Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 283 (всего у книги 290 страниц)

То есть ты хочешь сказать, что изначально это была ваша территория?

Я хочу сказать, что первыми появились здесь мы.

Но люди появились здесь сами по себе, а вы откуда-то пришли! Значит, хотя вы и появились раньше нас, но хозяевами планеты все равно считаемся мы, а вы только гости.

Ну…

Если, например, ко мне в дом придут мои подруги, в тот момент, когда меня нет дома… а я приду позже. Это ведь не значит, что мой дом принадлежит им?

Тебе так важно, кому принадлежит целая планета?

Я просто размышляю.

Как маленький фашист.

Марусе стало очень стыдно. Она не подумала, как это выглядит со стороны.

Удивительно, вы очень похожи на нас, но изначально, с момента появления, гораздо более агрессивны. Вы отстаиваете свои позиции, воюете за них в то время, как между вами нет никакой разницы. Вы даже принадлежите к одному виду.

Но ведь это естественно!

Что? Воевать?

Отстаивать свои позиции. Животные тоже воюют. Потому что идет борьба за выживание.

Интересно, какие?

Например, львы! – с воодушевлением начала рассказывать Маруся. – Сражаются за свою территорию с другими львами. Потому что в одном месте больше еды, а в другом меньше.

Объединившись в одну большую стаю, львы могли бы добывать больше пищи, и все были бы сыты.

Маруся задумалась над таким очевидным фактом, который почему-то никогда не приходил ей в голову.

А если бы косули кончились? – задала она спасительный вопрос.

Не кончились бы. В природе все уравновешено. Если бы львы стали убивать больше косуль, косули научились бы: а) быстрее бегать, б) быстрее размножаться, в) у них еще лучше развилось бы зрение…

Но тогда львам стало бы сложнее их догнать!

Да, но львов было бы больше, и их система организации во время охоты тоже изменилась бы.

А вода? Она – в ограниченном количестве. Приходится сражаться за место, где больше воды.

Всю воду не выпить.

Ну вот неправда! В пустыне бывают места с ограниченным количеством влаги.

Маруся, в природе все умеет подстраиваться. Это и есть эволюция. Эволюция это гармония. У жирафа длинная шея, потому что надо есть зеленые побеги, которые находятся высоко. Следующий этап – побеги начинают расти еще выше, потому что дерево хочет выжить. Но и жираф хочет выжить, значит, его шея станет еще длиннее. Есть существа, живущие в кипящей воде у жерла подводного вулкана, а есть существа, живущие во льду. Есть существа, живущие без воды, и есть те, кто летает в небе.

Тогда в чем проблема?

В немотивированной агрессии. Она просто есть у земных существ, но не имеет эволюционного оправдания.

Это инстинкт самосохранения и выживания.

Это попытка миновать некоторые стадии эволюции. Перепрыгнуть через них, обходя естественное развитие. Вы вложили всю силу в кулаки, а не в разум.

То есть можно дать по морде и отнять, а можно договориться?

Именно.

Вы договариваетесь.

Да.

И поэтому умнее нас.

К сожалению.

Почему же вы проиграли?

Потому что сила эффективней.

Так значит, человечество развивалось более правильно, чем вы?

Нет! Оно пошло по более простому пути. Более короткий путь не значит лучший.

Ну как же не значит? Вы на грани исчезновения, а мы плодимся и процветаем.

И умираете от рака.

Но…

И даже маленькая холестериновая бляшка, застрявшая в сосуде, может вас убить.

А вас нет?

Представь бляшку, застрявшую в сосуде. Посылается сигнал в мозг и стенки сосуда начинают сокращаться, выталкивая бляшку, не давая ей там зависнуть. Организм выделяет вещества, которые обнаруживают врага и расщепляют его.

Так не бывает.

Потому что не умеете управлять собственным организмом.

А рак?

Та же схема.

Можно лечить самовнушением?

Это не самовнушение! Но, если тебе так понятнее, то да.

Нет!

Да, Маруся, да. В десятый раз повторяю тебе, все начинается с малого, но схема одна. Управлять собой, своей жизнью, своим организмом – просто. Договариваться – просто. Дружить – просто. Взаимодействовать – просто. Проще и приятнее, чем махать кулаками.

