Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 177 (всего у книги 290 страниц)

– Нет, погоди, старик! – Сумкин погрозил ему пальцем. – Мой пытливый мозг нащупал еще одну золотую жилу для размышлений, и за это ты меня сегодня накормишь вкусным питательным ужином. Тема такая: твой двойник и чего он хочет. А хочет он… Великий китаевед сделал многозначительную паузу, всем видом предлагая Чижикову продолжить за него.

– Ему нужны сведения о моем деде, – неохотно продолжил Котя.

– Пра-а-авильно! И вот это не вяжется больше остального. Потому что мы знаем, что, во-первых, твой дедушка после возвращения из Китая больше в Поднебесной не бывал, а во-вторых, что твой многоуважаемый дедушка, извини, но – умер.

– А-то, – согласился с Сумкиным Громов. – Чего же тогда надо этому… Чижикову номер два?

– А может, в этой реальности твой дедушка очень даже жив, старик! – вдруг предположил великий китаевед. – В этом и заключается интересный парадокс, который мешает неким силам и который они намерены устранить! – Сумкин нахмурился. – Только я-то тут при чем? Я-то во всем этом с какого бока?!

– Дело в том… – Чижиков решился. Ничего другого ему, кажется, не оставалось. В конце концов, он с детства и, кстати, при самом активном участии деда усвоил простую истину: правда всегда лучше лжи. Правду говорить легко и приятно. – Дело в том, Федор, что у меня еще в Петербурге были достаточные основания считать, что мой дед не умер.

– Опа!.. – У Сумкина отвалилась челюсть. И тут в дверь позвонили: «Ку-ку, ку-ку». Хомяк запрыгал в банке. В окно заглянул Шпунтик.

– Ты ждешь кого? – почему-то шепотом спросил Котя Громова.

– Нет, – так же тихо ответил Дюша.

– Может, это за хомяком?

– Вряд ли. Сначала мы бы услышали трагический крик.

Сумкин сграбастал со стола банку с мгновенно оживившимся Кьюхой и, угрожающе подняв ее над головой, на цыпочках пошел к двери. Хомяк заметался по банке, засучил лапками, затряс башкой.

– Да ну!.. – Громов быстро догнал Сумкина, отобрал банку, поставил на подоконник, а вместо банки вложил в руки великому китаеведу синюю пластмассовую лыжную палку, добытую из груды вещей в углу. – Будешь прикрывать с тыла. Только нас не убей… – Шепнул он великому китаеведу. Сумкин кивнул и перехватил палку на манер копья. Занял агрессивную позицию у шкафа.

– Кто там? – спросил Громов.

– Алексей Борн, – послышался из-за двери знакомый голос.

– Ты что, дал ему адрес? – прошептал Чижиков.

– Не-а, – упрямо выпятил нижнюю губу Громов. – Он и не спрашивал.

– Ну, что ли, открывай?.. – сказал Котя и махнул рукой Сумкину: опусти, мол, копье. Дюша открыл дверь.

– Добрый день, – вежливо протянул Борну руку Громову и обезоруживающе улыбнулся. – Добрый день, – пожал руку Чижикову. Огляделся. – Хорошо устроились, просторно. Два балкона, наверное? Добрый день, Федор Михайлович! – с распростертыми объятиями устремился он к Сумкину, как раз прислонившему лыжную палку к стене.

– А… откуда вы меня знаете? – вытаращился на него великий китаевед, машинально отвечая на пожатие. – Вы кто вообще будете?

– Да не знаю я вас вовсе, что вы! Первый раз вижу! – рассмеялся Борн и свободной рукой изо всех сил врезал Сумкину в челюсть.

Эпизод 12
Лишняя деталь

Китайская Народная Республика, Пекин. Май 2009 года

Первым среагировал Громов. Вторым – Шпунтик.

