – У вас еще целый ящик.

– И в самом деле...

Следующие пять минут наша троица сосредоточенно буравила розовые стекляшки взглядами, периодически пробуя их так, сяк и эдак, на изгиб, кручение, зуб и клык – в зависимости от состояния интеллекта и челюсти пробователя. Впрочем, я особого желания к погрызению несъедобных предметов в себе не ощущала. Давно уже – с самых тех пор, как один нашпигованный дробью кролик стоил мне трех зубов, трех долларов местному знахарю, двадцати дней жуткой боли и еще двадцати трех долларов целителю в Остине: восемь монет за развеивание шарлатанского заклятия и по пять «зеленых спинок»[229]229
  «Зеленые спинки» («грин бакс») бумажные доллары, выпущенные правительством САСШ для покрытия расходов во время Гражданской войны. В отличие от прежних черных банкнот одна сторона новых была окрашена в зеленый цвет.


[Закрыть] за каждый новый зуб соответственно.

– Николай, у тебя рубашка шелковая?

– Батистовая, а что?

– Я тут подумал... может, завернуть во что-нибудь плотное и аккуратненько тюкнуть прикладом? Над котелком.

– Мысль не лишена интереса, – хмыкнула я. – Только у меня есть дополнительный вопрос – высшие вампиры потеют?

– Не уверен, – задумчиво начал Рысьев, – можно ли поименовать сей...

– Ясно, спасибо, дальше можешь не продолжать!

– Слушайте, а оно магически открываться не может? На какой-нибудь сезам?

– Нуда! Скажи по-эльфийски «друг»... интересно, как будет по-найтморлендски «друг»?

– Тогда уж, – заметил вампир, – логичнее предположить, что открывающей командой будет нечто вроде «пить» или «разливайся».

– А ты знаешь язык Ночных Эльфов?!

– Знал... но, увы, – вампир тоскливо вздохнул, – забыл.

– Вообще-то, – сказала я, – забыть однажды выученный язык достаточно сложно.

– Верно. Но мне удалось.

Звон был едва слышный и очень мелодичный, словно рой травяных фей наигрывал на крохотных серебряных колокольчиках. Резко обернувшись, я увидела, как вершина Крисова фиала медленно, словно распускающийся под утренними лучами солнца бутон, раскрылась, превратившись из цельного флакона в узкий бокал.

– Как ты это сделал?!

– Подул.

– Что?!

– Дунул я на него, – похоже, мой муж больше всех был потрясен собственным достижением. – А он возьми и раскройся...

– Крис, – после минутной паузы осведомился Рысьев, – среди твоих предков, случайно, не было русских?

– Н-не знаю... папаша-финн считается?

– Быть может. Ничего обидного, но до сих пор, – пояснил граф, – только за представителями своей нации я числил способность заставить незнакомый доселе предмет действовать, просто повертев его в руках.

– Как вы сами говорите, – усмехнулась я. – Экий ты наивный! По мнению гномов, этой сомнительного достоинства способностью обладают все люди, а также произошедшие от них полукровки. Правда, гномы уточняют – в итоге «поверчения» предмет либо начнет действовать, либо сломается окончательно!

Ром, здравур, костер. Малыш Уин.

Цепкий взгляд Роники Тамм зацепился за розовое пятнышко на песке еще за десяток футов от костра.

– Я же говорила!

– Ну, – старательно пряча глаза, пробормотал Крис. – Оно само.

– Конечно! Само прыгнуло из ящика в руку, само открылось!

– Угадала! – радостно кивнул Ханко. – Ну в смысле... почти угадала. Я просто хотел рассмотреть фиал, эта... насладиться эстетическим совершенством форм эльфийского творения. Достал, поднес к носу... то есть к глазам, случайно кашлянул – а он возьми и распустись... в смысле откройся. Честно, я не хотел... даже капельку...

– Была бы у этих бутылечков нормальная человеческая пробка, – поддержала его жена, – заткнули и вернули бы обратно. А так – не пропадать же добру. О, ром, ром... давайте сюда, скорее!

Малыш осторожно опустил корзину с бутылками на песок.

– Сначала расскажите.

