Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 118 (всего у книги 290 страниц)

Шибанов почувствовал, что рот его наполнился теплой соленой кровью – видно, в гневе он прикусил себе язык.

– Спелись, да? – спросил он, сплевывая кровь на пол. – Спелись тут все? Ну, посмотрим, как он у меня запоет.

Круто развернулся и, хлопнув дверью, вышел из комнаты.

Гумилева он искал почти час. За это время капитан успел передумать всякое. Сначала ему мерещилось, что Лев и Катя гуляют где-то над ночной рекой, держась за руки и шепча друг другу разные глупости. Потом, пройдясь по всем пригодным для романтических прогулок тропинкам, решил, что они отправились на противоположный берег, где им никто не смог бы помешать. Шибанов бросился искать лодку – и нашел ее привязанной к деревянным мосткам, около которых Гумилев обычно купался по утрам. Оставался последний вариант – Лев и Катя могли уединиться в каком-нибудь из учебных помещений. Капитан толкнулся в класс, где группа проходила радиодело – там было заперто. Заглянул в медицинский класс – и не обнаружил никого, кроме резинового Гоши.

– Ну, не на стрельбище же они, в конце концов! – сказал себе Шибанов.

Но на всякий случай отправился и туда. Уже подходя к стрельбищу, он понял, что на этот раз не ошибся – оттуда доносились какие-то странные звуки, тяжелое, прерывистое дыхание и приглушенные возгласы. Капитан, каменея лицом, преодолел последние двадцать метров, отделявших его от стрельбища, и замер, пораженный открывшейся ему картиной.

На пустынной, залитой лунным светом площадке стрельбища, метался человек. Он бегал зигзагами, переставлял ноги перекрестным шагом, падал, перекатывался, вскакивал, выбрасывая вперед согнутые ноги – в общем, делал все, чему учил их Жером, только без пистолетов. Иногда, впрочем, он направлял в сторону мишеней указательные пальцы сцепленных между собой рук и громко говорил «пуф-пуф». В другое время это зрелище только посмешило бы Шибанова, но сейчас он был зол и не расположен к веселью.

– Эй, – окликнул он Гумилева, – эй, ты, царь зверей!

Гумилев оглянулся. Лицо его приобрело растерянно-глуповатое выражение.

– А, Саша, – проговорил он неуверенно. – А я вот тут… тренируюсь.

– Это я вижу, – презрительно сказал Шибанов. Он подошел к Гумилеву и остановился в нескольких шагах перед ним, раскачиваясь с пятки на носок. – Стрелок-ганфайтер…

– У меня пока не очень хорошо получается, – Лев словно оправдывался, – поэтому я иногда занимаюсь по ночам. Ты только Жерому не рассказывай, хорошо?

– Вот что, царь зверей, – сказал капитан, беря его за пуговицу гимнастерки. – Я тебя насчет Катерины предупреждал? Я тебе говорил к ней не лезть?

Выражение лица Гумилева мгновенно изменилось – будто бы прежнее было маской, которую ее владелец отбросил за ненадобностью.

– При чем здесь Катя? – холодно спросил он.

– А при том, – гаркнул Шибанов, наступая на Гумилева. – Я тебе ясно сказал: не трогай ее! А ты ей тут розы носил, пока меня не было? Пока я попугая твоего несчастного искал!

– Нашел?

– Что? – капитан на мгновение запнулся. – Не твое дело, что я нашел, а что нет. Твое дело было – от Катьки подальше держаться. Не смог удержаться – ну, извини тогда…

Он открытой ладонью ударил Гумилева по лицу. Удар был не сильный, но обидный – вроде хлесткой пощечины. К тому же капитан попал Льву по кончику носа, и на гимнастерку Гумилева брызнула кровь.

Шибанов ожидал, что Лев бросится в драку, и был готов свалить его двумя точными ударами. Но Гумилев, напротив, отступил на шаг и выставил вперед пустые ладони.

– Я не буду с тобой драться, – сказал он хрипло. – Ты тяжелее меня на сорок килограммов, и ты лучше боксируешь.

Капитан удивленно поднял брови.

– Это надо понимать так, что ты все понял и просишь прощения?

– Casse-toi, minable, – почему-то по-французски отозвался Гумилев. – Этого ты не дождешься. Я вызываю тебя на дуэль.