Вы ботаны! – рассерженно выкрикнула Маруся.

А вы идиоты, – совершенно спокойно и с нескрываемым разочарованием сказал Эем.

Совсем неожиданно мирный разговор перерос в горячий спор, в котором Маруся почувствовала, как внутри нее разгорается агрессия и даже ненависть к этому виду. Но что плохого они сделали? Ничего. Просто были… умнее людей? Лучше? Но отчего такая обида и желание накричать или даже ударить. Желание уничтожить противника?

Ты разозлилась.

Да.

Видишь.

Маруся кивнула.

Из-за такого же конфликта, как и сейчас, люди нас практически уничтожили.

Почему так? Ведь головой я понимаю, что ты прав, но именно это и раздражает.

Наверное, на этой планете с самого начала все пошло не так. Земля как будто торопится жить. Будто она знает, что ее век недолог…

Она живет уже много миллиардов лет.

Пять это много?

Ну…

Это детский сад.

И что, она скоро умрет?

Скоро – это понятие относительное. Но если будет и дальше так бежать, то скоро. Вам пора остановиться и начать думать. В том числе и о том, как жить дальше, когда Земля погибнет.

И вы можете нам в этом помочь?

Да.

Ценой того, что мы позволим вам жить рядом?

Ценой того, что мы позволим… Откуда такие амбиции?

Как-то… по привычке, – покраснела Маруся.

Если врач попытается спасти тебе жизнь, ты тоже скажешь ему «позволяю вам спасти меня ценой того, что дарю вам жизнь?»

Да, это было очень глупо и некрасиво с моей стороны…

Темнеет… – сменил тему разговора Эем. – Нам пора уходить.

Только сейчас Маруся обратила внимание, что они опять стоят в полной темноте. Разумеется, десять минут давно прошли и глаза вернулись к своему обычному состоянию.

А откуда взялись предметы?

Мне надо продолжать урок. Спроси о предметах маму.

Марусе не хотелось уходить из Хранилища, но холод уже пронизывал ее до костей. Они вернулись к порталу-мембране, который был едва заметен в окружавшем их беспросветном мраке.

– А где находится Хранилище?

– Под землей.

– Но где?

– Не так уж это и важно. Приготовься, сейчас мы выйдем в коридор, и у тебя могут заболеть глаза.

Так и произошло. Электрический свет хлестнул по глазам, как плеть.

Плохо видно…

Сейчас привыкнут…

А чем мама тут занимается?

Людьми. Это её сектор.

В кармане завибрировал телефон. Маруся прочитала сообщение: «Не хочешь поужинать с гостями?» Папа. Маруся посмотрела на часы – нужно было контролировать время, чтобы не пропасть слишком надолго, а то он снова забьет тревогу. Пока Маруся набирала ему ответ, лифт остановился, раскрыл двери и в него вошел кто-то еще. Маруся машинально подняла глаза, чтобы посмотреть на попутчика и расплылась в смущенной улыбке. Это был Илья.

– Привет… – из-за внезапно охватившего волнения голос Маруси превратился в шепот.

– Привет, – не менее взволнованно поздоровался Илья и отчего-то сразу отвернулся, опустив голову.

Маруся мельком посмотрела на Эема, но он не проявил к случившемуся никакого интереса.

Маруся прокашлялась, чтобы вернуть себе голос.

– Ты будешь слушать продолжение? – спросил Эем.

– Да… наверное.

– Это полезно, чтобы ты лучше разбиралась в том, что здесь происходит.

– Я, кажется, уже все поняла…

Теперь к Марусе обернулся Илья.

– Давно тут? – спросил он с максимально равнодушным видом, стараясь не смотреть в глаза.

– Второй раз.

– Ясно.

Лифт остановился и все вышли в коридор.

– А ты?

– Недавно, – сухо ответил Илья и остановился, словно давая Марусе и Эему пройти вперед.

Марусе очень не хотелось уходить, но не пойти на лекцию тоже было бы неприлично, поэтому она сделала несколько шагов по направлению к аудитории, потом притормозила и, сделав вид, будто забыла спросить что-то важное, вернулась к Илье.

– Слушай, я…

– А? – Илья, похоже, уже успел погрузиться в свои мысли.

