Текст книги ""Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Уланов

Глава четырнадцатая
Дальние острова – вотчина леммингов

По его лицу – бодро и надоедливо – скакал весёлый солнечный зайчик. Отчаянный такой зайчик, легкомысленный и слегка хулиганистый.

«Такого быть – просто-напросто – не может, – подумал Лёха. – Глухое заполярье, конец хмурого декабря месяца, раннее утро. Откуда здесь взяться яркому солнышку?»

– Апчхи! Мать его… Апчхи!

– Алекс, дай поспать, – жалобно попросил сонный женский голос. – Совесть поимей. А не только меня, бедную. Не буди, пожалуйста…

– Ну, да. Конечно, – покорно забубнил, вылезая из кровати, Лёха. – Не буду. Ага…

На полу, как бы между прочим, обнаружились мохнатые домашние шлёпанцы. Он ловко вдел ноги в тапочки и, прихватив с прикроватной тумбы штаны и рубаху, прошёл в кают-компанию.

«Фу, совсем другое дело! – облегчённо выдохнул ворчливый внутренний голос. – Практически свежий воздух. А в этой супружеской спальне, братец, пахнет таким безудержным развратом. Это – что-то… Чего, интересно, вы там – совместно с молоденькой жёнушкой – вытворяли прошедшей ночью? Не помнишь? Ай-яй-яй! Пить надо меньше… Кстати, на простыне обнаружилось несколько красно-бурых пятнышек. Смекаешь? Следовательно, всё нормально. Ура! Наша благородная графиня, действительно, была безупречно-девственной. Как бы так… С этим радостным моментом всё понятно. Сигаретку бы сейчас. Типа – крепкую. Можно и без фильтра. Нет никаких табачных изделий? Ну, и ладно… Братец, а с вечера, если память, конечно, мне не изменяет, оставалась непочатая бутылка сухого винца. Козырная утренняя вещь… Вперёд! Как говорится, за орденами и славой…»

Приняв на грудь пару фужеров красного вина, он с удовольствием закусил остатками крабового салата, после чего запечалился:

– Практически ничего не помню. Как оно всё было? Получилось ли у меня? Не получилось?

– Получилось-получилось, – заверил звонкий голосок. – Всё было очень мило и здорово. По крайней мере, мне понравилось.

В столовую вошла Ванда, завёрнутая в мохнатое банное полотенце. Причём, полотенце, проходя под женскими подмышками, оставляло открытыми белоснежные точёные плечи и большую часть стройных ног.

Лёха взволнованно запыхтел.

Супруга, сделав вид, будто бы ничего не замечает, грациозно присела ему на колени, набулькала из бутылки – в фужер – вина, выпила до половины, после чего, непонимающе поморщившись, спросила:

– Что это за странный напиток?

– Красное сухое вино, – пояснил Лёха. – Разве в вашей благословенной Бургундии было не принято – пить вино?

– Пили, конечно же. По любому поводу, вместо воды. Только вкус у этих вин был совсем другим.

На женском нежном плече красовались мелкие красно-бурые цифры – «24537/2».

– Что это такое? – спросил Лёха. – Похоже на клеймо…

– Клеймо и есть, – беззаботно улыбнулась Ванда. – Это произошло очень давно. Мне тогда только-только восемь лет исполнилось. Или же девять? Не помню… Короче говоря, мой отец – вместе с другими благородными бургундскими рыцарями – отправился в Святую Землю. Мол, отвоёвывать у неверных какую-то очередную важную Святыню. Про это узнали коварные англичане. Ведомые подлым бароном Беккингемом, они переправились через пролив и – огнём и мечом – прошли по Бургундии. Был взят на шпагу и наш благословенный городок, а все его жители оказались в плену. Молодых женщин и всех детей англичане сразу же отделили от других пленников. Хотели продать нас в рабство к арабским барбарескам. Для этого и заклеймили. Мол, чтобы легче было надзирать за «живым товаром» и составлять разные торговые документы. Потом, как всегда вовремя, подошли отважные бургундские рыцари, прогнали подлых англичан прочь, а нас освободили. Вот, и вся история…