Шибанову показалось, что он ослышался.

– Что-что? – переспросил он. – На дуэль?

Гумилев вытер с лица кровь и кивнул.

– Да. Американская дуэль, на двух пистолетах. Как нам рассказывал Жером.

– Ты что, больной? – капитан участливо посмотрел на Гумилева. – На каких, на хрен, пистолетах? Хочешь разобраться по-мужски – давай драться. Не хочешь – вали отсюда, но к Катерине больше не подходи.

– Трус, – сплюнул Лев. – Я так и знал, что ты соскочишь…

– Ты мне свои блатные штучки брось, – сказал Шибанов. – Соскочишь – не соскочишь… Где ты сейчас пистолеты возьмешь – это первый вопрос. Они все в оружейке под замком. И как я потом буду все это Жерому объяснять – это вопрос номер два.

– Почему ты решил, что объяснять будешь ты? – прищурился Гумилев. – Да в общем-то какая разница – все равно ты струсил.

Капитан взбеленился.

– Потому что объяснять будет тот, кто останется в живых. А у тебя шансов нету, салага!

– Ну вот и давай проверим! А оружейка, замок – это все разговоры в пользу бедных. Или тебя не учили вскрывать замки?

– Думаешь, взял меня на слабо? – криво усмехнулся Шибанов. – А ты понимаешь, что с нами сделает начальство, когда узнает про твою дурацкую затею? Я сейчас даже не Жерома в виду имею…

– Я же говорил, что ты трус, – повторил Лев упрямо. – Какая разница, чего ты боишься – пули или выволочки от начальства. Хотя выволочки даже как-то унизительнее…

– Поговори у меня еще, умник, – с угрозой сказал Шибанов. – Тебе хорошо – дальше Магадана все равно не пошлют. А с меня погоны снимут и в штрафбат отправят.

При этих словах он вспомнил закадычного приятеля Лешу Бричкина, вызвавшего на дуэль своего командира. Воспоминание это его расстроило: выходило, что он, Шибанов, сейчас ведет себя как Лешин комполка, трус и мерзавец.

– Что ж, – пожал плечами Гумилев. – Дело твое. Но я оставляю за собой право рассказать Кате о том, как ты струсил принять мой вызов.

Капитан одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние и схватил соперника за грудки.

– Только посмей, вошь лагерная!

Гумилев улыбнулся ему в лицо. Кровь тоненькой струйкой стекала из его разбитого носа.

– Вот ты и заговорил на своем языке, гражданин начальник.

Шибанов отбросил его в сторону.

– Ладно! Ищешь смерти – я тебя отговаривать не стану. Пошли за пистолетами.

Солдатика, стоявшего на посту у оружейки, сняли беззвучно и чисто – пригодились уроки Жерома. Парень даже не успел понять, что происходит, а очнулся уже связанным по рукам и ногам и с кляпом во рту.

– Под трибунал пойдем, – прошипел Шибанов Гумилеву, – нападение на часового – это тебе не у Пронькиных плюшки тырить…

Лев презрительно усмехнулся – видимо, считал, что на фоне предстоящей дуэли беспокоиться о столь мелком правонарушении глупо.

– ТТ, «Маузеры» или «Наганы»? – спросил он, не оборачиваясь.

– Предоставляешь мне право выбора оружия? – хмыкнул Шибанов. – Очень благородно с твоей стороны. Что ж, если дуэль у нас американская, то стреляться будем из револьверов.

Гумилев протянул ему пару «Наганов».

– Проверь, – сухо сказал он.

Шибанов крутанул барабаны, пощелкал спусковым крючком.

– Все в порядке.

– Держи, – Лев высыпал ему в ладонь горсть патронов. – Заряжай.

– Слушай, что это ты вдруг раскомандовался?

Гумилев сноровисто загонял патроны в барабаны своих револьверов. На Шибанова он даже не посмотрел.

– Ты когда-нибудь дрался на дуэли, капитан?

– А что? Можно подумать, ты у нас профессиональный бретер!

– Я дрался на трех дуэлях. И все три выиграл.

– Ого! – насмешливо протянул Шибанов. – И все они были на револьверах?

