Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 290 страниц)

Парни из «Братства» тусовались на спортплощадке. Одни курили, сидя на скамье, другие качались, в том числе их лидер – Курт Финни. Настоящее имя Курта было Кертис, но немецкий вариант ему нравился больше. У них даже имелся переносной магнитофон, из которого грохотала сейчас группа «Скрюдрайвер».

Курт заметил пришельцев и установил штангу на держатели. Он был голым по пояс и довольно тощим, но большое количество татуировок – свастики, нацистские флаги, солдаты в стальных шлемах, викинги – делали Курта устрашающим.

– Кто к нам пришел… – протянул Финни. – Маленький жиденок.

– Я итальянец, – решительно произнес Антонио.

– Кстати, всю эту вашу фашистскую хрень тоже придумал итальянец. Его звали Бенито Муссолини, – заметил Мактирнан. – Но мне, собственно, без разницы.

Далее он рассказал удивленным скинхедам историю про своего деда Барни, который так и помер в мичиганской тюрьме. Те переглянулись.

– Я не понял, чего ты сюда вообще приперся, – нахмурившись, сказал Курт. – Еще и притащил за собой этого урода.

Пузатый Фред Бин поднялся со скамейки и встал рядом с Куртом, широко улыбаясь. На месте выбитых передних зубов чернела пустота.

– Послушай, что я хочу тебе сказать, мой фюрер… – дружелюбно начал Мактирнан, подходя к главарю скинхедов. Курт склонил голову набок, словно прислушивающаяся собака, ожидая продолжения. Но его не было, потому что Мактирнан почти без замаха ударил его правой снизу в челюсть.

Антонио своими глазами видел, как ноги Курта Финни оторвались от земли. Он взлетел в воздух и грохнулся на вытоптанную траву спортивной площадки, причем падение выбило из его легких остатки воздуха. Корчась, Курт пытался подняться. Пузатый Фред Бин что-то угрожающе забубнил и двинулся к Маку, но тот наступил ему на ногу и сильно толкнул.

Толстяк потерял равновесие и упал прямо на Курта. Финни взвыл.

Остальные в недоумении пялились на происходящее, не предпринимая никаких действий для спасения главаря. Мактирнан, потирая ободранные костяшки пальцев, оглядел их и сказал, показав на Антонио:

– Этого пацана больше никто не трогает. И вообще, парни, ведите себя потише. Что-то вы уж больно распустились.

Сказав так, Джерри дернул нового приятеля за рукав, и они ушли. Никто не пытался их остановить или преследовать, только Курт крикнул вслед:

– Все, вы оба покойники!

…Несколько дней жизнь была спокойной. Джерри переселился в камеру Антонио, изгнав с верхней койки унылого очкарика Уиллоуби, который поджег школьный автобус и придорожную забегаловку. Чаще всего Мак лежал на постели и читал все подряд, от детских книжек до каких-то справочников. Теперь Антонио уже не удивлялся, откуда он знает про того же Муссолини.

Потом на Мактирнана напали. Произошло это вечером в библиотеке, незадолго до отбоя. Нападавшие использовали популярное в местах заключения оружие, изготовленное из зубной щетки, в которую на место щетины вплавлялись два куска обычного бритвенного лезвия на расстоянии в пару миллиметров друг от друга. Таким образом, лезвия наносили параллельные глубокие раны, которые очень долго и трудно залечивались – если жертва оставалась живой, разумеется.

Мак рылся на книжной полке, когда один из «киллеров» попытался сбить его с ног, а второй – порезать бритвами. Уцепившись за полку, Мак обрушил ее вместе с книгами, и в образовавшейся суматохе ухитрился откусить одному противнику кусок уха, а у второго вырвать оружие и полоснуть его им по руке.

На следующий день из колонии были отправлены в соответствующее учреждение с более строгим режимом двое из «Братства» – Крыса и Рэд Ай, у которых были забинтованы ухо и рука.

Этим противостояние не закончилось. Пузатый Фред Бин отловил Антонио в прачечной и избил так, что его уложили в медчасть. Провалявшись там почти неделю с треснутыми ребрами и вывихнутой челюстью, Антонио наконец, вернулся в свою камеру, боясь увидеть, что Мактирнана там нет.

