Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 248 (всего у книги 290 страниц)

В трамвае Маруся забралась на заднее сиденье, развернулась вполоборота и уставилась в окно. Носов уныло нависал сверху, зацепившись обеими руками за перекладину, и таращился на Марусю.

Маруся знала, что он на нее смотрит, поэтому ни разу не обернулась и только вытянула свои загорелые ноги – смотри, дурак, кто тут самый красивый. Мысль о том, как безжалостно она разобьет ему сердце, оказывала быстрый терапевтический эффект. Не знаешь про чувства? Узнаешь!

На какое-то мгновение возникло страстное желание остаться тут на недельку, вскружить всем голову и внезапно исчезнуть, но потом весь настрой начисто перебила мысль об Илье и о том, что он любит Алису, и ненависть к Алисе, и легкое угрызение совести за то, что она ненавидит человека, спасшего ей жизнь. Ну и что? Попробуйте любить того, кого все вокруг считают лучше вас, – получится? А если честно?

– Приехали… – наклонившись к Марусе, сообщил Нос.

И, даже не взглянув в его сторону, Маруся встала и вышла из трамвая.

Первое, что бросилось, нет, не в глаза, а в нос, – был запах, как бы это помягче выразиться… навоза. Неожиданный запах для города ученых, надо сказать. Маруся остановилась около огромной кучи, похожей на муравейник. Можно было бы догадаться, что это за куча, если бы не ее размер. Высотой она была метра полтора, и с тем, чтобы воссоздать образ существа, способного навалить такое, не справлялась даже Марусина фантазия. Возле кучи оживленно спорили двое пацанов лет двенадцати. У одного из них в руках была странная штука, похожая на высокую и узкую кастрюлю с ручками, внутри которой был спрятан ярко-синий прожектор с лопастями, как у вентилятора.

– А я говорю, схлопнет!

– Ни фига не схлопнет.

– Схлопнет!

– По частям схлопнет, а целиком не схлопнет.

– Спорим, что схлопнет?

– На что спорим?

– Если схлопнет, то схлопнет, а если не схлопнет, то…

– Так! – прервал мальчишек Носов. – Что это вы задумали?

Мальчишки испуганно отступили назад. Видимо, они были настолько увлечены беседой, что не заметили, как к ним подошел кто-то еще.

– Ничего не задумали!

– Он говорит, что если по куче выстрелить из «пушки», то она схлопнется! – выкрикнул один из спорщиков.

Мальчишка с «кастрюлей» рассерженно опустил оружие к земле.

Носов даже всплеснул руками. Чего именно он испугался, Маруся не поняла, но вид у него был крайне взволнованный.

– Да ты! Ты… Ты просчитал вероятность?!

– На прошлой неделе я пробовал схлопнуть…

– Нет, нет, нет. Ты… ох! Да как же…

Носов выдернул «кастрюлю» из рук ребенка и укоризненно покачал головой.

– Нельзя применять «пушку» без предварительного расчета.

– Но я…

– А если ты ошибся?

– Тогда она просто не схлопнется.

– Или схлопнешься ты!

– Но я…

– Или все тут разнесет в радиусе трех километров, и потом кое-кто будет вынужден отмывать всю школу от навоза!

– Тогда уж лучше пусть я схлопнусь! – в ужасе завопил мальчишка.

Эту в высшей степени содержательную беседу прервал невероятно громкий гул. С таким звуком должен был падать реактивный самолет, никак не меньше. Земля задрожала, стало темно и, кроме шуток, страшно! Маруся втянула голову в плечи и отчаянно зажмурилась. Мальчишки, однако же, громко смеялись, поэтому Маруся осторожно открыла глаза. Неприятно было это осознавать, но смеялись над ней.

– Что?

Маруся смутилась и постаралась принять максимально невозмутимый вид.

Мальчишки стали хохотать еще сильнее, но самое противное, что Нос смеялся вместе с ними.

– Что?! – совсем рассерженно выкрикнула Маруся и на всякий случай обернулась.

– Что… Что это?!

Злость как рукой сняло. На смену ей пришло то самое удивление, от которого расслабляются мышцы лица и повышается внутриглазное давление. Иными словами, Маруся стояла, открыв рот и вытаращив глаза. А прямо перед ней, но куда более сдержанный и спокойный, стоял огромный, нет, не так, ОГРОМНЫЙ мохнатый слон с ОГРОМНЫМИ бивнями. Это… Это был…

Секундная вспышка в голове – и Маруся вспомнила рисунок на футболке Ильи. Это был мамонт.