Несмотря на размеры и вес, Дюша при необходимости умел двигаться очень быстро – все же сказывалось многолетнее спортивное прошлое. Громов скользнул к Борну, одной ручищей перехватывая его у пояса, а второй фиксируя занесенный кулак, слегка крутанул, провел красивую подножку – и Борн со всего маха полетел в груду барахла, а Громов, слегка расставив руки на уровне груди и чуть пригнувшись, уже шел на него. Борн, однако же, в барахле отнюдь не запутался – отскочил как мячик, пропустил над собой внушительный Дюшин кулак, легко блокировал второй, в воздухе мелькнула нога… Не ожидавший столь стремительной реакции Дюша не успевал поставить блок, но тут от окна метнулась еле видимая глазу серая молния и с душераздирающим воплем впилась в ногу Борна. Борн охнул, потерял равновесие и почти упал – невероятным образом выровнялся у самого пола, застыл на корточках. Дюша кровожадно гукнул, сделал шаг вперед, но застыл – перед ним напротив Борна материализовался Шпунтик. Кот был страшен: он испускал низкий утробный вой, шерсть стояла дыбом, клыки оскалены, уши прижаты, толстый как полено хвост бил Шпунтика по заду, лапы сведены в пружину для прыжка. На мгновение кот заткнулся – но лишь для того, чтобы устрашающе зашипеть. И завыл опять.

Так они пару секунд и стояли: Борн на корточках, в диковинной оборонительной стойке, напрягшийся Шпунтик, следящий за каждым его движением, и за спиной Шпунтика – Громов, второй эшелон осады.

Опомнившийся Чижиков бросился к валяющемуся у стены бессознательному Сумкину.

– Спокойно… – Напряженно улыбнулся Борн и выставил вперед открытые ладони. – Мир… Мир… – Он медленно, осторожно выпрямился, глядя только на Шпунтика. Похоже, Дюшу всерьез Борн не воспринимал.

– Что с Федором? – не сводя глаз с загнанного в угол Борна, бросил через плечо Громов, сжимая пудовые кулаки.

– Нокаут, – констатировал стоявший на коленях рядом с недвижным великим китаистом Котя. – Эта сволочь его вырубила. Эй, Федор Михайлович! Как ты в целом? – Чижиков осторожно похлопал Сумкина по щеке. Подобрал его очки: не разбились. – Что делать-то? – спросил Котя Громова.

– Посмотри, у него нигде из головы кровь не течет? Мог о стенку приложиться… Нет? Уже хлеб. Пульс есть? Значит, жить будет. На кухню сбегай, полотенце принеси, воды, – все так же через плечо посоветовал Дюша. – Надо сначала с этим вот фруктом разобраться… Да замолчи ты, котейко! Не шуми. Мы будем мочить его молча.

– Я могу еще пригодиться. Не надо меня мочить, – попросил Борн, не двигаясь и внимательно следя за Шпунтиком. Штанина на правой его ноге была разодрана и в крови.

– А что ж тебе за это, талоны на усиленное питание?! Я человек, как правило, мирный, – сообщил ему Громов. – Но тут ты конкретно накосячил. Придется ответить по полной.

– С удовольствием, – согласился Борн. – Можешь даже меня ударить. Только… что вы сделали с котом?

– Витаминами подкололи, – бросил Чижиков, вернувшийся из кухни с полотенцем. – Шпунтик, фас!

Шпунтик в ответ яростно оскалился и сделал в сторону Борна небольшой шажок. Кот явно не собирался останавливаться на достигнутом.

– А-а-а… – Тихо, жалобно простонал Сумкин.

– Не хочу я тебя бить, – с отвращением бросил Громов Борну, опуская руки. – Тебя кот и один уделает. Нелепый ты какой-то, Леша. С виду очень умный, рассуждаешь красиво, ногами здорово машешь, а – дурак. Тебя учить бесполезно. – Дюша презрительно скривился. – Видал я таких: вы же всегда самые умные! А ну, пошел вон из моего дома!!! – вдруг рявкнул Громов. – Выметайся, я сказал! Котейко, пропусти товарища на выход.

– И вам совсем не интересно, почему я так поступил? – спросил Борн, медленно отступая вдоль стенки и не делая ни одного лишнего движения. Шпунтик, ярясь и шипя, так же медленно следовал за ним, стлался по полу, готовый в любой момент взвиться в прыжке. – Я бы мог объяснить… – предложил он, спиной вперед шагнув к входной двери.

– Кость, а Кость, нам ведь не интересно? – спросил Чижикова Дюша.