Черта с два. Мак был тут как тут: лежал на своей верхней койке, читал «Властелина Колец» и курил самокрутку. Он вяло приветствовал Антонио, словно тот выходил куда-то на пару минут, и сообщил последние новости.

После того, как Фред Бин измолотил Антонио, Мактирнан снова пришел на спортплощадку и без лишних слов врезал Курту. Финни попытался сопротивляться, в драку полезли другие члены «Братства», и тогда Мак схватил магнитофон и разбил его на голове у одного из нападавших. Потом оторвал какую-то железяку от силового тренажера и принялся отмахиваться. Набежавшие охранники еле утихомирили Мака, вокруг которого валялись стенающие скинхеды. У двоих обнаружили переломы; их тут же отправили в городскую больницу, а Финни, Фреда Бина и еще нескольких руководство отослало вслед за Крысой и Рэд Аем в колонию строгого режима. Остальные, оставшись без заводил, тут же присмирели.

Мактирнан вышел сухим из воды – один из охранников, мистер Келп, видел, как «эти чертовы наци напали на паренька, и он был вынужден обороняться, чем мог».

– Прочитали мне лекцию о том, что драться нехорошо, – завершил свой рассказ Джерри, – а я впарил им заветы деда Барни. Директор Баффет едва не прослезился от умиления.

– Ты из-за меня это сделал? – спросил Антонио.

– Что именно?

– Ну, пошел драться с Куртом и «Арийским братством»…

– А, это… Нет, дружище. Просто мне было скучно. Так что не надо считать меня своим другом и братом на все времена, или придумать, что ты мне теперь обязан по гроб жизни… Мне было скучно, я и поразвлекся, как умел. Поэтому принеси-ка мне баночку колы из автомата, и мы в расчете.

С этими словами Мактирнан подмигнул и вновь углубился в творение профессора Толкиена.

* * *

Антонио Альбиони выпустили из колонии спустя три месяца. Что он делал дальше, где жил и чем занимался – не суть важно, главное, что он не видел Джерри Мактирнана больше пяти лет.

Хотя нет – важно. Важно не то, чем занимался Антонио, а то, что он научился быть разным. Наверное, он сделал бы неплохую актерскую карьеру, потому что представляться другими людьми стало его хобби. Он по-разному представлялся девушкам, деловым партнерам, собутыльникам, придумывал себе имена и фамилии, адреса и родственников, сочинял биографии и мелкие факты из личной жизни…

Зачем он все это делал – Антонио вряд ли смог бы объяснить. Тем более что арестовывали и судили его именно как Антонио Альбиони – сделать себе хотя бы фальшивые права или номер социального страхования он так и не озаботился.

А с Джерри Мактирнаном они встретились совершенно случайно – в итальянском ресторанчике, где Антонио ждал человека, для которого угнал новенький «Феррари». Заказчик опаздывал, и Антонио решил перекусить. Он попросил принести ему спагетти с дарами моря в остром соусе; парнишка-официант оказался довольно неуклюжим, и ужин Антонио оказался на спине у человека, сидевшего за соседним столиком. Человек вскочил, заехал официанту в ухо, и Антонио с изумлением узнал в злобно очищающем с пиджака макаронины типе Джерри Мактирнана.

Хозяин ресторанчика извинился перед Маком, принес в дар отличное вино (которое Мак тут же потребовал заменить на односолодовый виски) и сказал, что ужин Мактирнану ничего стоить не будет.

– И моему другу, – мрачно добавил Мак, указывая на Антонио.

– И вашему другу, – со вздохом согласился хозяин, черноволосый коротышка, смахивающий на киноактера Дэнни Де Вито.

Как выяснилось, Мактирнан все эти годы удачно чередовал различные нарушения действующего законодательства с судами и отсидками в исправительных учреждениях Соединенных Штатов.

– У меня отличный адвокат, – с гордостью поведал он. – Говорят, что все хорошие адвокаты – евреи, но этот тип, прикинь, кубинец. Пару раз вытащил меня из совершенно провальных ситуаций.

Антонио ел салат, кивал и украдкой рассматривал старого знакомца. Мактирнан сильно изменился. Несмотря на то, что он был старше Антонио всего на пару лет, на его лице появилось несколько глубоких морщин, запавшие глаза странно блестели, а руки подрагивали. Антонио прекрасно знал, что это означает. Наркотики.

