Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 290 страниц)

Эпизод 18
Сокровищница

Поднебесная, Сянъян, III век до н. э.

Проникновение во дворец решили провести не откладывая. Ночью.

Фэй Лун, критически осмотрев всех, объявил, что в сокровищницу нужно идти малыми силами: так проще, а кроме того, способ оказаться в нужном месте, которым он располагает, не подействует, если будет участвовать много людей. Нужен разумный минимум.

– Я так решаю, – сказал Фэй Лун, – пойду я, господин Килэки, благовещий зверь мао и мой помощник, верный друг Бао, – указал он на одного из своих спутников, невысокого крепыша.

– И я, – твердо сказала Ника.

– Нет, – покачал головой Фэй Лун.

– Но я должна идти! – девушка вскочила на ноги.

– Зачем? – спросил Фэй Лун. – Насколько я понимаю, именно господин Килэки в силах узнать, какая именно вещь из сокровищницы нужна. Благовещий зверь может нам пригодиться в силу своей небесной сущности. А мой друг Бао всегда сможет заменить меня самого, если мне придется вступить в схватку со стражей. Три человека и благовещий зверь – больше провести я не сумею.

– Тогда я заменю Бао, – предложила Ника.

– Я не знаю, каковы вы в бою, госпожа, – покачал головой Фэй Лун. – И не имею времени и желания это выяснять. А Бао – проверенный лихой храбрец, знающий не понаслышке, что такое меч.

Видя, что Ника опять хочет возразить, Фэй Лун поднял руку:

– Госпожа! Не угодно ли вам будет сказать мне, что вы намереваетесь делать с похищенной из сокровищницы и столь опасной для мира вещью?

– Мы спрячем ее так, что никто и никогда не найдет, – твердо ответила Ника.

– Возможно ли это? – задумчиво пожевал губами Фэй Лун. – Ибо многие вещи, казалось бы, надежно сокрытые, рано или поздно оказываются найденными.

– Возможно, – блеснула глазами девушка. – И я должна идти с вами, с господином Килэки.

– Нет, госпожа, – Фэй Лун был непреклонен. – Или так, или никак.

Ника умоляюще посмотрела на Чижикова:

– Господин Килэки…

Котя уже решил, что он будет делать: он собирался провести небольшой тест на доверие.

– Наставник Лун знает, что говорит, – кивнул Чижиков, не глядя на Нику. – Мы полностью полагаемся на его опыт и слова. А мои спутники, – повернулся к Фэй Луну Чижиков, – на время нашего отсутствия примут обет молчания, дабы усердными молитвами помочь благополучному исходу дела. Таковы наши обычаи, не удивляйтесь.

Нельзя сказать, что Сумкин воспринял импровизированное заявление Коти как должное, но мимолетное изумление сменилось на его лице пониманием: приятель что-то задумал. Федор приосанился и важно кивнул. Да, мы будем молиться в молчании. И еще как усердно! Но Чижиков все равно подумал, что надолго Сумкина не хватит.

– Да, да, мы тоже обратимся к духам с просьбой о ниспослании помощи! – закивали Лян и Кун, понимающе переглядываясь.

Котя же шагнул к Нике вплотную, скрытно подставил ладонь. Девушка чуть помедлила, глядя на него отчаянными глазами, потом сунула руку за пазуху – и в ладонь скользнул попугай.

– Всех вас, – Фэй Лун обвел взглядом собравшихся, – мои друзья проводят в одно место неподалеку от городской стены. Там, на реке, вы будете ждать наготове нашего появления, чтобы всем вместе как можно скорее покинуть окрестности столицы.

Вот так и получилось, что Котя со Шпунтиком под мышкой вскоре опять крался в темноте ночи, предшествуемый Фэй Луном, а по пятам за ним шел проверенный храбрец Бао. Присутствие попугая бодрило Чижикова, придавало ему сил, попугай еле заметно покалывал ладонь, будто наэлектризованный, и Котя воображал, будто его ненаглядный дракончик снова с ним, а мысль о том, что попугая придется вернуть, была ему неприятна. Из того, что Ника смирилась и отдала ему попугая, Чижиков сделал такой вывод: да, то, за чем они идут в сокровищницу, действительно крайне важно, раз девушка рассталась с удивительным предметом и согласилась остаться без переводчика. Но при этом – совершенно не обязательно, будто Ника рассказала правду про спасение мира. Быть может, первое, что она сделает, когда они вернутся – так это попробует отнять добытое в сокровищнице. Поглядим.