– Совершенно, – подтвердил Котя, помогая Сумкину сесть и опереться спиной о стену. Вид у великого китаеведа был жалкий. Чижиков весь кипел. – Вот гад! Предназначение у него! Каждый делает свой выбор! А если выбор неправильный, то приходят нужным образом обученные люди и помогают сделать правильный! Дают в морду, бросают на голову кирпич, давят автомобилем… Что там у тебя еще в запасе из средств воздействия, хранитель?! – крикнул Чижиков Борну. – Набор хирургических инструментов для извлечения истины? Вопрос риторический, – добавил он, видя, что Борн хочет ответить. – Однажды я тебя выслушал. Больше не хочу.

– Проваливай, – велел Громов.

– Константин, ты все понял неправильно… – начал было Борн, нашаривая за спиной замок. Раздался щелчок. – Я мог бы попробовать объяснить…

Тут Шпунтик метнулся к нему – Борн в мгновение ока вылетел на лестницу, захлопнул дверь, и кот, выпустив когти, затормозил от нее в паре сантиметров.

– Чтобы я тебя больше не видел! – крикнул через дверь Громов. – С лестницы спущу!

Он проверил замок и вернулся в гостиную.

– Может, мы зря его отпустили? – взглянул на Дюшу Чижиков. – Может, надо было привязать его к стулу и допросить с пристрастием? Вот Сумкин у нас крутой специалист по пыткам…

– Ха-ха… – Простонал великий китаевед и открыл правый глаз.

– Не… – Мотнул головой Громов и присел рядом на корточки. – Ты извини, брат… – Смущенно прогудел он. – Но я это… гм… словом, не справился бы я с этим твоим Борном.

– Да ты что! – изумился Котя. Мысль о том, что могучий Дюша может с кем-то не справиться, просто не приходила ему в голову. Сумкин открыл левый глаз и уставился на Громова с не меньшим удивлением.

– Точно… – Повесил голову Дюша. – Я же вижу… опыт есть. Привык оценивать противника адекватно, – Громов смущенно потер предплечье. – Бьет он здорово. Дойди до серьезной драки – он бы меня уделал.

– Вот черт… Вот черт… – Только и смог вымолвить Чижиков.

– Котейко молодец, – сказал Громов. – Котейко твой крепко напугал этого парня.

– Да они уже встречались в Петербурге, – покосился Чижиков на Шпунтика: кот занял позицию рядом с банкой с Кьюхой и нервно вылизывался. Хомяк как ни в чем не бывало грыз семечку. – И даже подружились. «Словно как лев, на стадо бесстражное коз или агниц ночью набредши и гибель замысля, бросается быстрый, – так на фракийских мужей Диомед бросался могучий», – погладив Шпунтика, процитировал «Илиаду» Котя. – Лев ты мой могучий…

– Ну и друзья у вас… – простонал Сумкин.

– Не у нас, а у Кости и Шпунтика, – тут же открестился от Борна Громов. – Мне этот тип сразу не понравился. Скользкий какой-то, фальшивый. Не понимаю, что ты в нем нашел, брат.

Чижиков подумал, что хотя он толком и не знает Борна, а обстоятельства их встречи были, мягко говоря, волнующие, Алексей тем не менее не произвел на него того же впечатления, что на Дюшу: Котя не считал Борна ни скользким, ни фальшивым. Напротив, в трагический вечер после драки в подворотне Чижиков чувствовал себя в присутствии Борна более уверенно, защищенно, и разговаривали они вполне откровенно. Чижиков тогда многое узнал. Теперь Котя уже не был столь уверен в правильности первого своего впечатления. Но – фальшивый, скользкий? Гм. Чижикову внезапно пришло в голову, что, быть может, в распоряжении Борна находится еще какая-нибудь таинственная серебристая фигурка, позволяющая ему влиять на окружающих в своих интересах – например, нравиться им, внушать доверие… Ведь Борн признался, что обладает несколькими предметами!

– Как самочувствие? – спросил Котя Сумкина.

– Как-как… Голова кружится. Все плывет… ой, больно! – вскрикнул великий китаевед, когда Чижиков мокрым полотенцем дотронулся до его челюсти. – Погоди-ка… Сумкин, морщась, полез в рот пальцами. Некоторое время ковырялся там, потом вытаращил глаза. Что-то ощутимо хрустнуло, и Федор сдавленно пискнул.