«Она же всё врёт! – заявил невыдержанный внутренний голос. – Молодых женщин и детей, судя по номеру, набралось больше двадцати тысяч? Ну-ну… А, причём здесь – значок дроби? Такая нумерация характерна для концлагерей и прочих аналогичных заведений… Имеют место быть и другие вопиющие нестыковки. Мол: – «В нашем Мире у вин был совсем другой вкус…»? Бред откровенный! Вино, оно вино и есть. Значит, наша Ванда, она же потомственная бургундская графиня, попробовала вино первый раз в жизни? Как такое – в принципе – может быть? Как, я тебя спрашиваю? Идём далее… Вчерашняя фраза, мол: – «Хочу принять горячий душ…». В «Чистилище» никакого душа не было и в помине. Переселенцы и переселенки мылись в бане по-простому, наливая воду в пластиковые тазики. Душ – в Средневековье? Причём, горячий? Разрешите, сеньоры, не поверить… Впрочем, братец, оно тебе надо? В том плане, что знать правду? Непременно – знать… Правда, она иногда бывает очень горькой и неприятной. Способной ломать и калечить – напрочь – хрупкие человеческие судьбы… Тебя разве не устраивает сегодняшняя ситуация? Женился на симпатичной, милой и – безусловно – разумной девушке. Более того, на бургундской потомственной аристократке. Тебе что-то не нравится? Всё – нравится? Вот, и молчи, бродяга, в тряпочку. Типа – наслаждайся неземным счастьем…»

– Милый, о чём ты задумался? – спросила Ванда.

– О чём? – запуская ладонь правой руки под махровое полотенце, плотоядно усмехнулся Лёха. – Хочу, понимаешь, повторения. Ну, того самого, что было ночью…

– Извини, но ничего не получится, – Ванда, отстраняясь, упруго поднялась на ноги.

– Почему?

– А, ты сам не догадываешься?

– Не-а.

– Надо подождать – парочку суток. Пусть у меня – там – немного подживёт. Понимаешь?

– Понимаю. Извини. Не подумал.

– Так, по крайней мере, заведено у благородных девиц.

– Да, всё я понимаю. Чай, не деревянный по уши…

«Может, ошибка образовалась? – смущённо и покаянно засомневался внутренний голос. – Это я по поводу ложности графского титула. Судя по повадкам и манерам, братец, твоя супруга, действительно, является природной аристократкой. Ладно, проехали. Пожалуй, больше не будем возвращаться к этому вопросу…»

– Может, ты примешь душ? – предложила Ванда. – А я пока приготовлю сытный завтрак.

– Принято. Только сперва следует немного поцеловаться. Чуть-чуть. Молодожёны мы, или где?

– Молодожёны, сосланные на долгие семь лет на заштатную заполярную метеостанцию…

– Стоп! – через несколько минут вспомнил Лёха. – Заполярная станция. Третья декада декабря месяца. Раннее утро. Так?

– Так.

– А как же быть с ярким солнцем? Откуда оно, спрашивается, взялось?

– Не знаю, – призналась Ванда. – Но на полу, действительно, имеется широкая солнечная полоса. Я по ней – тёплой и настоящей – прошла босиком…

Они, обнявшись, подошли к узкому окну, выходящему (смотрящему?), на восток.

Далёкая линия горизонта представляла собой размытые контуры покатых сопок – тонкая чёрная линия, плавно и задумчиво огибающая белые шапки вечных снегов. А между двумя самыми высокими сопками – там, где вчера висела неправдоподобно-яркая радуга – наблюдалось солнышко. Маленькое такое, розовое-розовое, как казалось – слегка овальное, и – будто бы – ненастоящее, игрушечное…

– Астероид ещё только приближается к Земле, а планетарная ось уже, в гости не ходи, изменила угол наклона, – озабоченно покачал головой Лёха. – То есть, наша планета слегка отклонилась – в Мировом космическом пространстве – относительно своего обычного положения. Не вижу я что-то другого объяснения этому внезапному солнечному появлению. А ты, сероглазка, что думаешь по этому поводу? – вопросительно посмотрел на жену.

