Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 165 (всего у книги 290 страниц)

– О-о-о… – пробормотал Фэй Лун. – Мне сказывали, что в столице, в глубине дворцовых покоев, тоже обитает благовещий зверь, но видеть его мне не случалось. Сколь он прекрасен, сколь благостен!

– То есть, наставник Фэй, вы хотите сказать, что у императора есть свой собственный благовещий зверь мао? – спросил Сумкин.

– Так говорят, – кивнул Фэй Лун. – Так рассказывают.

– Но возможно ли это? Выходит, Небо поддерживает власть Цинь? – заволновался Лю Бан. – Иначе зачем Небу ниспосылать во дворец благовещего зверя, если не указать на свое благоволение?

– Или указать на другое, – туманно ответил Фэй Лун. – Смотритель Лю, кто мы такие, чтобы обсуждать волю Неба?

– Верно, верно, – согласился Лю Бан и почтительно поднял из травы задушенных Шпунтиком мышей. – Господин Килэки позволит мне приготовить для него еду, дарованную благовещим зверем?

– Нет, благодарю вас, – отказался Котя. – Если вам угодно, почтенный господин Лю, вы можете взять эту еду себе. И разделить ее с остальными, – добавил он, поймав заинтересованный взгляд Ляна Большого.

– Если господин простит мне мое любопытство, – обратился Фэй Лун к Сумкину, указывая на его очки, – что это за удивительная вещь насажена на ваш нос?

– Это редкая заморская диковинка, – с готовностью объяснил Федор. – Она помогает моим слабым глазам ясно видеть.

– Позволит ли мне господин рассмотреть диковинку поближе? – попросил флейтист. Он держался почтительно, но без подобострастия, с достоинством. – Ибо никогда ранее в своей жизни я не встречал ничего подобного.

Чуть помявшись, Сумкин снял очки и протянул Фэй Луну.

– Сколь дивная вещь, – сказал тот, крутя очки в руках и внимательно разглядывая так и этак. – Это, должно быть, полированный горный хрусталь. Какая искусная работа!

С явной неохотой Фэй Лун вернул очки Сумкину, и тот облегченно нацепил их на нос.

– У вас странные имена, – посмотрел Фэй Лун на Чижикова. – Килэки, Сыпокэ, Кэсы. Откуда вы, господа?

– Из далеких-далеких мест, – привычно начал Котя. – Мы чужестранные торговцы, нас ограбили, забрали все наше достояние…

– Мой господин Килэки, – отвлекся от свежевания дарованных благовещим Шпунтиком мышей Лю Бан. – Вы можете не таиться перед наставником Фэем. Наставник мудр, прозорлив и достоин доверия.

– Возможно, мы не торговцы, – согласился Котя. – Однако же действительно из очень далеких земель. И нам очень нужно попасть в столицу.

– Это легко, – улыбнулся Фэй Лун. – Милостью нашего императора все дороги ведут в столицу.

– Но нам нужно пробраться в императорский дворец, – уточнил Чижиков.

– Это нелегко, – признал Фэй Лун. – Туда ведет всего одна дорога. Императорская. Но что вам понадобилось во дворце? Или же вы умыслили покуситься на жизнь императора и тем избавить Поднебесную от тирана?

– Скажи, что да, брат Килэки, и мы немедленно идем с тобой! – встрял Лян Большой. – Я самолично…

Фэй Лун взглянул на него с легкой усмешкой.

– Достойный богатырь! Удаль твоя очевидна! – перебил он предводителя разбойников. – Но много ли пользы в том, чтобы без славы сложить голову?

– Меня это тоже волнует, – тихо буркнул Сумкин. – Нет удали в бессмысленном сложении головы. Никакой.

– Нет, наставник Фэй, – ответил Фэй Луну Котя. – Мы не затем стремимся в столицу.

– Тогда зачем же? Ибо если я стану помогать вам, мне нужно быть уверенным в том, что помыслы наши сходны.