Сам он всегда старался держаться от них подальше, потому что насмотрелся на людей, забивших с помощью наркоты свои жизни в самую глубокую задницу, которую только можно придумать.

– Заметно? – понимающе спросил Мактирнан, отхлебывая из стакана янтарный напиток. – Да, Тони, я колюсь. Два раза бросал, думал, что завязал накрепко… Но все равно оно меня находит. Не знаю, что и делать. Нет, пока еще все не так плохо, я даже консультировался у одного ученого жука, который вроде бы соображает в таких вопросах… Но мне нужно лечиться. Серьезно лечиться. А для этого нужна куча бабок.

– Есть же какие-то социальные проекты. Метадоновая программа…

– Это все чушь, Тони. Ерунда.

Мактирнан допил виски и налил еще. К еде он почти не притрагивался, только отламывал кусочки чесночного хлеба.

– Ладно, не будем обо мне. Ты-то как? Что здесь делаешь, просто заскочил пожрать и выпить, или решаешь какие-то свои проблемы, а я тебе мешаю?

В чем в чем, а уж в проницательности Маку нельзя было отказать.

– Да, жду одного барыгу. Я угнал для него «Феррари».

– Круто. Этим и занимаешься?

– Когда как, – уклончиво сказал Антонио. – С машинами стало трудно – в них ставят разные жучки и прочие прибамбасы, которые потом легко отследить со спутника… Конечно, нормальные технари с этим справляются, но я-то не технарь. Я простой угонщик.

– Времена меняются, – согласился Мактирнан. – Судя по старым фильмам, раньше работать было значительно легче. Жучки, чипы, чертовы мобильники… Все напихано электроникой. А раньше было просто: взял банк и помчался, копы гонятся за тобой, а ты палишь в них. Все честно.

– Любишь старые фильмы? А как же книги? Ты раньше много читал, в колонии, – припомнил Антонио. Мактирнан сунул в рот новый кусок чесночного хлеба, запил виски и хмыкнул:

– Книги… Нет, Тони, книги я больше не читаю. Видишь ли, когда читаешь их много, то рано или поздно начинаешь понимать, что писатели начинают повторяться. Как будто ты это уже читал – те же истории, те же герои, та же хренова мораль… Нет, с книжками я завязал. Если бы так легко можно было завязать с наркотой… – Мактирнан помолчал и неожиданно расцвел:

– А помнишь этого придурка Карла Финни? Фашистика из «Арийского братства»?

– Не Карла, Мак. Курта.

– Один хрен.

– Конечно, помню.

– Я тут его год назад встретил в Оклахоме. Накачался, по-прежнему бритый… Он такой сделал вид, будто мы – офигенные приятели по отсидке. «Как ты, Джерри?! Где ты сейчас, Джерри? Где мотал срок в последний раз?!». Ублюдок. Думал, я брошусь ему в объятия и расплачусь о славных деньках в колонии Уошо-Каунти.

– А что ты сделал? – поинтересовался Антонио, оглядываясь по сторонам, потому что его заказчик непростительно запаздывал.

– Я его пришил, – улыбаясь, ответил Мактирнан.

…Заказчик тогда на встречу так и не пришел (позже выяснилось, что его накрыли копы с тремястами граммами героина), а Мактирнан взял у Антонио номер мобильника и пообещал, если что, позвонить. «Если что» – подразумевалось, если появится какое-нибудь взаимовыгодное дельце.

После этого Мак снова пропал и не появлялся пару лет. Антонио иногда вспоминал о нем, но решил, что Мактирнан или крупно попался и сел на длительный срок, или не угадал с очередной дозой… Но не тут-то было.

Телефон зазвонил, когда Антонио обсуждал со своим новым приятелем Кифером возможность ограбления вьетнамского магазинчика, не так давно открывшегося на окраине. Так уж вышло, что Кифер подрабатывал в конторе, занимающейся установкой сигнализационных систем, и знал, что вьетнамская семья, владеющая магазином, на сигнализации сэкономила. Он даже пронюхал, где именно под прилавком укреплен дробовик, и то, что дробовик этот не заряжен и небоеспособен, дабы не иметь неприятностей с законом за его хранение.

