Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 290 страниц)

– Твоя смерть – это еще не самое страшное, что может с тобой случиться…

Пульт на прикроватном столике – значит, телевизионная панель старая, и голосового управления у нее нет. Тянуться лень, но слушать этот бред совсем невыносимо! Маруся добралась до пульта и переключила канал.

– …больше не могла пошевелиться. А ведь ей было всего девятнадцать лет, и Марина находилась на самом взлете карьеры. Что может быть страшней? Медицина оказалась бессильна, и тогда бабушка Марины…

Отполированный до пластикового блеска шоумен рассказывал очередную душещипательную историю. На экране мелькали фотографии юной гимнастки: маленькая девочка в розовом трико, девочка на брусьях, девочка на олимпийском постаменте, девочка с медалью, девочка на операционном столе… Бабушка с заплаканными глазами.

– Ирина Сергеевна, расскажите, как вы узнали про целителя? Как поверили в чудо?

О господи! Опять этот Нестор. Идиотский цирк с идиотскими фигурантами. Шоу, целиком и полностью основанное на обмане. Наверняка с подставными актерами и придуманным сценарием. Как люди вообще могут верить в такую чушь? Типа, великий Нестор взмахнул рукой и излечил от перелома позвоночника?

Маруся поморщилась, надавила на кнопку и переключила канал.

– Поистине бесценна…

Теперь на экране появилась лысая говорящая голова, ловко прикрепленная к плечам в полосатой рубашке. Внизу бегущей строкой проносилось известие о похищении «Сикстинской Мадонны» из дрезденского музея.

– Мы пока не можем объяснить, каким образом грабителям удалось…

Маруся услышала шаги за дверью, бросила пульт и притворилась спящей. Меньше всего ей сейчас хотелось отвечать на вопросы.

– Мария?

Женский голос. Очень мягкий, почти нежный. Маруся услышала, как дверь закрылась, потом осторожные шаги мимо кровати к изголовью, потом замолчала телевизионная панель.

– Вы слышите меня?

Маруся приоткрыла один глаз. Перед кроватью стояла женщина в форме, видимо, тот самый психолог, который собирался прийти через пару часов после допроса. Бывают такие женщины, чью половую принадлежность можно определить только по голосу.

Высокая, худая, с короткой стрижкой. Ни грамма косметики, тонкие черты лица и какая-то странная сухость, будто ее прогнали через вакуумную машину, и та откачала из нее всю жидкость. Даже кожа на ее лице выглядела словно пересушенная бумага. Маруся задумалась о том, что произойдет, если такую женщину столкнуть в бассейн? Сколько литров воды она впитает и до каких размеров увеличится? Возможно, тогда у нее появились бы и грудь, и губы, и…

– Меня зовут Аида. Если вы не против, я задам вам несколько вопросов.

Как будто она не задаст их, если Маруся будет против.

– Как вы себя чувствуете?

Маруся села и дотянулась голыми ступнями до холодного пола. Где же босоножки? Куда она их запихнула?

Женщина заботливо предложила ей казенные тапочки. Достала откуда-то из-под кровати, сняла хрустящую упаковку и протянула. Как мило!

– Вас что-нибудь беспокоит?

– Да.

Психолог приподняла кресло, поставила его ближе к кровати, села и посмотрела прямо в глаза Марусе. В ее взгляде было столько трепета и заботы, что хотелось сразу же довериться и поделиться самым сокровенным.

– И что же?

– Как грабителям удалось похитить «Сикстинскую Мадонну»?

– Какую мадонну? – Женщина-губка нахмурилась, и ее высокий лоб превратился в гофрированную рисовую бумагу.

– Сикстинскую. У нее ведь столько степеней защиты…

Женщина-губка замолчала. Забота и трепет в ее глазах сменились ледяным спокойствием.

– На вашем месте я бы думала о том, сколько степеней защиты у вас.

Ничего приятного в ее голосе уже не было.

Маруся опустила глаза и посмотрела на тапочки. Мягкие, легкие, будто из пенопласта, и огромные, словно рассчитанные на настоящего двухметрового преступника, если такие огромные преступники вообще существуют. Маруся приподняла ногу и рассмотрела удивительное изделие со всех сторон – в один такой тапок могли уместиться обе ее ступни.