– Я? – засмущалась Ванда. – Что я могу думать? Какая ещё «планетарная ось»? Что за «Мировое космическое пространство»? Извини, не в курсе. Как любила говаривать моя бабушка, мол: – «Ни сном, ни духом…».

– Бабушка? То бишь, польская заслуженная дворянка? Которую местные жители считали ведьмой?

– Ага. Она самая. Другой-то у меня не было. То есть, конечно же, была. Только я её не знала. Она умерла задолго до моего рождения… Алекс, иди в душ. Полотенце возьмёшь в одёжном шкафу. Вторая полка снизу. Правая.

– Хорошо, любовь моя. Как скажешь… А справа от солнышка висят необычные облака.

– Ага. Длинные такие и очень узкие. Висят и светятся…

Лёха ушёл.

«Всё ли у меня получилось? – подходя к кухонной плите, задумалась Ванда. – Всё ли я сделала правильно? Все ли инструкции Актрисы выполнила? Не знаю, честное слово… Как тогда, в фильтрационном лагере, говорила Мэри? Кажется так, мол: «Только те женщины, которые – в глубине души – являются актрисами, могут получить свой маленький кусочек настоящего счастья. Вернее, завладеть им. Все же остальные особи женского пола обречены – до скончания жизни – на бесконечно-серую муть, надоедливую тоску и регулярные слёзы…». Ночь? Не знаю. Это было приятно, но не более того… Оргазм, о котором так красочно, с придыханием, рассказывала Мэри? Скорее всего, я его так и не испытала… Впрочем, какие наши годы? Через несколько суток попробуем ещё разок. В смысле, много-много раз. Тем более что Актриса – спасибо ей за всё – ознакомила меня (теоретически, естественно), с некоторыми азами практического секса… Если же рассуждать в принципе, то основные задачи выполнены. Причём, однозначно успешно и – даже – более чем. Во-первых, удалось не попасть «в расход» и вырваться из фильтрационного лагеря. Во-вторых, я вышла замуж за любимого человека. В-третьих… А разве первых двух пунктов мало? По мне, так и вполне достаточно. По крайней мере, на сегодняшний день… Счастлива ли я? Кто – я? Ванда, потомственная бургундская графиня. Независимая, гордая, своевольная и чуть-чуть капризная… Еврейское гетто? Что это такое? Не знаю. Впервые слышу это гортанное словечко… Счастлива! Бесконечно, безмерно и бесповоротно… Только надо за длинным языком присматривать. То есть, неукоснительно помнить о том, что я являюсь девицей неотёсанной и недалёкой, прибывшей в этот Мир из дремучего и малообразованного Средневековья…»

На завтрак она приготовила, использовав сухое молоко, густую рисовую кашу. Естественно, с курагой, изюмом, черносливом и дольками сухих бананов. Кроме того – порошковый омлет, с десяток разнообразных бутербродов и полный кофейник ароматного кофе, приготовленного по заветному бабушкиному рецепту.

– Бабушка, бабушка, – загрустила Ванда. – Поделилась со мной старинным рецептом, а самим кофе так и не угостила. Оно и понятно. Откуда в еврейском гетто взяться такому изысканному и благородному напитку? Может, попробовать? Глотну, пожалуй… Да, в этом, определённо, что-то есть. Как рассказ о далёких и загадочных странах. Что там – рассказ? Как полноценный и увлекательный роман…

– О чём это ты, сероглазка светловолосая, бормочешь? – входя в кают-компанию, спросил Лёха.

– Ни о чём, а о ком. Значит, о тебе, обожаемый муж. О том, как я люблю тебя… Алекс, прекрати, пожалуйста! Нельзя же. Надо подождать немного… Садись, кушай.