Тьма стояла – хоть глаз выколи, Котя с трудом различал очертания домов и, если бы не вовремя подхвативший его под локоть Бао, пару раз уже приложился бы лбом об угол. Тем не менее Фэй Лун шел вперед уверенно. Они миновали мирно спящие дома, быстро, краем, пересекли открытое пространство перед громадными воротами – сюда падали косые отблески от горевшего на привратных башнях огня, и двинулись вдоль стены. Чижиков коснулся рукой ее земляной поверхности – чуть влажной от росы, и подумал: хорошо, что с ним нет Сумкина. Федор Михайлович наверняка захотел бы осмотреть хотя бы ворота. Казалось, стена никогда не кончится.

Снова появились дома, примыкающие к стене снаружи, и здесь, немного поплутав, Фэй Лун нырнул в черный дверной проем. Котя на ощупь двинулся следом, боясь выронить переброшенного через правую руку Шпунтика, который хоть и висел смирно, но и весил немало: рука начала уставать. В темноте раздался скрип, потом удары камня о камень – посыпались искры: Фэй Лун запалил маленькую глиняную лампу. Тусклый неверный свет озарил беспечного рыбака и черноту высокого, в рост человека, земляного прохода с неровными краями. Рядом с проходом был прислонен к стене деревянный щит, видимо, его закрывавший.

– Господин Килэки, – очень тихо сказал Фэй Лун, – сейчас мы тайным ходом проберемся прямо во дворец. Прошу вас и благовещее животное ни в коем случае не шуметь.

Чижиков кивнул и Фэй Лун скрылся в проходе. Котя последовал за ним, а Бао, войдя последним, приладил бамбуковый щит на место изнутри.

– Но заметно же! – удивился Котя. – Понятно, что за щитом что-то есть. Кто-нибудь заинтересуется и может найти проход.

– Нет, – усмехнулся Бао. – С той стороны приклеена земля. Ничего не видно. Никто не знает, – он легонько подтолкнул Чижикова вперед. – Надо идти.

Ход оказался длинный, извилистый, узкий, местами низковатый, просто нора какая-то – приходилось идти, согнувшись. Фэй Лун, а за ним Котя, Шпунтик и Бао сначала плавно спускались вниз, а потом стали подниматься наверх, и подъем становился все круче, так что последние метры пришлось карабкаться по земляным уступам, цепляясь руками за близкие стены. На ощупь земля оказалась влажной – очевидно, ход был прорыт совсем недавно.

Наконец они уперлись в глухую деревянную плиту.

– Тс-с-с-с… – Фэй Лун приложил палец к тонким губам. Глаза его горели. – Мы как раз за главным залом для приемов, перед малым залом для частных аудиенций. Вход в сокровищницу совсем недалеко. Но только тише, тише!..

Чижиков стряхнул с головы землю и отпустил кота. Фэй Лун осторожно нажал на одному ему ведомые выступы на деревянной плите и отодвинул ее вбок.

Они вышли как раз между двух колонн, уходивших вверх, к невидимым в темноте сводам. Фэй Лун подождал, пока Чижиков, Шпунтик и Бао не выберутся наружу, а затем беззвучно задвинул дверь на место. Сработано было так здорово, что Коте, например, и в голову бы не пришло, что вот за этими лакированными и плотно пригнанными друг к другу красными досками скрывается неучтенный стражей вход в святая святых Поднебесной.

Фэй Лун осторожно выглянул за колонну.

– Нехорошо, – сказал он, обернувшись к Чижикову и Бао. – Нехорошо. Нам нужно всего лишь пересечь этот коридор. А там отдыхает императорский благовещий зверь!

И уступил место Коте.