– Последняя была на топорах, – спокойно ответил Лев. – В Медвежьегорске, в лагере. Мы там валили лес, поэтому и оружие выбрали соответствующее. Расстояние – пятнадцать шагов. У каждого по два топора, заточенных так, что ими можно было бриться. Бросали по очереди, и по условиям дуэли, следовало стоять неподвижно. Ты бы смог сыграть в такую игру, капитан?

– И что ты сделал со своим противником? – недоверчиво спросил Шибанов. – Убил?

– Нет, – сказал Гумилев. – Он проиграл, потому что испугался и дернулся.

Пока они готовили револьверы, луна успела юркнуть за чернильную тучу. На расстоянии вытянутой руки человеческий силуэт размывался, превращаясь в сгусток мрака.

– Предлагаю стреляться на двадцати шагах, – сказал Лев. – Иначе только всех перебудим, а вопрос наш так и не решим.

Он сказал это так, что у Шибанова по спине пополз холодок. «А ведь он запросто может меня убить, – подумал капитан. – Повезет дураку – и привет, Александр Сергеевич! Вон Дантесу как подфартило на Черной речке!»

– Тридцать шагов, – сказал он решительно. – Это в два раза ближе, чем до мишеней, а в них мы оба с двух рук стрелять навострились.

– Не в темноте, – возразил Гумилев. – Ну, хорошо, пусть будет тридцать.

Они переговаривались так, будто между ними и не было никакой ссоры – спокойно и буднично. Словно Шибанов не бил Гумилева по лицу полчаса назад и не обзывал его лагерной вошью.

– Что ж, – сказал капитан, когда все приготовления были, наконец, сделаны. – «Пистолетов пара, две пули – больше ничего – вдруг разрешат судьбу его!»

– Теперь – самое сложное, – сказал Гумилев, пропустив мимо ушей классическую цитату. – Секундантов у нас нет. Можно стрелять так, как делали это ганфайтеры на Диком Западе – кто первый выхватит револьверы, но в темноте это не самый лучший вариант. Предлагаю воткнуть в землю спичку и зажечь. Когда она догорит, начнем стрелять.

– Нет, – покачал головой Шибанов. – Спичка должна быть ровно посередине, но она десять раз догорит, прежде чем ты вернешься на свою позицию. Пусть это будет не спичка, а палка, обмотанная тканью.

– Хорошо, – согласился Лев. – Но с места после того, как догорит огонь, сходить нельзя.

Капитан оторвал полоску от своей рубашки и намотал на сухую ветку. Поднес к ткани огонек своей зажигалки.

– Теперь воткни ее в землю и возвращайся на позицию, – велел Гумилев. Он стоял у своего рубежа, скрестив руки на груди. Оба «Нагана» висели в расстегнутых кобурах у него на поясе.

Шибанов хотел ответить колкостью, но сдержался. Какой смысл упражняться в остроумии, если сейчас заговорят пули? На всякий случай он подпалил тряпку с другого конца.

– Стрелять начинаем, когда огонь погаснет, – зачем-то повторил Гумилев.

Капитан быстрой рысью вернулся на свою позицию. Палка горела, но как-то неохотно. Ее мерцающий свет отбрасывал на утоптанную землю стрельбища странные тени.

«Буду стрелять ему по ногам, – решил Шибанов. – Убивать не стану. Главное, чтобы он в меня случайно не попал…»

Ему вдруг стало очень страшно – куда страшнее, чем когда по его самолету лупили немецкие зенитки.

«А ведь Левка же мой товарищ, – подумал капитан. – Мы вместе должны были секретное задание выполнять… Его вон шеф из лагеря специально вытащил… а я ему сейчас пулю в ногу всажу, и все, операция «Вундеркинд» медным тазом накроется… ну, а если не я ему, а он мне, результат будет тот же…»

– Эй, гусар, – крикнул он Льву, – предлагаю решить дело миром. Если хотите, могу даже принести вам свои извинения!

Гумилев не ответил. Огонек догорал, и его фигура теряла четкие очертания, оплывала, превращалась в тень.

– Ну и черт с тобой, потом же сам жалеть будешь! – сплюнул Шибанов. Он чувствовал нестерпимый зуд в кончиках пальцев – так им хотелось поскорее ощутить тепло деревянных щечек рукояти револьверов. Взгляд его метался от угасающего огонька к расплывающейся тени противника. Как понять, когда огонь потухнет окончательно? А если ему примерещится, что он уже потух, а в действительности он еще будет тлеть?