И вот, когда они уже почти договорились о деталях, позвонил Мактирнан.

– Надо встретиться, – сказал он, даже не поздоровавшись. – Через пятнадцать минут возле Фонтанов Белладжио.

– Мак, я не успею. Через полчаса, – ответил Антонио, прикинув время на дорогу.

– Ч-черт… Ладно, пусть будет через полчаса.

Фонтаны Белладжио, как и основную массу различных туристических приманок Лас-Вегаса, Антонио не любил. Хотя зрелище, конечно, потрясающее. Гигантские струи воды, поднимающиеся до ста пятидесяти метров в высоту, точно попадающие в такт звучащей музыке – это красиво. Обычно звучали Паваротти, Андреа Бочелли или Фрэнк Синатра. Все они были итальянцами, и это тоже немного грело душу Антонио. Но все равно, толпы туристов и излишняя помпезность его почему-то бесили.

Сейчас туристов было, как всегда, полным-полно.

– Фонтаны Белладжио, – говорил в мегафон экскурсовод, – это сложнейшее техническое сооружение, состоящее из тысячи ста семидесяти пяти струй воды, которые бьют из специальных установок, расположенных в искусственном озере. Это четыре с половиной тысячи ламп, обеспечивающих подсветку, сто миллионов литров воды, прошедшей химическую обработку, и сорок миллионов долларов, затраченных на создание!

Туристы, преимущественно пожилые японцы, качали головами и беспрестанно фотографировали. Тут же стояла группка азиатов помоложе, у одного из сверкающего стразами бумбокса горлопанил известный рэп-исполнитель Профессор Джей-Ти. Антонио спокойно относился к рэпу – была в нем какая-то уличная сила, бесшабашная удаль, другим музыкальным стилям не свойственная.

– Привет, Тони.

Мактирнан вывернулся из толпы, случайно толкнув седенького японца в яркой футболке. Тот заулыбался и что-то извинительно зашипел, словно был сам виноват в столкновении.

– Отойдем вон туда, там потише, а то эта чертова обезьяна бормочет во всю глотку, – сказал Мак, имея в виду звучащую из бумбокса рэп-композицию.

Они отошли в сторонку.

Мактирнан выглядел хуже, чем в прошлый раз. Лет на сорок, наверное… Ну, как минимум близко к сорока. Одет в запачканную то ли кофе, то ли соусом рубашку, небрит…

– Что ты хотел предложить, Мак? – с ходу спросил Антонио.

– Секунду… – Мактирнан похлопал себя по карманам. – Черт, сигареты… У тебя есть сигареты?

– Я не курю, – пожал плечами Антонио. – Уже больше года.

– Ладно, переживу. Слушай, Тони, есть хорошенькое дельце. Отделение банка… – тут Мак произнес совершенно незнакомое Антонио название. Впрочем, мало ли в Неваде банков. – Предлагаю его выставить на хорошенькую сумму.

– Ты с ума сошел. Это же банк. Его охраняют.

– Там сидит всего один охранник, толстый чувак, который не успеет оторвать свою задницу от кресла, как мы уже умчимся оттуда.

– Мак, ты что, продолжаешь смотреть старые фильмы? Или уже совсем старые, типа истории Бонни и Клайда или Деллинджера? На дворе двадцать первый век, если ты вдруг случайно этого не заметил.

– Все будет в порядке, пацан, – Мактирнан в первый раз назвал его так, как называл в колонии Уошо. – Если я берусь за дело, всегда все в порядке. А если что-то не в порядке, то я его быстро навожу.

– А еще у тебя есть отличный адвокат-кубинец, лучше любого еврея, который нас отмажет в самом нехорошем случае, – в тон Мактирнану сказал Антонио.

– Точно! – Мак расплылся в улыбке, обнажив полусгнившие пеньки зубов. А ведь он еще плотнее сел на иглу, подумал Антонио. Состояние зубов обычно о многом говорит… А сейчас скажет, что ему требуются деньги на лечение.