– Хорошо же… – вздохнул Чижиков. Ничего не оставалось, как сказать правду. Или что-то, на правду похожее. Он искоса взглянул на Нику, ища у нее поддержки или дожидаясь какого-нибудь знака, но девушка сидела с отсутствующим видом и тихо улыбалась сама себе. Пришлось справляться самому. – Хорошо. Мы направляемся в столицу затем, чтобы тайно проникнуть в императорскую сокровищницу.

Все замолчали, напряженно на Котю глядя. Кроме Ники. Ну и Сумкина, который, конечно, удивился неожиданной правдивости приятеля, но и только.

Лю Бан забыл про мышей. Лян Большой от удивления открыл рот. Кун уронил любимую секиру. Воинство Фэй Луна тревожно переглядывалось.

– Не будет ли с моей стороны дерзостью поинтересоваться, что вам нужно в той сокровищнице, господин Килэки? – наконец спросил Фэй Лун. – Вам ведь должно быть ведомо, сколь хорошо охраняются дворцовые покои, а сокровищница в них – одно из самых сокровенных мест.

– Мы узнаем это лишь тогда, когда попадем внутрь, – ответил Чижиков. А что ему еще оставалось? Ведь Котя до сих пор не знал, что надо искать!

– Но, – Фэй Лун нахмурился, – ведомо ли вам, господин Килэки, что сокровищница императора достаточно обширна, содержимое ее многообразно? Мнится мне, там можно провести в поисках долгое время, которого у вас не будет! Да и как вы прокрадетесь внутрь? Дворцовая стража ведь не дремлет.

– Я не могу сказать вам большего, ибо сам не знаю! – развел руками Чижиков.

Фэй Лун в раздумье выпятил нижнюю губу.

– Вещь, за которой мы направляемся в столицу, находится в императорской сокровищнице не по праву, – неожиданно вступила в разговор Ника. – Эта вещь не должна там находиться. В руках императора она может навлечь неисчислимые бедствия не только на Поднебесную, но и на весь мир.

– Вам это определенно ведомо, госпожа Кэсы? – осторожно спросил Фэй Лун, внимательно глядя на девушку.

– Определенно, – кивнула она.

– Откуда же?

– У меня свои пути, – был ответ.

– Это я уже постиг, – легко улыбнулся Фэй Лун. – Ибо смотритель Лю не зря назвал меня стражем амулетов Желтого императора, нашего великого божественного предка. Мне дано чувствовать такие амулеты. А указанное самим Небом предназначение мое и нашего клана – заботиться о том, чтобы сии волшебные предметы не попадали в руки людей недостойных. Ибо простые смертные не в состоянии постичь могучую силу, коя заключена в амулетах Желтого императора, и лишь те, кто избран Небом, вправе теми амулетами обладать. У остальных мы их забираем. Не угодно ли вам, моя госпожа, передать мне тот амулет, что сокрыт у вас за пазухой?

– Нет, не угодно, – мотнула головой Ника. – Мой амулет служит правому делу и без его помощи нам невозможно будет попасть в сокровищницу.

– Моя госпожа, – снова улыбнулся Фэй Лун. – Позвольте сказать вам, что у меня тоже свои пути. Прошу вас, передайте мне амулет. Иначе придется забрать его силой.

– Позвольте! – вскинулся было Чижиков, но сильные руки толчком усадили его на место.

Котя оглянулся и увидел, что воинство Фэй Луна от беззаботного сидения за вином у костра мгновенно перешло к решительным действиям: не только рядом с ним, но и возле Сумкина, Ляна и Куна стояли люди в светло-зеленом платье с мечами наготове.

– Предательство!!! – закричал Лян Большой, но в горло ему тут же уперлось лезвие. – Пре-е-е-е…

Предводитель разбойников бессильно замолчал.

Лишь Ника избежала пленения – девушка, не вставая, пружиной взвилась в воздух и единым прыжком перелетела через костер. Там она стремительно извлекла из ножен прихваченный у Чижикова меч и, играючи, отбила лезвием пару стрел, что успели пустить в нее лесные воины.