Коридор был неплохо освещен огнем, пылавшим в равномерно расставленных у стен треножниках. Неподалеку от Чижикова застыли, почтительно склонившись, два рослых, облаченных в сверкающие латы дворцовых гвардейца. Перед ними на каменных, отполированных до зеркального блеска плитах пола развалилась… кошка. Роскошная, откормленная, скорее даже жирная кошка. Шерсть ее лоснилась от сытой жизни, пушистый хвост раздраженно подрагивал – кошка щурилась на свет и никуда уходить не собиралась. Соответственно – и гвардейцы: они терпеливо ждали, когда благовещее животное соизволит возобновить прерванную прогулку. Гвардейцы были кошкина стража. Рядом с кошкой на полу лежала расшитая золотыми нитями пышная, под стать кошке, подушка: видимо, гвардейцы пытались создать своей благовещей хозяйке максимально комфортные условия для отдыха, но вредное животное их усилия проигнорировало. Морда у кошки была наглая и Чижиков понял, что она, если ей приспичит, пролежит тут, на полу, всю ночь – хотя бы из природной вредности.

Что же делать?

Ну конечно!

Котя присел, притянул к себе Шпунтика.

– Благовещий зверь помнит Мурку? – прошептал он прижавшему уши коту. – Мурку из пятнадцатой квартиры? Помнит Мурку?

Кошачьи уши воспряли: еще бы не помнить Мурку! Из пятнадцатой-то квартиры! Как они с Муркой в тесных объятиях обрушились с карниза третьего этажа! Но и это не помешало Шпунтику долюбить Мурку до самого победного конца, хотя упали они прямо в мусорный бак и Мурка дико орала. Мурка!

Видя, что в Шпунтике еще свежи романтические воспоминания, Чижиков осторожно поднял его, выставил за колонну и слегка подтолкнул в сторону жирной кошки.

– Мурка! – прошептал коварный Чижиков.

Шпунтик принюхался, вгляделся: Мурка. Мурка… Мурка?!

Он пулей ринулся к кошке: Мурка! Мурка! Мурка! – на стражу коту было плевать, а кошка, увидев, какой роскошный, в самом расцвете сил, самец к ней стремительно приближается, моментально вскочила, весьма неприятно зашипела и бросилась, тряся нагулянным жиром, прочь.

Явление второго благовещего зверя повергло гвардейцев в оторопь, близкую к шоку, но, поскольку вверенная их опеке хвостатая особа убегала сломя голову по коридору, они, топоча, бросились следом, на ходу почтительно увещевая Шпунтика: «О новый благовещий зверь! Смири свою прыть!» Шпунтик прыти смирять не собирался, он нагнал беглянку, он прыгнул на нее, он мгновенно подавил сопротивление и, урча, овладел гипотетической Муркой. Кошка пронзительно заорала.

– О! Благовещие звери изволят совокупляться прямо во дворце! – потрясенно воскликнул один из гвардейцев. – Горе, горе Поднебесной!

Пока гвардейцы бестолково топтались поблизости от Шпунтика, изловившего свою Мурку, Фэй Лун дернул Чижикова за рукав и они перебежали через коридор, укрывшись за колонной на противоположной стороне. Бао скользнул за ними.

– Велика и своевременна прозорливая помощь благовещего зверя! – уважительно прошептал Фэй Лун. – Это здесь, – еле слышно постучал он пальцем по стене. – Не будем терять времени.

Фэй Лун разжал кулак и Котя вздрогнул: на ладони беспечного рыбака лежала серебристая фигурка – странный зверек, похожий на мышь, но не мышь. Усатая мордочка его была задрана вверх: словно зверек принюхивался. Крот! Точно: крот. Крот выглядел точь-в-точь как пропавший дракончик – и размером, и странным блеском неведомого металла. Эти вещи были явно сделаны одними и теми же руками. Руками?..

– Вы видели подобное раньше, господин Килэки, – Фэй Лун не спрашивал, он утверждал. – Значит, вам ведома сила амулетов Желтого императора и вы не впадете в смущение.

Он вытряхнул из рукава небольшой блеснувший металлом мешочек, распустил перетягивающий горловину шнурок и осторожно достал другую фигурку – то была черепаха, перевитая змеей, фигурка совершенно из той же серии. И мешочек Коте был знаком – в ровно таком же он обнаружил своего ненаглядного дракончика, когда расковырял гипсовый бюст Председателя Мао. И черепаху такую он уже видел – на крышке дедова сундучка. Змеечерепаху. Кажется, Сумкин назвал еще ее «сюань-у» – «темная воинственность», такая черепаха заведует севером…

– Крот роет, сюань-у открывает, – прошептал Фэй Лун, убирая фигурку крота за пазуху. – Возьмите меня за руку, господин Килэки, и дайте свою руку моему другу Бао.

