Текст книги ""Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Уланов

Соавторы: Сергей Плотников,Андрей Бондаренко,Алексей Шмаков,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 223 (всего у книги 354 страниц)

– Долго он еще будет дергаться? – брезгливо косясь на содрогающееся тело, спросил Малыш Уин.

– Как повезет, – пожала плечами Бренда. – Может, час. Может, меньше. Потом встанет.

– Ты хотела сказать: «сдохнет», – поправил е вексиль-шкипер.

– Я хотела сказать именно то, что сказала. – огрызнулась моя прекрасная половина. – Встанет. Его не убить простой неосвященной деревяшкой даже если ты изведешь на колья весь бриг!

– Д-дерьмо... Бренда, неужели у тебя нет...

– У меня была куча полезнейших вещей, подруга, – раздраженно отозвалась Бренда. – Угадай, где они сейчас? Уж часов десять как?

– Да? Между прочим, если бы кое-кто вовремя крикнул...

– Молчать! – рявкнул я. Склока на тему: кто виноват в том, что «Гордость Гномов» вместо палубы «Бегущего» угодила под его форштевень, еще вчера изрядно попортила мне нервы. – Прежде всего надо разобраться с этим ulundo.

– А с чего это ты, – подозрительные нотки в голосе Викки пришлись мне весьма не по вкусу, равно как и замерший вдруг топор, которым гном до сих пор задумчиво помахивал, – вдруг заговорил на квенья?

– Пныйземподрокоменедзадбявьсеваелотпоцинейтие побенытемубоче! – на одном дыхании оттараторила Бренда – и мило улыбнулась.

Не знаю, кто из нас двоих – я или вексиль-шкипер – удивился больше. Язык орков Запретных Земель весьма богат непристойностями – в Пограничье даже сложили по этому поводу шутку, что он, собственно, из них и состоит. Но... откуда?

– А может, просто сбросить его за борт? – предложила Роника.

– Угу. И через час мы вновь увидим его, с милой улыбочкой перелезающего через планшир.

– М-м-м...

– Крис ? – повернулась ко мне Бренда.

– Пытаюсь вспомнить, – пробормотал я. – Дюваль Ле Рон... последний вампир, рискнувший поселиться в Форестберге. Его линчевали три года назад – только вешать, понятно, не стали. Пустили его гроб в плавание по озеру, возложив вместо траурного венка динамитную связку.

– Вот из-за таких дилетантских выходок, – горечью заметила Бренда, – у настоящих профессионалов год от года все хуже идут дела.

– И что, он действительно сдох? – поинтересовался вексиль-шкипер.

Я пожал плечами.

– По крайней мере, о нем вот уже четвертый год никто ничего не слышал.

– Это еще ни о ч...

– Не пойму, какого орка вы об этом спорите?! – удивилась Роника. – У нас ведь все равно нет даже унции нитроглицерина!

– Вообще-то, по закону на борту должна иметься аптека...

– Ладно, у нас, возможно, есть пара унций нитроглицерина – это меняет хоть что-нибудь?

– У нас есть топоры! – Викки взмахнул упомянутым предметом столь воинственно, что от него отодвинулся даже Рысьев. – Порубим тварь и скормим ее рыбам!

– Порубите-порубите, – кивнула моя жена. – А после еще и нашинкуете. Только я на месте здешних рыбешек все равно не стала бы жрать эдакую тухлятину.

– Мы приманим акул. – Топор со свистом вонзился в палубу в дюйме от носка моего сапога, а весиль-шкипер принялся засучивать рукав. – Я сам своею кровью...

– Викки, уймись!

Рысьев терпеливо дождался, пока рассерженно пыхтящий Викки завернет рукав обратно.

– На самом деле, – вкрадчиво произнес русский, – есть еще одна немаловажная причина, из-за которой я бы искренне не советовал изничтожать нашего... гм, нежданного гостя предложенным путем. Видите ли, из вампиров иногда получаются призраки, крайне опасные призраки.

– Это так? – Вик посмотрел на Бренду.

– Бывает, – нехотя кивнула та. – И не так уж редко. В основном именно из-за них и пошли легенды о силе предсмертного проклятия вампира. Оно и неудивительно – сбыться проклятию, если проклявший, пусть и лишенный телесной оболочки, но все еще пышущий злобой, вовсю охотится за жертвой. Опытный маг легко устранит эту угрозу.