– О чем вы сейчас думаете? – снова перешла на доверительный тон «губка».

– Ни о чем, – честно призналась Маруся. – О тапочках.

– Вас не беспокоит то, что вы были задержаны? – Кажется, женщина-психолог никак не могла понять, что за «псих» попался ей на этот раз.

Маруся пожала плечами:

– Я не понимаю.

– Может быть, вы просто не хотите рассказывать?

– Почему бы я могла не хотеть?

– Хорошо… Когда вы зашли в аптеку, вы не почувствовали ничего подозрительного?

– Я чувствовала все подозрительным. У меня началась паника.

Аида кивнула, достала из кармана маленький бумажный блокнот и, раскрыв его, положила себе на колени. Страница блокнота была сплошь исчиркана мелким почерком.

– Опишите подробно ваши ощущения на тот момент, – попросила Аида, внимательно вчитываясь в записи.

– А вы точно психолог? – с легким сомнением спросила Маруся. Вся эта сцена казалась ей наигранной и насквозь фальшивой.

– Почему вы сомневаетесь? – Аида оторвала взгляд от блокнота и удивленно посмотрела на Марусю.

– Потому что вы задаете дурацкие вопросы.

Аида нахмурила брови.

– Вижу, ты не слишком-то хочешь идти на контакт, – со вздохом констатировала она, внезапно перейдя на «ты».

Маруся резко выпрямила ногу. Поддавшись инерции, гигантский тапок слетел, пересек комнату и ударился в противоположную стену.

– С таким поведением… – заметно рассердившись, начала говорить Аида.

– Как вы определили, что я заходила в аптеку? – внезапно перебила ее Маруся, словно соединив в голове какие-то детали.

– По записям видеонаблюдения.

– Там что, были камеры?

– Конечно. Камеры есть во всем здании…

– Значит, камера показала, как я выбегала из аптеки и что именно там происходило?

Аида торжественно развела руками, на секунду превратившись в циркового конферансье, объявляющего коронный номер программы. Казалось, будто именно этого вопроса она и ждала.

– Запись стерта! – с необъяснимым удовольствием сообщила она, видимо чувствуя себя детективом, загнавшим коварного убийцу в тупик.

– С какого момента?

– С момента, как вы туда зашли, – снова перешла на официальный тон Аида.

Маруся зажмурилась, словно пытаясь нарисовать в воображении логическую цепочку. Потом мотнула головой, открыла глаза и с недоумением посмотрела на Аиду.

– И вы что? Вы думаете, что это я ее стерла? Убила старичка и стерла записи? За несколько минут?

– Мария, вас пока…

– Маруся.

– Маруся. Вас пока никто ни в чем не обвиняет… – сморщились впалые щеки женщины-губки. Видимо, таким образом она улыбалась. – Мы вообще не считаем вас причастной…

– Поэтому и посадили в тюрьму?

– Это не тюрьма.

Маруся осмотрела комнату. Больше похоже на отель, только вот замки – снаружи.

– Папа приехал?

– Мы связались с вашими родителями. – Аида закрыла блокнот и спрятала его в карман.

– Вы хотели сказать, с папой?

– Он скоро подойдет. Но надеюсь, вы не думаете, что если ваш отец занимает такое положение, то это автоматически делает вас безнаказанной?

– Надеюсь, вы не думаете наоборот…

– М-м-м?

– Что это автоматически делает меня виноватой!

Теперь у Маруси возникла мысль, что это все запросто могло быть подставой отцу. Как у любого богатого и известного человека, у него имелись враги. А обвинение дочери самого Гумилева в убийстве круто отразилось бы на его карьере… Значит, главное не наговорить лишнего, нести чушь и тянуть время до приезда папы.

– Здесь будут кормить?

Аида открыла папку и пробежалась глазами по тексту, сделав вид, что не услышала вопроса.

– Мы не смогли установить причину блокировки вашего жетона.

– Может, он просто сломался.

– Жетоны блокируются только в случае, если человек представляет собой опасность, думаю, вы знаете об этом…

– Я…

– Таким образом можно парализовать свободу передвижения…

– Это я заметила…

– И облегчить поимку преступника.