Хватка рук, удерживавших Чижикова, ослабла, но Котя не обратил на это внимания: он во все глаза смотрел на внезапно преобразившуюся Нику, он был потрясен, он в очередной раз ничего не понимал. Не менее ошеломлены были и все прочие.

– Ну ни фига себе… – хрипло пробормотал Сумкин.

Один Фэй Лун сохранил спокойствие.

– Моя госпожа Кэсы, – сказал он, указав на Нику флейтой. – Не вынуждайте меня.

– Наставник Фэй! – голос Ники был непривычно тверд. – Я не враг вам. Не становитесь и вы врагом мне и моим друзьям. Вы говорили о помощи. И мы согласны принять ее. Но не любой ценой. Если вам противно такое, просто не мешайте. Мы пойдем одни.

«Как она лихо за всех нас расписывается, – отстраненно подумал Чижиков. – Ну почему, почему я все время как марионетка в чьих-то руках дергаюсь?!»

Он попробовал пошевелиться: соратники Фэй Луна уже пришли в себя – держали крепко. Более того: Котя почувствовал прикосновение к шее чего-то острого.

«О, только не это опять! Там и так все копьем ободрано… Еще неизвестно, в какую грязь то копье тыкали и какая зараза сейчас по моему организму расползается».

– Я скрываю свою сущность от мира, – продолжала Ника, – потому что полна решимости выполнить задуманное. Довести дело до конца. На благо Поднебесной. На благо всего мира. На благо людей, которых вы, наставник, не знаете и никогда не узнаете. И оттого я не отступлю. А теперь, наставник Фэй, нападайте. Если вам угодно.

Ника выставила перед собой меч, застыв в диковинной стойке.

– Благородны помыслы ваши, – медленно кивнул Фэй Лун. – Вы печетесь о благе Поднебесной больше, чем о собственной жизни. И хотя в словах ваших много туманной неясности, но вам верит смотритель Лю и вас выбрал благовещий зверь… Я помогу вам. Такова воля Неба.

– Ха! – радостно воскликнул Лян Большой.

– Благодарим вас, наставник Фэй! – облегченно выдохнул Чижиков: он боялся, что у костра вот-вот закипит очередное сражение.

Как бы ни обманывала его Ника, но сейчас именно она была его единственной надеждой очутиться снова в две тысячи девятом году. И если бы с Никой что-то случилось…

– С вашей помощью мы преуспеем, – закончил он свое выступление.

Эпизод 17
Увидеть Сянъян и умереть

Поднебесная, лес, тракт, Сянъян, III век до н. э.

Странно, но императорские гвардейцы умудрились неведомым образом разыскать беглецов. Даже невозмутимый флейтист Фэй Лун слегка изменился в лице от удивления, когда их небольшой отряд, еле заметной тропой пробиравшийся сквозь лес к столичному тракту, был внезапно атакован.

Чижиков – после того, как Ника в очередной раз проявила себя с самой неожиданной стороны – за всю дорогу не сказал ей ни полслова; уже там, на поляне у костра, словно что-то замкнуло в Коте: он не хотел, не мог больше с девушкой разговаривать. Ни о чем. Ни спрашивать, ни выслушивать объяснения. И Сумкин, похоже, разделял его чувства. Когда Ника, вложив меч в ножны, вернулась к спутникам, Коти хватило лишь на то, чтобы равнодушно поинтересоваться, отчего девочка из будущего не использовала свой темпоральный корректор для спасения Суня Девятого. И не менее равнодушно выслушал ответ: «Но ведь Лю Бан важнее!»

Странный фатализм овладел Котей. А может, это просто сказывалась усталость от нескольких почти бессонных ночей и постоянного нервного напряжения. Так или иначе, но Нику Чижиков игнорировал.

Оттого в нем ничто не дрогнуло, когда Ника, молча забрав у него меч, встала рядом с Фэй Луном. Это была даже не засада: просто на очередной полянке они вдруг столкнулись с гвардейцами.