– А нечего рассказывать, партнер! – воскликнул Крис. – Этот... лепестковый чаек скучнее проповедника из Общества Трезвости! Ей-ей... не знаю, с чего Николай решил, что это и есть знаменитый найтморлендский здравур, – как по мне, так обыкновенная подслащенная... с газом.

– Как я уже говорил, – вяло возразил русский, – мое когда-то неплохое знание наречия Ночных Эльфов сегодня оставляет желать... желать. Ничего удивительного, что сочетание рун, принятое мной за «сакуровый нектар», на самом деле обозначает... И вообще, – обиженно буркнул он, – можно подумать, вы никогда не ошибаетесь!

– Никакой это не здравур! – решительно сказала Бренда. – Уж я-то знаю... пивала, то есть пробовала. Рюмочка, унций так... вот столько! – На взгляд Малыша, между большим и указательным пальцами правой руки Бренды могло уместиться полдюйма. – А уж стоила она... проклятье, кинет в меня кто-нибудь бутылкой рому или бедной женщине придется вставать?!

– Не придется, – не менее решительно заявил Крис, не предпринимая, однако, при этом ничего, до можно было бы счесть за попытку приподняться. – У тебя есть муж!

– В самом деле?! И где же он?

– Здесь!

Вспоминая эту сцену позже, Малыш решил, что и поведении оставшейся троицы все же можно было отметить некую неадекватность. Можно было бы – но Викки, отчего-то вдруг разучившийся видеть в темноте, в процессе поиска рома откупорил одну из бутылок. Попытка скрыть этот факт от Роники не удалась и привела лишь к тому, что обиженная наемница сочла себя обделенной. А сочтя, незамедлительно занялась тем, что поименовала «восстановлением равновесия», – далеко не самый, по мнению Малыша, удачно подобранный термин.

Впрочем, примерно на середине обратного пути бутылку у наемницы гномам удалось отобрать. Даже два раза – третья попытка закончилась всплеском за бортом и дружными проклятиями, причем виновник катастрофы ругался громче всех.

В итоге этих перипетий – это слово в голове полукровки упорно пыталось трансформироваться в грамматически неверное, но куда более удачно отражающее действительность «перепитий», – вернувшиеся с брига были озабочены не изменениями в манерах оставшихся у костра, а собственной походкой. Не очень твердой.

– Та-ак! – вексиль-шкипер качнулся, и в к кой-то миг Малыш испугался, что он сейчас свалится прямиком в костер. Но, видимо, в подготовку капитанов субмарин входило среди прочих полезностей умение выходить из крена.

– Все садимся вокруг огня! Садимся, я сказал, а не ложимся! Дистанция вытянутой руки... да, вот так... за волосы хвататься не надо, достаточно коснуться плеча. Так... теперь все смотрим на огонь!

– А ром? – удивленно-жалобно всхлипнула Бренда.

– Ром... будет! – пообещал Викки. – Скоро. А сейчас... саламандру видите?

– Даже не одну.

– Не одну?! – поразился вексиль-шкипер. – А сколько?!

– Много.

– Много – это не ответ! – грозно каркнул гном. – Нам... мне... нам нужны совершенно точные данные! Считайте.

– Одна, две... много... а какие еще цифры есть?

– Так они же прыгают!

– В таких случаях, – наставительно сказал вампир, – полагается подсчитывать количество лап и делить получившийся результат. Я вам еще не рассказывал, как выполнил ответственейшее и – тс-с-с! – секретнейшее задание по учету прусских баранов. Что, в самом деле не рассказывал?

– Это когда ваш помощник решил, что приказ дополнительно зашифрован и под баранами следует понимать баронов? Рассказывали – на яхте, в доме у Роберта и на плоту.

– Тогда слушайте...

Подсчет саламандр давался Малышу плохо – проклятые ящерки никак не желали смирно дожидаться своей очереди быть пересчитанными. Вдобавок они жульничали, то сливаясь в одну-две крупные особи, то рассыпаясь на полдюжины более мелких. Предложенный русским метод тоже не помогал – количество лапок варьировалось от двух до восьми.