– Я боюсь за себя, Тони, – сказал Мактирнан. – Мне надо лечиться. Я слишком далеко зашел и хочу завязать, пока не поздно. Не хочется подыхать, хочется лежать где-нибудь в Ки-Уэсте на пляже и потягивать холодный коктейль… Ты поможешь мне, Тони? Мне больше никто сейчас не поможет, кроме тебя.

Антонио отвернулся, глядя на пульсирующую струю фонтана.

«…Не надо считать меня своим другом и братом на все времена, или придумать, что ты мне теперь обязан по гроб жизни… Мне было скучно, я и поразвлекся, как умел. Поэтому принеси-ка мне баночку колы из автомата, и мы в расчете», – вспомнил он.

– Помогу.

– Класс! – Мактирнан хлопнул в ладоши, чем привлек внимание все тех же японцев. Кто-то даже его сфотографировал. – Отлично! У меня есть еще один парень, Билли. Думаю, больше никого не надо.

– А водила?

– То есть?

– Обычно, если грабишь банк, или даже магазин, да что угодно, нужен водила, который ждет снаружи.

– Тони, оставь. Какие водилы. Мы спокойно войдем, спокойно выйдем, сядем в нашу тачку и поедем. Для чего нужен отдельный человек, который будет вертеть руль и дергать рычаг коробки передач, если это может сделать кто угодно из нас? Любая сумма гораздо лучше делится на три, чем на четыре. Ну, так что, по рукам?

– По рукам, – сказал Тони.

Струя фонтана взмыла вверх, когда голос Паваротти достиг своей высшей ноты в «Rondine al nido».

…Билли Свантессон оказался, в общем-то, симпатичным пареньком с волосами цвета сливочного масла. Типичный потомок тех шведов, которые в середине семнадцатого века вступили на землю Нового Света, будучи посланы шведской короной, дабы основать колонию на месте современного штата Делавэр.

Билли доверительно поведал Антонио, что это его первое крупное дело, а раньше он в основном занимался непыльными кражами.

– В последний раз спер две газогенераторных установки со склада, – гордо сказал он. – Но это все скучно. Хорошо, что мне встретился Мак… Тут, правда, кузен меня зовет в его лесной домик, ловить форель… Но это можно и на потом отложить. Поедешь со мной? Мой кузен – отличный парень, он риэлтор, и домик у него – высший класс! Слушай, а как ты к хоккею? Конечно, наши «Рэнглерз» фуфло, я болею за «Кингз», хоть это и непатриотично… Но Вегас ведь не мой родной город, я сам из Монтаны. Почти вся семья там, ага.

Билли тараторил без устали, пока Антонио ел булочку с сосиской, луком и сладкой горчицей. Они ждали Мактирнана, который должен был приехать и привезти оружие. Разумеется, у Антонио был свой собственный небольшой арсенал, но если можно воспользоваться чужим стволом, значит, нужно им воспользоваться. Разумеется, проверив перед этим. Впрочем, Мактирнан – не дурак, и вряд ли притащит какие-нибудь ржавые раритеты. К тому же они вроде бы не собираются устраивать в банке пальбу, оружие нужно в основном для устрашения, а значит, должно выглядеть соответственно. Блестящие пистолеты, какой-нибудь автомат…

Мактирнан прибыл на белом «додже джорни», Антонио доводилось такие угонять, неплохая тачка. На заднем сиденье «доджа» лежала спортивная сумка, а в ней – автоматический «узи» с удлиненным магазином на шестьдесят два патрона, армейская «беретта» и серебристый «браунинг хай пауэр».

– «Беретта» моя, – предупредил Мак. – Я к ней привык.

Билли тут же схватил «узи» и принялся щелкать переводчиком режимов огня. Антонио достался «браунинг», и это было хорошо – против этого большого военного пистолета он ничего не имел.

– Надеюсь, стрелять не придется, – сказал Антонио.

– Для устрашения неплохо бы. Ничто так не придает скорости человеку, как пара выстрелов, – философски заметил Мактирнан. Сегодня он выглядел лучше, чем вчера: побрился, в чистой футболке «Маркс & Спенсер», благоухающий лосьоном. А главное – судя по всему, он не кололся. И это хорошо, подумал Антонио, потому что нет ничего опаснее, чем идти на дело с наркоманом под кайфом. Никогда не знаешь, что взбредет ему в голову и чем все это закончится.