– Мамонт?

Маруся читала про то, что ученые пытаются клонировать вымершее животное из останков части спинного мозга, мышц и шкуры мамонтенка Димы. Она даже видела Диму в палеонтологическом музее. Но представить себе такое живьем…

Мамонт был ростом с двухэтажный дом, только гораздо подвижнее, а прямо на его голове сидела миниатюрная (или так казалось из-за разницы в росте) белобрысая девочка, невозмутимо жующая эскимо.

Бывают такие вещи, на фоне которых все остальное меркнет и кажется незначительной чепухой. Вот и на фоне мамонта все Марусины переживания, что еще недавно отравляли кровь и делали жизнь невыносимой, внезапно превратились в сущую мелочь. Обида, ревность, ненависть – такие огромные понятия, с точки зрения человека, становились микроскопическими пылинками рядом с лохматыми ногами гигантского доисторического чудовища.

– Митри-и-ич…

Нос подошел к мамонту и погладил его по толстой косматой коленке.

– Хоро-о-о-оши-и-и-ий…

Маруся закрыла рот. Митрич… Сын, точнее, клон того самого Димы? Ну-ну… Сколько же лет его прятали, если он вымахал до таких размеров…

– Он взрослый? – пятясь, поинтересовалась Маруся.

Вместо ответа Митрич задрал хобот и снова оглушил Марусю своим жутким ревом. Маруся оглохла. Хотя здесь больше всего подходит выражение «уши свернулись в трубочку». Для пущей надежности Маруся прикрыла их ладонями и опять непроизвольно зажмурилась. Какой кошмар!

– …сказать, что взрослый…

Маруся открыла глаза. Первая часть фразы растворилась в децибелах, но смысл она уловила.

– А это… – она показала на полутораметровый «муравейник», – его?

– Его! – не без гордости ответил Нос.

Парадоксально, но иногда даже такие вещи вызывают, нет, восхищение – не то слово… Уважение?

– Круто…

– Это еще не самое страшное, – вступил в разговор один из мальчишек. – Вот колония летающих белок…

– Да-а-а… – с видом знатока поддержал его второй мальчик.

– Этот хотя бы локально.

– Ага.

– Много, но локально.

– И редко.

– Не часто, да… А эти… – мальчишка покачал головой, – повсюду!

– И каждые полчаса.

– А то и чаще.

Совершенно потрясенная Маруся обернулась к Носу.

– И что… вы всем этим занимаетесь? – шепотом спросила она.

– Это часть работы. Профессор даже выдал грант на решение проблемы утилизации…

– Неужели это так важно?

– Ну, это же… Нет. Ты не понимаешь. То есть… Ты понимаешь, что это мамонт?

– Это я понимаю.

– А это… часть мамонта. Ну, точнее… скажем так… часть проекта.

Вот, Маруся. Вот до чего ты докатилась. Решение проблемы утилизации отходов крупного, как бы его назвать? Лохматого скота.

Маруся еще раз внимательно посмотрела на животное. Обычно, когда люди видят что-то необыкновенное, у них в голове происходит помутнение рассудка, не зря в таких ситуациях говорят «уму непостижимо». Они перестают адекватно воспринимать действительность, ибо действительность перестает быть адекватной. Они могут выбежать в поле, чтобы сфотографировать приземление летающей тарелки, или броситься с видеокамерой под смерч, или просто стоять разинув рот и пялиться на семидесятиметровую волну во время цунами.

Удивляться можно чему-то странному, но объяснимому – например, если собачка станцует на задних лапках. Однако, если после этого собачка попросит у вас закурить, вы уже не просто удивитесь, вы будете стоять и смотреть на нее, стоять и смотреть, и думать: «Это собака. Она разговаривает человеческим голосом. И курит!» Но никакого удивления. Возможно, именно это и называется шоком.