– Прости.

– Да все нормально. Задумался.

– Я отвлекаю?

– Нет… Не очень.

– Ты кого-то ждешь?

– Вообще-то… да.

– Носа? – с надеждой в голосе спросила Маруся.

– Вообще-то…

– Нет?

– Нет.

– А… Алису?

– Нет.

– Другую девушку?

– Да.

Вот тебе и на! Значит, Носов наврал? Никакой несчастной любви Илья не испытывает? Он уже вполне счастлив с какой-то другой, а Маруся вызывает у него такое нескрываемое раздражение, что он даже не может с ней нормально разговаривать? Но ведь она сама слышала тот их разговор в коридоре… Или не так поняла?

Все это было как-то неожиданно, неприятно и весьма обидно. С одной стороны, Маруся так давно не видела Илью, что любовь к нему немного ослабела, с другой стороны, после откровений Носа в сердце снова пробежала искра и где-то глубоко в подсознании Маруся рассчитывала на большое и светлое чувство… или хотя бы на его демонстрацию. Ей было приятно думать о том, что Илья страдает. Циничный, непробиваемый Илья, который, казалось, вообще был не способен на чувства.

– Ты, кажется, не очень настроен разговаривать… – с отчаянием выдохнула Маруся.

– Да.

– Ты можешь сказать что-нибудь кроме «да» или «нет»?

Илья выдержал паузу.

– Нет.

Конечно же, это было окончанием разговора. О чем еще можно говорить, если тебе прямым текстом заявляют, что говорить не о чем. Но именно из-за такого жесткого отпора развернуться и уйти никак не получалось. Хотелось выяснить – почему? Хотелось задать сразу миллион вопросов. Хотелось восстановить справедливость. Какую? Непонятно, но то, что сейчас происходило, казалось верхом несправедливости. Маруся понимала, что должна быть гордость и где-то она даже была. Она посылала слабо уловимые сигналы, требуя улыбнуться и уйти. Гордость говорила, что нельзя показывать свою слабость. Говорила, что нельзя демонстрировать свою уязвимость, и что-то еще, и еще, и еще…

– Ты как-то очень изменился что ли… – продолжила диалог Маруся.

– Может быть.

– Даже не улыбаешься.

Илья ничего не ответил.

Марусе стало очевидно, что вот сейчас они стоят рядом. Он – неприступная скала. Высокий, холодный, твердый. Она же, унизительно виляя хвостом, вьется вокруг него и пытается выбить из скалы хоть одно ласковое слово, хоть один взгляд, который, ну хотя бы слегка, хотя бы намеком, выдал бы в нем живого человека.

«Возвращайся в аудиторию», – неожиданный голос Эема в голове.

Так не вовремя! Или так вовремя?

«Сейчас».

«Быстро».

«Я хотела поговорить со своим знакомым, давно его не видела», – стала мысленно оправдываться Маруся.

«Ты только делаешь ему больно. Иди в класс».

Почему он так сказал? Почему больно?

«Скажи ему «пока».

– Ну, пока… – послушно повторила Маруся.

– Пока, – без тени эмоций попрощался Илья.

Все следующую лекцию Маруся честно проспала. Может, из-за расстройства, а может, просто накопилась усталость, что, конечно, было не удивительно, ведь последние несколько дней были так насыщены событиями, а вот времени поспать не нашлось совсем.

Эем, как ни странно, ее не разбудил и даже слегка улыбнулся, когда они встретились взглядом, сразу после того, как Маруся открыла глаза. Она лежала, свернувшись калачиком, и прижавшись спиной к стене, а он в это время рассказывал аудитории про то, каким образом можно развивать свои физические способности.

– Четко следуя линиям волокон, достраиваем цепочку, закрепляя ее в узлах. Если мы говорим про поднятие тяжестей, то двуглавую и дельтовидную мышцу следует укрепить цепочкой вдоль линии и обязательно в несколько витков опоясывающей.

– Но ведь во время поднятия мышца увеличивается в размерах? – снова спросил дотошный студент.

– Цепочка весьма подвижна, она никак не мешает работе мышц, вы словно достраиваете волокна, делая их более сильными. Но, разумеется, одними руками это не ограничивается.