– Приготовились, – мертвым голосом скомандовал Гумилев. – Через несколько секунд он погаснет.

Огонек мигнул последний раз и на стрельбище воцарилась полная темнота. Руки Шибанова метнулись к револьверам. И в это мгновение темноту рассек луч сильного армейского фонаря.

– Оружие на землю! – гаркнул чей-то голос. – Оба!

Капитан замер. Он узнал этот голос. Но ему еще никогда не приходилось слышать, чтобы в нем звенела такая ярость.

– Я сказал – оружие на землю! – повторил Жером, вставая между дуэлянтами. Гумилев нехотя выполнил приказ – оба «Нагана» уже были у него в руках. – Капитан, к вам это тоже относится!

«Вот и все, – подумал Шибанов, – теперь-то уж точно мне одна дорога – в штрафбат…»

Он аккуратно положил револьверы на землю и отошел в сторону.

– Вы оба, – сказал Жером лязгающим голосом, – хуже, чем саботажники. Вас надо судить по законам военного времени. И будьте уверены, на этот раз я вас покрывать не стану.

Он собрал револьверы и проверил, заряжены ли они.

– Что с часовым? – спросил Жером.

Шибанов засопел.

– Да что с ним сделается? Сидит себе в оружейке связанный…

– Пойдете под трибунал, – сказал командир. – Оба.

Он повернулся и зашагал к оружейке.

– Откуда он узнал? – шепотом спросил Гумилев. – Мы вроде не шумели…

Капитан поразмыслил.

– Васька заложил, больше некому. Он знал, что я тебя искать пошел, вот и решил командиру стукануть. Чудило деревенское…

– Сам ты больно городской, – сказала темнота голосом Теркина. – Если бы я Жору не предупредил, один из вас тут бы уже мертвым валялся. А может, и оба. Петухи вы гамбургские…

– Ну, сейчас я до тебя доберусь! – рявкнул Шибанов, бросаясь на звук.

Гумилев схватил его за руку.

– Не надо, капитан. Теркин все правильно сделал.

– Дураки вы оба, – сказал Василий. – Родина вас кормила, поила, обучала всяким премудростям. Как с парашютом прыгать, как бомбы мастерить, как с двух рук стрелять. Не для того же, чтоб вы друг в друга потом палить начали!

Он присел на корточки и принялся скручивать «козью ножку».

– Эх, – сказал он с тоской, – какая команда была! Как мы Гитлера в заложники брали – ведь любо-дорого глядеть было! Все испортили, поганцы…

– Ладно, старшина, – Шибанов от досады закусил губу, – не трави душу, и так тошно…

– И главное – было бы из-за чего! – не обращая на него внимания, продолжал Теркин. – А то – из-за бабы…

– Василий, – не вытерпел Гумилев, – не лезь не в свое дело, пожалуйста!

– Ладно, – пожал плечами Теркин. – Не полезу. Но тогда и ты туда не лезь, Николаич.

– Не понял, – медленно проговорил Лев. – Ты что это имеешь в виду?

– Да то, – Теркин затянулся козьей ножкой. В свежем предутреннем воздухе разлилась крепкая махорочная вонь. – Я, когда понял, что вы смертоубийством заняться решили, сразу к Жорке тыркнулся. Ну, он мне открыл – правда, не сразу. Стоит на пороге, в дом, конечно, не пускает. Но я так через плечо ему гляжу и вижу, в постели у него – Катерина, простыней прикрывается…

– Врешь, старшина! – Шибанов рванулся к Теркину, но тот даже не сделал попытки отстраниться. – Не может быть, чтобы у него!..

– Не веришь? – Теркин поднял взгляд и посмотрел на капитана снизу вверх. – Ну, сходи сам да в окошко ему и загляни. Только побыстрее, пока Жора не вернулся.

Из Шибанова будто выпустили воздух. Из груди его вырвался хриплый полу-крик, полу-стон, колени подогнулись и капитан опустился на землю рядом с Теркиным.

– А ведь я тебя чуть было не убил, капитан, – негромко сказал Гумилев. – Представляешь, какая бы вышла незадача.

– Сука, – сказал Шибанов, сжимая кулаки. – Курва. Убью стерву…

– Остынь, капитан, – Теркин положил руку ему на плечо. – Она тебе чего-нибудь обещала? Может, в верности до гроба клялась? Ну, так что ж ты на нее вызверился?