С этими словами Фэй Лун крепко сжал змеечерепаху в кулаке, глубоко вдохнул, сосредоточился и, стиснув пальцы Чижикова, шагнул прямо в стену. И беззвучно в ней исчез. Осталась только рука, которую держал Котя. И рука эта тянула его за собой – сильно и настойчиво. Будь что будет, решил Котя, зажмурился и пошел следом.

На мгновение уши словно заложило.

Потом слух вернулся.

Чижиков открыл глаза: они, в том числе и Бао, находились в небольшом сумрачном помещении, уставленном разнообразными вещами и предметами. В левом углу на небольшом возвышении стояло низкое широкое сидение, больше похожее на театральную банкетку, в стене справа была раздвижная дверь. Фэй Лун уже успел зажечь факел, торчавший в стене. Котя живо обернулся: сзади была ровная стена безо всяких признаков отверстий. И вот через нее-то они только что и прошли! Чудеса!

– Мы на месте, господин Килэки, – торжественно объявил Фэй Лун. – Ищите теперь нужную вещь.

– Какая-то она маленькая, сокровищница…

– Это лишь одна ее часть, самая ничтожная, мой господин, – объяснил Фэй Лун. – Здесь хранятся разные диковинки. Серебро и драгоценности находятся в другом месте, гораздо более обширном.

Чижиков осмотрелся. Кругом – на низких резных инкрустированных столиках и подставках, которые сами по себе являлись произведениями искусства, располагались разные удивительные вещи: странной формы камни, напоминавшие своими очертаниями различных животных, шкатулки, ларчики. Отдельно торчала огромная коралловая ветвь совершенно фантастической расцветки.

– Ну, приступим… – вздохнул Котя, открывая ближайшую шкатулку.

Если бы он еще знал, что искать! Если хотя бы приблизительно представлял, за чем конкретно они пришли в сокровищницу! Чижиков рассеянно перебирал в пальцах странно тяжелые металлические горошины, ноздреватые и неровные – мелкие метеориты, не иначе; он снова и снова открывал ларчики, находя в них то огромные куски киновари, то изваяния каких-то непонятных божков, то навощенные птичьи перья. Были тут и бронзовые сосуды, покрытые даже не иероглифами, а какими-то неведомыми письменами, все в окалине древние треножники, тяжеленные чаши явно ритуального назначения, и на боку одной Котя увидел рельефное изображение страшного лица с выпученными глазами, а рядом – странного вида иероглифы. Вот было бы раздолье для Сумкина! Он бы прочитал. Он бы набрал сувениров!

Котя добрался до возвышения в углу. Бао и Фэй Лун внимательно за ним наблюдали.

На стоявшей на возвышении банкетке лежал сверток – Чижиков тут же узнал материал, из которого был изготовлен мешочек для дракона, и сердце его екнуло: вот оно! Котя порывисто сверток схватил, развернул – и его возбужденному взору открылись три связки тонких бамбуковых дощечек, скрепленных веревками по краям и намотанных на бамбуковый же стержень.

Это еще что?

Котя осторожно развязал веревку, стягивающую одну из связок – дощечки развернулись с тихим стуком в своеобразное бамбуковое полотно, сверху и донизу усеянное рядами черных иероглифов.

Книга! Вот что это такое! Бамбуковые страницы!

– Разве это то самое, господин Килэки? – встал рядом Фэй Лун, вглядываясь в иероглифы. – Великий владыка не жалует книги. «Песни здесь возносят духам про гнев Акэлюсы. Лишь этот гнев, грозный и бедонесущий, вверг людей рода акайя во множество горестей страшных…» – прочел Фэй Лун и вздрогнул. – Не может того быть! Книга сия – из моей погибшей библиотеки! Истории, заключенные в ней, воистину поразительны и я не успел изучить их до конца, разгадать. Но как, во имя великого Неба, она оказалась в самом сокровенном уголке сокровищницы?! Господин Килэки, невозможно, чтобы вам была надобна эта книга. Уверяю вас.

– Я и сам вижу, – вздохнул Чижиков. – Но вот ткань?