Гвардейцев было дюжины две, к беглецам же помимо Фэй Луна присоединилось всего трое лесных воинов; остальным нашлось другое важное дело, как перед выходом пояснил флейтист. Силы были явно неравны: хорошо вооруженные, одетые в доспехи гвардейцы, слаженно подчиняясь командам начальника, невысокого, но широкого в плечах сотника, мгновенно рассыпались по поляне, окружая беглецов. Те в ответ ощетинились клинками.

Прошло несколько томительных секунд.

– Воры и каторжники! – зычно крикнул сотник. – Повелеваю вам немедленно сложить оружие и сдаться!

– Кто в беспечной дерзости своей смеет говорить нам такие слова? – спросил Фэй Лун и улыбнулся. – Уйдите с дороги и не пострадаете.

– Я – императорский сотник Бу Вэнь! – был ответ. – И нет в Поднебесной ни одного человека, который ослушался бы воли божественного императора! Сдавайтесь или будете убиты!

– К чему слова? – неведомо кого спросил Фэй Лун и прыгнул.

Только тут Чижиков воочию убедился в том, что имел в виду Фэй Лун, когда просил Нику «не вынуждать его». Такое Котя видел лишь в гонконгских исторических боевиках или в эпических кинополотнах Чжана И-моу[175]175
   Известный китайский режиссер, поставивший такие фильмы, как «Герой» и «Дом летающих кинжалов»


[Закрыть] – с той разницей, что в рассчитанных на зрелищность фильмах поединки на мечах и прочие сражения занимали гораздо больше времени, нежели в реальной жизни.

Фэй Лун практически летал. Тренированные гвардейцы не поспевали за его проворными бросками и стремительными выпадами флейты. Да-да, беспечный рыбак не коснулся меча, хотя тот у него был, он действовал исключительно флейтой, причем настолько эффективно, что дух захватывало. Вот стремительным прыжком он преодолел окружение, метнулся к начавшим разворачиваться в его сторону ближайшим гвардейцам, неуловимо ткнул их флейтой куда-то в область шеи, и могучие воины, рядом с которыми одетый в простой халат Фэй Лун казался хрупким юношей, начали заваливаться в траву, выпустив из рук копья. А Фэй Лун был уже далеко – он молнией метался от одного солдата к другому, оставляя за собой одни бесчувственные тела. Собственно, никто больше толком и не успел вступить в бой – только Ника шутя отбила чей-то выпад, после чего полоснула нападавшего мечом по спине, да Лян Большой занес было посох для хорошего удара, но его противник уже выронил меч: за спиной его стоял Фэй Лун со своей верной флейтой. В одну минуту все было закончено, на ногах из гвардейцев остался один лишь сотник Бу Вэнь. Круглыми глазами он смотрел на валявшихся там и сям своих подчиненных, впустую сжимая рукоять меча.

– Не убегайте, пожалуйста, сотник Бу, – попросил его Фэй Лун. – Не надо.

Сотник охотно согласился: не надо!

– Ты великий воин, наставник! – сообщил Фэй Луну Лян Большой с широкой улыбкой. – Позволь мне стать твоим учеником!

И могучий разбойник опустился перед флейтистом на колени.

– И мне! И мне позволь!

Кун отбросил секиру и рухнул рядом.

– Сейчас не время для этого, – легко повел рукой Фэй Лун. – Встаньте. Быть может, позже…

– Хорошо, наставник, хорошо!

Лян и Кун поднялись на ноги.

– К чему это, госпожа Кэсы, – укорил Нику флейтист, глядя на тело убитого ею гвардейца. – Зачем убивать, если можно на время лишить сознания?

Ника лишь виновато улыбнулась.

Сумкин бросил на девушку сумрачный взгляд.

Фэй Лун повернулся к сотнику.

– Как вы нашли нас, сотник Бу? – спросил он. – Как разыскали?

– Я… Мы… Мы искали не вас, – спертым голосом ответил трясущийся крупной дрожью сотник. – Мы искали чужеземцев… Вот их! – кивнул Бу Вэнь в сторону Чижикова и Сумкина.

– И зачем вам понадобились сии чужеземцы? – спросил Фэй Лун, пристально заглянув в глаза сотнику.