– Все вокруг умные, – горько сказал капитан, сбрасывая его руку. – Один Александр Сергеевич Шибанов получается кругом дурак. Ну и поделом ему, дураку. Штрафбат так штрафбат.

Он поднялся и, шатаясь, как вылезший из берлоги медведь, побрел куда-то в темноту.

– Я, пожалуй, тоже пойду, Николаич, – сказал через несколько минут Теркин. – Мне все-таки немножко покемарить желательно. Ты как, посидишь еще?

– Да, – глухо ответил Гумилев. – Посижу. Ты иди, Василий. И это… спасибо тебе.

– Нема за что. Зря я тебе раньше не сказал… у меня подозрения уже несколько дней как имелись. Хотя… это Сашке надо было говорить, а он все равно в Ленинграде торчал.

Теркин ушел. Гумилев некоторое время сидел на траве, тупо глядя на косо торчавшую из земли обгоревшую палочку. Потом встал и, неслышно ступая, направился к дому, где жил Жером.

Оперативные документы: директива № 45 от 23 июля 1942[141]141
  В сокращении.


[Закрыть]

Фюрер и верховный главнокомандующий вооруженными силами

Штаб верховного главнокомандования

Штаб оперативного руководства вермахта

Оперативный отдел

551288/42 Ставка фюрера, 23.7.1942 г.

Совершенно секретно

Только для командования

Передавать только через офицера

О продолжении операции «Брауншвейг»

I. В ходе кампании продолжительностью немногим более трех недель поставленные мною перед южным крылом Восточного фронта дальние цели в основном достигнуты. Лишь незначительным силам вражеских армий под командованием Тимошенко удалось избежать окружения и переправиться на южный берег р. Дон. Следует считаться с возможностью их укрепления войсками из района Кавказа.

Сосредоточение еще одной вражеской группировки происходит в районе Сталинграда, который противник, предположительно, будет упорно оборонять.

II. Цели дальнейших операций.

А. Сухопутные войска.

1. Ближайшая задача группы армий "А" – окружить и уничтожить в районе южнее и юго-восточнее Ростова вражеские силы, ушедшие за р. Дон.

Для выполнения этой задачи с плацдармов, которые следует создать в районе Константиновская – Цымлянская, ввести в бой сильные моторизованные соединения в общем направлении на юго-запад примерно на Тихорецк; пехотным, егерским и горнострелковым дивизиям форсировать р. Дон в районе Ростова.

Наряду с тем остается в силе задача авангардными частями перерезать железнодорожную линию Тихорецк – Сталинград.

Два танковых соединения группы армий "А" (в том числе 24-ю танковую дивизию) для продолжения операций в юго-восточном направлении подчинить группе армий "Б".

Пехотную дивизию "Великая Германия" следует оставить в качестве резерва ОКХ и не продвигать ее далее участка р. Маныч. Подготовить ее отправку на запад.

2. После уничтожения группировки противника южнее р. Дон важнейшая задача группы армий "А" – овладеть всем восточным побережьем Черного моря, тем самым выведя из строя черноморские порты и Черноморский флот противника.

С этой целью, как только станет эффективным продвижение главных сил группы армий "А", переправить через Керченский пролив предназначенные для того части 11-й армии (румынский горнострелковый корпус), чтобы затем пробиваться на юго-восток вдоль шоссе, идущего по Черноморскому побережью.

Силами другой группировки, в которой следует сосредоточить все остальные егерские и горнострелковые дивизии, овладеть переправой через р. Кубань и гористым районом Майкоп – Армавир.

Эта боевая группа, подлежащая усилению своевременно подброшенными высокогорными частями, в ходе своего дальнейшего продвижения к западной части Кавказа и через последнюю должна использовать все доступные горные проходы и таким образом во взаимодействии с силами 11-й армии захватить Черноморское побережье.

3. Одновременно боевой группе, которую следует сформировать в основном из моторизованных соединений, выделив фланговые прикрытия с востока, овладеть районом Грозного и частью сил перерезать Военно-Осетинскую и Военно-Грузинскую дороги, прилагая максимум усилий для захвата перевалов. Вслед за тем наступлением вдоль побережья Каспийского моря захватить Баку.