Так вот. Стоять рядом с пятиметровым мамонтом, последний из которых вымер десять тысяч лет назад, – это шок. Сначала вы как бы ничего не чувствуете. Ну, мамонт и мамонт. Офигенно здоровущий мамонт. Просто с ума сойти, какой здоровущий мамонт. Потом начинаете рассматривать его более внимательно. Он не похож на картинки из учебника. Не похож он и на мамонтов из мультфильмов, не похож на компьютерных мамонтов, на игрушечных, на восстановленных по скелету…

Длинная, почти черная шерсть, которая распадается на сосульки – вроде дредов. Челка, полностью закрывающая глаза. Уши маленькие, и из-за шерсти их почти не видно. Густой шерстяной покров на ступнях… Господи, как же это называется у мамонтов. Ну, пусть будут ступни. Хвоста нет. Хобот не такой уж и большой, а вот бивни – огромные. Из-за лохматости он выглядит еще более крупным, он похож на дом – такой мохнатый дом с очень громким ревом. После детального осмотра шок отступает. И наступает еще более сильный шок. Наконец-то приходит осознание. Да, да. До этого вы ничего еще не осознавали. Вы просто пытались примириться с картинкой, которая нарисовалась у вас перед глазами, пытались проанализировать ее, чтобы постичь. И вот когда вы постигли, тогда и наступает настоящее…

– Это же мамонт!

Маруся поняла, что она снова стоит в оцепенении и не замечает ничего вокруг. Какие-то люди возятся рядом, что-то говорят, жестикулируют…

– …сверхскоростные самолеты, поезда, клонирование, лекарства от рака, вот-вот откроем телепортацию…

Нос воодушевленно перечислял изобретения последних лет и загибал пальцы.

– …искусственные органы, межгалактические станции, мы даже научились добывать полезные ископаемые на Луне…

С невероятным усилием Маруся перевела на него взгляд и попыталась сконцентрироваться.

– А проблему отходов решить не можем, – закончил свою пламенную речь Нос. – Парадокс.

Маруся молча кивнула.

– Вообще-то это девочка.

– Что?

– Митрич.

– Девочка? – Маруся попыталась удивиться, но, видимо, лимит удивления у нее иссяк.

– Название проекту придумали до его рождения. То есть – до ее рождения. То есть сначала придумали, что это будет Митрич, а уже потом она родилась на свет.

– А почему не переименовали?

– Зачем?

И правда, зачем? Все-таки ученые совершенно отдельный вид людей. А может, и не людей. Нет. В эту тему лучше не углубляться.

– Пойдем отсюда, а то глаза уже щиплет.

ГЛАВА 4
ОХОТНИК

Школа была похожа на огромный кубик Рубика, который уронили с неба. И поэтому он рассыпался на разноцветные секции: тут красная, тут в два этажа белая и синяя, тут оранжевый кубик вонзился в землю под углом в тридцать градусов, а тут – сразу три желтые секции в ряд. Некоторые секции объединялись в сложные геометрические фигуры, другие валялись по отдельности. Все это было разбросано в высокой зеленой траве и напоминало скорее гигантскую художественную инсталляцию, но никак не корпуса школы.

По непонятной причине у Маруси снова разболелся правый глаз. Сначала он начал слезиться, потом чесаться, потом расчесался до того, что, казалось, он вот-вот вывалится или лопнет. Маруся даже прикрыла его рукой – чтобы, если все-таки вывалится, не потерялся в траве. Нос медленно плелся по тропинке и смотрел себе под ноги. Маруся шла за ним и старалась уже никуда не смотреть. Дойдя до красной секции, Нос обернулся.

– Что там у тебя?

– Не знаю…

– Болит?

– Еще с утра…

– Дай посмотреть.

Маруся замотала головой.

– Я просто посмотрю, вдруг что попало.

– Ничего не попало.

– Да перестань…

Маруся вздохнула, убрала руку и зажмурилась.

– Открой.

– Не-е-е…

– Я не увижу, что случилось, пока ты его не откроешь.

Маруся снова заслонилась руками, потом отвернулась от солнца и осторожно приоткрыла глаз. Из него текли слезы, поэтому смотреть было больно и неприятно. Нос подошел поближе и наклонился.

– Такое ощущение…

– Что?

– Что он стал другим.

– Каким другим?

Марусе захотелось сесть на траву, заплакать, захныкать и закапризничать. Все девочки делают так, когда болеют.

– Каким-то… таким, – задумчиво сказал Нос.

– Красным? – спросила Маруся.

– Зеленым.

– Да ну тебя.

– Правда!

Маруся оттолкнула Носа и отошла в сторону.

