Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 290 страниц)

2

– Смотрите в четыре глаза, ребята, – сказал Данил на следующее утро. – Перед вами одно из чудес света.

Маленький отряд поднялся на плоскую и лысую, словно старческое темя, вершину холма. Под ними расстилалась широкая, серо-стальная лента реки, закованная в темно-зеленую бронзу покрытых лесами берегов. В нескольких лигах к северо-западу на другом берегу реки возносил к голубому небу сияющие купола собор, который, как показалось Владу, был не из камня построен, а соткан из нежно-кремовых облаков. Витые башенки собора словно парили в воздухе – до того невесомыми и легкими они выглядели. Золотые кресты пылали в ярких лучах восходящего солнца.

– Это монастырь Арджеш, – пояснил гайдук. – Двести лет назад его основал Черный Князь. А строил его великий мастер Маноле и восемь других мастеров, лучше которых не было по эту сторону Карпатских гор.

– Черный Князь? – переспросил Раду, утирая тыльной стороной ладони ползущую из носа соплю. – Тот, что приходился прапрадедушкой Мирче Старому?

– Наверное, – пожал плечами Данил. – Я не очень силен в генеалогии. Мой дядя, рассказывавший мне эту историю, всегда называл его просто Черный Князь – Негру Водэ.

– Это всего лишь легенда, – проскрипел подъехавший Гуго Игнациус. – В книгах дома Басарабов нет никакого Негру Водэ. Первым властителем этого рода, чье имя записано на пергаменте, был Токомерий, родом из куманов [83]83
  Куманы – в русской истории более известные как половцы – кочевой народ тюркского происхождения, в XII и начале XIII века безраздельно правивший степями к востоку от Руси. В 1238 году разбитый монголами половецкий хан Котян бежал в Венгрию и увел с собой сорокатысячную орду. Венгры предательски убили Котяна, после чего куманы рассеялись по всей Центральной Европе.


[Закрыть].

– Но ведь князь, построивший это чудо, жил на свете, – улыбнулся Данил. – Не так уж важно, как его звали.

– А кто такой великий мастер Маноле? – спросил Влад.

– Он был воином и зодчим, – ответил гайдук. – Сражался бок о бок с Черным Князем, когда тот покорял дикие карпатские племена. Строил для него крепости и осадные машины. А потом, когда Негру Водэ одержал свою последнюю победу и объединил всю Валахию, он велел Маноле построить самый красивый храм на земле. Но такая работа была не по плечу одному зодчему, даже самому выдающемуся. И Маноле объехал полмира в поисках других мастеров. Одного привез из Галицкой земли, другого – из самого Константинополя, третьего – из Венгрии, четвертого – из далматской Рагузы. Остальные четверо были валахами.

Негру Водэ пообещал осыпать мастеров золотом, так что они не будут нуждаться в деньгах до конца своих дней. А еще он пообещал сделать их боярами – но только в том случае, если они построят такой храм, с каким не сравнится ни один христианский собор на свете. Если же им не удастся этого сделать, сказал Черный Князь, он замурует их заживо в стенах собора.

– Но ведь у них получилось? – с надеждой спросил Раду.

– Не сразу. Сначала строителей храма преследовал какой-то злой рок. Все, что они строили днем, за ночь превращалось в груды камней и песка. Мастера выставляли караулы по ночам, но волшебная сила погружала их в сон, и утром они вновь видели на месте постройки одни руины. И так продолжалось месяц или даже больше.

И вот мастера устали и отчаялись. Они прекратили работать и стали думать о том, как потихоньку покинуть Валахию, чтобы избегнуть гнева Черного Князя. Маноле, которому бежать было некуда, с горя выпил цуйки и лег спать. Во сне он услышал голос, говоривший: «Чтобы постройка стала крепкой, замуруй в стене сестру или жену одного из мастеров – ту, что первой принесет мужу обед».

А надо сказать, что с каждым из мастеров приехала в Арджеш его жена. Они жили вон там, – гайдук вытянул руку с арапником, указывая на россыпь разноцветных хаток, усыпавших склон холма неподалеку от собора, – в деревне. Конечно, мастерам не понравилось то, что сказал им Маноле, и каждый поспешил тайно предупредить свою женушку, чтобы она не торопилась с обедом. Только Маноле свою жену не предупредил, зная, что она гостит в соседнем селе у тетки.

Но вышло так, что, поднявшись утром на леса, Маноле увидел спешащую к нему через поле женщину – и была то его молодая жена Анна. Она так соскучилась по нему, что вернулась из гостей раньше времени и сразу же побежала проведать мужа.