– А опытный охотник на вампиров?

– А вот охотнику, – раздраженно ответила Бренда, – для этого нужны кое-какие ингредиенты. Которые я предусмотрительно захватила с яхты... в своем багаже!

– Ффад мзарги!

Куда только подевалась хваленая гномья невозмутимость, отрешенно подумал я. Малыш, правда, держится заметно лучше, но, по большому счету, что один, что второй – просто ходячие сгустки стресса.

– Выходит, нам его еще и убивать нельзя ?!

– Желательно, – кивнул русский. – В смысле, – поправился он, – желательно не убивать, а убивать как раз нежелательно... – Граф осекся и после короткой паузы добавил: – Ну, вы поняли, что я хотел сказать... надеюсь.

– А мне, – на удивление спокойно произнес Малыш Уин, – все больше импонирует идея со сбрасыванием за борт. Если постараться обеспечить гарантированное невсплытие, сиречь утопление нашего нового друга...

– И как же ты собираешься это самое гарантированное невсплытие, сиречь утопление, организовать? – передразнила полукровку мисс Тамм. – Привяжешь ему на шею якорь?

– Почти угадала, – серьезно кивнул гном. – У нас есть два якоря и почти двести ярдов якорной цепи. Держу пари, что мы с Викки сумеем за четверть часа заклепать этого голубчика в такую шикарную мумию, что Рамсесы и Тутанхамоны взвоют от зависти.

– Бред, – твердо сказала моя жена. – Уин, ты, видно, вовсе не представляешь, на что способен сытый вампир. Он порвет твою проржавелую железку, как гнилую нитку!

– Эй, были бы мы сейчас на суше, – мечтательно вздохнул вексиль-шкипер, – да не в каком-нибудь болоте или эльфийском кустарнике, а в наших, гномьих горах, я б этого урода за пять минут замуровал бы так, что и до следующей Эпохи не вырвется. Есть у нас, Питов, одно фамильное умение – лучше любого цемента...

В первый момент мне показалось, что кто-то из моих товарищей взвел курок. Лишь полсекунды спустя я понял – щелчок раздался у меня в голове.

– Что ты сказал про цемент?

– Фамильное умение нашего клана...

Открытие века от Кристофера Ханко – если вам требуется быстро и эффективно успокоить взбудораженного гнома, спросите его о чем-нибудь каменнодельном. Действует быстрее патентованной крысиной отравы – коротышка немедленно забывает о тревожащей его проблеме, успокаивается и начинает бесконечно-заунывное пояснение.

– ...мы с камнями можем сотворить... – не договорив, Викки оборвал фразу и, явственно побледнев, уставился на меня. – Цемент...

– Вчера, когда ты осматривал трюм...

– Клянусь Подгорными Богами, – враз севшим голосом прохрипел гном. – Я их видел... мешки в углу!..

Миг спустя подкованные сапоги вексиль-шкипера уже гремели по трапу.

Я вздохнул.

– Малыш... и Николай. Спуститесь вниз и принесите спальное место нашего гостя. Пожалуйста.

Уин улыбнулся. Делал он это очень медленно и вдобавок только одной левой половиной лица, из-за чего смотреть на получившуюся в итоге гримасу было немного жутковато.

– Крис, – прогудел он. – Ты даже представить себе не можешь, с каким удовольствием я окажу нашему гостю эту услугу.

Навряд ли я когда-нибудь узнаю, кому и зачем потребовалось везти из Гонконга в Сан-Франциско двадцать пять мешков отличного портлендского цемента. Загадка – ведь никакой контрабандной начинки вроде опиума или пыльцы лотоса мешки не содержали... впрочем, столь нелепый груз таможенные инспектора проверили бы в первую очередь, в мешках был цемент, и цемент этот, как я уже был отличного качества. А благодаря тому что Викки знал не только фамильные заклятия, но и временные инженерные заклинания, внутренность гроба уже через полчаса представляла собой отличную каменную глыбу.

Звуки, правда, все еще слышались – но очень приглушенные.

– Черт, как ему это удается? – удивилась Роника. – Я лично затолкала в пасть твари не меньше двух футов раствора!

– Может, выплюнул? – поинтересовался я.

– Ты еще скажи – прожевал и проглотил!

– Кончайте пререкаться!