– У тебя глаза разного цвета.

– Не смешно.

– Я и не шучу.

Придурок…

– Смотри!

Нос вытащил из кармана телефон, включил и поднес к Марусиному лицу.

Маруся подняла глаза на экран. Микроскопическая веб-камера передавала изображение, словно зеркало.

– Ч-ч-че-е-ерт…

Один голубой, второй зеленый. Какое-то воспаление? Болезнь? Оптический эффект? Неисправная камера? Испорченный экран?

Маруся проморгалась и посмотрела еще раз. Взяла телефон в руки и поднесла поближе. Нет. Никакой ошибки. Голубой и зеленый.

И как такое может быть? Радиация?

– Ты хоть понимаешь, что это значит… – внезапно перешел на шепот Нос, словно говорил о чем-то тайном.

– Что-то случилось?

В высшей степени странный человек неожиданно появился из-за кустов и теперь шел им навстречу. И хотя Маруся была абсолютно уверена, что после Митрича ее уже вряд ли чем-то можно будет удивить, она удивилась.

– Степан Борисыч!

Бунин? Маруся снова прикрыла глаз рукой, а другим посмотрела на профессора. Загорелый, короткие седые волосы ежиком и черно-белая щетина на щеках. Дальше – хуже. Брюки, заправленные в высокие рыбацкие сапоги, старая майка с прожженными дырочками и поверх всего этого длинный махровый халат. Впрочем, пора бы уже привыкнуть, что тут все не так, как в нормальном мире.

– Все нормально… В глаз что-то попало. – Маруся вежливо улыбнулась.

– Бывает… А то идемте, промоем. У меня есть капли…

Следом за Буниным из-за кустов появился толстяк в водонепроницаемом комбинезоне.

– Степан Борисыч! И течет и течет! Всю землю размыло.

– Да что ж такое…

– Только вчера высадили, грядочка к грядочке… Сам лично проследил…

Толстяк схватился обеими руками за сердце, будто боялся, что оно вот-вот разорвется от горя.

– Это в какой?

– Да в пятой. Все в кучу теперь…

– Так отключи.

– Тогда в шестой пересохнет!

– А в шестой у нас что?

– В шестой редис.

– Не пересохнет. Отключай.

Толстяк недовольно замотал головой – судя по всему, он сомневался в правильности решения профессора, но тем не менее развернулся и поспешил обратно.

– Нет, ну как так, а? Сам лично же проследил, – бубнил он, раздвигая огромными руками кусты и удаляясь. – Грядочка к грядочке…

– И вызови кого-нибудь, кто с этим… кто там в этом понимает? – крикнул ему вслед Бунин.

– В чем?

– А-а-а…

Бунин отмахнулся и вытянул из кармана доисторическую модель телефона с прорезиненными кнопками. Толстяк остановился и с надеждой посмотрел на профессора.

– Петя? Зайди в шестую…

– В пятую!

– В пятую… черт, как ее… теплицу! Трубу прорвало. Да черт ее знает… Ну, прикрути там что-нибудь, я не знаю…

Теперь заверещало в другом кармане, и Бунин не глядя вытащил еще одну доисторическую трубку.

– Да! Да я. Да. Там не вода, а сплошной аммиак. И что они пытаются… И что? Так потому и не замерзает, что аммиак. От какого ядра? Пришли мне почтой, я так не понимаю. Хорошо, да… да. И лампу там почини, мигает – у меня перед глазами все прыгает, – добавил он в первую трубку.

– Ну что? – осторожно поинтересовался толстяк.

– Черт-те что. Ты пока ступай, я позже подойду.

Бунин спрятал обе трубки в карманы и посмотрел на Марусю с Носом.

– А еще у нас коза отелилась… окозлилась… С пяти утра на ногах.

Маруся даже забыла про свой больной глаз.

– Мы, в общем-то, к вам собирались… – начал Носов. – Да, кстати… Это Маруся, – опомнился он, отходя в сторону и показывая на Марусю обеими руками. – Она новенькая…

– Новенькая? – переспросил Бунин. – В середине лета?

– Мне письмо пришло, – почему-то извиняющимся тоном сказала Маруся, как будто в ошибке была виновата она сама.

В небе вспыхнуло, как от молнии. Бунин обернулся, потом вытер руки о подол халата и внимательно посмотрел на Марусю.