– Он, старик, мне, кажется, зуб выбил… – Прошамкал Сумкин, доставая изо рта окровавленный обломок и кладя его на дрожащую от переживаний ладонь. – Тот самый, который болел!

– Постой… – Коте показалось, что выбитый зуб как-то странно блеснул. – Можно? – он аккуратно, кончиками пальцев взял зуб и кинул его в стакан с водой. Поболтал, разгоняя кровавые сгустки. – Интересно…

– Что там? – Сумкин насадил на нос протянутые Дюшей очки. – Старик, что с моим многострадальным зубиком? Его можно будет приладить на место? Имей в виду, старик, что я дорожу каждым своим зубом. Я ими жую и вовсе не собираюсь просто так расставаться ни с одним – даже из-за твоих придурочных знакомых!

Чижиков вглядывался в стакан.

– Дюша, – позвал он, – у тебя есть увеличительное стекло?

– Э-э-э… – Громов задумался. – Где-то было, кажется. А зачем тебе?

– Найди, будь другом. Тут интересное.

– Еще бы! Каждая деталь моего организма крайне интересна! – Сумкин на глазах приходил в себя. – Будущие поколения будут стоять в очередь, чтобы поковыряться в моих ценных останках на предмет выяснить, как на свет рождаются столь талантливые и уникальные люди!.. Уй, голова…

– Давай встанем, Федор Михайлович, – подставил плечо другу Чижиков. – Встанем, сядем на стул, приложим к твоему организму лед, попьем чайку…

– Во-первых, мы покурим, – заявил Сумкин, с кряхтением поднимаясь на ноги. – Во-вторых, мы должны прополоскать рот водкой, потому что водка окажет на нас целительное и ранозаживляющее действие. – Он уселся на стул и принялся осторожно ощупывать челюсть. – Опухнет, да?

– Опухнет, – согласился Котя. – Теперь тебя девушки любить перестанут.

– Иди ты! – всполошился Сумкин. – Где тут зеркало?!

– Вот, – вернулся Громов и положил перед Котей здоровую лупу.

– Отлично! – Чижиков выловил из стакана зуб, обтер его полотенцем и навел лупу. – Все чудесатее и чудесатее… – Котя поднял голову и уставился на Сумкина. – Кто, говоришь, тебе этот зуб ремонтировал?

– Да я ж тебе рассказывал, старик! У стоматологов была акция немотивированной щедрости… Не понял, а к чему ты спросил?

– Сам посмотри.

Сумкин вооружился лупой, сдвинул очки на лоб и припал к зубу. Морщась от боли в челюсти, хмыкнул. Вернул очки на место и уставился на Чижикова.

– Я вижу то, о чем подумал?

– Да что вы там видите-то?! – заволновался Громов. – Дайте взглянуть!

Сумкин передал ему зуб и лупу, откинулся на спинку стула и жадно закурил.

– Что за хрень? – изумленно спросил Громов. – Устройство какое-то?

– Очень похоже, – подтвердил Котя. – По крайней мере, мне кажется, что обычно в зубах ничего подобного не встречается.

– Врачи-вредители, – буркнул Сумкин, осторожно ощупывая челюсть. – Ох, чуяло мое нежное сердце: не к добру этот приступ щедрости! Говорила мне мама: не бери в рот бяку! Старик, расколи-ка мой зубик. Мы должны быть уверены в чистоте эксперимента и незамутненности наблюдений.

– Дюша… – Котя кивнул Громову на зуб, казавшийся горошиной в его толстых пальцах.

– Шпионский роман просто… – Покрутил головой Дюша, но положил зуб на стол и сильно надавил. Зуб охотно треснул и распался на части. – С вами не соскучишься.

– Точно, злодейское устройство! – констатировал Сумкин, отобравший у Громова увеличительное стекло. – Это какой-то хитрый прибор.

– Передатчик, – высказал предположение Котя.

– Вполне возможно, – согласился Сумкин, осторожно отодвинув обломки и пристально вглядываясь в то, что скрывалось в сердцевине зуба. – Но, старик, я должен тебе сказать, что работа тут крайне тонкая. Я не специалист в таких вопросах, – оторвался он от созерцания устройства, – но если бы спросили меня, то склонен утверждать: перед нами очень хитрый агрегат без намека на маркировку. И как он работает и где берет энергию – ведомо одному его создателю.