– Мне книга досталась уже завернутой в нее, господин, – сказал Фэй Лун. – И я не ведаю, откуда сия ткань и что она, но знаю лишь, что из нее же сделаны и кошели для амулетов Желтого императора, – флейтист показал Коте мешочек, в котором хранилась змеечерепаха. – Вам это ведомо.

И опять он не спрашивал, а утверждал.

– Да, – признался Чижиков. – Ведомо. Но за чем же я тогда послан сюда?!

С еще одним вздохом он сгреб бамбуковые связки, укутал кусающей пальцы серебристой тканью.

Постойте-ка!

Под свертком лежало что-то еще, плоское и круглое. Котя отодвинул сверток на край и увидел зеркало. И зеркало приковало к себе взгляд Чижикова.

Перед его внутренним взором ясно встал необычайный сон наяву, который он видел там, в разбойничьем лагере, на плоской вершине холма, куря у валунов с Сумкиным: черный, словно ребенком выжженный на красной крышке сундука деда Вилена круг и схематические изображения животных в том круге, всего пять, пять животных. Именно этот круг – но в виде зеркала – и лежал сейчас перед Котей.

Зеркало. Небольшое, сантиметров тридцать в поперечнике. На вид бронзовое, но не бронзовое – яснее, налитое тугим неярким внутренним светом. Из такого же материала был сделан пропавший дракончик, а также и крот, что помогал Фэй Луну проходить через стены. И попугай, что лежал сейчас у Коти за пазухой.

В центре зеркала выгравирован цветок. По сторонам от цветка, ближе к краю, на равном удалении друг от друга – неглубокие выемки. Пять выемок и пять животных: дракон, тигр, цилинь, феникс и змеечерепаха, та самая, что открыла им путь сквозь стену. Все совпадает. Все точно.

Так вот что хотел показать ему прозрачный! Вот что пытался объяснить!

– Нам нужно это! – Чижиков уверенно указал на зеркало.

– Тогда, господин Килэки, берите его и уходим, – буднично предложил Фэй Лун. – Нам не следует оставаться здесь дольше необходимого.

Им не хватило какой-то минуты.

Резко стукнула отодвинутая деревянная створка.

Котя, Фэй Лун и Бао обернулись.

В проеме единственной ведущей в сокровищницу двери застыл высокий человек в длинном тяжелом халате. Бледное, узкое лицо его дышало гневом, глаза горели. Рука сжимала длинный меч.

– А вот и советник Гао! – мягко, с улыбкой сказал Фэй Лун. – Ты быстро прибыл, Гао. Я надеялся, ты еще полюбуешься на озера и леса.

– Ты!!! – меч советника нацелился на Фэй Луна. – Да как ты осмелился?! И кто эти жалкие людишки?! – голос советника гремел.

Фэй Лун только усмехнулся.

Котя быстро сунул зеркало за пазуху и подхватил сверток с книгами. Строка, которую прочитал Фэй Лун, напомнила ему нечто весьма знакомое, но Чижиков никак не мог сообразить – что именно. Котя не хотел расставаться с этими книгами. Книги словно притягивали его.

– Бао! – окликнул крепыша Фэй Лун и кинул ему мешочек со змеечерепахой. – Тебе ведомо, что делать.

– Вы ничего не вынесете отсюда! И сами останетесь здесь на веки вечные! – советник Гао прыгнул вперед, круша подставки и столики. – Вы найдете тут свою смерть!!!

На сей раз Фэй Лун не стал прибегать к флейте. Фэй Лун выхватил меч.

– Ты знаешь, Гао: тебе меня не одолеть, – сказал он, легко парируя удар советника. – Отступись. Пусть свершится воля Неба.

Но Гао, рыча от гнева, рубил мечом как бешеный.

– Я знаю, отчего ты осмелился войти сюда, – легким взмахом пропоров широкий рукав халата советника, продолжал Фэй Лун. – Не иначе, как наш божественный император отправился в путешествие к Желтому источнику. И ты явился, дабы завладеть тем, чем обладать тебе не суждено. Я прав?

Советник рявкнул и удвоил усилия, но пробиться через уверенную защиту Фэй Луна не мог.

– Господин! – схватил за руку засмотревшегося на схватку Чижикова наконец развязавший мешочек Бао. – Пойдемте!