– Ничего себе! Ну, ты и наготовила. Тут же на пять человек хватит. Может, и на семь.

– Зачем мне – семь человек? Есть ты, и этого вполне достаточно… Кушай!

Завтрак прошёл в лёгкой и приятной обстановке-атмосфере. Они постоянно переглядывались, перемигивались и изредка – якобы невзначай – касались друг друга под столом ногами. То бишь, ногами – ног…

«Чёрт! Кажется, я сейчас сойду с ума», – подумал Лёха. – «Или, того хуже, потеряв голову, наброшусь на собственную красавицу-жену и грубо изнасилую…».

Неожиданно раздалась трескучая трель зуммера.

– Что это? – насторожилась Ванда. – Откуда?

– Нас вызывают на сеанс видеосвязи, – пояснил Лёха. – Кто вызывает? Сейчас узнаем.

Он подошёл к тумбочке с пультом управления и, подумав с полминуты, уверенно нажал на несколько нужных кнопок.

Раздался тихий, приятный для слуха шелест. Прямоугольный монитор, висящий над тумбочкой, несколько раз загадочно мигнув светло-зелёными всполохами, постепенно наполнился ярко-голубым свечением. Ещё через несколько секунд на экране возникло – на фоне знакомого аскетичного кабинета – улыбчивое лицо епископа Джона.

– Приветствую вас, молодёжь! – жизнерадостно пророкотал лысый старичок и тут же нахмурился: – Ты, благородная графиня, это…

– Что такое, отче? – забеспокоилась Ванда. – Здравствовать вам на долгие годы!

– Ты, красавица, зубы мне не заговаривай. Во что ты, ветреница, одета? Зачем смущаешь скромного слугу Господа нашего? Зачем, длинноногая, вводишь в искушение?

– Ой, извините, отче! – торопливо выбегая из помещения кают-компании, смущённо залопотала Ванда. – Пожалуйста! Я и забыла совсем про полотенце…

– Ну, как оно? – заговорщицки подмигнул епископ. – В плане сохранённой девственности?

– Была, – улыбаясь до ушей, сознался Лёха. – Больше нет…

– И это правильно, раб Божий. Поздравляю.

– Спасибо, отче.

– Какие планы на сегодняшний день?

– Сейчас завершим завтрак и помоем посуду. Потом включим телевизор и ознакомимся с последними новостями…

– Отставить! – поморщился отец Джон. – И посуду, и телевизор. Прошедшей ночью забарахлила точка под номером шестнадцать. Сигнал идёт, но очень слабый и неуверенный. Самописцы рисуют всякую ерунду и откровенную ересь. Так что, выдвигайтесь – как можно быстрее – на место и устраняйте возникшую неисправность. Знаешь, где находится амуниция и оружие?

– Все инструкции и планы здания – за время долгого перелёта – изучил. Теперь знаю.

– На обратном пути зайдите на третью точку и поменяйте подсевший аккумулятор.

– Я уже в курсе, – заверил Лёха. – Ознакомился с соответствующим графиком… Получается, отче, что наша метеостанция…м-м-м, не совсем и метеостанция?

– А какая, отрок, тебе разница? Установлены по всей округе разнообразные приборы и датчик. Стоят себе и фиксируют различные показатели. Не температуру окружающего воздуха и его влажность, а интенсивность различных излучений? Или, к примеру, величины ключевых показателей магнитных полей? Допустим, это так… Ну, и что? Разве это что-то меняет?

– Ровным счётом ничего.

– Правильно, отрок. Всё, не смею больше задерживать. Собирайтесь и выступайте. Жене от меня передавай пламенный привет.

– Передам, отче. До свидания.

– До связи. Всех благ…

После завтрака они переоделись в утеплённые светло-серые комбинезоны, а на ноги обули чёрные грубые ботинки – на толстой подошве и с высокой шнуровкой.

– Теперь мы с тобой, Алекс, похожи на местных Ангелов, – посмотревшись в зеркало, пошутила Ванда. – Причём, на самых настоящих и натуральных.