– С вашей подписью, – добавил Носов.

Маруся протянула конверт.

Бунин вытащил письмо, развернул лист и пробежал глазами сверху вниз.

– Действительно с моей… – удивленно согласился он.

– Но я не такая! – с готовностью выпалила Маруся.

– А какая?

– Я ничего не умею и не знаю.

– Да вы как будто гордитесь этим? – усмехнулся профессор.

– Нет, но… Это ошибка.

Бунин изучил письмо на просвет, будто искал водяные знаки или какие-то другие следы.

– Да, я не отправлял его, – наконец проговорил он.

– Ну вот. – Маруся потерла глаз. – Я и пришла спросить…

Бунин сложил письмо вчетверо и сунул в карман.

– Раз вы меня не приглашали, значит, я могу ехать?

– Куда?

Раздался громкий лай. Маруся обернулась и увидела двух черных псов, которые неслись прямо на них. Профессор вытянул руку, и собаки принялись прыгать и тыкаться носами в бунинскую ладонь.

Маруся постаралась сосредоточиться на профессоре и не отвлекаться.

– Домой. Вы же не приглашали меня.

– Так… Давайте-ка все-таки зайдем внутрь…

Бунин вытер обслюнявленную руку о халат и пошел к красной секции.

– Домой! – крикнул он.

Опережая друг друга, собаки бросились к дверям.

– Может, я и не присылал, но кто-то же прислал… Да еще с моей личной подписью! – Бунин обернулся и посмотрел на Марусю. – А я как-то не привык к тому, что кто-то пользуется моей рукой без спроса.

Профессор улыбнулся и подмигнул.

Маруся растерянно оглянулась на Носа и пошла следом. Зачем кому-то понадобилось заманивать ее сюда? Кто это подстроил?

Внутри красного сектора все выглядело как-то… старомодно. Светлые стены, дощатый пол, такая же деревянная мебель «под старину» или действительно старая, лампы с абажурами, мягкие кресла с потертой обивкой, огромное количество (штук сто, не меньше) самых разнообразных глобусов, включая глобусы других планет. Древняя телевизионная панель (или как он там назывался – телевизор?) в виде куба (таких Маруся прежде никогда не видела) и настоящие бумажные книги повсюду: на полках, стопками на столе и на полу, на комоде, на табуретках, рассыпанные на диване, сложенные на подоконнике – и ни одного компьютера!

К потолку были подвешены клетки с птицами. Птицы беспрерывно пищали, щелкали, свистели и заливались трелями. В одной из клеток сидела самая обыкновенная курица. Такие же клетки, но уже с грызунами, были встроены в специальную нишу в стене. По полу, как ни в чем не бывало, скакали большие зеленые жабы, а на письменном столе, забитом использованной одноразовой посудой, поверх кипы пожелтевших газет громоздился аквариум с осьминогом.

Там и сям стояли пепельницы – очень много, все заполненные окурками. По комнате, сметая все на своем пути, носились две черные собаки, жабы поспешно переползали в укрытия, посуда падала на пол, птицы кричали, мыши пищали, и только осьминог неподвижно лежал на дне аквариума – дрых, наверное.

Почему-то Маруся почувствовала себя как дома и даже почти не удивилась. Определенно ей нравился этот творческий беспорядок, настолько все здесь было органично переплетено и логично устроено. Кофейные чашки дугой вокруг кресла – это ведь так понято. Выпил кофе, поставил чашку на пол и работаешь дальше. Потом выпил вторую чашку и поставил рядом с первой. Все на расстоянии вытянутой руки. Тут же на полу электрочайник и банка с кофе. Эргономично!

Профессор сразу же ушел в другую комнату, оставив гостей одних, но минуты через две вернулся с бутылкой молока.

– Свежее, – заверил он и протянул бутылку Носу, будто кто-то его об этом просил.

Нос взял бутылку и удивленно посмотрел на нее.

– Выпей пока, мне надо быстро переговорить с дамой.

– Ага…

Профессор открыл дверь, предлагая Носову покинуть помещение.

Не приходя в сознание, Нос вышел за порог, и дверь за ним сразу же закрылась.

Бунин выдержал небольшую паузу, будто собирался с мыслями, потом посмотрел на Марусю сосредоточенно и даже слегка прищурившись, словно пытался разглядеть что-то такое, чего просто так не увидишь. И наконец шагнул вперед. Расстояние между ними сократилось до минимума. В кино в такие моменты мужчина хватает женщину за плечи и целует, но профессор Марусю не поцеловал.