И утянул его прямо в стену.

Последнее, что видел Чижиков, был Фэй Лун: избавленный от необходимости прикрывать отступление Коти и Бао, беспечный рыбак запорхал по тесному помещению в отточенном боевом танце, атакуя советника, кажется, со всех сторон одновременно. Фэй Лун оставался верен принципу не убивать без необходимости и халат висел на Гао клочьями.

В коридоре было тихо: ни кошки, ни гвардейцев. Ни Шпунтика.

Бао потянул Котю за собой – к противоположной стене.

– Скорее, скорее же, господин! – торопил Бао, поспешно отодвигая деревянную панель.

– Кот-кот-кот! – наплевав на конспирацию, заорал Чижиков. Он совершенно не собирался бросать своего хвостатого любимца в глубине императорского дворца третьего века до нашей эры. И плевать, что подумает Бао. – Кот-кот-кот! Быстро сюда!!!

И Шпунтик появился – серой молнией вылетел он из-за колонн и первым юркнул в темноту земляного лаза, размахивая хвостом. Чижиков влетел следом, Бао за ним. Лесной удалец ловко задвинул на место деревянную панель. И наступила тьма.

Эпизод 19
Пой, богиня, про гнев Ахиллеса

Поднебесная, горы неподалеку от реки Вэйшуй, III век до н. э.

– Подождите! Я так больше не могу! – взмолилась Ника, когда они вскарабкались на очередной горный уступ. Здесь была ровная площадка, небольшая, но достаточно просторная, чтобы вместить троих человек и одного крупного кота. – Поговорите со мной, прошу вас! Костя! Федя!

– Это Федор Михайлович, – указал на Сумкина Чижиков, опуская приятеля на камни и отдуваясь. – Он тебе не Федя, девочка из будущего.

Сумкин в ответ поморщился. Осторожно дотронулся до перемотанной тряпкой ноги. Тряпка набухла кровью.

– Старик, – хрипло сказал он. – Мой крупный и хорошо развитый мозг ясно подсказывает мне, что если в ближайшее время не предпринять что-то радикальное, то я схвачу заражение крови или еще какую-нибудь смертельную гадость. Но тот же мозг уверенно говорит, что вряд ли мы найдем хорошо оборудованный полевой госпиталь в этих диких горах.

– Ты молчи, Федор Михайлович, отдыхай. Покури что ли, – Чижиков, игнорируя умоляющий взгляд Ники, посмотрел вверх. До вершины оставался небольшой участок сравнительно пологого подъема. – Сейчас посидим немного, а потом заберемся на горочку. Наша прелестная спутница утверждает, что мы недалеко от цели.

Позади осталось многое, о чем Чижикову не очень хотелось вспоминать. Например – ужас извилистого лаза, по которому на ощупь, в полном мраке ломились они с Бао и Шпунтиком, зная, что задерживаться нельзя ни на секунду. А надо бежать, бежать, бежать, потому что во дворце грянули тревогу: забили барабаны, всколыхнулись здесь и там крики, лязгая оружием, забегали императорские гвардейцы.

Время стремительно выходило, и Котя, задыхаясь от страха, упорно лез вслед Бао, сослепу обрушивая себе на голову комья земли. Ему не хватало воздуха – так казалось Чижикову, ибо мрак обступил их со всех сторон. И без того узкий проход, казалось, сжимался, готовясь принять беглецов в холодные влажные объятия, забить рот и уши землей, и Чижиков с великим трудом сдерживался, чтобы не заорать истерически в полный голос. Перед невидящими ни зги глазами встали вдруг, ясно и отчетливо, лица исколотых стрелами, посеченных мечами разбойников, – мертвые смотрели пристально, с немым укором, и их становилось все больше и больше. Тут Бао с разбега выбил плечом бамбуковую заслонку, Котя кубарем вылетел на свежий воздух, изо всех сил грохнувшись на живот и на зеркало за пазухой, а по его спине проскакал заполошный Шпунтик.

Подземный ужас кончился.