Малыш отбросил топор и, выпрямившись, критически разглядывал дело рук своих – дыру в фальшборте.

– Пожалуй, так пройдет.

– Не узковато?

– А вы его на бок опрокиньте.

– На бок нельзя.

– Почему это нельзя?

– Потому что! Палубу к оркам проломит! Ты прикинь, какой тут теперь вес! И так доски не по-доброму поскрипывают, а если...

– Ясно, ясно... ладно, подтаскивайте поближе...

– Топоры гномов, топоры гномов... говорил же – возьми пилу!

– Осторожно!

– Ффад мзарги!

– Ай-е-е!

– Смотри, куда ногу ставишь!

– Я-то как раз смотрю...

– Малыш, а какая здесь глубина?

– Ему хватит!

– Нет, так дело не пойдет. Значит... все дружно смотрят на мою руку... нет, не левую, а правую. И как я махну... внимание... ПОЕХАЛИ!

В последний миг Уин успел поймать Ронику за патронташ – и мисс Тамм повисла над волнами, глядя, как черный прямоугольник гроба стремительно исчезает в океанских глубинах.

– Утоп, – констатировала она. – И даже не булькнул!

– Да уж, – фыркнул Викки, – странно было бы, если б он закачался на волне. Верно, граф? Граф? Что это вы вдруг скисли, как акула, проглотившая лимонщика?

– Мне стало грустно, мистер Пит, – русский присел на небольшой бочонок и, подперев подбородок, печально смотрел в океанскую даль. – Этот юноша... почти мальчик... из вас всех только я один могу представить, на какие муки он обречен нами.

– Нет, ну можете прыгнуть следом, только вряд ли догоните...

– Викки! – резкий окрик Бренды хлестнул по ушам, словно револьверный выстрел.

– Что Викки?! Этот мальчик едва не сожрал нас! Уж от тебя-то...

– Викки, уймись!

– И не подумаю. Эй, Малыш, как по-твоему, сколько народу было в команде брига?

– Сложно сказать, – судя по виноватым ноткам, сказать Малышу было не столько сложно, а скорее просто не хотелось. – Десять, может, меньше... Может, больше.

– Слышали? – торжествующий вексиль-шкипер вновь развернулся к Рысьеву. – И это только на корабле, а до...

Бам-м! Прервав свою обличительную речь на полуслове, гном медленно обернулся, непонимающе взглянул на Ронику, начавшую было поднимать сковородку для повторного удара, и рухнул на палубу.

– Ваша деликатность заслуживает всяческих похвал, мисс Тамм, – вздохнул Рысьев. – Но право же, это было лишним.

– Вообще-то, мистер кровосос, – присев на корточки, Роника аккуратно положила сковороду и, наклонившись, принялась ощупывать голову вексиль-шкипера, – я заботилась вовсе не о ваших чувствах, а о здоровье Викки.

Определенно, трюк со вздернутой бровью удается Рысьеву намного лучше, чем мне.

– Мисс?

– Она опасалась, что вы сейчас перегрызете ему глотку, – пояснил Малыш. – И решила, что шишка на затылке будет предпочтительней, чем разодранная яремная вена. А может, – задумчиво добавил он, – и без шишки обойдется. У нас, гномов, головы крепкие.

– Кто же сомневается, – весело сказала Бренда. – Всем известно, что вы скалы лбами прошибаете. Кость тверже камня... притом сплошная...

– Ну, положим, в этой части вы, люди, с завидным упорством оспариваете оркское лидерство.

Викки негромко застонал.

– Ффад... что это было?

– Каменный особняк, научившийся летать? – предположил я.

– Похоже на то... только недоучившийся... ай!

– A у меня, – неожиданно сказал Малыш, возник забавный вопрос. Если этот гад сожрал все что был на бриге, то как, орк побери, он сумел потом закопаться в глубь груды шелка, будучи при этом внутри гроба?

– Что ж ты у него не спросил? – съязвила Роника.

– Ну-у... не до того как-то было...

Пожалуй, пора вспоминать о своем командирстве.

– Роника, Бренда – помогите раненому герою добраться до каюты, – распорядился я. – Малыш...

– Да, кэп?

– Как у нас, – я скользнул взглядом по уцелевшим мачтам, напрасно пытаясь отыскать хоть одну целую снасть, – обстоит дело с запасными парусами?