Тут блестящее устройство, больше похожее на каплю ртути, легко завибрировало.

– Ух ты… – Великий китаевед отдернул руку. – Шевелится!

Капля повибрировала буквально несколько секунд, а потом успокоилась.

– Я понял! – вдруг радостно воскликнул Сумкин и тут же перекосился от боли. – Вот гадство… Помнишь, старик, у меня в зуб периодически вступало, а потом проходило? Я еще заметил, что так со мной случается как минимум раз в день, примерно в одно и то же время. Так вот: это были сеансы связи, – торжествующе оглядел Федор склонившихся над столом Чижикова и Громова. – Агрегат накапливает информацию, а потом передает ее в центр. От Алекса Юстасу. В процессе работы вибрирует, что и вызывало у меня естественные приступы боли.

С минуту все молчали, переваривая сказанное.

– Я правильно понял, что зуб у тебя и в этом… в Древнем Китае болел? – наконец спросил Громов.

– Ну да, – кивнул Сумкин. – Эта мерзкая штука постоянно высылала информацию своим хозяевам.

– А… скажи, пожалуйста, кто в Древнем Китае мог принимать такие сигналы? – нахмурил лоб Громов. – Как я понимаю, там с электричеством немного напряженно, нет? А тут мало что сигнал, так еще и целый пакет информации… если прибор отсылает информацию раз в день, то это должен быть довольно объемный пакет, собранный за целые сутки, хорошо к тому же упакованный пакет, чтобы быстрее передать. Значит, нужны соответствующие технологии для приема и раскодирования. Думаю, неслабые технологии. У кого в Древнем Китае они были? Скажи, ты же специалист.

– Шутишь? – половиной рта усмехнулся Сумкин. – Вижу: шутишь. Разумеется, ни у кого.

– Тогда и правда: куда же шла информация? – задумался Котя. – Вот ведь вопрос…

– Есть хорошо аргументированное мнение для начала положить конец передаче информации прямо сейчас, – решительно сказал Сумкин. – Ведь эта штука только что тряслась как припадочная – значит, новую порцию информации выслала. Дюша, окажи нам любезность, раздави гада. Я бы и сам раздавил, но что-то ослаб.

– С удовольствием, – расплылся в улыбке Громов, принес с кухни молоток и в два удара превратил блестящую каплю в ровный блин. Капля испустила слабый разряд, дала легкий дымок и – перестала функционировать.

– Дюша, у тебя дома водка есть китайская? – спросил Сумкин. Громов кивнул. – Будь другом, принеси, а? Надо ротик мой очаровательный продезинфицировать, а то вдруг эта гадость в меня шпионские споры отложила.

– Получается, все это время кто-то отслеживал все наши действия, и здесь, и в Древнем Китае… – Задумчиво произнес Чижиков, пока Сумкин заливисто и громко полоскал рот пекинской народной. – Кто-то в курсе всего того, что с нами происходило. По крайней мере того, чему свидетелем был наш Федор Михайлович.

«И как же правильно я сделал, что не рассказал ни про Зеркало, ни про Дракона!..» – мелькнуло в голове.

– Похоже на то, – согласился Громов. – Не знаю, что у вас там с Древним Китаем вышло… Но вот это, – ткнул он пальцем в расплющенный передатчик, – выглядит очень убедительно.

– И еще получается, – продолжал Чижиков, – что мы Борна вроде как зря прогнали. Выходит, он узнал про зуб Федора и помочь нам захотел.

– Пусть другим так помогает! – выплюнув в стакан окровавленную водку, сварливо бросил Сумкин. По комнате поплыл характерный сивушный аромат. – Пусть еще кому-нибудь по лицу стучит. Нет, ну где это видано: вошел, ничего толком не объяснил и – раз в зубы! Я что, слов не понимаю? Да будет вам известно: я весьма чуток к фундированным объяснениям!

– И ты бы поверил?

– А я знаю? – окрысился Сумкин. – Мне разве дали шанс, старик? Нет! Мне дали в челюсть!

– Что сделано, то сделано, – подвел черту Громов. – Как теперь нам быть-то?

– Давайте думать, – предложил Чижиков. – Давайте рассуждать. Мы теперь остались без свидетелей, – покосился он на расплющенное устройство подслушивания.