– То есть достраивая цепочку одних только рук, я не смогу поднять большой вес?

– Разумеется, нет. Грубо говоря, усилив только кисть, вы сможете с легкостью крошить орехи или даже камни, – улыбнулся Эем. – Чтобы поднять очень большой вес обеими руками, придется армировать также мышцы спины, груди, живота…

– А хватит ли того количества препарата, который у нас есть, на такое подробное армирование?

– Нет. Но мы со временем доведем его количество до необходимого объема.

«Это лекция для мальчиков?» – спросила Маруся.

«Для всех. Любому может понадобиться совершить физическое действие, выходящее за пределы человеческих возможностей».

«У нас принято, чтобы этим занимались мужчины, а женщины просто бежали рядом».

«Зря прослушала, потом придется повторять для тебя».

– На сегодня занятия окончены, – попрощался со всеми Эем. – Желающие попрактиковаться могут пройти в зал к Аною. Только не ждите чуда после первой же тренировки.

– А когда будет следующая инъекция? – спросила молодая девушка в бледно-голубой косынке.

– Пока нельзя.

– А если я не доживу до следующей?

– Этого количества хватит, чтобы дожить, – ласково улыбнулся Эем.

«Она умирает?» – спросила Маруся, рассматривая несчастную девочку с тонкими руками-веревочками.

«Да».

«Вы можете ей помочь?»

«Мы стараемся».

«Значит, ваши технологии тоже не всесильны?»

«Нельзя вводить сразу много препарата. Необходимое ей количество может ее убить даже быстрее, чем болезнь. Приходится растягивать и добавлять по капле. А время идет».

«А что будет, если ввести сразу много?»

Студенты собирались и выходили из класса, благодаря Эема за лекцию. Каким-то образом он успевал отвечать и им, и Марусе.

«Чем больше препарата в организме, тем сильнее зависимость. Постепенно она может впасть в такое же состояние, как и мы».

«Но вы не выглядите умирающими».

«Это как наркотик».

«Что это за инъекция?»

«Подожди меня в коридоре».

Маруся увидела, как Эем подошел к девочке в косынке и помог ей встать. Сделав движение вверх и обхватывая Эема за плечи, девочка приподнялась, но ее коленки тут же подогнулись, и Эем осторожно опустил ее обратно на пол и сел рядом с ней. Она почти сразу обняла его и заплакала. Зрелище было настолько душераздирающим, что Маруся поспешила послушаться совета и выйти, однако оторваться от этой страшной и печальной картины она не могла и продолжала наблюдать за ними сквозь дверной проем.

Девочка спрятала лицо и только по ее вздрагивающим плечам было понятно, что она все еще плачет. Эем что-то шептал ей на ухо, потом аккуратно уложил на спину и положил ладони на ее живот.

Маруся почувствовала, как каждая ее клеточка завибрировала от нестерпимого желания помочь. Сама не понимая, что делает, она решительно вошла в комнату, опустилась на коленки с другой стороны и тоже приложила руки к животу девочки.

«Ты чувствуешь?»

«Да».

«Видишь очаг?»

«Да».

Как это происходило? Почему вдруг она ощутила это волнение и холод внутри. Каким образом, без всякой посторонней помощи увидела то место, в котором поселилось зло?

«Ты сильнее меня».

«Я не знаю, что делать».

«Выдели это место, держи его».

«Как?»

«Ты должна окружить весь участок. Держи фоном, пока я буду работать».

Глаза Маруси были раскрыты и она смотрела на свои руки, но видела совсем другое. Видела пораженный участок, похожий на большое расплывшееся чернильное пятно. Видела свет, густой и вязкий, как гель. Он шел прямо из ее рук и обволакивал пятно, запирая его в капсулу. Она даже видела действия Эема – из его рук в светящуюся капсулу спускались тончайшие серебристые нити. Они извивались, впиваясь в пятно и постепенно чернея, словно по микроскопическим капелькам вытягивая эти убийственные чернила.

«Очень медленно», – сокрушенно пожаловался Эем.

«Оно почти не уменьшается», – согласилась Маруся.

«Я отключусь. Не разговаривай со мной, что бы ни случилось. Мне нужно сконцентрироваться».