– По правде говоря, кэп, – Малыш сдвинул бескозырку на затылок, в голосе его неожиданно прорезался забавный тягучий акцент, – дело обстоит не так чтобы очень. Короче, я не знаю, есть ли они у нас вообще.

– То есть мы в дерьме? – уточнил я.

– Состояние, понемногу становящееся привычным, не так ли, партнер? – Я не был уверен, но кажется, Малыш подмигнул мне. – На самом деле все не так уж трагично. Во-первых, сдается мне, кэп, что парочка зарифленных топселей у нас осталась. Плюс штормовые лиселя. Толку от них немного...

– До ближайшей земли добраться хватит?

– Это смотря как мерить, – усмехнулся полукровка. – Если до той, что прямо под форштевнем, так паруса и вовсе без надобности.

– Судя по карте, – Бренда, похоже, собиралась подкрасться ко мне неожиданно, но в этот раз запах орехового масла помог мне сравнять счет в нашей маленькой семейной забаве, – милях в двадцати от нас лежит какой-то островок – настолько мелкий, что даже не удостоился названия.

– У него нет названия на этой карте, – возразил Малыш. – Но это не значит, что его нет вовсе.

– И какое же у него имя?

– А чтоб я помнил, – безмятежно сказал гном. – Какое-то дурацкое... остров Полпути или что-то в этом духе.

ГЛАВА 12

Атолл Полпути, Бренда Ханко.

В споре о названии Малыш Уин был прав и в то же время ошибался.

Острова с названием Полпути не существовало. Имя это носил атолл – неровное кольцо коралловых рифов, заслонившее от ярости тихоокеанских волн два крохотных островка. Островки звались Сэнд-айленд и Истерн-айленд – видно, у парня, который наносил их на карту, с воображением обстояло не очень или он попросту не пожелал расходовать его на две кучи песка, едва торчащие над лагуной. Если верно последнее, то я вполне могу понять этого картографа – более никому-на-свете-нафиг-не-нужный клок суши трудно представить даже после дюжины затяжек орочьей травкой.

Думаю, те крылатые парни с нимбом, что проектировали твердь земную и хляби морские в них краях, решили – наверняка злорадно прихихикивая при этом – сотворить отстойник для неудачников. Отборных. Таких, которые умудряются среди бела дня с маху посадить корабль на мель посреди лагуны.

– Ну как?

Стоявший в шлюпке Крис виновато вздохнул.

– Не набрали.

– Почему?

– Хороший вопрос, – медленно произнес мой муж. – Знаешь, Малыш, у меня на языке вертится превеликое множество вариантов ответа на него. Но поскольку меня слушают дамы, выберу я, пожалуй, все же тот, что звучит пристойно. Слушай внимательно, партнер, – там нет пресной воды! Ни на одном из двух орком деланных островков нет источника пресной воды! Я понятно излагаю?

– Более чем, – мрачно буркнул Уин.

– А что есть?

– Заросли кустарника. – При этих словах сидевший на веслах Рысьев брезгливо поморщился. – Густые заросли колючего кустарника. Много пустых птичьих гнезд, а в них соответственно битой скорлупы. Песчаный пляж... и мусор на нем.

– Мусор, – недоверчиво переспросила Роника. – Откуда? Мне лично здешний пейзаж не кажется похожим на набережную Темзы.

– У родственников моего партнера, – Крис коротко качнул головой в сторону Малыша Уина, который, нахохлившись, точно недовольный голубь, сидел на планшире, – по линии жены имеется поговорка «Чего только не выносит прилив!». Так вот, – продолжил он, – то, что выносит прилив на здешние пляжи, лично мне трудно поименовать иначе как мусором.

– На самом деле, – меланхолично произнес Рысьев, – я рискну предположить, что мусор сей – последствия недавно пронесшегося над атоллом тайфуна. Сильный ураган вполне мог перенести все пальмовые стволы, орехи, обломки хижин...

– И свиней, не забудьте про свиней, граф!

– ...свиней и прочие устлавшие здешний предметы из обитаемых мест.

– Свиней?! Орков, что ли?

– Дохлых свиней, – пояснил мой муж. – Тех что с копытцами. Туш пять я насчитал.