– Силы мои слабые, – взял слово Сумкин. С той стороны, куда врезал Борн, челюсть у великого китаеведа немного опухла. – Мы остановились на том, что у тебя есть двойник, что Ника на наших глазах испарилась – и после увиденного я склонен согласиться с прозрачным приятелем в том, что она не человек, а черт знает кто, андроид какой-то, иначе почему у нее из головы всякие посторонние штуки торчали? Еще мы узнали, что тебя, старик, сегодня вечером ждут в посольстве, у меня в зубе сидел жучок, а твой дед – жив. Последнее особенно любопытно, потому что дед интересует не только тебя.

– Я предпочел бы не вдаваться в подробности, – осторожно заметил Котя. – Давайте закроем этот вопрос: у меня действительно есть веские основания считать, что мой якобы покойный дед на самом деле жив.

– Понимаю, – легко согласился Сумкин. – Твое право. Мы и так уже наболтали лишнего. Но в случае чего ты можешь на нас положиться без лишних объяснений. Я прав? – обернулся великий китаевед к Громову. Тот решительно кивнул: а то! – Тогда давайте решать проблемы в хронологическом порядке. Первым у нас на повестке дня посольство. Там ведь в шесть прием? В шесть. Машину за тобой, старик, сюда не пришлют. Ее пришлют в другое место. За другим Чижиковым.

– Я бы хотел взглянуть… – сказал Котя, жалея, что они выгнали Борна до того, как он рассказал, что пробил о деде и двойнике «по своим каналам». – Хотел бы взглянуть на второго Чижикова.

– Аттракцион невиданной храбрости! – всплеснул руками Сумкин. – Чижиков против Чижикова! Кто кого заборет? Принимаются ставки! Сто юаней на Чижикова-младшего! Нет, сто пятьдесят!

– Будь я на твоем месте, брат, я бы тоже захотел поглядеть в глаза самому себе, – поддержал Котю Громов. – Заодно и выяснил бы что.

– Вы серьезно? – широко раскрыл глаза Сумкин. – Вы оба вот сейчас серьезно?!

– Совершенно, – кивнул Котя. – Смотри: паспорта у нас на одно имя. Я прихожу в посольство чуть раньше, и меня пропускают: я же Чижиков, я есть в списках приглашенных. Я пробираюсь на территорию и прячусь…

– Там есть где спрятаться, – заверил его Дюша. – Там цельный парк с фонтанами и водопадом. Там есть даже гуси и кролики.

– Тем более, – продолжал Чижиков. – Я прячусь среди кроликов и наблюдаю за двойником, когда он появится… А дальше по обстоятельствам.

– Я тебя могу подстраховать, – предложил Громов. – Подожду тебя снаружи. Если что – звякнешь.

– Вы психи, – показал на Чижикова и Громова пальцем Сумкин. – Вы знаете, что вы оба – психи? Надо, наоборот, затаиться и ждать!

– И кто это говорит? Тот, кто чуть не убил Борна банкой с хомяком? – усмехнулся Чижиков. – Короче. Осталось не так много времени. Предлагаю для начала что-нибудь съесть.

– Хорошая мысль, пойдем! – Громов встал. – Тут внизу есть неплохая едальня. Заодно заскочим в аптеку. Мне, как правило, не выбивают зубы прямо на дому, – пояснил Дюша. – А местные эскулапы с ходу подберут нужное лекарство. Тем более… – Он замялся, – вы все так хорошо говорите по-китайски, что враз им объясните. Китайская медицина суровая, но действенная: такую дозу вкатят, что на глазах все пройдет.

– Вы окончательные психи… – Осуждающе качая головой, Сумкин поднялся со стула. – Лично я есть пока не способен.

– Тебе и не предлагали, – вставил Котя. – Куда тебе есть-то. Тебе пока нечем есть.