– Я не преступник!

Женщина-губка резко захлопнула папку.

– Тем не менее я надеюсь, вы понимаете, что попытки побега бессмысленны.

– Но я не собираюсь никуда бежать.

– Единственная организация, которая может заблокировать идентификационный жетон, это госбезопасность. Мы связались с ними, и они подтвердили, что ваши права были аннулированы… Но по какому-то странному стечению обстоятельств вашего дела не нашли, и мы полагаем…

Маруся отвернулась и принялась разглядывать стену. Идентификационный жетон, госбезопасность, аннулированы, бессмысленны, парализованы – все, что говорила эта женщина, смешалось в одну большую кучу непонятных слов. Было совершенно очевидно, что произошла ошибка или подстава, и совершенно неочевидно, как доказать, что ты здесь ни при чем.

– Отложим это. Сейчас я хочу досконально выяснить, что именно произошло в аэропорту. Итак, вы выбежали из аптеки крайне испуганной, и согласитесь, это подтверждает…

– Что это подтверждает?

Маруся снова включилась в диалог, но теперь «сушеная психологичка» вызывала у нее чувство, близкое к ненависти.

– По результатам анализа в вашей крови обнаружено предельно высокое содержание адреналина.

– Разумеется! У меня была паника. Сколько еще раз мне повторить? Если вы врач, вы понимаете, что это такое.

– Это могло быть вызвано сильным переживанием..

– Видите пластырь? Я налепила его два дня назад. Если я налепила его задолго до того, как это случилось, значит, я знаю, что выбросы адреналина случаются у меня НЕ по причине сильного переживания, а потому, что они случаются!

– Да. Но это не отменяет вероятности того, что выброс адреналина случился по причине сильного переживания.

Маруся закрыла лицо руками. В домике. Закрылась от всего и от этой мутной тетки, убогой логике которой невозможно противостоять.

– Возможно, вы просто свидетель. Возможно, вы увидели нечто настолько страшное, что оно стерлось из вашего сознания, и теперь вам кажется, что вы ничего не помните или помните, но не так, как оно было на самом деле. Возможно, вы видели убийц… То есть вы не причастны, но вы всё видели, понимаете?

– Нет…

– Конечно, это не объясняет ситуацию с жетоном, но… Давайте поступим так. Сейчас мы проведем тест вашей мозговой активности.

– Э-э… это гипноз?

– Что-то вроде. Только более… нечто более глубокое. – Аида залезла во внутренний карман пиджака и извлекла оттуда кожаный футляр. Внутри оказался маленький шприц с прозрачной малиновой жидкостью и короткой тонкой иглой, похожий на игрушку из кукольного набора для игры в «Больничку». – Я введу вас в транс… в состояние отключки, так чтобы ваше сознание освободилось от всех защитных блоков, а затем стану предлагать вам когнитивные модули, на которые ваш мозг будет реагировать…

– Какие модули? – переспросила Маруся.

– Ну… – Аида улыбнулась. – Обычные вопросы, сформулированные определенным образом.

Допустим… допустим, в аптеке произошло страшное убийство, и Маруся его увидела. Допустим, на ее глазах человека изувечили, потом стерли запись видеокамеры, потом… Кто были эти люди с прозрачной кожей и почему они за ней следили? Почему заблокировали жетон? Почему это все происходит? Почему не появляется папа? И почему тут такой холодный пол?

– Это не больно. Просто ложитесь и закройте глаза, Маруся. Я прикреплю несколько датчиков…

Неприятный писк заставил Аиду заткнуться. Женщина-губка встала со стула и открыла дверь.

– Надеюсь, доктор, у вас есть разрешение на проведение полисомнографического дознания?

Это был голос отца!

Аида пролепетала что-то невнятное.

– Вы понимаете, чем это может закончиться для вас?

Маруся увидела, как жуткая женщина-губка пулей вылетела за дверь, а вместо нее зашли уже знакомый капитан в белых ботинках и папа.

Папа сразу же с порога подмигнул. Это внушало надежду на скорое освобождение, поэтому Маруся подмигнула ему тоже, чтобы показать, что она в порядке и не стоит волноваться.

– Ты как?

Маруся улыбнулась.