– А что, вполне может быть, – сказала я. – Сама видела, как на мексиканскую деревушку пролился дождь из рыбы, Ее обитатели после чуть не передрались – одни с пеной у рта вопили, что это дар Божий, другие с не меньшим пылом орали про происки Сатаны. И так две недели, пока спешно прибывшая из Мехико церковная комиссия не установила, что подлинной причиной был самый что ни на есть неволшебный торнадо, сотней миль северней всосавший небольшое озерцо.

– Ну, мне довелось слышать про случай похлеще, – сказал Крис. – Три года назад на форт Дракенборг, что в полусотне миль от Форестберга, налетела песчаная буря. Ночью. На рассвете солдаты принялись выкапывать форт из-под заносов, чертыхаясь оттого, что песочек оказался необычно тяжелым... пока один сметливый капрал не догадался одолжить у прачки решето.

– Золотой песок?!

– В точку. Чертовски богатая порода. В ту же ночь из форта дезертировали пятеро. Ушли на закат[228]228
  Went west – «отправился на запад» (или на закат) в британской криминальной среде означало «повешен».


[Закрыть], – Крис первым усмехнулся собственному мрачному каламбуру, – откуда дул ветер во время бури. С тех пор, – добавил он, – каждый третий из тех, кто отправляется в глубь Запретных Земель, мечтает наткнуться на дракенборгскую россыпь.

Мисс Тамм тоскливо вздохнула.

– А эти свиньи, – сказала она, – сильно воняют?

– Изрядно. С наветренной стороны футов за сотню слышно.

Язык, на котором прозвучала следующая фраза Роники, показался мне знакомым... смутно. Где-то когда-то давным-давно я слышала что-то похожее. А может, и не слышала, а может, и не я. Длинные гласные... фламандское наречие?

– Если тебя так беспокоит судьба этих несчастных свинок, – ехидно заметил вексиль-шкипер, – ты можешь устроить им достойные похороны.

– В смысле?

– В смысле – закопать! – пояснил гном. – Лопата в дальнем левом углу кубрика.

– Для начала я прикопаю около этих туш кого-нибудь другого, – пообещала Роника. – По шею.

– Ну, долго ему страдать не придется.

– Это почему не придется?

– Утопнет, – пояснил Малыш. – Сейчас отлив.

– В общем, так, – заявила я, берясь за трап, – вы все как хотите, но лично я сейчас желаю оказаться на твердой земле, даже если мне придется переступать через тушу.

– Я с тобой!

– И я!

– На самом деле, – Рысьев выпустил весла, вальяжно потянулся, зевнул... и захлопнул рот с отчетливо слышным клацаньем, – полагаю, если спокойно и внимательно глядя по сторонам обойти на шлюпке вокруг островов, то сравнительно чистый пляж отыскать удастся.

Как убедились мы тремя минутами позже, мой любимый муж, говоря про засыпанный мусором берег, если и преувеличил, то ненамного. На первой тысяче футов я одних только клеток с курами, – дохлыми, понятное дело, – насчитала пять штук. Когда же шлюпка обогнула небольшой мысок, то нашим взорам открылась жемчужина собранной атоллом коллекции – обгорелый остов корабля. Подплывать к нему вплотную мы не стали, но Малыш Уин, внимательно изучив черные останки, уверенно заявил, что при жизни корабль был бригом, таким же или чуть меньше, как и наш «Бегущий по ветру». Особой радости среди слушателей это известие, по понятным причинам, не вызвало.

Четырьмя сотнями ярдов дальше пристально следившая за берегом Роника углядела сквозь заросли кустарника нечто большое и темное. После недолгих препирательств – я, Крис и Малыш были против, но остальные не смогли совладать с собственным любопытством – мы все же высадились, прошли, точнее, кое-как продрались сквозь кустарник – лишь затем, чтобы в итоге обнаружить полурассохшийся восемнадцатифутовый парусный вельбот. Поправка: когда-то он заслуженно числился парусным, но мачта давно сгнила и обрушилась, весла отсутствовали, а на дне лодки из-под истлевших обрывков паруса проглядывало лишь несколько бочонков протухшей солониной, судя по распространяемому ими смраду.

– Шерт! – из-за старательно зажимаемого носа голос Роники звучал немного гнусаво. – Как думаете, откуда он здесь взялся?

– На нем кто-то приплыл.

– Ошень остроумно...