В очередной раз сбившись, полукровка покосился на Викки – вексиль-шкипер сидел, поджав под себя ноги, и, похоже, был целиком и полностью захвачен подсчетами – и подтащил к себе корзинку. Выудил бутылку, ловко выбил пробку, отхлебнул глоток... удивленно моргнул при виде уменьшившегося на добрую треть уровня содержимого и передал бутыль сидевшей справа Бренде.

Можно сказать, что Малыша подвело знание геометрии. Помня о команде Викки садиться вокруг огня и о том, что в геометрии круг принято считать замкнутой фигурой, Уин не без оснований, как ему казалось, рассчитывал, что отданный направо ром рано или поздно вернется к нему слева – так же, как уплывшая на запад кругосветная экспедиция возвращается в родной порт с востока. Нельзя отрицать, что определенная логика в этих рассуждениях присутствовала, но Малыш допустил непростительную для моряка ошибку, забыв, что возвращались далеко не все уплывшие за неведомый горизонт экспедиции.

Он терпеливо ждал – гномы, как известно, слался терпением, – минут пять, быть может, и все десять. Затем повторил опыт, на этот раз отправив бутылку курсом на восток, то есть налево, к Викки. Убедившись же, что и ее постигла таинственная предшественницы, полукровка изготовился было впасть в черную меланхолию, что могло иметь весьма печальные последствия для его товарищей, но в последний момент его внимание отвлек неведомо как появившийся на песке перед ним розовый фиал[230]230
  Невинный вроде бы вопрос о точном составе сакурового нектара с вероятностью процентов так 95 способен привести любого алхимика в состояние близкое к умоисступлению. Хотя структура эта и известна – 2, 4, 6, 8, 10, 12-гекса-нитро-2, 4, 6, 8, 10, 12-гексаазотетрацикло [5.5.0.05.9.03.11] додекан, однако остается совершенно непонятным, каким образом Ночным Эльфам удалось сделать это не очень-то склонное к гидролизу вещество жидким и, главное, пригодным для питья.
  Кроме структуры, достоверно о сакуровом нектаре известна также (по результатам исследований воронок на месте двадцати трех алхимических лабораторий) скорость его детонации – 9380 м/с. Для сравнения: аналогичный параметр равен 8380 м/с у гексогена (он же триметилентринитроамин), 7200 м/с у меленита (он же тринитрофенол, он же пикриновая кислота), 6900 м/с у тротила (он же тринитротолуол) и всего лишь 6500 м/с у динамита.
  Соответственно, действие, оказываемое найтморлендским здравуром на рискнувший употребить его организм, первом приближении можно счесть эквивалентным бочонку черного пороха или чистого спирта – что находит свое подтверждение в мрачной (как, впрочем, и большая часть юмора Ночных Эльфов, именуемого таковым лишь за отсутствием иных аналогов) шутке: «Один фиал найтморлендского здравура валит с ног мумака... а хоббита разрывает на клочки».


[Закрыть].

Следующим четким воспоминанием полукровки было бархатно-черное, щедро усыпанное звездами небо над головой, ощущение полного отсутствия какого-либо контроля за собственными конечностями и хриплый, сбивчивый шепот Викки, доносившийся откуда-то справа и сверху:

– Крис... ты это... пойми... я тебя уважаю... как ни один Khuzd еще ни одного большенога не уважал. Ты мне веришь?.. Ну, хочешь – Семерыми Отцами поклянусь?

– В-верю...

– ...нет, хочешь, бородой старейшины поклянусь? Или нет – хочешь, тайну открою? Великую Тайну... самую-самую Величайшую из Хранимых?

– В-валяй...

– Ордруин – это Санторин!

– А Минас-Тирит, значит, на Крите был?

– Ну да...

– Викки... я тебя просто-таки неимоверно уважаю, но этой новости в прошлый четверг аккурат две Эпохи стукнуло.

– Ты хочешь сказать, – голос вексиль-шкипера стал чуть более разборчивым – видимо, сказалось потрясение, – что люди знают?

– Ну дык...

– Ффад мзарги... но ведь ни один гном... откуда?

– Оттуда...

– А почему...

– Потому что ни один гном никогда об этом не спрашивал!