– Рассказывай! – резко произнес он.

– Что?

– Какая у тебя способность.

– Какая способность?

– Способность.

– Способность?

– Ты все будешь переспрашивать?

– Я?

Бунин наклонился, поднял с пола большую зеленую жабу и отбросил ее в сторону, будто она мешала ему разговаривать.

– Я заметил твои глаза.

– И что?

Бунин отвернулся и отошел в сторону.

– Ладно. Значит, не хочешь рассказывать…

Маруся растерянно улыбнулась.

– Да о чем рассказывать?

Бунин вздохнул, похлопал себя по карманам халата и извлек папиросы.

– Я знаю, что у тебя есть Предмет. У тебя ведь есть Предмет?

– По-моему, вы меня с кем-то путаете.

– Что у тебя с глазом?

– Он болит.

– И меняет цвет.

– Потому что болит.

– А почему он болит?

– Из-за… Даже если он и меняет цвет, это…

– Это означает, что у тебя есть Предмет. А если есть Предмет, значит, есть способность.

– Знаете что?

Бунин щелкнул зажигалкой, прикурил и покачал головой:

– Пока не знаю.

– Я ничего не понимаю из того, что вы говорите.

– Угу…

– Я…

Тупик. Невозможно даже подобрать слова, потому что разговор получается настолько нелепым, что…

– Ну? Продолжай!

Настолько нелепым, что продолжать его стало бессмысленно. Очень хотелось немедленно признаться, только было непонятно в чем.

Словно услышав Марусину мольбу о спасении, зазвонил древний бунинский телефон. Профессор вытащил трубку и нажал отбой. Черт!

– Ты вообще что-нибудь слышала про Предметы?

– Какие предметы?

– Хорошо. Зайдем с другой стороны? С тобой происходило что-нибудь странное в последнее время?

– Со мной постоянно происходит что-то странное.

– Например?

– Например… Ну-у…

– Предмет. – Бунин взял со стола пуговицу и покрутил перед глазами у Маруси. – Маленькая вещичка из металла. У тебя должна быть какая-то маленькая вещичка из необычного металла.

– Ящерица?

– Ящерица?!

– Кто-то подбросил ее в мою сумку.

– Отлично. И что?

– В смысле?

– Предмет дает способности. Какие способности появились у тебя?

– Э-э-э-э…

– Ты получила письмо из школы, так?

Маруся не успевала за ходом его мыслей.

– Так.

– И кто-то подбросил тебе Предмет.

Маруся кивнула.

– Я, – профессор ткнул себя пальцем в грудь, – занимаюсь поиском и изучением Предметов.

– Круто, – растерянно пролепетала Маруся.

– Что круто? Логику видишь?

– Какую логику?

Профессор опустил глаза в пол, потом перевел взгляд на стену, потом резко развернулся и вышел в другую комнату.

– Тот, кто подбросил тебе Предмет, хотел, чтобы мы встретились и…

Маруся услышала звук падающей мебели.

– И чтобы ты передала Предмет мне. Поэтому и письмо.

Маруся задумалась, но никакой логики не увидела.

– Почему надо было использовать меня? Можно было передать Предмет сразу вам.

– Тоже логично, – согласился профессор. Он снова заглянул в комнату и посмотрел на Марусю. – Но, если использовали тебя, значит, в этом был какой-то смысл.

Голова профессора скрылась.

– Ты действительно ничего не знаешь?

– Вы третий раз…

– Предметы дают способность. Необычную способность.

Профессор появился снова, держа в руках толстую папку, перетянутую резинкой.

– Например, суперсилу. – Бунин несколько раз поднял и опустил папку, держа ее в вытянутой руке. – Тогда ты запросто сможешь разбить стену кулаком или поднять в воздух автомобиль.

– Не, не смогу, – уверенно сказала Маруся.

– Сможешь-сможешь. Ну, то есть смогла бы, если бы ты была сильной. Ты проверяла?

– Что?

– Можешь поднять автомобиль?

Маруся задумалась. Впервые за время этого разговора она задумалась, о чем вообще был этот разговор. Разговор был о том, что с помощью Предмета можно…

– Не отвлекайся!

– А?