– Я… Я… Я не знаю! – лихорадочно ответил тот. – Так приказал императорский советник Гао! Не убивайте меня!

Чижиков присмотрелся к сотнику: что-то в его лице показалось Коте странно знакомым. Да нет. Не может быть! Котя шагнул ближе.

– Советник Гао? – вопросительно поднял брови Фэй Лун. – Ему никогда не найти ни нас, ни их. Мы пойдем к озерам и затеряемся в лесах и узких протоках.

С этими словами он ткнул сотника флейтой в шею и Бу Вэнь рухнул в траву. Чижиков нагнулся над упавшим. Теперь, когда лицо его застыло и уже не было искажено гримасой ужаса, Котя понял окончательно, на кого был столь сильно похож сотник Бу. На антиквара Вениамина Борисовича с улицы Чайковского в Петербурге. Только лет на тридцать помоложе. Азиатские черты лица сотника были очевидны – и тем не менее сходство поражало.

– Советник Гао… – пробормотал тем временем Лю Бан и сунул руку за пазуху. Зажмурился. Фэй Лун посмотрел на него с одобрением. Чижикова кольнула мимолетная игла ревности: дракончик.

Лю Бан открыл глаза.

– Советник Гао направляется сюда с севера, – сказал он. – С ним все уцелевшие гвардейцы.

– Надо спешить, – кивнул Фэй Лун. – Советник решил взять нас в клещи с двух сторон. Но это вряд ли у него получится.

– Да! Да! – воскликнул Лян Большой. – Мы затеряемся в лесах вокруг озер!

– Туда мы вовсе не пойдем, – покачал головой Фэй Лун. – Но советник некоторое время будет так думать. Ему расскажет сотник Бу.

Из кустов на поляну вышел Шпунтик. Осторожно приблизился к ближайшему бессознательному гвардейцу и брезгливо обнюхал его руку.

– Благовещий зверь, – коротко поклонился коту Фэй Лун. – Позволь доложить, что дорога свободна.

Шпунтик воспринял новость довольно равнодушно, развалился в траве и стал вылизывать заднюю лапу, выставив ее над головою.

– Нельзя терять времени, – громко сказал Фэй Лун. – Поспешим!

– А эти? – указал на гвардейцев Кун. – Мы разве не должны всех их перерезать, пока есть возможность? Ведь это враги.

– Оставьте их, – велел Фэй Лун. – Враги вовсе не те, кто врагами кажется, – изрек он глубокомысленно и двинулся прочь с полянки.

– Высказывания учителя не должны быть понятными, – буркнул Сумкин, поравнявшись с Чижиковым.

– Точно, – согласился Котя, напряженно думая, как так вышло, что сотник Бу из третьего века до нашей эры похож на старичка-антиквара из две тысячи девятого года.

Снова углубились в лес.

– Наставник Фэй, – спросил идущий впереди Лю Бан. – Вы владеете поразительным боевым искусством. Отчего же дали себя схватить моему старшему брату и его подчиненным? Вы же могли всех их разметать, не обнажая меча, наставник! Я не понимаю…

– Есть малые опасности, смотритель Лю, а есть опасности большие, – ответил Фэй Лун. Чижиков и Сумкин шли сразу за ними, и им все хорошо было слышно. – Мудрость состоит в том, чтобы правильно оценить их, и я, ничтожный, тешу себя надеждой, что немного к постижению этой мудрости приблизился. Вам, смотритель, ведомо о тех людях в черном, что напали в ночи и легко уничтожили солдат, которыми командовал брат ваш Лю Кан.

Лю Бан кивнул: ведомо – хотя Фэй Лун не спрашивал, а утверждал.