«Мы плывем на Гавайи, – думал Малыш, глядя в бархатно-черный небесный купол, – словно кто-то по ошибке высыпал горсть пыльцы фей в ведро с бриллиантами и они разлетелись по потолку огромной пещеры. – Зачем мы туда плывем? Викки плывет, потому что ему было приказано вернуть „Сына Локи“ на базу... правда, „Сына Локи“ больше нет, но это уже малосущественные детали. Роника плывет туда, потому что плывет Викки. Крис, Бренда и Николай обещали помочь мне распутать клубок загадок, и мы – тогда, на Самоа, после разговора с да Костой – решили, что начать надо именно с Гонолулу. А почему мы так решили? Кажется, Рысьев сказал... или это я сказал? Не помню. Что-то про центр паутины... про ключевую позицию. Гавайи для нас, гномов, ключевая позиция, да... она же и единственная. Так я – или не я – сказал, и мы решили, что нам тоже нужно переместиться в этот самый центр паутины.

Крис, помню, был недоволен. Он все ворчал, что паук, может, и сидит в центре паутины, а вот кукловод предпочитает держаться за ширмой и оттуда дергать марионеток за нитки. Раз-два, дерг-подерг, прыг-скок. Крис был недоволен, но остальные согласились со мной... а я... я, помимо всего прочего, просто не хотел тогда выпускать Викки из поля зрения. Я хотел... хотел...»

Когда Малыш открыл глаза в следующий раз, звезд на небе уже не было – в прозрачной голубизне неторопливо плыли снежно-белые пузатые облачные парусники. Утренний ветерок нежно холодил лицо... и кто-то куда менее деликатно тряс ногу.

Полукровка резко сел.

– Бренда?

– Тс-с! – Миссис Ханко озабоченно оглянулась. – Тише. Разбудишь... их.

Малыш протер глаза и очень медленно – прошедшая ночь не прошла даром как минимум для мышц шеи – повернул голову сначала налево, а затем – направо. Увиденная им панорама вполне могла бы послужить источником вдохновения для батального полотна «Рассвет после битвы»: позы лежащих тел не оставляли сомнений в их бездыханности, два деловито поклевывавших шляпу вексиль-шкипера крупных альбатроса вполне подходили на роль стервятников.

– По-моему, – сказал гном, на всякий случай все же перейдя на полушепот, – их сейчас и бортовым залпом крейсера не поднять.

– Может, да, – Бренда вновь нервно оглянулась, – а может, и нет. Я-то проснулась и тебя, как видишь, подняла без помощи артиллерии.

После секундного раздумья Малыш согласно кивнул.

– Фокус вот в чем, – продолжила девушка, – от чертова эльфийского пойла не остается никакого похмелья. Совсем.

– Так это ж замечательно!

– Что замечательного, идиот? Хочешь, чтобы мы тут на год застряли?

– Ну, положим, – рассудительно сказал Малыш, – на год у нас не хватит рома.

– Твой сородич, – Бренда мотнула головой в сторону альбатросов, – уже вчера порывался начать постройку перегонного куба. А кокосов в лагуне много.

– Не помню.

– Оно и неудивительно.

– Хорошо. Что ты предлагаешь?

– Утопить чертов ящик, – решительно сказала Бренда. – Пока не поздно. Иначе мы на этом чертовом атолле корни пустим... и зазеленеем по весне.

ГЛАВА 13

Охау, Гавайи, Бренда Ханко.

Самое лучшее место для воды – это ванна. И вода эта непременно должна быть горячая, с пеной, с добавкой дюжины расслабляюще-умащающе-успокаивающе-улучшающих эликсирчиков, порошочков и масел.

Еще к ванне должен прилагаться молчаливый, но очень предупредительный слуга-китаец, который подаст кое-как вынырнувшему из ванны телу полотенце, затем легкий ситцевый халатик, белый с красными цаплями, сопроводит тело к шезлонгу на веранде и поставит на столик рядом стакан виски со льдом. Тогда, и только тогда тело вновь начнет ощущать себя человеком... а местами даже женщиной.

Например, можно начать прислушиваться к разговорам.