– Мы восстановили запись видеокамеры из магазина напротив. При развороте она захватывает кусок аптеки…

Папа выдержал паузу и посмотрел на капитана, будто ожидая от него продолжения рассказа, но капитан молчал, насупившись, словно кто-то серьезно его обидел.

– Ну, в общем, видно, что, когда ты ушла, аптекарь был еще жив.

– А они не могли восстановить эту запись раньше?

– Ну, тогда бы им некого было задерживать.

– Я уже объяснял, – наконец-то вступил в разговор капитан, – что сегодня у нас повышенные меры безопасности. Вы сами видели, что творится…

– Что видел? Толпы фанатов?

Маруся вспомнила, что в зале ожидания и правда толкались какие-то странные люди с плакатами, но в тот момент ей было не до них, потому что за ней гнались еще более странные существа.

– У нас распоряжение…

– Я не понимаю, как моя дочь связана с вашим распоряжением!

– Каждый раз, когда он появляется на людях, творится нечто очень… очень сложное. А тут еще этот труп… Знаете, мы обязаны предусмотреть, предупредить..

Маруся переводила взгляд с папы на капитана и пыталась догадаться, о чем идет речь, но по обрывкам фраз понять было невозможно.

– А кто прилетел? – наконец не выдержала и встряла она.

Офицер вздохнул и перевел удивленный взгляд на Марусю.

– Как кто? Нестор.

– Целитель? Что, он так просто летает обычными самолетами? В смысле… вот так со всеми?

– Ну. Это была какая-то акция – нас это не касается. У нас распоряжение…

– Черт с ним, с Нестором, – резко прервал разговор папа. – Вы задержали мою дочь, не имея на то никаких оснований.

– Но у нее был заблокирован жетон!

– С жетоном я разберусь, – сухо отрезал папа и обернулся к Марусе. – Пойдем заберем твои вещи.

Маруся встала и, как в детстве, взяла папу за руку. Больше всего ей сейчас хотелось обнять его и расплакаться, но в четырнадцать лет девочки не плачут. Ну, или им так кажется.

ГЛАВА 3
ЯЩЕРКА

– Журнал – одна штука, плеер – одна штука, бутылка минеральной воды – одна штука, солнцезащитный крем – одна штука, леденцы…

Еще одна женщина в форме службы безопасности. Такая маленькая, что ей приходилось поднимать руки, чтобы дотянуться до стола и выложить на него вещи, которые она доставала из большой картонной коробки.

– …одна упаковка, браслет – одна штука, игрушка – одна штука…

Вот так, пытаешься доказать отцу, что ты уже взрослая, а потом он забирает тебя из тюрьмы и видит, что ты возишь в сумке резинового утенка.

К счастью, краснеть от стыда придется потом, потому что сейчас папу позвал капитан – подписать какие-то бумаги.

– Шорты розовые – одна штука, сарафан – одна штука, ветровка белая – одна штука, ювелирное изделие – одна штука…

Ювелирное изделие? У Маруси не было никаких ювелирных изделий. Она увидела, как женщина выложила на стол серебряную ящерку размером с мизинец.

– Это не мое.

– То есть как это? – Маленькая женщина смотрела на нее снизу вверх. Ей приходилось поднимать брови, и из-за этого казалось, будто глаза в прямом смысле лезут на лоб.

– Ну, это не моя ящерка. Я впервые ее вижу.

– Этого не может быть. Все вещи были извлечены из вашей сумки и запротоколированы.

Маруся пожала плечами:

– Может, она в коробке лежала?

Маленькая женщина замотала головой:

– Она лежала в вашей сумке…

– Может, кто-то ошибся?

– Я лично разбирала вещи.

Серебряная ящерка. Что это могло быть? Маруся точно не видела ее раньше, но как она могла попасть в сумку? Кто-то подбросил? Кто? Бабушка? Вряд ли. Кто-то из друзей? Тоже нет. В самолете? В аэропорту? В службе безопасности? Но зачем?

– Распишитесь, пожалуйста, здесь и здесь.

Маруся взяла ящерку в руки и внимательно рассмотрела ее со всех сторон.