Группа армий может рассчитывать в дальнейшем на усиление ее итальянским альпийским корпусом. Эти операции группы армий "А" получают кодовое наименование "Эдельвейс".

Степень секретности: сов. секретно.

4. Группа армий "Б" имеет своей задачей, согласно имеющемуся приказу, наряду с созданием линии обороны по р. Дон ударом на Сталинград разгромить формируемую там группировку противника, захватить сам город и блокировать сухопутный перешеек между р. Дон и р. Волга.

Вслед за тем направить моторизованные соединения вдоль р. Волга с задачей продвинуться до Астрахани и также перерезать там главное русло р. Волга.

Эти операции группы армий "Б" получают кодовое наименование "Серая цапля".

Степень секретности: сов. секретно.

Глава пятнадцатая
Победа идет по следам танков

Украина, июль 1942 года

Танки шли на восток.

Они катились по бескрайней степи серо-зеленой волной. Земля дрожала под их траками. Ревели моторы. Воздух был синим и горьким от дизельных выхлопов.

С высоты птичьего полета танки были похожи на стадо стальных зверей, вырвавшихся из загона. Степные орлы тревожно кружили в небе, пытаясь понять, что происходит там, внизу, в клубящейся сизой дымке. Орлы никогда не видели таких странных и страшных зверей.

За танками двигались грузовики, автомобили, мотоциклы – точь-в-точь мелкое зверье, которое питается объедками на пиру крупных хищников. Позади, глотая бензиновую гарь, маршировала пехота – ровные колонны серых солдат, выбивавших сапогами пыль из выжженной солнцем земли.

Группа армий «Б» под командованием генерал-полковника Максимилиана фон Вейхса начала наступление на Сталинград[142]142
  6-я армия группы армий «Б» под командованием генерала танковых войск Фридриха Паулюса должна была выйти к Волге и при поддержке итальянских и румынских дивизий захватить Сталинград. 4-я танковая армия Германа Гота, отличившаяся под Харьковом, пройдя вдоль Волги к Астрахани, должна была соединиться с группой армий «А» на берегах Каспийского моря.
  В одну только 6-ю армию Паулюса входило тринадцать дивизий общей численностью более четверти миллиона человек и более пятисот танков. Почти полторы тысячи танков было под командованием Гота.


[Закрыть].

Только безумец решился бы встать на пути у стальной лавины. Достаточно было взглянуть на нее сверху, чтобы понять – нет и не может быть такой силы, которая способна противостоять удару исполинского бронированного кулака.

Степные травы ложились и умирали под лязгающими гусеницами танков.

Но шли дни, и движение стальной армады замедлилось. А потом одна ее часть повернула на юг, а вторая, постепенно теряя темп, продолжала продвигаться к Волге.

Здесь были собраны отборные механизированные дивизии бывшей группы армий «Центр», которая решением фюрера была разделена на две части. На острие удара находилась 6-я армия Фридриха фон Паулюса. Высокий, подтянутый, аккуратный, никогда не снимавший перчаток Фридрих фон Паулюс был не боевым полководцем, а классическим штабным стратегом. За всю свою карьеру он мог похвастаться разве что командованием моторизованным батальоном. Он был в восторге, когда Гитлер отдал ему 6-ю армию, но с самого начала допустил несколько важнейших тактических ошибок.

Паулюс свято верил в полководческий гений фюрера. Если фюрер считал, что наступление на Кавказ важнее, чем взятие Сталинграда, Паулюс ни на секунду не мог позволить себе усомниться в его словах. Гитлер велел Паулюсу взять Сталинград к концу июля, но при этом отдал основные запасы горючего группе армий «А», двигавшейся на Кавказ. Паулюс не посмел возразить, и когда горючее закончилось, его армия остановилась посреди степи.

В ставку фюрера «Вервольф» под Винницей полетели отчаянные депеши. Паулюс просил у фюрера горючего – как можно больше горючего. В двухстах километрах к востоку стояли у Калача 1-я танковая и 62-я армии русских, защищавшие первый рубеж обороны Сталинграда, а он не мог добраться даже до них.

Гитлер согласился неохотно: горючее было нужно не только Паулюсу, а румынские скважины давали не так много нефти, чтобы ее хватало всему вермахту. Он отругал Паулюса за плохую логистику, но распорядился прислать ему дизельного топлива для тяжелых танков и авиационного бензина для легких.