– Когда мне доложили, что в гавань заходит корабль под алыми парусами, я было решил, что наблюдатель рехнулся.

– Если кто и имел повод и право на то, чтобы рехнуться, – ворчливо сказал Малыш, – так это мы. Эти чертовы паруса...

– А что с ними не так? – удивился его собеседник. – Мне даже понравилось... красиво выглядит. Романтично, я бы даже сказал.

– Романтично. Да. А то, что шелк – это, орк забодай, не самый обычный для парусов материал, ты подумал?! Что этот троллями долбанный шелк был в рулонах... не очень широких! Представляешь, чего стоит сшить из них хотя бы один парус?! Вижу, что представляешь... так вот, после того как ты его сошьешь, повесишь на мачту и дождешься попутного ветерка – тогда-то и жди самого интересного. А именно – проклятый парус начнет рваться...

Собеседник Малыша, высокий гаваец по имен Кулау – судя по роскошным эполетам и полоскам нашивок на юбке, здешний военный в немаленьком чине – сочувственно хмыкнул.

– Понимаю.

– Вы позволите присесть рядом с вами, мисс.

– Миссис.

– О, прошу прощения...

– Не напомните, где я могла вас видеть?

Я неторопливо прошлась взглядом по молодому нахалу: бамбуковая шляпа, широкая блуза из тонкой светло-желтой чечунчи и такие же шаровары, черты лица явно европейские. Вердикт – бездельник-сынок одного из местных плантаторов.

– В самых разнообразных местах.

По крайней мере, английский его – судя по произношению, американский английский – был почти безупречен.

– Неужели? Странно, что я вас не запомнила, – обычно у меня хорошая память на лица.

– Ну, во-первых, в моем лице нет ничего выдающегося...

– Почему же, – возразила я. – Очень располагающее, мужественное... свежевыбритое...

– ...а во-вторых, вы, должно быть, как и все остальные, замечали исключительно мою жену. На ее фоне я совершеннейшим образом теряюсь.

Теперь уже я едва-едва сдерживала смех.

– И как же имя столь блистательной дамы?

– Бренда Ханко, – невозмутимо сообщил Крис.

– Неужели? Ведь это ее девичья фамилия – Карлсен?

– Верно.

– Забавно. Могу сказать, что действительно весьма близко знакома с этой особой, но каких-либо выдающихся... – В этот момент я натолкнулась взглядом на лихо отплясывающих в глубине его серых глаз чертенят, и душивший меня смех наконец прочился наружу. – О, мой таинственный незнакомец...

– ...повстречавший свою не менее таинственную незнакомку.

– Малыш, а где Викки и Роника?

– В консульстве, – не оборачиваясь, отозвался полукровка. – И не думаю, что мы увидим их раньше завтрашнего утра. Канцелярия Сырых Дел желает получить очень подробный отчет о произошедшем.

– Надеюсь, – озабоченно спросил Крис, – нас вы не заставите вспоминать, с какой стороны браться за перья?

– Вообще-то, – как бы между прочим заметила я, – я умею печатать.

– Что, серьезно?

– Разумеется, – промурлыкала я, – за последние несколько лет практики с винтовкой и револьвером мне выпадало куда больше, чем с «унтервудом».

– Может, ты еще и стенографировать умеешь?

– Умею.

Малыш тихо присвистнул.

– Партнер, ты взял в жены женщину крайне разнообразных талантов.

– Угу. Я заметил.

– Посетители к господину советнику, – затянутый в черный шелк слуга-китаец возник из ниоткуда, в лучших традициях Рысьева.

– Кто?

– Господин атташе из американского консульства и капитан одного из стационеров.

– В доме ентих атташе... – ворчливо пробормотал гном. – Ладно, зови.

– Прикажете пропустить вместе или сначала примете кого-либо одного?

– А они одновременно явились?

– Американец прибыл почти на час раньше.

– Вот пусть и идет первым, – рассудил Малыш.

– Слушаюсь.

– Это, наверное, их новый военный атташе, – сказал гаваец. – Прибыл три недели назад. Такой весь из себя бравый морской пехотинец, а звать его, кажется...