– Интересно, а какой ответ ты ожидала услышать? – удивленно спросил Малыш. – Что его забыл после ночевки пролетавший дракон?

– От тебя я тошно нишего умного услышать не ожидала.

Больше ничего интересного, включая относительно чистый пляж, на Сэнд-айленде нам обнаружить не удалось. Преодолев узкий – пять вампирских взмахов веслами – пролив, мы приступили к исследованию побережья восточного братца-островка.

– Та-ак... это еще что за хрень?

Я уже почти вскинула дробовик к плечу, прежде чем поняла, что слова вексиль-шкипера относятся к нелепо-скособоченно застывшему в дюжине футов от берега суденышку. Впрочем, суденышко и впрямь выглядело странно – по крайней мере, в книгах, по которым я постигала науку кораблевождения, подобных силуэтов не содержалось совершенно точно. Равно как и в гавани Фриско – а уж в этом преддверии Вавилонской стройплощадки можно, если хорошенько поискать, найти судно любой страны... по крайней мере, так мне до сих пор казалось.

– Корабль Ночных Эльфов, – невозмутимо сообщил Рысьев.

– Найтморлендцев?! Да вы, наверное, шутите...

– Ничуть, – коротко мотнул головой русский. – Разумеется, этот кораблик не похож на их боевые крейсера или океанские сампаны, но заверяю вас: сие не что иное, как найтморлендская малая глиссирующая джонка. Не знаю, правда, каким ветром занесло ее в здешний печальный край...

– Попутным, надо полагать, – хмыкнул Викки отбирая у Малыша подзорную трубу.

– ...хотя помнится, – невозмутимо продолжил Николай, – с год назад мне среди прочего попалось на глаза донесение о том, что на одном из северогавайских необитаемых атоллов Ночные Эльфы собирались основать метеостанцию.

– Чего-чего, говорите, они собирались тут метить?

– Метеорологическую станцию, сиречь пункт наблюдения за погодой, – пояснил Рысьев. – Ведь снятый по требованию великих держав магический барьер в числе прочих нежелательных гостей защищал Найтморленд и от тихоокеанских тайфунов.

– Все равно не понимаю, – признался Крис. – Что толку в знании – идет в двух тысячах миль от твоего дома дождь или не идет?

– Оно необходимо для создания достоверной симпатической модели погодных процессов.

– А что, просто погадать нельзя?

– Вы же читаете газеты, мой друг, – укоризненно заметил вампир. – И могли бы оценить степень достоверности подобных гаданий. Прискорбно, но, увы, несмотря на все успехи современной магии в иных областях, даже лучшие предсказатели погоды – эксперты-гадальщики Ее Величества Королевы Виктории – с помощью своей кофейной гущи добиваются практически тех же результатов, что и основатель синомантии, Великий Мерлин... без малого Эпоху назад. Пятидесятипроцентная достоверность считается у них хорошим результатом, ведь в переводе на обычный язык это означает, – граф прищурился, – может, дождь будет, а может и солнышко – на все воля Божья.

– Подплывем поближе?

– А стоит ли? – Роника махнула рукой в сторону носа джонки, на котором среди бронзовых плетений выпукло синело то ли стекло, то ли искусно обработанный камень. – Ночные Эльфы – известные мастера по части зловредной магии.

– По части зловредной магии нынче все большие мастера, – проворчал Викки. – Это на что-нибудь доброе да полезное даже захудалого колдунишку днем с огнем не сыскать.

– Так мы будем его осматривать?

– Я – за обыск! – неожиданно сказал Малыш. – Не так уж часто выпадает подобная возможность... и к тому же в свете ряда последних событий может сложиться так, что чем больше мы будем знать о Ночных Эльфах, тем лучше.

– Смотри, как бы благодаря твоей глупой отваге сами Ночные Эльфы не узнали бы много интересного.

– Максимум, что они могут узнать от меня нового и интересного, – сварливо сказал Малыш, – полсотни свежих ругательств на кхуздуле.

Атолл Полпути, Малыш Уин.

Рысьев все же настоял на праве первым ступить на палубу корабля Ночных Эльфов. Впрочем, особо с ним никто и не спорил. Несмотря на внешнюю браваду, черная джонка внушала если не ужас, то уж трепет – наверняка. Кораблик был иным, непривычным – начиная от выгнутого форштевня и заканчивая веерно-ветвистым разлетом мачт, которые и мачтами-то именовались лишь из-за отсутствия более подходящего для них определения.