Теперь нити стали заметно толще. Они были похожи на тонкие и длинные смерчи, сквозь которые, как через воронки, затягивалась и уносилась болезнь. Пятно стало уменьшаться, не так быстро, как хотелось бы, но, по крайней мере, процесс стал заметен.

Внезапно Маруся услышала странный звук, словно глухие всхлипывания. Такие, которые случаются, если человек начинает задыхаться. Она переключила внутреннее зрение на внешнее и посмотрела на Эема. Его лицо стало почти совсем прозрачным и от того страшным. Посиневшее, высохшее, словно из него откачали всю жидкость. Закрытые глаза ввалились, а от его рук, по голубым венам поползло что-то черное и густое.

Первым желанием было окрикнуть его. Прекратить эту процедуру, которая теперь убивала и его тоже, но ведь он просил не разговаривать, что бы ни случилось. Значит, он понимал, что произойдет, и понимал, что это испугает Марусю. Но что если он сам не ожидал такого? Что если он действительно умирает?

Как ему помочь? Как понять, что делать?

Маруся зажмурилась.

Сконцентрироваться.

Отключить сознание.

Дать телу самому решать, что делать.

Маруся гнала от себя мысли про время, про папу, который наверняка уже ее потерял, она старалась не думать даже про Эема и про девушку. Сильнейший болевой спазм охватил всю голову, словно сжав мозг в тиски. Боль казалась совершенно невыносимой, хотелось кричать, но едва напрягая голосовые связки, Маруся только усиливала боль. Нет, нет, нет… невозможно. Голова сейчас взорвется. Маруся почувствовала щелчок, словно черепная коробка в самом деле треснула, а дальше мир вокруг превратился в свет. Кроме света не было ничего. Тот самый густой, полупрозрачный свет, словно гель, кисель, пудинг, молочный пудинг, вязкий, с голубым оттенком, свет, который можно зачерпнуть рукой, который можно почувствовать, осязать. Внутри этого света – тень. Как тень на облаке. Чья тень? Нити. Много-много-много. Сотни, тысячи, миллионы, миллиарды нитей вырываются и бегут вперед, окутывают тень, пронзают, наполняют.

Снова удар, щелчок и темнота.

– Стоп!

Сначала Маруся почувствовала пол под головой. Голова шумела, но боль ушла. Болел только затылок, которым, похоже, она ударилась, словно упала навзничь.

– Что вы творите?

Голос мамы.

Маруся приоткрыла глаза и увидела ее над собой. Но мама смотрела не на нее. Она смотрела куда-то в сторону.

Маруся села и увидела девушку и Эема.

Девушка все так же лежала без чувств, или спала… Или была мертва.

Эем пытался приподняться на локтях – видимо, тоже упал от удара.

– Ты мог убить себя.

– Я все контролировал.

– Я рада, что ты столь благороден, что готов пожертвовать собственной жизнью ради спасения пациентки, но этого того не стоит, – ругалась Ева. – Твоя жизнь стоит намного дороже. Она важнее.

– Как можно так говорить? – с отчаянием выкрикнул Эем.

– Ты можешь спасти миллионы. Можешь научить их. Таких, как ты, единицы!

– Но я ведь жив.

– А ты? – Ева обернулась к Марусе. – Зачем ты ввязалась? Ты же еще ничего не умеешь. Ты вообще не контролируешь себя!

– Я просто хотела помочь, – прошептала Маруся, и ее слова снова отразились головной болью.

– Отлично! Один чуть не убил себя, спасая Ольгу, вторая чуть не убила себя, спасая тебя… Опоздай я на пять минут и у меня было бы три трупа.

– Так это была ты? – словно не слыша слова Евы, посмотрел на Марусю Эем.

– Она отправила в тебя разряд в десятки тысяч арконов.

– Во что? – поморщилась Маруся.

– Этой силой можно было бы взорвать каменный мост, – объяснила Ева, которая стала понемногу успокаиваться.

– Я ничего не понимаю…

– Именно. Но уже сунулась помогать.

– А что я должна была делать?

– Позвать меня.

– Как?

– Как?!?

По маминому возмущению Маруся поняла, что решение было элементарным. Конечно, мысленно, ведь они уже умели разговаривать на расстоянии. Но почему она не подумала об этом? Была напугана? Или все еще не до конца доверяла маме?