Чижиков хватал ртом воздух и не мог надышаться, ноги тряслись, рядом беспокойно отряхивался кот, но Бао не дал им ни секунды отдыха. Он на мгновение исчез в горловине лаза, а потом появился вновь, с веревкой в руке – конец ее уходил в подземную тьму. Бао сильно дернул веревку и из лаза послышался грозный шорох оседающей земли. «Надо бежать!» – скомандовал крепыш, отбросив ненужную уже веревку, вздернул Котю на ноги и припустил вперед так, что Чижиков чуть было не потерял Бао из виду. Куда они бежали в темноте ночи, Котя не имел ни малейшего понятия, ясно только, что прочь от дворца. В голове было пусто, и он просто бежал изо всех сил за своим провожатым, а Шпунтик с задранным хвостом несся впереди, временами оборачиваясь и проверяя, следуют ли за ним люди – или же свернули в очередной раз, и теперь надо нагонять и сызнова восстанавливать лидерство. Кот тоже не знал, куда они так спешно бегут, но хотел быть впереди.

Довольно скоро цель безумного бега открылась – они вылетели на крутой берег реки; здесь, скрытая в ветвях огромной плакучей ивы, беглецов поджидала лодка. Довольно большая – и в ней уже сидели Лю Бан, Ника, Лян Большой, Сумкин и прочие. Притаились в чутком молчаливом ожидании, и едва Котя, Бао и Шпунтик взобрались на борт, чуть лодку не опрокинув, как сразу же была обрезана причальная веревка, намотанная вокруг старого дерева, а дальше в ход пошли бамбуковые шесты – и лодка понеслась по течению.

И только тогда Чижиков смог перевести дух.

И сразу же к нему мгновенно пристал стосковавшийся по возможности почесать языком Сумкин:

– Ну как? Нашли? Нашли? А мы уж тут заждались…

В темноте Котя не мог разобрать выражения лица Ники, но ясно чувствовал ее взгляд:

– Да, – сказал он, – нашли.

– А где наставник Фэй? – вскинулся Лю Бан.

Ему ответил Бао:

– Наставник велел не ждать его. Он присоединится к нам позднее.

– Да, но… – начал было смотритель, но потом понимающе умолк.

Темная река несла их и несла.

Шпунтик забился в ноги хозяину: кругом опять было много воды, и если бы кот знал заранее, что так выйдет, то, наверное, не стал бы бездумно прыгать в лодку, а лучше побежал бы следом по берегу. Теперь он расплачивался за собственную неосмотрительность: сидел и опасался. Хозяину, впрочем, тоже приходилось несладко, и это до определенной степени примиряло Шпунтика с рекой. Но только на время. Вот вернемся домой – и никакого больше душа и дегтярного мыла!..

Котю охватила безумная усталость. Чижиков напоминал себе выжатый лимон: казалось, не осталось никаких сил. Совсем никаких. Он только и мог что сидеть, привалившись всем весом к борту лодки, не чувствуя возможности даже пошевелиться – вот хотя бы погладить кота, что столь доверчиво вжался в его бок. Но гораздо хуже было внутреннее опустошение, не оставлявшее, кажется, ни малейшей возможности для того, чтобы собраться. Чижикова использовали – да и не только его, – использовали втемную, не считаясь с его желаниями или хотя бы с мнением, его обманывали, его водили за нос, его выдернули из привычной жизни и заставили терпеть неудобства, лишения, муки – и все ради какой-то круглой хреновины, что сейчас лежала у него за пазухой. А теперь – теперь лодка уже который час плыла неведомо куда, Котя никак не контролировал происходящее и ему было почти все равно. Почти наплевать. Он пока не вернул Нике попугая, и девушка не делала ни малейших попыток попугая забрать: сидела молча.

Глаза Коти слипались.

Едва слева по борту робкие лучи восхода окрасили розовым кромку недалекого горного хребта, как Лю Бан объявил: «Погоня! Нас преследуют!» И никто не спросил, как об этом узнал смотритель. К Лю Бану сунулся крепыш Бао:

– По реке? Советник?

– По реке, – подтвердил смотритель. – Много, много лодок!

– Что будем делать? – спросил Сумкин: он, в отличие от Коти, не ползал по обваливающейся на голову земляной норе и не несся стремглав прочь от дворца.

Федор был полон сил. Чижиков как бы невзначай нагнулся к Нике и незаметно отдал попугая: раз погоня, то нужно, чтобы все понимали происходящее и могли адекватно реагировать. Котя расстался с удивительным предметом с сильным сожалением: он начинал на своей шкуре понимать, как сладостно обладать такими вещами.