– Ты можешь пройти сквозь стену?

– Ох… Это…

– Попробуй.

– Послушайте…

– Пробуй, пробуй. Просто пройди сквозь стену.

– Я не могу пройти сквозь стену.

– Почему?

– Нет, все-таки…

– Ты когда-нибудь пробовала пройти сквозь стену?

Маруся ощутила настоящее отчаяние.

– Как можно пройти сквозь стену?!

– Иногда Предмет дает очень странные способности. Мы еще не научились их объяснять и прогнозировать.

– Мы?

– Давай!

Бунин взял Марусю за локоть и подвел к стене.

– Иди.

Маруся посмотрела на стену, находящуюся прямо перед ее глазами. Более идиотскую ситуацию сложно себе придумать. Маруся расстроилась, и разозлилась, и разочаровалась в этом Бунине, а ведь сначала он ей даже понравился.

– Давай! Вперед!

Может, просто развернуться и уйти? Человек же явно не в себе. Похоже, этот Бунин – настоящий сумасшедший…

Безумный профессор слегка подтолкнул Марусю в спину, так что она покачнулась и ударилась в стену лбом.

– Хм… Не проходит… – тихо сказал профессор сам себе.

Маруся развернулась и посмотрела в глаза Бунину.

– Я…

– Хорошо! А видеть ты можешь?

– Степан Борисович…

– Закрой глаза.

– Степан Борисович.

– Просто закрой глаза и скажи, что я сейчас делаю. Ну?

Маруся зажмурилась. В памяти возникла цитата из какой-то журнальной статьи про маньяков. Там было написано, что в случае столкновения надо вести себя спокойно и хотя бы делать вид, что подчиняешься, пока не придет помощь… Помощь. Нос до сих пор на улице, можно было бы закричать..

– Что я делаю?

Маруся автоматически открыла глаза и увидела профессора, стоящего на одной ноге с разведенными в стороны руками.

– Не подсматривай!

– Я случайно!

– Закрой глаза!

Подчиняться, пока не придет помощь.

– Ну? Что я делаю?

– Я не знаю.

– Честно?

– У меня закрыты глаза, откуда я могу знать?

– Значит, не видишь. Хорошо… Может быть, ты умеешь читать мысли? О чем я сейчас думаю?

– О том, умею ли я читать мысли.

– Вот! Видишь? Значит, ты умеешь читать мысли, – обрадовался профессор.

– Ничего я не умею. Это было предсказуемо, – хмуро заметила Маруся.

– Хорошо. Тогда я подумаю о чем-то таком, чего ты не знаешь и знать не можешь.

Он сделал серьезное лицо, словно выискивал в голове мысль посложнее, потом поднял брови. Это движение бровей означало немой вопрос: «Ну?»

– Понятия не имею, о чем вы думаете… – обессиленно призналась Маруся. – У меня нет никаких способностей.

– Этого не может быть. У всех есть какая-то способность, а с Предметом в руках она должна выпирать из тебя так, что ее нельзя не заметить.

– Единственная способность, которая у меня есть, это способность влипать во всякие неприятности, и после того, как я получила Предмет, я стала влипать в неприятности в десять раз чаще.

Теперь Марусе казалось, что профессор смотрит на нее с каким-то сожалением. Правда, непонятно было, он ее жалел или, скорее, был разочарован, что ему попалась настолько тупая девочка, у которой даже с магическим Предметом нет никаких способностей.

Профессор раздавил окурок в пепельнице и повалился в кресло.

– Способности бывают очень разные. Некоторые люди начинают летать, некоторые умеют задерживать дыхание, некоторые перестают есть…

– Я, в общем-то, тоже перестала есть…

– Ты яйца ешь?

– Я всё ем.

– Вон там, – профессор указал на дверь, – кухня. Поищи что-нибудь съедобное.

Маруся послушно отправилась на поиски еды, а Бунин раскрыл свою толстую папку и начал перебирать бумаги, будто утратил к гостье всякий интерес.

Кухня оказалась чуланчиком, заваленным мешками с кормом для животных, мисками, кормушками; каким-то образом здесь умещался большой гудящий холодильник. В него-то Маруся и залезла. Трехлитровая банка с формалином и тушкой неопознанного животного, бутылка водки и высохший лимон. Где обещанные яйца?