– Да, прости… А что с девочкой? – спросила Маруся, глядя на Ольгу.

– Неважно, – жестко отрезала Ева.

Эем подполз к Ольге, приложил ладонь к ее животу и не смог сдержать улыбки.

– Да, да… отличная работа, – все еще недовольно прокомментировала Ева. – А теперь оба в медицинский корпус. Я не хотела этого делать, – повернулась Ева к Марусе, – но ты вынудила меня.

– Мне надо домой, – замотала головой Маруся.

– Об этом не может быть и речи.

– Я не хочу скандалов.

– А что ты хочешь? Умереть?

– Я не умру, – улыбнулась Маруся, – я, кажется, безнадежно бессмертная.

Она быстро засунула руку в карман и сжала в ладони змейку.

Глава 8
Учитель

В квартире было тихо и холодно. Папа еще не приехал с ужина и это было прекрасно – чем меньше вопросов, тем лучше. К тому же сил на долгие разговоры сейчас явно не хватало. На Марусю наваливалась слабость и с каждой минутой она становилась все сильнее и сильнее. Словно тело из легкого и живого превращалось в чугунный столб.

Маруся накинула на плечи теплую кофту и взяла пульт управления климатом. Двадцать пять градусов. Странно. По ощущениям было гораздо меньше.

Она включила обогреватель и полезла в ящик с медикаментами. Где-то должен быть градусник.

Пока измерялась температура, Маруся включила кофеварку. Очень хотелось сделать пару глотков горячего шоколада, а еще залезть в ванну с кипятком или в сауну.

Градусник подал звуковой сигнал. Ну, что там?

Двадцать восемь и три.

Маруся покрутила градусник в руках, подставила под струю горячей воды в ванной. Цифры начали быстро сменять одна другую. Работает… Но, видимо, врет.

Где-то должен быть еще один градусник. Старинный, из стекла и ртути. Папа хранил его в специальной коробочке, вырезанной из пробкового дерева. Говорил, что это самый точный градусник на свете, хотя Маруся относилась к нему скорее как к антиквариату. Но где он?

Маруся зашла в папин кабинет и раскрыла створки шкафа. Здесь папа хранил свою коллекцию странных вещей, привезенных с разных концов света. Компасы, весы, глобусы, измерительные приборы с монохромным экраном, телефоны с трубками и шнуром – интересно, зачем телефону шнур? Чтобы трубка не потерялась? Маруся пожала плечами и увидела искомую коробочку. Достала градусник – красивый, прозрачный, с блестящей трубочкой жидкого металла. Расстегнула кофту и сунула градусник подмышку.

Теперь нужно было подождать. Этот градусник не пищал и вообще никак не проявлял себя. По рассказам папы, необходимо было подождать минуты три, а потом посмотреть на шкалу, до какой отметки дотянулся столбик.

Маруся села в кресло и посмотрела на часы. Время тянулось медленно, но, наконец, три минуты миновали, и она с нетерпением достала стеклянный прибор из-под руки.

Ничего. Ртуть осталась на месте, даже не тронувшись с места. Самой низкой отметкой на шкале было 34 градуса. Значит, у Маруси ниже. Но как может быть ниже, если ниже тридцати четырех это смерть?

На кухне звякнула кофеварка, извещая о готовности горячего шоколада. Маруся попыталась встать, но это простое действие оказалось невыполнимым. Словно мышцы тела окончательно потеряли тонус и теперь больше не могли поднять ее. Каждое движение давалось с большим трудом. Маруся даже испугалась, что следующим, за руками и ногами, будет сердце, которое также станет тяжелым, неподъемным и не сможет больше перекачивать кровь.

С сожалением приходилось признать, что мама в очередной раз оказалась права. Маруся не знала, что именно она собиралась сделать и почему отправила их с Эемом в медицинский корпус, но, видимо, это было необходимо.

Возникла очередная дилемма. Дождаться папу и, возможно, умереть, или как можно быстрее вернуться на базу… но что сказать папе?

Времени на размышления не хватало. Из последних сил Маруся достала телефон и нажала на кнопку вызова.