Бао, взявший на себя временное руководство небольшим отрядом, посмотрел на Чижикова.

– Скоро мы достигнем места, где наготове ждут нас друзья, – сказал он. – Все вместе мы отвлечем погоню, а затем растаем, словно туман на рассвете. Смотритель Лю! – повернулся он к Лю Бану. – Наставник Фэй наказал мне особо позаботиться о вас. Поэтому прошу вас: как только мы соединимся с друзьями, не мешкая следуйте за тем, на кого я укажу. Вам нет нужды принимать участие в схватке, ваша жизнь и судьба гораздо ценнее для Поднебесной. Вас, господа Лян и Кун, я также прошу последовать вместе со смотрителем.

Видно было, что Лю Бан хочет возразить, но после короткой паузы бывший уездный смотритель лишь согласно кивнул.

– Куда мне доставить вас, господа? – спросил Бао у Чижикова. – Наставник повелел мне безукоснительно исполнить все ваши пожелания.

Котя хотел лишь одного: чтобы его доставили на улицу Моховую, положили на диван в гостиной и ушли, закрыв за собой дверь. И никогда больше не возвращались. Сама мысль о том, что снова придется куда-то идти, была ему противна. К тому же Чижиков понятия не имел – куда.

– Поближе к тем горам, – неожиданно заговорила Ника, указывая пальцем на невысокую гряду. – Дальше мы пойдем сами.

Бао согласно опустил голову. Чижикова внутренне передернуло. Но деваться было некуда, осталось только положиться на то, что Ника действительно знает, как отсюда выбраться, а не обманывает по обыкновению. Идти… Опять идти…

Прощание не заняло много времени: его просто не было. Сойдя на пологий берег и изрядно промочив ноги, Чижиков, вторя Сумкину, низко поклонился оставшимся в лодке, чувствуя, как ноет все тело, и перехватил внимательный взгляд смотрителя. Лю Бан чуть заметно кивнул ему. И Чижиков ответил таким же кивком. «Братство дракона какое-то…» – промелькнуло в голове.

Лодка отвалила от берега и заскользила по воде дальше, а Котя развернулся к Нике и впервые за все это время спросил: «Ты знаешь, куда нам теперь надо? Знаешь? Так веди!» Сумкин только хмыкнул. Не скрываясь, достал сигарету и задымил.

Котя ожидал, что, лишь только они останутся одни, Ника попробует выяснить, что именно он нашел в императорской сокровищнице, а потом, возможно, и отобрать. Но ничего подобного не произошло: проводив лодку взглядом, Ника забросила узел с вещами на плечо и, сказав «нам туда», двинулась прочь от берега. Как это понимать, Котя не знал. Но от былой симпатии к Нике не осталось и следа – Котя сам видел, на что способна эта хрупкая с виду девушка, как она управляется с мечом и высоко прыгает. Даже весьма поверхностной подготовки Чижикова хватало, чтобы понять: перед Котей если не мастер, то очень и очень продвинутый боец, который одержит над ним верх одной левой. И это было уже слишком. Это стало последней каплей. Потому что одно дело – просто врать в глаза ему, Коте Чижикову, и совсем другое – бесстрастно смотреть на то, как кругом гибнут люди, и не пошевелить и пальцем для их спасения. Тем более, когда так вот можешь и умеешь.

Сумкин, видимо, испытывал сходные чувства, потому что держался рядом, отстав от Ники. Так они и шли в молчании неправильным треугольником: впереди девушка, а позади Чижиков с Сумкиным. Справа от хозяина устало трусил Шпунтик.

Чижиков шел за Никой, бездумно переставляя ноги. За пазухой теплело неведомое зеркало, плечо оттягивал узел с вещами и с похищенными из сокровищницы книгами. Путь лежал через поле – к горам, встающим впереди в сияющей дымке зари. По крайней мере, именно туда направлялась Ника. Чижиков посмотрел ей в спину с завистью: надо же, шагает так, будто всю ночь крепко спала в удобной постели, а потом плотно позавтракала, выпила пару чашек кофе и сполна ощутила, сколь прекрасен новый день!