– Смейся! Издевайся над раненым другом! – укоризненно покачал головой Сумкин. – Я только на одно теперь надеюсь: обычно здоровая горячая пища оказывает самое успокаивающее действие на разгоряченный мозг, а потому надеюсь, что, нажравшись, вы придете в себя и начнете рассуждать здраво или как минимум прислушаетесь к голосу разума в моем опухшем от страданий лице…

* * *

Шпунтик решительно отказывался понимать всех этих людей, включая хозяина. Он давно привык к тому, что люди не обращают внимания на очевидные вещи, но когда именно кот входит в окно с дурой-мышью в зубах, смешно присваивать себе чужие заслуги и заявлять, будто дуру-мышь отловили – «они». Ладно, предположим, Шпунтик ошибся и странное существо с толстой задницей – вовсе не дура-мышь, а кто-то еще по имени Кьюха, ибо велика природа в ее нежданном разнообразии, но кто это – «они», интересно узнать? Что-то Шпунтик не помнил, чтобы кто-нибудь еще шел вместе с ним по карнизу и в последний момент подхватил толстозадого Кьюху, когда тот уже был готов спикировать в пропасть. И когда Шпунтик возвращался с добычей в пасти, он не видел рядом никого, кто с таким же отвращением вдыхал бы запах, который в неблагодарности своей испускал спасенный Кьюха, – нет! Потому что, кроме Шпунтика, там, на карнизе, никого не было. А что в результате? В результате – полная неблагодарность! Кот добросовестно поймал жирного и явно питательного Кьюху, принес его людям буквально на тарелочке с голубой каймой: берите, ешьте! – а они мало что есть и не подумали, так еще заявили, будто это они изловили «хо-мя-ка»! И хозяин, хозяин! Хозяин ведь даже не возразил. Не отстоял справедливость. Что тут скажешь? Кот слегка обиделся.

Он ушел обратно на карниз и некоторое время сидел там, вдыхая теплый воздух и лениво следя за редкими пролетающими птицами. Нужно было продолжить исследование окрестностей и наконец найти дорогу на крышу. И Шпунтик почти уже собрался в путь, как в новой квартире опять что-то начало происходить. Не понаслышке зная, как хозяин не приспособлен к жизни, кот на всякий случай заглянул в окно. Мало ли что.

Оказывается, правильно сделал: в квартире дрались. Бестолково, как это и принято у людей. Любому ясно, что в первую очередь врага надо ошеломить, то есть мощным прыжком сбить с ног и как следует пройтись по врагу когтями, а еще лучше сразу разодрать морду – тут враг или сбежит, позорно поджав хвост, и тогда для острастки его можно некоторое время попреследовать, или же примет позу покорности, после чего его можно отпустить, показательно укусив пару раз в назидание. А эти что? Руками машут, ногами, хватают друг дружку… Сейчас увидят, как надо.

Тут Шпунтик замешкался, потому что разглядел бритого налысо гостя. Странный был он, этот бритый. Заходил однажды к ним с хозяином на Моховую и повел себя со Шпунтиком крайне вежливо, то есть исполнил ритуал обнюхивания, чего раньше никому из знакомых коту людей в голову не приходило. Уже за одно это Бритый заслуживал быть выделенным из прочего – суетливого и недогадливого – человеческого стада. Кроме того, Шпунтик еще тогда почувствовал исходящие от Бритого приятные и теплые волны. Теперь-то кот знал: такие же волны испускало Тепло, – а тогда Шпунтику было просто хорошо лежать рядом с Бритым на подоконнике и впитывать исходящую от него невидимую благость. Так что по всему выходило: Бритый – человек невредный.

Однако же сейчас Шпунтик видел: Бритый дрался с огромным. Огромный, хотя и не испускал волн, был человек приятный, к тому же его привечал хозяин, а это чего-то да стоило. Еще кот увидел, что Сумкин лежит на полу с закрытыми глазами, а рядом валяются очки. Да, Сумкин неприятно пах, да, у него были раздражающие привычки, но Сумкин определенно принадлежал к хозяйской стае, хотя и занимал на иерархической лестнице самое нижнее место – далеко позади Шпунтика. Кот, вне сомнений, стоял на одной ступеньке с хозяином, но если бы его о том спросили, стал бы всячески отрицать принадлежность к стае: зачем брать на себя лишние обязательства без особых причин?

Тем не менее нужно было принимать решение. Остаться в стороне кот не мог. Бритый при всех его достоинствах сейчас выступал и против Сумкина, и против огромного, и против самого хозяина, который, как всегда, растерялся и до сих пор бритому морду не расцарапал.

И Шпунтик решение принял. Стая есть стая. Шпунтик собрался с Теплом и прыгнул.