– А, то! – внимательно рассматривая длинный карабин с чёрным пластиковым прикладом, понимающе хмыкнул Лёха. – Ангелы и есть. В том смысле, что почти… Отличный карабин! Вернее, гибрид карабина и автоматической винтовки. Нарезной ствол. Достойный калибр. Десятизарядные сменные обоймы… Ты, сероглазка, скорее всего, не умеешь обращаться с огнестрельным оружием?

– Не умею. Да и вблизи вижу в первый раз. Если, конечно, не брать во внимание лазерных пистолетов Ангелов.

– Ну, и ладно. Тогда возьми это, – он протянул жене солидный охотничий нож в кожаных ножнах. – Закрепи на поясе комбинезона. Там имеется специальная петля с крючком.

– Симпатичная штуковина. Спасибо, – ловко и сноровисто вертя в ладонях нож, вынутый из ножен, поблагодарила Ванда. – Ручка облегчённая. Значит, данная игрушка предназначена – в том числе – и для метания.

– Убери в ножны, пока не порезалась, – посоветовал Лёха. – Амазонка, тоже мне, выискалась, разбирающаяся в холодном оружии. Ещё держи чёрную коробочку, запихай её в карман комбинезона.

– Что это такое?

– Ультразвуковой излучатель.

– А для чего он нужен?

– Отпугивать диких зверей. Когда увидишь, к примеру, белого медведя, то тут же, без промедлений, доставай коробочку и переводи круглый белый рычажок в положение «Вкл.». Понятно?

– Понятно. А как работает эта штуковина?

– Долго объяснять. Главное, что медведь испугается и, трусливо повизгивая, убежит. Ну, переселенка, готова?

– Готова, мой господин и повелитель.

– За мной, жёнушка!

На улице было безветренно и тепло – на уровне плюс пяти-шести градусов.

– Ерунда какая-то, – ворчал Лёха. – Не Заполярье суровое, а натуральный южный берег Крыма, так его и растак…

– Не надо при мне выражаться! – тут же напомнила о своих аристократических принципах Ванда. – Ведь, кажется, договаривались.

– Извини. Погорячился. Виноват. Больше не повторится.

– Извиняю. Кстати, солнце уже скрылось за горизонтом.

– Конечно, скрылось. Ось Земли, очевидно, сместилась только чуть-чуть. Не всерьёз.

– А светящихся облаков, наоборот, стало гораздо больше. Поэтому вокруг достаточно светло. Они, то есть, облака, разбросаны уже практически по всему небу.

– Разбросаны, – доставая из кармана электронный компас, рассеянно подтвердил Лёха.

– А между облаками плавно перемещаются светло-зелёные и тёмно-голубые всполохи северного сияния.

– Перемещаются… Подожди, я только правильно сориентируюсь на местности. То бишь, возьму нужный азимут… Ага, всё понял. Идём на юг, прочь от морского побережья. Вон на ту приметную горушку с раздвоенной вершиной. На её склоне и расположена искомая точка за номером шестнадцать…

– Долго туда идти?

– Часа за полтора, Бог даст, дошагаем. А когда разберёмся с шестнадцатой точкой, то повернём на восток и направимся к третьей. Это ещё около четырёх с половиной километров. Короче говоря, к обеду вернёмся.

– К позднему обеду, – уточнила Ванда.

Они размеренно шагали вдоль обрывистого берега ручья, нёсшего свои серо-голубые воды к океану. Течение в ручье было очень медленным. Время от времени над сонными водами раздавались громкие всплески – это шустрые северные рыбины охотились за редкими мошками и комарами.

– Ой, что это? – вытягивая руку вперёд, насторожилась Ванда. – Оно приближается…

– Отойдём в сторону от русла, – снимая с плеча ремешок карабина, решил Лёха. – Вон на тот холмик.

Над серо-голубыми водами ручья – в сторону моря – плавно перемещалась белая воронка.

– То ли маленькое торнадо, то ли гигантский водоворот, – засомневался Лёха. – Хрень какая-то. Блин моржовый.