«Хорошая жена, – подумал Влад, – но глупая».

– Упал тогда Маноле на колени, – продолжал свой рассказ Данил, – и взмолился: «Господи, пусть польет ливень, чтобы Анна вернулась домой!» И Бог внял его мольбе, и ливень, каких еще не видывали Карпаты, пролился с мгновенно потемневших небес. Но молодая женщина так хотела увидеть своего любимого, что продолжала идти сквозь секущие струи дождя.

«Пошли, Господи, сильный ветер!» – продолжал молить Маноле. И ураган, вырывающий с корнем деревья, обрушился на Арджеш. Но Анна, закрывая лицо руками, все шла и шла через поле.

И, когда очистилось небо и утих ветер, Анна, улыбаясь сквозь слезы, подошла к лесам, на которых трудились мастера. Все они – кроме Маноле, конечно, – очень обрадовались, увидев ее. Маноле же сердился на Анну и хотел отослать ее обратно, но мастера ему не позволили.

«Помоги нам, – сказали они Анне. – Мы должны сделать нишу в стене, такую, чтобы в ней могла поместиться деревянная статуя святой Анны в полный рост. Стань в нишу, а мы замуруем тебя до пояса, так что ты легко сможешь выбраться. Так мы будем знать, что в нише достаточно места для статуи».

Анна сказала: «Как решит мой муж». И Маноле хмуро кивнул.

Его жена встала в нишу, и мастера начали быстро закладывать ее камнями. Когда ряд камней поднялся выше ее груди, Анна испугалась.

«Вы говорили, что замуруете меня только до пояса, – сказала она. – Выпустите меня поскорее».

Но тут к нише подошел сам Маноле и начал ряд за рядом класть камни, замуровывая свою жену в толще стены. Анна закричала: «Маноле, Маноле, стена давит на меня слишком сильно, я умираю!» Но он не остановился, пока не положил последний ряд камней.

– И она умерла? – дрожащим голосом пролепетал Раду.

– А ты как думал? – презрительно отозвался Влад. – Кто, по-твоему, мог бы выжить в каменной стене?

– Ты прав, – сказал Данил. – Анна действительно умерла, хотя ее стоны доносились еще несколько дней. Но с тех пор постройка собора стала продвигаться быстро, и меньше чем через год самый красивый храм в Валахии был готов.

– И Черный Князь действительно осыпал мастеров золотом? – недоверчиво спросил Влад.

– Да, он сдержал слово. Он приказал набить золотыми монетами девять мешков размером с бурдюк для вина. И велел своим слугам отнести мешки на вершину недостроенной башни монастыря – вон ту, видите?

Когда же зодчие поднялись на башню по шатающимся под ветром лесам, слуги Негру Водэ подожгли просмоленные леса, и они сгорели, как пух, – быстро и ярко. И девять мастеров оказались на плоской крыше башни, на высоте трехсот локтей от земли.

Круглые глаза Раду полезли на лоб от удивления.

– Зачем он это сделал?

– Чтобы они никогда больше не построили ничего столь же прекрасного, – ответил гайдук. – У мастеров не было ничего, кроме мешков с золотом, а золото, как вы знаете, нельзя есть. Но Маноле, искусный изобретатель, нашел выход.

Данил сделал паузу, предоставив мальчишкам поразмышлять, какой бы выход нашли они из такой хитроумной ловушки.

– На крыше башни оставались еще строительные доски и инструменты. Маноле распилил их так, что получились тонкие дощечки, и сделал крылья – по два на каждого мастера. Они привязали деревянные крылья к плечам и прыгнули вниз с крыши башни.

– И спаслись? – перебил его Раду.

– Нет. Они разбились, потому что никто, кроме Маноле, не захотел расстаться со своим золотом. Тяжелые мешки с монетами потянули мастеров вниз, и легкие крылья не помогли им.

– А Маноле отказался от золота и уцелел? – не выдержал Влад.

– Он прыгнул с башни последним. Свое золото он оставил там, на крыше. И сильный порыв ветра подхватил Маноле и понес его высоко в небе, над куполами собора, который он построил. И тут Маноле вновь услышал голос, но на этот раз голос принадлежал его мертвой жене. «Маноле, Маноле, – говорила она, – стена давит на меня слишком сильно, холодные камни сжимают мою грудь, они высасывают жизнь из меня и из нашего ребенка, которого я ношу в своем чреве». Тогда Маноле понял, что обрек на страшную смерть не только Анну, но и их нерожденного сына. Он сложил свои деревянные крылья и камнем рухнул вниз, к подножию стены, в которой была замурована его жена. С тех пор там, у стены собора, из земли бьет источник, соленый, как слезы Анны.