Вцепиться в морду Бритому не получилось: тот оказался слишком быстр, – зато кот основательно разодрал ему ногу, после чего оттолкнулся от ноги, потом от ближайшей стенки и, развернувшись в воздухе, приземлился напротив драчунов. Кажется, Бритый по достоинству оценил боевые качества Шпунтика: по крайней мере, связываться с котом он не отважился, и Шпунтик благополучно проводил его до двери. После чего кот взлетел на подоконник, уселся рядом с незадачливой дурой-мышью, оказавшейся хомяком Кьюхой, и стал приводить себя в порядок. Регулярный туалет – дело важное, залог здоровья и красоты. Уважающий себя кот должен выглядеть франтом.

Люди подняли с пола вонючего Сумкина, уселись за стол и стали размахивать руками – в этом не было ровно ничего интересного, поскольку они вечно так делают. Так что Шпунтик некоторое время развлекался тем, что рассматривал соседа Кьюху, потом встал на задние лапы и всунул голову в банку. Кьюха в испуге заметался по дну, роняя семечки. Кот только фыркнул: кому ты нужен! И отправился в хозяйскую спальню. Там, в рюкзаке, сокрылось Тепло – Шпунтик знал точно, он чувствовал. Кот забрался на рюкзак, дал Теплу окружить себя и погрузился в ласкающую негу. Как же хорошо и привольно ему было!.. Но тут подошел хозяин и предложил прогуляться на улицу, а заодно и закусить. Последнее звучало заманчиво, хотя с Теплом расставаться не хотелось и уж тем более – оставлять Тепло без присмотра. «Кот-кот-кот! – настаивал хозяин. – Давай поднимайся!» А потом взял и выдернул рюкзак с Теплом из-под Шпунтика. И повесил на плечо. Это убедило кота окончательно. И хотя следовало, конечно, кому-то остаться – присмотреть за этим странным Кьюхой и вообще за жильем, – кот с хозяином согласился. И пошел следом.

* * *

– Слушай, старик, – улучив момент, прошептал Сумкин на ухо Чижикову. Посетив едальню и аптеку, где великому китаеведу продали аж целых пять видов лекарств на выбор, и он взял все, поскольку платил Котя, – они погрузились в лифт и теперь ехали обратно на девятый этаж. Шпунтик беспокойно крутился под ногами, хотя тоже сходил не зря: по распоряжению хозяина ему с кухни доставили много свежего мелко нарубленного мяса. – Я вот о чем подумал… Ника ведь сказала, что ту вещь, которую мы потырим из сокровищницы, нужно как следует спрятать. «Илиаду» то есть…

– Ну? – шепнул в ответ Котя. Прислонившийся к стенке в углу Громов или не слышал, или деликатно делал вид, что не слышит. – И что?

– Как – что?! Где мы ее прятать-то станем? Да еще как следует, то есть чтобы никто никогда не нашел? Ты уже решил, старик?

– Не-а…

– Только ты еще учти, – жарко затараторил Сумкин, следя за индикатором движения лифта: седьмой этаж. – Книга эта очень непростая. Я точно тебе говорю. Я вчера малость посидел за ней, и, старик, я на пороге еще более грандиозного открытия. Я обнаружил шифр! Это потрясающе, это нельзя упустить…

Тут лифт затормозил, двери открылись, Сумкин замолк, и они гуськом потянулись на выход.

– Ну что, тихушники, набормотались? – дружелюбно прогудел Громов, сворачивая налево. – Эт-та еще что?! – он замер посреди лестничной площадки. – Какого?.. Дверь в его квартиру была распахнута – были хорошо видны разбросанные по полу гостиной вещи, раньше сваленные в углу. Даже стол оказался перевернут. У двери стояла миловидная китаянка в фантастической расцветки платье, в отороченных мехом кожаных сапогах и нервно теребила в руках крошечный розовый рюкзачок с изображением Микки-Мауса.

– Ой, Андэли! – закричала она, увидев Громова. – По-моему, вас ограбили! У меня Сяо-Кью пропал, я думала – может, у вас, прихожу, а тут – вот… Взломано… – Она указала на дверь. – Надо в полицию позвонить.

– «Илиада»!!! – заорал Сумкин и, оттолкнув Громова, бросился в квартиру.