– Я же, кажется, просила…

– Понял-понял. Больше, честное слово, не буду… Ещё один белый водоворот уверенно проследовал к морю.

– Ага, проследовал. А вон сразу три белых воронки – одна за другой – приближаются…

Через некоторое время Лёха объявил:

– Всё, никаких водоворотов и мини-торнадо больше не наблюдается. Возвращаемся, боец Петрова де Бюсси, на прежний маршрут.

– Ничего себе, – оказавшись на речном берегу, удивлённо присвистнула Ванда. – Чудны дела твои, Господи!

Весь ручей был забит мёртвой рыбой. Дохлые щуки, окуни, ленки, хариусы и форели – медленно и печально – двигались, влекомые ленивым течением, к океану.

Сзади послышалось громкое и резкое шипенье.

Обернувшись, Лёха невозмутимо сообщил:

– На вершине холмика, где мы стояли пару-тройку минут назад, из земли бьёт – метра на три-четыре в высоту – шикарный фонтан. И, судя по характерным признакам, это – крутой кипяток. Мать… Извини, любимая. Чёрт его побери! Ну, и места здесь.

– Неуютные и опасные места, – подтвердила Ванда. – Занесла нас нелёгкая… Что же тут, интересно, начнётся, когда на планету грохнется гигантский камень, который «церковники» именуют «астероидом»?

– Узнаем. Естественно, когда камушек приземлится…

Вскоре русло ручья резко отвернуло в сторону.

– Идём прямо, – уверенно махнул рукой в сторону сопки с раздвоенной вершиной Лёха.

– Пахнет как-то странно, – обеспокоенно задёргала крыльями аристократического носа Ванда. – Приторной сладостью…

– Шагаем. За мной! Раз-два. Раз-два.

Через несколько минут Ванда расстроилась:

– Мёртвая птичка лежит между камней. Кажется, дикая утка.

– Дикая, – подтвердил Лёха. – Откуда здесь взяться домашним?

– Вон ещё одна. И ещё. Ещё…

– Шагаем!

Мёртвой птицы встречалось всё больше и больше – утки, гуси, лебеди, бакланы, чайки.

– Воняет – просто ужасно и отвратно, – прикрывая нос рукавом комбинезона, ныла Ванда. – Может, повернём назад?

– Шагаем! Не к лицу – уважающим себя бойцам – сворачивать на полдороги, не выполнив задания руководства.

– А, разве мы – бойцы?

– Все люди – с точки зрения классической философии – являются бойцами.

– Все?

– Все.

– И с кем же они воюют-сражаются?

– С различными жизненными обстоятельствами и ситуациями. С окружающей общественной средой. С собственной тупостью, трусостью, ленью и непомерной гордыней…

На склоне приметной сопки – почти сразу – обнаружилась просторная ниша (явно искусственного происхождения), заполненная мёртвыми гусиными тушками.

– Всё понятно, – брезгливо поморщился Лёха. – Хитрое научно-исследовательское оборудование завалено дохлыми птичками. Придётся потрудиться в поте лица, усиленно сдерживая – при этом – естественные рвотные позывы… Сероглазка, отойди-ка в сторонку. Негоже нежным и трепетным бургундским графиням заниматься такими неаппетитными делами. Я и один справлюсь. Не впервой.

Шустро разбросал крылатые трупики по сторонам, он подытожил:

– Искомый прибор обнаружен. Чёрная антенна возвращена в исходное рабочее положение. Сигнальная лампочка загорелась приветливым нежно-изумрудным светом. Следовательно, первая часть полученного задания успешно выполнена… Поворачиваем на восток и браво следуем к третьей точке.

– А, может…

– Не может! Следуем.

Пройдя порядка двух километров, они вышли на ровное базальтовое плато.

– Страшное и неприветливое место, – зябко передёрнула плечами Ванда. – Чёрное-чёрное. Хотя… Впереди наблюдается широкая рыже-палевая полоса. Мне кажется, или эта полоска, действительно, слегка колышется?