– Свет? Не спишь? Привет. Можешь сделать для меня кое-что? Если будет звонить папа, подтверди, что я у тебя… Потом расскажу. Спасибо!

Еще через несколько секунд Маруся перенеслась на базу. Она даже не успела понять, где именно оказалась, так как сразу же потеряла сознание.

Очнулась Маруся уже в палате и первым ощущением стала паника, так как она совершенно не чувствовала левой руки. Повернуть голову не получалось и казалось, будто руку ампутировали, потому что вот она, правая – Маруся смогла легонько пошевелить ею, вот правая и левая ноги – они тоже шевелились, еще слабо, но все-таки. А левой руки не было совсем.

– Проснулась?

Маруся перевела взгляд в сторону голоса и посмотрела на маму. Она сидела рядом, подпирая обеими руками голову, как человек, который вот-вот упадет от усталости и недосыпа. Видимо, она просидела рядом с ней всю ночь.

– Мама? – прошептала Маруся.

– Лучше не разговаривай, ты еще слишком слабая.

– Где рука?

– Рука на месте – улыбнулась Ева, – она просто онемела от укола.

Маруся нахмурила брови, беззвучно задавая вопрос.

– Нам пришлось сделать тебе инъекцию.

– Зачем.

– Ты могла умереть.

Маруся закрыла глаза. Было непонятно, хорошо это или плохо. Впрочем, сейчас непонятным было абсолютно все.

– Я не хотела этого, – снова заговорила Ева, – не была уверена. Ты не такая как все. Маруся, я не знаю, как эта инъекция отразится на тебе. Но у меня не было выбора. Я очень испугалась того, что вчера произошло. Ты очень… Ты невероятная, понимаешь? Ты сильнее нас всех. Но ты не умеешь управлять этой силой. Вчера то, что ты сделала… ты очень хорошо поступила. Но ты чуть не убила себя.

Мамины слова звучали как оправдание. Это напрягало. Почему она не хотела делать инъекцию? Как именно это может отразиться?

– Что это за укол? – наконец спросила Маруся.

– Раствор с уникальными элементами. Это долгая история…

Маруся стала понемногу согреваться. Слабость отступала и даже левая рука вернулась на место. Она все еще была онемевшая, словно Маруся отлежала ее, но главное, что теперь ее можно было почувствовать.

– Отпускает?

– Да.

– Попробуй пошевелить пальцами…

Маруся сделала легкое движение.

– Да… Хорошо… ты даже порозовела.

– А была какой? – улыбнулась Маруся.

– Синей, – улыбнулась в ответ Ева. – Эта инъекция помогает аркам существовать и, как выяснилось, помогает людям. Она словно дает способности человеческому организму.

– Очередная попытка создать новую расу? – усмехнулась Маруся.

– Да, – абсолютно серьезно ответила Ева, – и я очень надеюсь, что на этот раз она пройдет успешно.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что у нас уже довольно большая организация, потому что мы учли все ошибки предыдущих поколений и потому что с нами наш Учитель. А он поистине великий человек.

– Человек?

– Да, – глаза Евы засияли, – человек, который осознал проблемы людей, который потратил много лет на изучение арков. Человек, сделавший все для спасения этой планеты и ее населения.

– Кто он?

– У него нет имени. Мы называем его Учитель. Когда-то он нашел меня в тайге и спас мне жизнь. С тех пор я всегда рядом… Я познакомлю вас.

– Зачем? – пожала плечами Маруся.

– Потому что если ты будешь с нами, мы победим.

– Опять…

– Нет, малыш. Вчера ты жертвовала жизнью, чтобы спасти больную девушку и своего друга. А теперь представь, что ты можешь спасти всех.

– Но как я могу всех спасти?

– Просто будь с нами.

Ева быстро, словно испуганно, улыбнулась и встала с постели.

– Я должна идти.

– А я?

– А тебе нужно еще какое-то время полежать.

– Мне нужно хоть иногда появляться дома, иначе папа заподозрит…

– Папа очень увлечен подготовкой к запуску проекта… думаю, ему сейчас не до тебя.

Отчего-то эти слова задели Марусю.

– Ему всегда до меня, – с нажимом отчеканила она, вызвав на лице Евы неподдельную боль.