Маруся вздохнула, открыла мешок с собачьим печеньем (витамины, минералы и клетчатка), разжевала, запила водой из-под крана и принялась изучать кухню дальше. В шкафчике обнаружилась коллекция заспиртованных вредителей сельскохозяйственных культур с подписями на латыни и на русском. Мешок с камнями (обычный мешок с обычными камнями), банка засахаренного меда без крышки, крупа перловая в бумажном пакете (с дырочкой в левом боку), книга «Домоводство» 1911 года издания, коробка с разобранными коммуникаторами, разбитая игровая приставка, моль (живая) и восемь пачек папирос. В другом шкафу была лабораторная посуда, электронные весы и древний тонометр с грушей (такую штуку Маруся видела у своей столетней соседки Клавдии Степановны). На подоконнике лежала лапша быстрого приготовления, банка маринованных огурцов с плесенью и кофемолка.

– А вот, например, в Великобритании… Ты слышишь?

Маруся молча кивнула и отсыпала еще немного собачьего печенья.

– Маруся!

– Слышу вас.

– В Великобритании был зафиксирован случай телекинеза.

Маруся с хрустом разгрызла печенье.

– Яйца нашла?

– Не!

– Значит, кончились.

«Отлично. Спасибо за обед…»

– Ты пробовала двигать предметы?

«Двинуть бы тебе сейчас…»

– Маруся!

– Пробовала!

Маруся выглянула в окно, пытаясь разглядеть на улице Носа, но там никого не было.

– И что?

Профессор неожиданно появился на кухне, так что Маруся даже вздрогнула от неожиданности и подавилась печеньем.

– Получилось?

Маруся закашлялась. Бунин похлопал ее по спине. Девушка стала кашлять еще сильнее. Проклятое печенье не просто попало не в то горло, а словно приклеилось и теперь не проходило ни туда ни сюда.

– Нагнись и кашляй.

Маруся наклонилась и получила еще один сильный хлопок по спине. Печенье вылетело.

– Телекинез вообще не самая редкая способность…

– Можно воды?

– Угу…

Профессор открыл шкафчик, вытащил какую-то мензурку с делениями, набрал воды из-под крана и протянул Марусе.

– Жалко я молоко Носову отдал.

Маруся присела на подоконник и выпила всю воду залпом.

– Есть люди, которые умеют поджигать предметы. – Бунин посмотрел на девушку. – Я так понимаю, ты не умеешь.

Маруся вздохнула и развела руками, подтверждая догадку профессора.

– Есть даже такие, которые умеют убивать взглядом.

Маруся посмотрела на профессора так, что он улыбнулся.

– Нет. Не умеешь.

В животе забурлило. Желудок настоятельно требовал продолжения банкета. Видимо, несколько кусочков высушенной клетчатки только разбудили голод по-настоящему.

Надо было поскорее выбираться отсюда…

Профессор извлек из банки большой маринованный огурец, смыл с него плесень и протянул Марусе. Девушка вежливо отказалась, замычав и покрутив головой. Бунин пожал плечами, откусил от огурца четвертинку и задумался. Марусе показалось, что он так и уснул стоя с открытыми глазами; только челюсти продолжали двигаться. Пауза все длилась и длилась, а профессор все молчал и молчал, жевал и жевал… Для того чтобы уйти, надо было закончить разговор, а для того чтобы его закончить…

– Да, кстати… – проснулся профессор. – А где он сейчас?

– Кто он?

– Предмет.

– Я оставила его в своей комнате.

– М-м-м… – Профессор откусил еще кусочек и постучал пальцем по оконному стеклу.

– Принести?

Это был отличный шанс слинять.

– Надеюсь, ты понимаешь, что за Предметами ведется постоянная охота…

– Понимаю… Охота?

Бунин огорченно посмотрел на огурец, потом на дверь, свистнул и постучал ладонью по коленке. Из комнаты донесся звук скребущих по паркету когтей, и в ту же секунду на кухню ворвались собаки.

– Много столетий, – Бунин разгрыз остаток огурца на куски и бросил собакам, – ведется война за право обладания…

– Разве собакам можно огурцы?

– А разве нет?

Маруся не нашлась, что ответить.

– На этой войне убивают, отнимают, травят, теряют, умирают… Ну и кто мне заплевал весь пол?

Маруся ошеломленно смотрела на профессора, который наклонился к собакам и трепал их за ушами обеими руками.