– Похоже на то. Может, это оптический обман, спровоцированный светящимися облаками?

– Я не знаю таких умных слов… Слышишь? Какой-то странный, едва слышимый писк.

– Писк, – через четверть минуты подтвердил Лёха. – Давай-ка – от греха подальше – заберёмся на этот чёрный валун… Смелее, графиня! Ставь подошву ботинка на каменный приступок. Сейчас я тебя подсажу…

Понаблюдав пару минут с макушки валуна за окрестностями, он сообщил:

– Рыжая полоса, расширяясь, постепенно приближается… Вполне возможно, что это лемминги.

– Кто?

– Полевые мыши, обитающие в северных приполярных областях. В данном конкретном случае – миллионы и миллионы грызунов, перемещающихся куда-то по своим важным мышиным надобностям.

– Я читала про такое в толстых книжках, – нахмурилась Ванда. – Мол, все страны Скандинавии – в стародавние времена – неоднократно страдали от нашествия этих прожорливых тварей. Когда рыжих мышей нарождалось избыточно много, они спускались с гор и упрямо шли вперёд, поедая всё и вся, встреченное на пути. И даже умудрялись переправляться через небольшие речки… Мыши съедали все посевы на полях, разоряли – подчистую – амбары, зернохранилища и прочие продовольственные склады. Потом они обгладывали всю траву – на сотни и сотни километров. Люди и домашний скот – после их нашествий – умирали от голода. Но на человека лемминги, как ты их называешь, никогда не нападали.

– Пожалуй, мы не будем проверять на практике твоё последнее утверждение, – недоверчиво усмехнулся Лёха. – Посидим здесь, дождёмся, когда мышки пройдут мимо. А после этого отправимся к третьей точке.

– Мы можем – пока лемминги не подошли – вернуться на метеостанцию… Ах, да, не можем. Мы же – бесстрашные бойцы, выполняющие важное и ответственное задание.

– Это точно. Бойцы.

Через некоторое время лемминги приблизились к базальтовому валуну вплотную.

– Завораживающее зрелище, – признался Лёха. – Сколько их здесь? Миллиарды? Сотни миллиардов?

– Симпатяги, – откликнулась молодая жена. – Немного похожи на домашних хомячков. Такие же чёрные глазки-бусинки, круглые ушки, пухлые щёчки, куцые смешные хвостики… У меня же есть отпугивающая штуковина!

Ванда достала из кармана комбинезона чёрную коробочку, перевела белую кнопку в положение «Вкл.», и, выждав некоторое время, расстроено сообщила:

– Не работает, Алекс, твоя хитрая техника. Лемминги только на несколько секунд остановились-засомневались. А потом – как ни в чём не бывало – двинулись дальше, миновав наш камень. Теперь мы находимся на крохотном чёрном островке, со всех сторон окружённом «мышиным морем»…

– Бывает. Очевидно, ультразвуковой излучатель рассчитан только на крупных хищных животных, наделённых зачатками интеллекта. То бишь, зачатками нервной системы. Мыши же, как известно, существа полностью безмозглые. Вот, прибор и не сработал.

Лемминги передвигались плотной единой стеной, постоянно перепрыгивая друг через друга. Первая мышка приостанавливалась, ловко срезая мелкими острыми зубами стебелёк травы, через неё тут же перебиралась другая. Через вторую перепрыгивала третья…

– Нескончаемая и очень симпатичная чехарда, – одобрил Лёха. – Ловко это у них получается. Прыг, скок. Прыг, скок…

– Ловко, – пристально глядя на восток, подтвердила Ванда. – Только очень медленно… Вижу последние ряды «мышиной колонны». Да, придётся нам просидеть на этом валуне ещё – как минимум – час. Может, и больше… Предлагаю, вернутся к нашим упитанным снежным баранам.

– О чём это ты, любимая?

– Конечно, о знаменитом реалити-шоу «Снега, снега». Рассказывай, что там было дальше…