– Ну, с богом, – сказал Мак, садясь за руль. – Надеюсь, все пройдет, как задумано.

* * *

…К решетке подошел полицейский – крупный негр с круглой и лысой, словно шар для боулинга, головой. Нагрудная табличка информировала, что его зовут Коди.

– К тебе адвокат, парень, – сказал он, открывая замок ключом из связки, висящей на поясе. В камеру вошел Менендес – стройный, похожий на спортсмена-легкоатлета, с безукоризненным пробором в угольно-черных волосах. Очки в тонкой золотой оправе придавали адвокату особенный шарм. Наверное, женщины вешаются на него сотнями, подумал Антонио.

Адвокат поздоровался, присел рядом и, подождав, пока коп уберется восвояси, сообщил:

– Прежде всего, о ваших друзьях, мистер Альбиони. Мистер Мактирнан убит. Мистер Свантессон тяжело ранен – перелом основания черепа, врачи не знают, выживет ли он… А ваши дела, насколько я могу судить по имеющейся информации, не так уж и плохи. Особо активного участия в ограблении вы не принимали, ни в кого не стреляли… Думаю, мы постараемся снизить срок заключения настолько, насколько это возможно при вашей биографии. Ну и, надеюсь, вы понимаете, что речь о залоге вести бессмысленно – даже если судья и согласится, то назначит астрономическую сумму.

– Спасибо, сэр, – с чувством произнес Антонио. – Я все понимаю.

– Вы можете звать меня просто Рамон, – белозубо улыбнулся адвокат. – Я навещу вас завтра, но уже сейчас могу сказать, что вы не должны особенно волноваться. У вас имеются какие-то жалобы на то, как с вами обошлись сотрудники полиции?

– Нет, – покачал головой Антонио.

– Хорошо. Если таковые вдруг появятся, немедленно сообщите мне.

Почти сразу после ухода Менендеса принесли обед: гамбургер, жареную картошку, кетчуп в пакетике и пластиковый стакан кофе с молоком. Все было еще теплым и довольно вкусным, да и Антонио успел проголодаться.

Лысый коп выглядел довольно добродушным и любезно сообщил, что у Антонио скоро появится сосед. И действительно, минут через двадцать после обеда он привел в камеру напротив оборванного чернокожего парня. Парень огрызался и дергался, а когда коп ушел, прижал лицо к решетке и тихо спросил:

– А ты за что тут, мужик?

– Пытался ограбить банк, – не стал скрывать Антонио. Парень пришел в восторг:

– О, так это вы хотели свалить на вертолете?! Круто, мужик! Жаль, что у вас не вышло. Представляю рожи легавых, если бы вы упорхнули.

– Что, про нас пишут в газетах?

– Конечно! И по телику показывали постоянно, я как раз хавал в одной мексиканской забегаловке и видел сюжет по CNN…

Антонио неожиданно для себя почувствовал что-то вроде гордости. CNN, поди ж ты… Хотя гордиться, если подумать, было вовсе нечем. Это не «Оскар», и, несмотря на ободряющие слова адвоката Менендеса, вовсе не факт, что ему не придется провести в тюряге лет десять.

– А ты-то за что угодил за решетку? – поинтересовался он в свою очередь.

– А, – махнул рукой негр, – пытался подрезать сумочку у одной дуры. Уже почти удрал, и надо же – коп! Я за угол свернул и прямо в него врезался, а он меня скрутил, сволочь. Не везет, что поделать…

Чернокожий уселся на свою койку и некоторое время сидел спокойно, потом вскочил и принялся колотить по решетке, вопя:

– Эй, брат! Я хочу жрать! Если вы меня посадили в кутузку, это не значит, что меня не надо кормить! Я свои права знаю!

Лысый коп не заставил себя долго ждать. Он подошел к камере, и некоторое время стоял, слушая угрозы и увещевания задержанного, а потом вручил ему шоколадный батончик «Хершиз» и сказал:

– Вот. Еда. И запомни: во-первых, я тебе не брат, а во-вторых, ужин будет именно тогда, когда положено. Усвоил?

– Идет, брат, – миролюбиво сказал воришка, разворачивая обертку батончика. Коп покачал головой и неторопливо удалился.