– Так вот, советник Гао в сравнении с ними – малая опасность. Мне надо было увидеть людей черного клана своими глазами, – пояснил Фэй Лун. – В рассказах и слухах они представали могучими неуловимыми воинами, и я опасался, что так оно и есть на самом деле. Именно поэтому я позволил людям твоего брата связать меня и разорить мое книгохранилище. И я увидел этих людей. Они называют себя хранителями Чи-ю и в хитрых уловках продвинулись весьма далеко. Их стихия – ночь, их планы коварны и исполнены тьмы. Дошло до того, что некоторые из них проникли в императорский дворец, чтобы убить владыку Цинь, выдавая себя за хранителей амулетов Желтого императора, за нас!.. – Фэй Лун огладил бородку. – Я узнал достаточно. Мы нанесли черному клану несколько серьезных поражений, многих их людей истребили, ибо нельзя было оставлять в живых сии порождения древнего зла. Клан Чи-ю бежал, рассеялся, а оставшиеся в живых затаились. Мы должны полностью их уничтожить, но сейчас – сейчас следует быстрее идти в столицу.

До Сянъяна добрались без происшествий – всем на удивление. Перед выходом на столичный тракт Фэй Лун принял необходимые меры: велел Чижикову, Сумкину и Нике закрыть лица тряпками до самых глаз, а с Федора велел еще и очки снять. Сумкина вели под руку. Маскировке подвергся также и благовещий зверь Шпунтик – для него из дерюги соорудили нечто вроде кулька, откуда кот при необходимости мог выглядывать. Уговорить Шпунтика довериться объятиям импровизированной клетки оказалось довольно затруднительно, и Чижикову пришлось попросить всех удалиться на приличное расстояние, потому что на обращения вроде «о великий благовещий зверь!» Шпунтик реагировал совершенно адекватно, то есть понимал: главный здесь он, а потому нечего трясти перед ним всяким тряпьем. Оставшись с котом наедине, Чижиков поговорил с ним по-свойски, объяснив, какие ужасные вещи могут случиться со Шпунтиком, если он не покорится и не будет вести себя как можно более незаметно. Разбалованный постоянными поклонениями, кот особо не поверил, но, получив тычка, снизошел до просьбы и был упакован. Чижиков повесил сверток на бок.

Можно было выступать.

Тракт оказался довольно оживленным: мимо как раз тянулся целый караван из телег, влекомых мулами и быками. К нему и присоединились – Фэй Лун быстро договорился с хозяином одной из телег; тускло блеснул маленький серебряный слиток. Телеги тащились неспешно, но когда солнце начало клониться к закату, впереди показался Сянъян.

В город входить не стали, да это уже и не было возможно: на привратной башне ухнул барабан и ворота стали закрываться на ночь. Телеги разорвали караванное построение – некоторые устремились к лепившимся снаружи к городской стене домам, а часть осталась на дороге. Путники распрягали мулов, готовясь провести ночь под телегами.

Поблагодарив подвезшего их торговца, Фэй Лун спрыгнул наземь и направился к городской стене; следовало найти комнату на постоялом дворе, пояснил он. И такая комната довольно быстро нашлась – на полу циновки, маленькое оконце в глинобитной некрашеной стене, тусклая, глиняная же, масляная лампа. Здесь Фэй Лун всех и оставил, а сам в сопровождении одного из своих бойцов отправился в «одно место, чтобы подготовить все к проникновению в сокровищницу». Ника неожиданно решила пойти с Фэй Луном, но тот мягко и настойчиво воспротивился.

Лян Большой с Куном вышли в надвигающуюся ночь и вскоре вернулись с едой – рисовыми колобками, кой-какими овощами, вяленым мясом и неизменной брагой. Закрыв изнутри дверь и приперев ее для верности секирой, путники освободили из заточения благовещего зверя, а Сумкин со вздохом облегчения надел очки. Зверь тут же начал вылизываться, выразительно поглядывая на Чижикова: видишь, как меня испачкали, а ведь я себя вел тихо и был так незаметен!

Котя выдал Шпунтику вяленого мяса.

Шпунтик утешился.

В ожидании возвращения Фэй Луна время текло медленно. Скудно светила масляная лампа.

– Посмотреть Сянъян… – мечтательно прошептал Сумкин, усевшись рядом с Котей у дальней стены и отключив переводчик. – Увидеть Сянъян и умереть! Пойдем, а? Покурим заодно.