– Можно я не буду расписываться за ящерку? Вдруг она краденая или еще что… А мне на сегодня уже хватит неприятностей…

– Девушка, мне тоже не нужны неприятности, поэтому я в строгом порядке должна вернуть вам все, что находилось в вашей сумочке…

– Но ее просто не могло там быть!

Маленькая женщина немного помолчала, хлопая глазами, потом развернулась и вышла из-за стойки прямо к Марусе. Теперь, рядом с ней, она стала казаться еще меньше: какой-то лилипут из сказки.

– Видите эти коробки? – ни с того ни с сего спросила женщина и указала на листы картона.

– Вижу листы картона, – честно ответила Маруся.

– А это коробки! – уверенным голосом сказала женщина, подошла к столу, взяла один из листов и ловко свернула из него большой картонный куб с логотипом аэропорта на боку.

– И что вы хотите этим сказать? – немного смутившись, спросила Маруся.

– Я хочу сказать, что в коробке не может ничего лежать, потому что она абсолютно пустая. Она лист! А это, – женщина указала пальцем на сумку Маруси, – сумка! Я беру лист, собираю из него коробку и перекладываю туда вещи из сумки. Никакой ошибки быть не может. Это ваша вещь, и вы должны поставить подпись, подтверждающую, что вы забрали все, что лежало в вашей сумке!

Маруся вздохнула, взяла ручку, расписалась, где требовалось, кое-как сложила вещи и побрела искать папу. Конечно, ящерка ей понравилась, и, честно говоря, Маруся была не против заполучить ее, но, с другой стороны… Что, если вместе с ней она заполучит очередные проблемы? Хотя какие проблемы могут быть из-за маленькой серебряной ящерки? Маруся сунула руку в карман и дотронулась подушечками пальцев до находки. Холодная. Маленькая холодная металлическая ящерка – ничего особенного.

Отец все еще разговаривал с капитаном. Увидев подошедшую дочку, он пожал офицеру руку, посмотрел на часы, взял Марусину сумку и поспешил к выходу. Судя по тому, что он ничего не сказал, разговор предстоял очень долгий.

– Сейчас я должен быть на одной важной встрече…

– Па-а-а…

Машина мчалась по автостраде, обгоняя все остальные – словно они решили установить новый рекорд скорости.

– У тебя какая-то уникальная способность влипать в невероятные ситуации даже там, где это совершенно невозможно…

– Ну я же не виновата!

– Что вообще надо было сделать, чтобы у тебя заблокировали жетон?

– Они признались, что это был сбой в системе.

– Эта система не сбоит.

– Значит, сбоит.

– Но почему именно у тебя?

Маруся вздохнула. Ответить ей было нечего.

– Почему именно после твоего ухода обнаруживают труп?

– Ты так говоришь, будто трупы обнаруживают после каждого моего ухода…

Музыка в салоне прервалась, потом заиграла снова, но уже с какими-то помехами.

– Это еще что такое?

Музыка снова прервалась. Электронное табло замигало и стало показывать черт знает что. На часах высветилось время 53:74, а температура за бортом «поднялась» до 55.

– Да что творится?

– Может, это тоже из-за меня?

– Может, из-за тебя.

– Ну не злись.

– Ты знаешь, как мне некогда!

Это была папина коронная фраза. Особенно часто она стала звучать после того, как он занялся проектом «Искусственное солнце» и практически перебрался за границу. Теперь его вообще невозможно было застать дома, он месяцами торчал то в Гонконге, то в Мехико, то на какой-нибудь станции «Беллинсгаузен» в Антарктиде. «Ты знаешь, как мне некогда!» Маруся отлично это знала! Еще папа любил повторять, что ему некогда поесть, поспать, некогда искупаться в море… И тем более некогда спасать свою никчемную дочь.

– Знаю.

– Почему я должен бросать все дела, отказываться от встречи и вызволять тебя из очередной фигни?

– Ну не вызволяй.

– Не вызволяй… В следующий раз так и сделаю.

– Не сделаешь.

Папа замолчал, и Маруся стала смотреть в окно. Пыль. Зной. Солнце палило так сильно – может быть, датчик температуры и не врет? Настроение резко испортилось, стало грустно.