– Совсем забыл, – чавкая, промямлил воришка. – Меня зовут Джокер. Ну, это кличка, ты понял, на самом-то деле я Джордж Вашингтон Хейвуд. Батя с мамашей зачем-то назвали меня в честь первого президента Штатов, отца-основателя. Но мне этот чувак в парике, как у барана, пофиг, так что зови меня Джокер, ага.

– А я – Тони.

– Тоже ничего, – сказал Джокер, облизывая с пальцев растаявший шоколад и начинку. – Слушай, мужик, а сколько вы взяли в банке? Ну, то есть, сколько лежало в мешке, или что там у вас было с собой?

– А хрен его знает, – честно сказал Антонио.

Он ведь и в самом деле не знал. Наверное, об этом напишут в газетах и расскажут по тому же CNN… Сколько же там было, в самом деле? Сто тысяч? Двести? А может, какая-то мелочь? И ради этого погибли охранник, Мактирнан, храбрая старуха… Да и с Билли еще неизвестно, чем все кончится.

Антонио лег на койку, заложил руки за голову и незаметно для себя уснул.

Разбудил его все тот же лысый коп, который принес ужин. Отбивная с картофельным пюре, салат из шинкованной капусты, кофе и пончик. Да здесь неплохо кормят, подумал Антонио. Его сосед рассуждал так же и, запихивая в рот мясо прямо руками, бормотал:

– А чо, толково…

После ужина Антонио подумал, что зря вырубился днем – теперь всю ночь его будет мучить бессонница, но не тут-то было. Стоило прилечь, как сон снова навалился, укрыл его мягким пуховым покрывалом, и последнее, что слышал Антонио, была какая-то песенка, которую фальшиво напевал Джокер. Кажется, старый хит Майкла Джексона.

…Адвокат Менендес пришел на следующий день, как и обещал. Сразу после завтрака, состоявшего из блинчиков с кленовым сиропом, сока и опять кофе. На сей раз еду приносил молодой полицейский, которого звали Манчини. Он в разговоры с задержанными не вступал, хотя Джокер пытался вытянуть из него результаты вчерашних бейсбольных матчей. Коп выглядел весьма озабоченным, и, казалось, был полностью погружен в собственные мысли.

Адвокат тоже был встревожен.

– В городе происходит черт знает что, – сказал он, поправляя очки. – Вот, смотрите сами.

Адвокат подал Антонио свежий номер «Лас Вегас Ревью Джорнал».

Антонио прочел первую новость:

«Автомобиль «додж-караван» под управлением Курта Делано Ломакса, бывшего профессора истории и археологии университета Джона Хопкинса, на полной скорости врезался в школьный автобус. Ранены шестеро подростков, двое пострадавших находятся в крайне тяжелом состоянии. Профессор Ломакс погиб.

Инцидент произошел около 14:00 по местному времени на Фримонт-стрит. Все раненые – учащиеся средних и старших классов.

Представитель полиции Гордон Валентайн заявил, что Курт Ломакс мог находиться под действием наркотических веществ. В данный момент проводится медицинская экспертиза останков».

– Что такого? – спросил он недоуменно. – Очередной идиот. Такое случается сплошь и рядом. Это же Америка!

– Читайте дальше, – сказал адвокат, страдальчески морщась.

«Бывший морской пехотинец, герой войны в Ираке Лафонсо Абрахам ДаМаркус Ченнинг, известный также как «Хьюстонский автоматчик», покончил с собой, взорвав бензозаправочную станцию «Амоко» на Уилкрест-стрит сегодня около 11:30.

До этого в течение двух суток Лафонсо Ченнинг терроризировал Хьюстон, обстреливая общественные места из автоматической винтовки FN FAL бельгийского производства. В результате обстрелов погибло девятнадцать человек, среди которых двое детей, ранено семнадцать, в том числе шестеро сотрудников департамента полиции, двое из которых находятся в реанимации. Попытки задержать «Хьюстонского автоматчика» к успеху не приводили – имеющий большой опыт боевых действий в городских условиях, Лафонсо Ченнинг успешно скрывался, чтобы затем нанести новый удар».

– Про этого урода я слыхал, – прервав чтение, прокомментировал Антонио.