Как ни странно, в организационной структуре вермахта отсутствовала специальная служба, обеспечивавшая армию горючим. Этим занималась служба главного квартирмейстера, который по совместительству являлся начальником военно-промышленного штаба. Поскольку у военно-промышленного штаба было много других забот, накладки с горючим происходили в вермахте постоянно.

Воевать в Европе было легко и приятно – танки мчались по ровным шоссе, останавливаясь на гражданских бензоколонках. Но в украинских степях не было ни шоссе, ни бензоколонок. Горючее приходилось подвозить к месту дислокации танковых соединений на грузовиках, и эти растягивающиеся на много километров конвои были лакомой целью для советских истребителей.

Победа идет по следам танков, гордо провозгласил когда-то Гудериан. Но еще один гений танковой войны, Эрвин Роммель, однажды записал в своем дневнике – «Самые храбрые солдаты не могут ничего сделать без оружия, оружие – ничто без боеприпасов, но в условиях мобильной войны ни оружие, ни боеприпасы не имеют большой ценности до тех пор, пока нет транспортных средств с достаточным количеством бензина для двигателей».

В самом конце июля, когда, по первоначальному плану Гитлера, армия Паулюса должна была уже взять Сталинград, большой конвой с горючим выдвинулся из Молдавии к Волге. В составе каравана были не только грузовики, забитые бочками с топливом, но и специальные автомобили-цистерны, которые могли ехать только по бетонке и застревали на бездорожье. Маршрут конвоя проходил в пятидесяти километрах южнее Винницы.

Здесь, под Винницей, конвой сделал короткую остановку – к нему присоединилась танковая рота, которую Гитлер высылал на подмогу застрявшему в приволжских степях Паулюсу. По пути рота должна была охранять конвой от возможных атак русских. Впереди каравана шли пять легких танков-разведчиков. Еще четыре танка двигались параллельно. В арьергарде, на расстоянии километра, следовал взвод средних танков «Панцеркампфваген-IV». Одним из танков, носившим неофициальное имя «Милая Берта», командовал унтер-офицер Ганс Майер, недавний выпускник военного училища в Кельне.

Командир экипажа «Pz-Kpfw-IV» Ганс Майер вылез на броню, стащил с вспотевшей головы шлем и с удовольствием затянулся папиросой.

Стояла тихая украинская ночь. Крупные звезды перемигивались в темно-фиолетовом небе. Легкий ветерок приносил из степи дурманящие запахи. Спрятавшись под купами плакучих ив, весело журчал невидимый ручеек.

Майеру нравилось на Украине. Здесь пекли чудесный хлеб, здесь в огородах росли крупные сладкие помидоры, а ласковые украинские женщины гнали отличный самогон и готовили превосходное розовое сало. За те два месяца, что он провел на Украине, Майер ни разу не столкнулся с теми ужасами Восточного фронта, о которых рассказывали ветераны, побывавшие прошлой зимой у стен Москвы. Унтер-офицер был оптимистом и надеялся, что так будет продолжаться и впредь.

С грохотом открылся люк отделения управления. Оттуда выбрался вечно недовольный механик-водитель Гельмут Йост.

– Трансмиссия барахлит, – пожаловался он. – Я же поручал этому старому лодырю Шульце проверить, как машина ведет себя на повороте, а он наверняка ничего не сделал.

– Почему же сам не проверил? – лениво поинтересовался Майер.

– Можно подумать, у меня есть время на сложные расчеты! – возмутился Йост. – Тогда бы мы не выехали из Винницы до завтрашнего утра.

– Я ничего такого не заметил, – сказал Майер. – Наверняка это тебе показалось. Слушай, Гельмут, я уверен, что с трансмиссией все нормально. Давай лучше организуем привал. Скажи ребятам, чтобы доставали жратву и разводили костер. А я пока прогуляюсь к реке.

– В одиночестве? – нахмурился Йост. – Это небезопасно, командир.

Ганс усмехнулся и выкинул окурок в траву.

– Мы в самом сердце наших новых восточных владений, Гельмут. Русские армии отброшены к Волге, а местные жители готовы целовать нам руки за то, что мы освободили их от тирании Сталина. Самая большая опасность, которая нам тут грозит – это обожраться жареной свининой.

– А партизаны? – Йост постучал по броне костяшками пальцев. – Я разговаривал с парнями из зондеркоманды, они считают, что каждый третий мужчина в этих краях так или иначе связан с подпольем.