Особенно же не нравились Малышу темно-синие штуковины, высовывавшиеся из фигурной бронзовой оплетки носа джонки. Дурацкое чувство – но гном никак не мог избавиться от ощущения, что за ним пристально и недоверчиво следят три пары выпученных глаз.

Впрочем, подумал он, кто знает, насколько живым может быть корабль, созданный руками эльфов... а уж если учесть, какие эльфы строили именно этот...

Наверное, можно даже сказать, что гном боялся. Но, во-первых, боязнь показать свой страх была куда сильнее, во-вторых же, имелось еще и любопытство, которое страх пересиливало – хоть и с очень незначительным преимуществом.

Любопытству было чем поживиться – вблизи кораблик выглядел еще более чуждо. Если отсутствие привычных линий стыков у внешней стороны борта Малыш еще кое-как сумел списать на тщательную подгонку досок и толстый слой краски, то первый же взгляд на палубу едва не вогнал полукровку в ступор. Палуба казалось цельной, причем везде – не было видно ни щелей между отдельными досками, ни даже четкого перехода у бортов – светлая древесина словно в насмешку над гномом плавно перетекала из одной плоскости в другую. и так же неуловимо, от светло-коричневого до черного, менялся цвет. Еще хуже, с точки зрения привыкшего к человеческим и гномьим кораблям наблюдателя, обстояло дело с мачтами, – чем больше Малыш смотрел на них, тем больше ему казалось, что они попросту проросли из палубы, словно ветки из древесного ствола. И вообще, полукровка старался гнать эту мысль прочь, но невозможное зрелище упорно требовало для своего объяснения невозможных же предположений – например, что вся джонка от кончиков мачт до торчащего по правому борту забавного подобия плавника, создана неведомым мастером из цельного куска дерева.

Также у найтморлендского суденышка напрочь отсутствовало что-либо похожее на руль и прилагающиеся к нему атрибуты, вроде штурвала или румпеля. Зализанная – другой аналогии Малыш не сумел подобрать – рубка-кокпит была вынесена вперед, на ют, начинаясь едва ли не от самого бушприта, высвободив две трети палубы джонки под заросли мачтодеревьев. Правда, оставалась надежда, что какие-то более или менее привычные органы управления наличествуют внутри рубки.

Уин прошел два шага вперед – и замер. Вход в рубку выглядел не просто столь же странно, как и все остальное, – он вполне отчетливо напоминал полукровке некую вещь... вернее, некий орган... женский... весьма и весьма интимный. И дело было вовсе не в затянувшейся разлуке Малыша со своей избранницей жизни – осторожно протиснувшийся мимо него Крис Ханко, увидев это, остановился с точно таким же растерянно-смущенным видом, закашлялся и начал стремительно краснеть.

– Ну что вы там застряли? – недовольная Бренда перешагнула через рубку к противоположному борту, прошла вперед – и застыла.

– Это не я! – возглас Малыша прозвучал совершенно по-детски. – Я здесь ни при чем!

– Да уж! Было бы удивительно, если б ты оказался при чем!

– Тогда почему ты на меня так смотришь?

– Малыш, успокойся, – во взгляде Бренды начало появляться некое осмысленное выражение, и Уин в самом деле не смог сдержать вздоха облегчения. – Сейчас я бы посмотрела так даже на епископа.

– Не уверен, – пробормотал Крис, – что хочу идти туда. Совсем не уверен.

– Но Рысьев-то, похоже, зашел.

– Вот-вот. Пусть он сначала выйдет.

Словно в ответ на последнюю фразу Ханко из-под палубы донесся приглушенный голос вампира:

– Живо все сюда, нужна помощь!

– Граф, – Ханко нашел в себе силы подойти чуть ближе и даже немного наклониться, – какая именно помощь тебе нужна?

– Переносчиков тяжестей!

– Он что-то нашел, – задумчиво констатировал Малыш.

– Или что-то нашло его, – дизайн входа в рубку отчего-то вызвал у Ханко явное падение уровня оптимизма.

– Думаешь, – хмыкнул полукровка, – что если здесь у них такое, то в трюме обязательно угнездилась стая клацающих челюстей, для которых и высший вампир – так, на один зуб, даже не распробовать толком?