– Да ночь же! – ответил Чижиков. – И зачем тебе этот Сянъян сдался?

– Нет, ты не понимаешь, старик! Это же циньский Сянъян, он до наших дней не сохранился! Древнекитайская столица, да о таком каждый может только мечтать!

– Уймись, Федор Михайлович. Ты вон уже полный узел сувениров натырил. Все тебе мало.

– Ну и натырил, и что? – сварливо окрысился Сумкин. – Это все вещи необычайной исторической важности, которую ты не понимаешь исключительно в силу собственной косности и ограниченности, а настоящий ученый оценит на раз. Автограф самого Лю Бана! У кого такое еще есть, скажи?

– Да кто тебе поверит-то? Сам подумай. Нацарапано что-то на куске деревяшки…

– Тоже верно, – задумался Сумкин. Потом снова ожил. – А можно анализ провести, старик, радиоуглеродный анализ, вот и станет ясно, что деревяшка эта очень даже древняя, а не просто фигня какая-то!

– Пойдем действительно покурим, что ли…

Они вышли под звездное небо. Неприметный уголок нашелся быстро – у составленных друг на друга громадных глиняных жбанов.

– Это для зерна, – пояснил Сумкин, похлопав жбан по боку. – В них зерно хранят, старик. Угощайся, – достал он сигареты. У Чижикова табак кончился еще вчера.

– Знаешь, я тут думал… – задумчиво пуская дым, заговорил Сумкин. – Я даже слишком много думал… Вот зачем я здесь, старик? Ну, должен же быть какой-то смысл в том, что меня перекинули в древний Китай, помимо того, конечно, что лично мне как китаеведу это крайне кайфово, а? Посмотреть Сянъян… Я хочу сказать, что вряд ли кто-то специально озаботился тем, чтобы я познакомился с Лю Баном лично. И я пришел к выводу, что те, кто меня сюда заслал, исходили из того, что я стану слабым звеном.

– Федор Михайлович, да брось ты.

– Нет-нет, серьезно, – криво улыбнулся Сумкин. – Я, конечно, вредный, настырный, приставучий, но когда надо, я умею смело взглянуть правде в глаза. Вот ты, старик, – ты умеешь драться, ты спортивный и мускулистый, Ника – тоже ничего себе, вон мечом как машет, а Шпунтик – вообще благовещий зверь. Какая ни есть, а вы – команда, понимаешь? Но я-то в нее не вписываюсь, я фактически бесполезен – разве пару-тройку поучительных историй из древнекитайской жизни расскажу, но кому оно надо, когда за нами люди с холодным оружием постоянно бегают? Я плохо вижу, у меня очки, я много курю, да слабый я, ноги вон стер совсем, ковыляю на последнем мужестве, чего там… Вот и выходит, старик, что я теоретически должен был повиснуть на вас лишним грузом, который – я не скажу за Нику, – ты вряд ли бы сбросил. В смысле – привязал бы меня к какому-нибудь дереву за полной ненадобностью и бесполезностью, а сам пошел бы себе спокойно дальше, выкинув из головы некоего Сумкина. Смысл в том, чтобы заставить тебя со мной возиться. Да мне очки разбить – и все, привет! Я же крайне уязвимый, старик, даже в морду дать не умею! Вот я и говорю: я бы стал вас тормозить, а в конечном итоге вообще способствовал тому, чтобы вы с Никой завалили ее пресловутую миссию. Это единственное разумное объяснение, которое приходит в мою умную голову.

– Ну… – Чижиков задумался: а ведь верно! – Определенный смысл в твоих рассуждениях есть.

– Спасибо на добром слове!

– Но ведь ты нас не затормозил, и очки тебе не разбили. Более того, ведь это ты сообразил огненными стрелами в гвардейцев пулять, Федор Михайлович.

– Да, здесь у них что-то явно пошло не так. – Сумкин загасил окурок о жбан. – Словно на живую нитку товарищи работали, на авось.

– Смотри, кажется, Фэй Лун идет! – хлопнул приятеля по плечу Котя. – Пошли-ка до хаты.