– Чтоб меня орки сырым сожрали! – Я и глазом не успела моргнуть, как Крис уже стоял на ногах. – Патрик! Патрик Мигер своей вечно самодовольной ирландской персоной! Какими судьбами, капитан?

– Майор, – автоматически уточнил новый военный атташе консульства САСШ при дворе Ее Величества Королевы Гавайских островов Лилиукалани I, оглядывая веранду.

– Крис... мистер Уин.

– Советник Уин.

– А... ну да... мисс Карлсен...

– Миссис Ханко.

– Мне кажется, господину атташе будет лучше сесть, – прощебетал китаец. – Вот на этот стул. Стаканчик виски? – Мигер судорожно кивнул. – Сию секунду...

– Похоже, – с веселым любопытством заметил гаваец, – вас нет нужды представлять друг другу.

– Сложно сказать. Со времени нашей последней встречи мы все, похоже, слегка поменяли статусы.

– О да! – выдохнул Мигер, которому старинный ирландский напиток вернул утраченный было дар речи. – Черт... голова крутом идет... Малыш – советник королевы... Бренда.

– Разве ты не получал нашу телеграмму?

– Нет.

– Странно, – Крис предпочел не заметить моей ухмылки. – Впрочем, орк с ней. Патрик, не томи, выкладывай – с каких это пор ты пересел с коня на корабль? Шкалу Бенбриджа[231]231
  Шкала Бенбриджа – принятое в 1825 году ВМС САСШ правило, согласно которому на каждое орудие, стоявшее на вооружении флота, должен был приходиться морской пехотинец.


[Закрыть] отменили, что ли? Как там старина Флеминг? Красотка Линда?

Ирландец с тоской покосился на свой свежеопустошенный стакан.

– Сбавь напор, Крис. Дай бедолаге вставить хоть словечко.

– Отвечаю по пунктам, – начал Мигер. – Форму морпеха я получил вместе с майорскими погонами месяц назад. Сержант Флеминг сейчас муштрует две дюжины раздолбаев, незаслуженно именовавшихся охраной консульства. Миссис же Линда Мигер...

– Черт! Патрик – когда?!

– ...перебирает груду бумажек, доставшихся ей в наследство от предыдущего атташе по культуре, – закончил Мигер. – Уже два месяца как. Кстати, мы тоже посылали вам телеграмму.

– Мы ее не получали.

– Я догадался.

Отличный вид на Жемчужную Гавань, Крис Ханко.

– Мне эта идея очень даже по душе, – сказал я. – Пойдем, выдернем из вашего чертова консульства Линду и Флеминга, высвистим Рысьева, – в том маловероятном случае, если этот русский сам не примчится на запах доброй выпивки, – и завалимся в какой-нибудь здешний салун... с крепкими стенами.

– Идея отличная, не спорю, – кивнул Патрик. – Но...

– Что еще за «но»? – недовольно прищурился Малыш.

– Там, внизу, – мотнул головой в сторону двери ирландец, – дожидается аудиенции капитан Бакгхорн.

– Ну и орк с того? У меня здесь, да будет тебе известно, два черных хода и один подземный.

– Прости, что вмешиваюсь, Уин, – сказал Кулау, – но я все же порекомендовал бы тебе принять капитана Бакгхорн, прежде чем отправиться на поиски приключений и удовольствий.

– Ну ладно, ладно, – проворчал полукровка. – Так и быть. Я приму этого капитана, только пусть не надеется, что аудиенция будет длиться дольше пяти минут. Чьим бы сыночком он ни был.

– Она.

– Она?

– Капитан Ута Бакгхорн не принадлежит к сильному полу.

– Неужели? Не знал, что в кайзеровском флоте начали присваивать звания женщинам. Кстати, я что-то не заметил в гавани немецкого стационера.

– Потому что там нет немецкого стационера.

– Потому что его до сих пор закрывал пароход, – одновременно с гавайцем сказала стоявшая у края веранды Бренда.

– Ты имеешь в виду этот черный крейсер, милая? – спросил я, походя к жене. – Вот уж не подумал бы, что такой мрачной посудиной может колдовать жен...

– Черный крейсер?!