– Можешь смеяться сколько угодно, – огрызнулся Крис. – Но я слышал про женщин, у которых там были зубы. Ядовитые.

Уин поскучнел.

– Не буду. Я знал гнома, который занимался изготовлением капканчиков... именно для установи там.

– Пресвятая Дева, – выпустив на миг рукоять дробовика, Бренда перекрестилась и, чуть качнувшись, плюнула за борт. – Слышала я про всякие идиотские придумки, но такого... Пари держу, – добавила она, – среди клиентуры твоего знакомого преобладали чокнутые ревнивцы!

– Ты проиграла – юных барышень было ничуть не меньше. Причем и таких, на которых, по словам этого гнома, не всякий орк возжелал бы покуситься...

– Партнер, – неожиданно обернулся Крис, – напомни мне после взять у тебя адресок этого умельца.

– Крис, – пораженно выдохнул гном. – Тебе-то зачем?!

По физиономии Ханко блуждала, не задерживаясь на одном месте более двух секунд, радостно-злобная усмешка.

– Сделаю из нее откусыватель кончиков... у сигар.

– А-а, – понимающе кивнул Малыш. – Хорошо, напомню. Только не вздумай брать у него особо продвинутые модели – они запросто превратят твои сигары в трубочный табак.

– Крис! Уин! Вы там что, уснули?

– Чего это кровосос разорался? – осведомилась появившаяся над бортом голова Роники Тамм. – И... чего это вы так странно переглядываетесь?

– После объясню, подруга, – пообещала Бренда. – Или нет, лучше покажу.

– Малыш! Бренда! Кто-нибудь!

Секунду поколебавшись, Крис спрыгнул в кокпит и медленно, осторожно, внимательно следя за тем, чтобы ненароком не задеть алые выпуклости, протискиваться в глубь рубки.

– Ну что там? – спросил Малыш. – Внутри?

– Не то, что могло бы быть.

В этот миг Малышу почудилось, что створки входа едва заметно дрогнули, – гном отпрянул назад поскользнулся и едва не упал.

– Разгромлено тут все, конечно, порядком, – продолжал Ханко. – Видно, здешний экипаж сворачивал удочки чертовски поспешно...

– Крис, помогите...

Голос вампира звучал непривычно тихо и жалобно. Уин дернулся было вперед... остановился... закусив губу, выдернул из кобур обе «шипучки». Навел их на проем – как раз на появившуюся в нем знакомую клетчатую рубашку.

В этот раз Крис Ханко не очень-то заботился о лишних касаниях. Куда больше его внимание привлекал ящик, который они с Николаем выволокли на свет божий.

– Что это?

– Единственная достойная внимания вещь в здешнем трюме, – присев на свою добычу, вампир выудил из кармана белый с синим платок и принялся старательно промакивать лоб. – Да и на всей этой скорлупке, пожалуй, тоже.

– Ы? Пока что я вижу только деревянный ящик, набитый кучей опилок.

– Опилками обычно бывают набиты кое-чьи дурные головы. А этот ящик... – типичным жестом фокусника русский извлек из воздуха перед собой большой, светящийся нежно-розовым цветом фиал. – Таит в своих потрохах не что иное, как знамени сакуровый нектар, сиречь найтморлендский здравур!

Истерн-айленд, сто футов от берега. Бренда Ханко.

– А я снова повторяю – никто из вас и капли этой отравы в рот не возьмет!

Спор продолжался уже полчаса, и окончания ему пока что не предвиделось.

– Но почему?

– Орк забодай, Малыш, ну как ты можешь быть таким тупым? Это же зелье Ночных Эльфов, по буквам повторяю, Н-О-Ч-Н-Ы-Х Э-Л-Ь-Ф-О-В! Тебе что, сильно наскучил твой нынешний облик?

– При чем здесь мой нынешний облик?

Мне уже начало понемногу надоедать вслушиваться в эту перебранку. В самом-то деле – я лежу возле костра на острове посреди океана, над головой шелестят пальмы, позади грохочет прибой. Одним глазом я любуюсь закатом, – а зрелище воистину потрясающее, таких красок, такого богатства, бешеного буйства оттенков красного и синего никакая алхимия еще лет сто передать не сумеет, – вторым кошусь на мужа напротив и на ящик в ярде от него.