Отчего-то жара вызывала мысли о маме. Возможно, потому что самое яркое воспоминание о ней было связано с пустыней. Тогда они всей семьей ездили в Сахару, и Маруся даже запомнила обрывки спора родителей. Папа ругался, что такая жара не самое полезное для ребенка, а мама говорила, что тысячи детей рождаются и живут в подобных условиях и ничего… Наверное, плохо, что в памяти осталась только родительская ссора и это страшное пекло. Маму Маруся почти не помнила. Иногда всплывали какие-то невнятные образы, но чаще ощущения, вроде маминого смеха или ласковых прикосновений. Например, как она гладила разгоряченный Марусин лоб прохладной рукой. Даже ее лицо было не памятью, а какой-то проекцией фотографий, висевших в их доме. Маму звали Ева, она считалась очень красивой и странной женщиной. Судя по рассказам, больше всего на свете она любила работу. Маму, настоящего ученого, помешанного на исследованиях, невозможно было застать дома. Поездки, экспедиции… Во время одной такой экспедиции она и пропала. И хотя папа никогда не говорил об этом вслух, Маруся знала, что он все еще ищет ее.

– А что ты думаешь насчет летней практики? Июнь-июль ты прогуляла…

Маруся отвернулась от окна и прикрыла глаза рукой. От яркого света они немного побаливали и слезились.

– Я отдыхала.

– Практику это не отменяет.

Надо было как-то очень быстро и ненавязчиво увести разговор в сторону…

– На самом деле ты злишься на машину, но так как она не может тебе ответить, ты переносишь свою злость на меня.

– Да что ты говоришь?

– Но ведь это так?

– А может быть, на самом деле я злюсь на тебя, но, так как ты моя дочь, я переношу свою злость на машину, хотя она совершенно не виновата в том, что мне пришлось срывать…

– Пап!

– Что «пап»?

– Ты уже сто раз намекнул на то, как сорвал встречу, и как тебе страшно некогда, и как я всегда все делаю невовремя…

– Не нравится про это говорить?

– Нет!

– Хорошо, – папа открыл окошко и закурил, – сменим тему. Поговорим, например, про твою летнюю практику.

Маруся опустила кресло и отъехала как можно дальше назад, чтобы папа вообще ее не видел, но вопрос остался висеть в воздухе в виде напряженной паузы, которую надо было заполнить каким-то внятным ответом.

– А если я вообще не буду ее проходить?

– Ты хочешь поступить в институт?

– Нет.

Папа резко затормозил на повороте.

– Так и будешь всю жизнь гонять на машине?

– Ты сам этого хотел.

– Ну хорошо, это была моя ошибка, но помимо уроков вождения я давал тебе еще кучу всего! Или ты решила сделать гонки своей профессией?

– Например.

– Может, таксистом будешь работать?

– Очень может быть.

– Отличная профессия для дочери миллиардера…

И где это написано, что дочери миллиардеров не могут быть таксистами?

Машина въехала во двор и остановилась у подъезда.

Жуткий беспорядок – это то, что ни в коем случае нельзя показывать рассерженному отцу, поэтому Маруся сразу прикрыла за собой дверь в комнату и стала метеором носиться, рассовывая вещи по ящикам. Некоторые считают, что ящики нужны для того, чтобы аккуратно раскладывать в них маечки и носочки, но каждый ребенок знает, что это всего лишь ширма, за которой можно спрятать мировой хаос, создав иллюзию порядка. К счастью, папа был человеком воспитанным, поэтому никогда не заходил в комнату без стука, а если и стучал, Маруся всегда могла крикнуть что-то вроде «я переодеваюсь» и зависнуть в комнате еще на двадцать минут. Но через двадцать минут дверь пришлось открыть.

– И что ты делала?

– Переодевалась.

– Не заметно…

– Я перепробовала все вещи, и оказалось, что это самое подходящее.

– Купальник под майкой?

– А что?

– Почему ты вообще в купальнике?

– Ну я же купалась…

– Где? В самолете?

– В море. Просто не успела переодеться.

– Как можно не успеть снять купальник?

– Да что ты к нему привязался?

Папа пожал плечами и прошел в комнату. Почему-то его взгляд сразу же остановился на носке, предательски торчащем из нижнего ящика письменного стола.