Что-то в голосе Малыша заставило меня остро пожалеть об отсутствии оружейного пояса, но додумать эту мысль я уже не успел – на веранде появилась Она.

Когда-то давным-давно, вечность или две назад я... некий человек, увидев лицо одной из принцесс Хранимого Королевства, сравнил ее с ангелом Господним – и сравнение это было отнюдь не в пользу посланца Всевышнего.

Теперь этот человек мог уверенно констатировать, что облик Ночного Эльфа завораживает ничуть не меньше.

Эта тоже была нечеловечески красива. Только, в отличие от Иллики, нечеловечность ее казалась... более иной, что ли? Более чуждой? Не знаю...

Синие нити волос... бриллиантовый отблеск глаз... хаос зелено-желто-красных осенних листьев, причудливо сплетенный серебристыми полосками – металл казался жидким, словно тонкую фигурку обвивали струйки ртути.

Забавно, но одетая в ту же «форму» спутница эльфийки такого шока отнюдь не вызывала – обычная кошка-оборотень... ну почти обычная.

– Тайса Ута Бакгхорн, – найтморлендка коротко взмахнула рукой, почти коснувшись ноготками замысловатого плетения сережки, и этот привычный жест в исполнении Ночного Эльфа отчего-то показался мне невероятно... смешным? – И тюи Лин Тайл с крейсера «Сагири».

Я так и не понял, что заставило меня обернуться. Может, странный горловой звук – кажется, он вырвался у Бренды, – может, холодная волна, сотней крохотных ледяных иголок вонзившаяся в спину, а может, то самое седьмое или девятое с десятым чувство, что когда-то давно заставило мальчишку солдата пригнуться за миг до того, как пуля выбила из бруствера сноп песчинок.

Белый столб у борта крейсера – между носовым орудием и надстройкой – пока еще был чуть ниже мачты. Миг спустя он вырос вдвое, нет, втрое, раздался вширь, к белому щедро примешалось бурое... возле грот-мачты начал вырастать еще один...

Отсюда, с высоты, все выглядело по-игрушечному, совсем не страшно – но я вполне отчетливо представлял истинные размеры гибнущего корабля. А вот мощь взрыва в представления укладываться не желала. Осознать, что разлетающиеся на кончиках прозрачно-дымных шлейфов черные точки наверняка весят не меньше сотни стоунов, а кувыркающаяся дощечка – кусок палубы в два-три десятка ярдов длины, – на такое человеческому мозгу нужно немного больше времени, чем длятся процессы взрывного разложения.

Удары были смертельны, в этом сомневаться не приходилось – черт, да я был почти уверен, что они попросту рвали крейсер на части! Но убедиться в этом не пришлось. Едва пенная гора первого взрыва начала неторопливо осыпаться вниз, как из ее грязно-белой глубины ослепительно полыхнуло алым.

– Детонировали погреба...

Не знаю, услышал ли я чей-то шепот, или же это моя собственная мысль. Скорее второе – если ударная волна от первого взрыва всего лишь хлестко полоснула по лицу наподобие мокрой тряпки, то второй ревущий зверь – странно, но спрессованный взрывом воздух был холоден как лед – отшвырнул меня в глубь веранды, едва не сбив с ног. Когда же я, кое-как протерев глаза, с опаской приблизился к краю, крейсера уже не было. На его месте и кипящей воды неторопливо ползло вверх грибообразное белое облако.

– Ффад мзарги...

Оглянувшись, я увидел, как эльфийка шагнула вперед, увидел ее глаза – если вы можете представить себе два абсолютно бешеных бриллианта, то вы меня поймете, остальным же адресуются мои искренние сожаления, – а дальше мои спинномозговые рефлексы взяли управление на себя. Шаг навстречу, рука сгребает со столика неведомо как устоявший стакан, замах, бросок – брызги стекла и скотча с жалобным звоном отлетают от затейливого налобного кулончика, и найтморлендка, словно перерубленное ядром деревце, плавно оседает на пол.

Оставшаяся в одиночестве кошкодевушка примерно секунду обиженно-недоуменно глядела на тело своего командира, после чего с жалобным «мя» распростерлась рядом.