– Партизаны прячутся в лесах, мой дорогой Гельмут, – Майер соскочил с брони на землю и сделал несколько приседаний, разминая затекшие мышцы. – Где ты видел здесь лес? Может быть, это? – он указал на заросли плакучих ив. – И сколько там укроется партизан? Человек пять?

Он демонстративно расстегнул кобуру своего «Люгера» и похлопал ладонью по рукоятке.

– И все-таки, – стоял на своем Йост, – я не стал бы идти туда в одиночку. Вы – командир, и не забывайте, что вы несете ответственность за весь экипаж «Милой Берты».

За то недолгое время, что Майер провел в рядах Панцерваффе, он успел сделать вывод, что спорить со стариной Йостом почти бесполезно.

– Ладно, – махнул он рукой, – можешь составить мне компанию. Хотя, видит Бог, я хотел всего лишь спокойно отлить в кустах да посмотреть в одиночестве на звезды.

– Тогда подождите минутку, – озабоченно проговорил механик-водитель, – я предупрежу Дитмара и Людвига, чтобы они начинали готовить ужин.

– Отличное местечко, – сказал Майер, когда они с Йостом подошли к берегу ручья. Ручей прорыл себе довольно глубокое русло, и танкисты стояли на краю невысокого обрыва. – Когда закончится война, куплю здесь большой участок земли, построю дом и заживу, как барон.

– Мой знакомый из штаба говорил, что ветеранам Восточного фронта будут давать землю бесплатно, – возразил Йост. – А в придачу еще и пару десятков местных жителей, чтобы не горбатиться на этой земле самому. Вроде бы существует подробный план заселения восточных земель, и он сам его видел.

Майер молчал, зачарованный глубиной ночного украинского неба.

– А земля-то здесь жирная, – продолжал беседовать сам с собой Йост, – сама так и просится, чтобы ее как следует обработали да засеяли. Какую пшеницу можно будет здесь растить! Знаете, командир, я, наверное, открою после войны мастерскую по ремонту тракторов и комбайнов – сдается мне, что это будет самое доходное здесь занятие.

– Мастерскую? – рассеяно переспросил Майер. – А, ну да, конечно… А я, пожалуй, умоюсь.

Он скинул черную куртку, стащил через голову гимнастерку и по крутой тропинке побежал вниз, к ручью. Вода была обжигающе-холодной, но Майер с удовольствием зачерпывал ее горстями и щедро поливал разгоряченное дневным переходом тело. Он плескался, фыркал и ухал, пока, наконец, не почувствовал себя свежим и бодрым. Тогда Майер повернулся, чтобы позвать Йоста, и замер.

Йоста на краю обрыва не было.

Конечно, он мог отойти на несколько шагов назад. Но Майер слишком хорошо знал старого ворчливого механика-водителя, чтобы поверить, что он мог оставить своего командира без присмотра.

– Гельмут! – позвал он громко. – Эй, Гельмут!

Ему показалось, что кто-то ему ответил. Тогда Майер вытащил из кобуры пистолет и поспешил вверх по тропинке.

Он уже почти достиг обрыва, когда споткнулся то ли о корень, то ли о неожиданно возникший на пути туго натянутый шнур. Майер упал, как кошка, выставив вперед руки, но сверху на него навалилась чья-то тяжеленная туша, широкая ладонь крепко зажала рот, а «Люгер» вырвали из руки прежде, чем он успел нажать на спусковой крючок.

– Ruhe[143]143
  Тихо! (нем.)


[Закрыть]! – прошептал ему в ухо голос с варварским славянским акцентом. – Пошевелишься или пикнешь – убью!

«Партизаны! – в панике подумал Майер. – Йост был прав! Но где же они прятались?»

В рот ему воткнули какую-то вонючую тряпку. Потом рывком поставили на ноги.

Майер увидел, как весело пляшут вдали языки разожженного Дитрихом и Людвигом костра, отбрасывая тени на стальной борт «Маленькой Берты». Самих ребят он не видел – до костра было метров двести. Двести метров отделяло его от прежней жизни – жизни, в которой была веселая война и мечты о собственном поместье. В новой жизни не было ничего, кроме вонючего кляпа и ствола пистолета, уткнувшегося ему под ребра.