– Ты хоть видела письмо из школы?

– Какое письмо?

– С распределением на практику.

– Не-ет.

– Ну, неудивительно. Как ты могла его увидеть на дне мусорной корзины?

– Зачем ты роешься на дне мусорной корзины?

– А где еще я могу найти письма из школы?

Вести словесную перепалку с папой то еще испытание..

– Наверное, я случайно выбросила…

– Не сомневаюсь.

– Ну и что там написано?

– Я не читал, оно же тебе адресовано.

Все-таки папа был очень воспитанным человеком. Он протянул Марусе конверт и встал в выжидающую позу, скрестив руки на груди. Иными словами, приготовился слушать. Маруся обреченно вскрыла конверт и пробежалась глазами по верхним строчкам.

– Научный лагерь в Нижнем Новгороде. Зеленый город, международные конференции, лекции известных ученых… – начала читать она унылым голосом, словно это было известие о преждевременной и скоропостижной кончине стовосьмидесятилетней троюродной прабабушки в Венесуэле.

Научный лагерь – десять баллов по десятибалльной шкале скучности. Однако папа выглядел довольным.

– Вот и отлично…

– Я не хочу быть ученым.

– Таксисту это тоже пригодится.

Папа вышел из комнаты, и Марусе пришлось бежать следом за ним.

– Ну ты же обещал отвезти меня на «Формулу-1».

– А ты обещала не складывать носки в бельевой ящик.

Удар ниже пояса.

– У меня день рождения!

– Поздравляю.

– Ну, па-а…

– Отметишь с новыми друзьями.

– Ты не можешь так со мной поступить!

– Хорошо. Неделя.

– Что неделя?

– Едешь на неделю и возвращаешься к дню рождения. Можно мне получить хотя бы недельную передышку?

– От чего?

Папа подошел к стене и картинно ударился в нее головой.

– Что? От меня?

– Я прошу всего неделю!

– А вдруг со мной там что-нибудь случится?

– Что может случиться в научном лагере? – вскинув руки, спросил папа. – Хотя да-а-а! С тобой же может случиться что угодно и где угодно. Но будем надеяться, что за неделю ничего не произойдет. И сразу после этого я повезу тебя на «Формулу»…

– Правда?

– Обещаю.

Это менее ужасно, чем могло бы быть, но все равно, все равно…

Папа прошел на кухню, открыл холодильник и хищно прищурился, словно изучая, на кого бы напасть. Маруся встала за его спиной, сложила ладони лодочкой и прижала к груди – ангел во плоти, никак не меньше.

– Па-а-ап…

– Поесть у нас, как обычно, нечего…

– Папочка-а-а… А можно я хотя бы завтра поеду? Я от всего, что сегодня случилось, просто ужасно устала.

– Неужели бабушка не передала мне пирожки? – спросил папа, грубо игнорируя «ангельские» интонации.

Это он, конечно, совсем некстати вспомнил…

– Я забыла их в такси, когда ехала от бабушки в аэропорт, – зажмурившись, призналась Маруся.

На папином лице появилась недобрая улыбка.

– Кстати про такси! Я уже вызвал его. И не на завтра, а на сегодня… В такси как раз и отдохнешь.

– Ну па-а-а!

– У тебя есть целый час, чтобы собрать вещи.

– Пап!

– Что «пап»?

– Ну хотя бы разреши мне поехать на машине.

– Ты на машине и поедешь.

– На своей машине.

– Нет, знаешь ли… – Папа открыл газировку и сделал пару больших глотков. – Я хочу быть уверен, что хотя бы по дороге в лагерь с тобой ничего не случится.

– Ну пап…

– Время пошло!

– Ты просто мстишь мне за пирожки!

– И это тоже…

Родительская любовь – это такая любовь, которая кажется наказанием. Особо жестоким наказанием кажется любое проявление заботы…

– Я даже душ еще не приняла.

– Думаю, в Нижнем Новгороде есть вода.

– Вот так грязной и поеду?

– У меня самолет через сорок минут, так что я уже выезжаю, справишься сама. И да, я заблокировал твою машину, поэтому давай без выкрутасов.

– А жетон?

– А жетон разблокировал.

– Предатель.