– Люблю я флотский «кольт», – глубокомысленно заметил Мигер, засовывая упомянутый предмет обратно в кобуру. – Ствол длинный, рукоятка тяжелая – когда кувалды под рукой нет, лучшего молотильщика по голове сыскать трудно.

– И что теперь?

Вопрос Кулау был не так чтобы совсем уж риторический – но вот почему, спрашивается, взоры всех присутствующих при этих словах дружно обратились на меня?

– Кха-кха-кха, – когда я хочу выиграть время, то могу кашлять долго, – кха-кха. Э-э... Малыш... гм... в твоем дворце, случаем, не сыщется какого-нибудь уютного подвальчика?

– Смотря, – с какой-то очень странной и не сказать чтобы пришедшейся мне по вкусу интонацией отозвался гном, – что ты понимаешь под словами «уютный подвальчик».

– Ну, такой, в котором, – я кивнул в сторону лежащих на полу тел, – мы могли бы продолжить беседу с нашими гостьями.

– Такой, – все с той же загадочной интонацией произнес Малыш, – найдется.

Очередной порыв ледяного ветра пронесся по веранде, разом заставив нас всех обернуться в сторону рейда. К счастью, причиной в этот раз послужил не взрывающийся корабль, а кое-что куда более привычное и прозаическое.

– Я что, – на фоне черного фрака и черного же, с алой подкладкой плаща белизна сорочки слепила глаза не хуже снега горных плато, – опять пропустил что-то важное?

– Ну что вы, граф, – изображенному Малышом подобию любезной улыбки могла бы, наверное, позавидовать добрая половина тихоокеанских акул. – На этот раз вы появились как нельзя кстати.

Замок Джахор.

– Вас можно поздравить, монсеньор?

– Нас, Гнейс, нас можно поздравить.

– Монсеньор, вы добры, как ни один черный маг на свете.

– Гнейс... ты сам-то понял, что сказал?

Потайной подвальчик в дом военного советника Ее Величества Королевы Гавайских островов Лилиукалани I, Малыш Уин.

– Однако, – Крис Ханко оглядывал внутреннее убранство небольшого грота с веселым недоумением, – недурная коллекция, партнер. Ограбил какой-нибудь музей?

– Для музея, – в отличие от мужа в голосе Бренды преобладала подозрительность, – эти предметы выглядят слишком новыми.

– Интересная коллекция, – протянул майор Мигер, озадаченно разглядывая ближайший к входу верстак. – Кое-что знакомо... но вот для чего, например, этот колокольчик с винтом?

– Это кляп.

– Что-о?!

– Это кляп, – повторил Крис. – Одна из любимых игрушек инквизиторов. Я видел такой в Нюрнбергском замке, причем, что характерно, исполненный точь-в-точь в такой же манере.

– Не пойму, чему ты удивляешься, милый? – хмыкнула Бренда. – Ведьмы же остались, а значит, остались и охотники на них. Просто они в наше время не столь охотно афишируют свою деятельность для широкой публики. А раз есть спрос, найдутся и мастера, готовые обеспечить широкий выбор инструментария.

– Угу. А идея завешать все стены тикающими часами – это тоже гнусное наследие инквизиции.

– Ну да, – кивнула миссис Ханко. – В те времена всерьез считали, что техника анта... анто...

– Антагонистична?

– ...несовместна с магией. А значит, исходящая от столь сложных механизмов, как часы, техническая аура запросто подавит магическую силу ведьмы.

– Но ведь это бред!

– Конечно.

– Тогда, – сказал Крис, – прости, партнер, но я не понимаю, какого орка ты не приобрел вместо этого склада часовой фабрики пару-тройку наручников из двимерита?

– По одной простой причине, – Малыш защелкнул последний замок и, отступив на шаг, окинул критическим взглядом дело рук своих – распятую на стене кошкодевушку. – В наше время выработать у себя иммунитет к двимериту считает своим долгом каждый второй колдун. С другой стороны, многочисленные опыты почтенн... одного из моих сородичей показали, что одновременное тиканье сотни часов подавляющему большинству магов не позволяет достичь даже той степени концентрации, которая необходима для самой примитивной волшбы.