«Однако сегодня офицер Прайс заметил подозреваемого, когда тот пытался заправить автомобиль бензином. Вызвав подкрепление, офицер Прайс вступил в перестрелку с укрывшимся в здании бензозаправки Ченнингом, которую вел до прибытия подразделения спецназа. В результате попытки штурма преступник произвел подрыв бензоколонки. Никто из полицейских не пострадал.

37-летний Лафонсо Абрахам ДаМаркус Ченнинг уволился из Корпуса морской пехоты США в звании мастер-сержанта. Принимал участие в Войне в заливе, а также в боевых действиях в Ираке. Награжден Бронзовой звездой и медалью «Пурпурное сердце». Чем занимался Лафонсо Ченнинг после увольнения из Корпуса морской пехоты и почему устроил бойню на улицах Хьюстона – на данный момент неизвестно. Полицейское управление Хьюстона ведет расследование».

– И что? Еще один идиот. Да еще и с военным синдромом, или как там называется эта штука…

– Такое происходит по всем соседним штатам, мистер Альбиони, – сказал Менендес. – Уже второй день. Вы не представляете, что творится на новостных каналах… Когда я сюда ехал, несколько раз слышал звуки перестрелки, пару раз кто-то бросался через дорогу прямо у меня под колесами… Кого-то били, несколько человек… Я не понимаю, что происходит.

– Демократия в действии, – невесело улыбнулся Антонио. – На том страна и держится. Пока кто-то не докажет, что ты нарушил закон, можно делать все, что угодно.

– Не тот случай, – задумчиво пробормотал адвокат. – Это совсем не тот случай, мистер Альбиони… Послушайте, что-то я плохо себя чувствую. Как-то… Как-то странно. Возможно, какой-то вирус подцепил, я ведь где только не верчусь, работа такая…

Менендес и в самом деле выглядел все хуже. По смуглому лицу катились крупные капли пота, которые он принялся вытирать тонким платком с вышитой монограммой.

– Идите к доктору, – посоветовал Антонио. – Плюс минус день погоды не делают, к тому же тут довольно сносно.

– Это хорошо… – сказал адвокат, причем Антонио даже не был уверен, слышал ли тот его слова. – Это очень хорошо…

Менендес поднялся и блуждающим взглядом оглядел тесную камеру.

– Я, пожалуй, пойду. До свидания, мистер Альбиони.

– До свидания, Рамон.

Адвокат позвал полицейского. Пришел молодой Манчини, выпустил его, и Менендес ушел.

Больше Антонио никогда его не видел.

Джокер тем временем оживился и принялся выспрашивать подробности ограбления банка. Его интересовало все – что за стволы у них были, на какой тачке они приехали, сколько народу было в банке, сколько из них женщин и красивые ли, в каком штате они собирались выпрыгнуть с вертолета на парашютах и что планировали предпринять дальше. Особенный восторг у Джокера вызвала храбрая старуха Сара Джейн Кастер.

– Таких бабулек на Юге полно, и среди белых, и среди черных… Мой троюродный братишка Эйб – тот еще был придурок, даром, что о покойниках плохо не говорят, – залез как-то в один дом в Джорджии со своими такими же придурочными дружками. На дозу им не хватало, видал? А там вот такая же старуха, правда, черная, как начала палить в них из дробовика! Эйбу сразу снесла башку, потом положила еще двоих, четвертый кинулся удирать, но и его она достала, когда перелезал через забор. И ей ничего не было, прикинь?! А ты, наверное, чуть в штаны не наделал, когда бабка сунула тебе в ухо ствол своего «детектив спешиал», да?

– Типа того, – не стал спорить Антонио. Он не все рассказал Джокеру. То, как стрелял в него Мактирнан, рассказывать не стал. Он не знал, почему – в принципе, какая разница? Но в версии, рассказанной Антонио, Мак стрелял в старуху, пытаясь спасти друга. А может, именно так и было? Но нет, Антонио очень хорошо помнил, куда Мак направил свою любимую армейскую «беретту».

Ему в грудь.

* * *

Обед явно запаздывал.

Нервный Джокер вскочил и принялся молотить по решетке, вновь напоминая о своем незыблемом гражданском праве хорошенько пожрать за счет налогоплательщиков. Однако никто не приходил.