– И это ты называешь благодарностью?

– Так не честно! Ты используешь свое служебное положение для того, чтобы наказывать дочь!

– А еще я использую свое служебное положение для того, чтобы вытащить дочь из тюрьмы.

– Лучше бы ты меня там оставил.

– Да я уж и сам жалею.

Папа протянул Марусе бутылку с лимонадом.

– На, охладись…

Маруся демонстративно отвернулась и ушла в свою комнату. Больше всего на свете она не любила учиться, и это больше всего на свете раздражало папу. Папа всегда был отличником и не уставал повторять, что если он чего-то и добился, то только благодаря своему прекрасному образованию. Марусе же казалось, что все, чего он добился, это бесконечная работа, без сна и отдыха, и что в этом хорошего, она совершенно не понимала.

Маруся полезла в карман шортов за ириской, чтобы хоть как-то подсластить горечь поражения, и наткнулась на ящерку. Она была холодной, пожалуй, ледяной и, даже зажатая в кулаке, не желала нагреваться. Маруся на секунду представила, что ящерка – не обычная фигурка, а мистический талисман, что она обладает волшебными свойствами, например, выполняет желания. Поэтому Маруся пристально посмотрела на нее и загадала – пусть папа сейчас же войдет в комнату и скажет, что он передумал.

– Маруся?

– Да?

Папа вошел в комнату и улыбнулся.

– Ты даже не представляешь, как тебе повезло!

Сердце замедлило свой ход. Практически остановилось.

– Как раз на этой неделе в вашем научном лагере будет проходить международная конференция археологов! Это жутко, жутко интересно! Я даже тебе завидую!

Ящерка не работала.

Сам о себе не позаботишься – никто не позаботится.

Маруся дождалась, когда папа отъедет от подъезда, и взяла телефон.

– Я бы хотела отменить вызов…

О том, как разблокировать машину, Маруся давно уже вычитала в Интернете и даже пару раз пробовала – все как по маслу.

– Солянка, дом один. Да, спасибо.

Не поехать в лагерь она не могла – нарываться на еще одну ссору с отцом было совершенно некстати, но добраться до лагеря на собственной машине казалось ей не таким уж большим проступком.

– Извините еще раз.

Маруся положила трубку и оглядела комнату. Какие вещи могут понадобиться в научном лагере? Серьезный вопрос. Обычно Маруся путешествовала налегке – все необходимое можно было купить в магазинах, но есть ли нужные магазины в городе ученых, оставалось непонятным – воображение рисовало гигантские супермаркеты, заполненные белыми халатами, резиновыми перчатками, колбами, горелками, микроскопами и подопытными кроликами. Поэтому на всякий случай Маруся закинула в сумку пару футболок, шорты, джинсы, трусики, сарафан и носки из ящика письменного стола, те самые. К счастью, Маруся относилась к числу редких девочек, которым было абсолютно наплевать, во что одеваться, – и так красивая. Как говорил папа, «подлецу все к лицу». Абсолютная правда. Белая, немножко мятая ветровка на плечи, вместо босоножек удобные кеды. И вперед!

На подземную стоянку можно было попасть на лифте прямо из квартиры, но тогда папа получил бы сообщение, что во столько-то и во столько-то некто (кто же еще, как не Маруся?!) проник туда. Фиговый сценарий!

Поэтому Маруся поступила так, как и положено послушной дочке, направляющейся на летнюю практику, – она вышла из квартиры, помахала рукой входному регистратору (через минуту папа получит видеоотчет и успокоится) и, спустившись на этаж вниз, позвонила в соседскую дверь. Через минуту дверь открылась.

– Клавдия Степановна…

Клавдия Степановна была учительницей. В свои девяносто восемь она выглядела еще о-го-го, выпивала по двадцать чашек эспрессо в день, занималась гимнастикой и замечательно управляла новеньким электромобилем. Всю жизнь соседка прожила одна, семьи у нее не было, как и все учителя, она ненавидела детей, однако почему-то обожала Марусю.

– Можно я пройду?

Для людей непосвященных это прозвучало бы как просьба пройти внутрь квартиры, но Клавдия Степановна отлично понимала, куда и зачем нужно попасть Марусе.