– Я скоро вернусь… Позову кого-нибудь, чтобы составили тебе компанию…

Маруся кивнула.

– У вас тут даже телеков нет, – со вздохом сказала она.

– А он тебе нужен?

– Нет… но в палате должны быть развлечения.

– Это не палата, – закачала головой Ева, – и здесь совсем другие развлечения.

Маруся скинула одеяло и потянулась.

Она почти полностью ожила и чувствовала себя гораздо лучше. И не просто лучше, а полной сил, будто ее и правда зарядили энергией и теперь ей хотелось бегать, прыгать и совершать какую-нибудь безумную физическую активность.

Проявлять активность в медицинском корпусе было крайне сложно. Здесь было тихо, стерильно и невероятно скучно. По обе стороны марусиной кровати стояли ширмы из пластика, покрытого серым цветочным орнаментом, так что увидеть то, что находилось по соседству, было невозможно, но, скорее всего, там тоже стояли кровати и, возможно, на них тоже лежали люди, которым недавно сделали инъекцию.

Маруся подождала несколько минут и, не услышав никакой активности за стенками, встала с кровати. Это получилось так легко, будто она подпрыгнула и опустилась на пол. Возникло ощущение, что если бы она действительно прыгнула, то оторвалась бы от земли и взлетела. Почему бы не попробовать? В конце концов, никто не знает, какая у нее суперсила и какие возможности могли открыться после введения элементов инопланетного сплава.

На всякий случай Маруся отошла подальше, слегка согнула колени и изо всех сил оттолкнулась ногами от земли. Прыжок получился действительно высоким и легким, но зависнуть в воздухе она не смогла. А если не так… Что если… Что если воспользоваться уроком Эема? Маруся, конечно, проспала все самое важное, но какие-то основные моменты она все же запомнила.

Увидеть свои ноги изнутри. Схематизировать. Выделить мышцы, которые задействованы во время прыжка. Армировать. Честно говоря, Маруся не особо старалась сделать все правильно, к тому же она не знала, как правильно – пьянящее ощущение всесилия, уникальности и фантастичности затмевало рассудок. Хотелось попробовать, не особо заботясь о конечном результате.

Пытаясь рассуждать логически, она пропустила сквозь волокна мышц цепочки из мельчайших металлических шариков, закрепляя их в узлах. Узлах, узлах… где узлы? Маруся задала новые параметры и мозг выделил тазобедренный сустав, колени и голеностоп… Могла бы и сама догадаться…

– Эй! Ты в порядке?

Голос Ильи прозвучал так неожиданно, что Маруся, сама того не желая, подпрыгнула и, оттолкнувшись ладонями от потолка, ударилась о ширму и упала на бок.

Его руки моментально подхватили ее и подняли в воздух.

– Ты что?!

– Испугалась…

– Не ударилась?

– Нет!

Сердце бешено колотилось.

– Как ты это сделала?

– Просто…

– Просто?

– Надо попробовать на улице, – улыбнулась Маруся.

Волна счастья накрыла с головой. Было приятно ощущать новое тело, новые силы и, главное, то, что Илья был рядом и разговаривал с ней.

– И кто тебя потом будет ловить?

– Ты.

– Я не буду…

– Почему?

– Пусть тебя Эем ловит.

– Ты ревнуешь? – растаяла от удовольствия Маруся.

– Я работаю.

– И тут тоже?

– Просто шел мимо.

– Правда?

– Надо было проверить кое-что…

– А я думала, это мама тебя прислала.

– Нет.

– И ты не знал, что я здесь?

– Откуда я мог знать?

– Может, потому что ты делал инъекцию? – из-за ширмы показалось ухмыляющееся лицо Носа.

– Сгинь отсюда…

– Извините, я, кажется, помешал… – скорчив трагичную гримасу, загундел Нос.

Маруся встала на ноги и сделала шаг в сторону. Она почувствовала легкое, но задорное смущение, как будто их с Ильей действительно застукали во время свидания.

– И давно он носит тебя на руках?

– Какого черта ты сюда приперся?

Маруся с интересом посмотрела на Илью. Стоило отметить, что он выглядел не менее смущенным.

– Ева прислала.

– Ну и отлично, тогда я ухожу.