– Старые байки, – буркнул Гуго Игнациус. – У нас в Баварии найдется немало замков, похожими легендами.

– Это не байки, – внезапно вмешался в разговор одноглазый Деметриус Белка. – При Мирче Старом монастырь отстраивали заново после большого пожара. И в стене собора нашли женский скелет.

Теперь монастырь Арджеш уже не казался Владу опустившимся на землю розовато-белым облаком. За его украшенными затейливыми рисунками башнями и стенами скрывалось древнее зло.

– Мы теряем время, – неожиданно властно произнес княжич. – Мой отец ждет нас, а мы тут развлекаемся, слушая всякие небылицы.

И Влад первым повернул коня на юг, туда, где за цветущими фруктовыми садами и лавровыми рощами, на берегу теплого моря раскинулись шатры несметного воинства султана Мурада.

3

У стен Варны османов уже не было. В самом городе, правда, оставался значительный гарнизон во главе с сардаром Атабеком, но сам султан со своими пленниками и гостями вернулся в столицу. От Варны до Эдирне не менее четырех дневных переходов – и то если скакать, не останавливаясь. Между тем из отпущенного Мурадом срока путешественники израсходовали уже шесть дней. Данил хотел немедленно отправляться в путь, но сардар – тучный добродушный мужчина с неестественно ярким румянцем на пухлых, как подушки, щеках – остановил его.

– Отдохните до утра, – предложил он. – Сходите в хаммам, смойте с себя пыль и грязь дорог. Его величество султан – да продлит Аллах его дни! – идет к Эдирне во главе войска в триста тысяч человек. Такое войско поневоле движется медленно. Если вы отправитесь в путь завтра с рассветом, то через два дня на закате догоните его величество в предгорьях Истранджа.

Гайдук, поразмыслив, согласился с доводами османа. Сам он, как и арбалетчики Белки, не нуждался в отдыхе, но оба княжича, непривычные к долгим походам, были совершенно измотаны шестидневной скачкой. Влад еще держался, а маленький Раду беспрерывно плакал и жаловался, что не может больше сидеть в жестком седле.

Сардар Атабек велел предоставить княжичам и сопровождавшему их гайдуку покои в собственном дворце. Арбалетчиков Белки – и, к радости Влада, ментора Игнациуса – разместили в казарме, примыкающей к городской стене. Дворец поражал роскошью и одновременно какой-то запущенностью – в темных углах огромных гулких залов лежала пыль, тяжелые портьеры из расшитого золотом шелка пятнали проеденные молью дыры, а в массивных бронзовых светильниках не хватало свечей. Но в гостевых покоях было чисто и приятно пахло свежестью – каменные полы сплошь усыпаны толстым слоем розовых лепестков: ноги утопали по щиколотку.

– Турецкие штучки, – презрительно хмыкнул Данил, поковыряв носком сапога розовый ковер. – Не понимаю, как такие неженки сумели завоевать полмира.

Влад и сам чувствовал себя обманутым. Он ожидал встретить кровожадных, волосатых и кривоногих воинов, которые если и не едят на завтрак христианских младенцев, то, по крайней мере, наводят ужас на врагов одним своим видом. Но сардар Атабек мог навести ужас разве что на жареного каплуна, а стражники, дежурившие в полутемных коридорах дворца, были самыми обычными людьми, отличавшимися от валахов разве что чуть более смуглым оттенком кожи. Влад спросил у Данила, все ли османы таковы, и гайдук ответил:

– Это вообще не турки.

– А кто же тогда?

– Ну, сардар, конечно, чистокровный осман. А стража в основном набрана из местных, из болгар.

– Как же сардар им доверяет? – не поверил Влад. – Ведь они же могут поднять бунт, захватить крепость и перерезать весь гарнизон!

Данил покачал головой.

– Баязид покорил болгар полвека назад. Нынешние болгары – дети тех, кто сражался с османами под Тырново и Никополем. Почти все они мусульмане, выросшие в рабстве. Такие не станут бунтовать.

Продолжить разговор им не удалось – слуги, присланные Атабеком, внесли в комнату огромные медные подносы с мисками и тарелками, над которыми поднимался аппетитный пар. Тут был бараний плов, жаренные в меду перепелки, зеленые стручки фасоли в луковом соусе, маленькие голубцы, завернутые в виноградные листья (Данил сказал, что они называются «долма»), мясные шарики, сбрызнутые лимонным соком, баклажаны, фаршированные нежным кроличьим паштетом, и огромное количество сладостей. Влад за всю свою жизнь не видал такого разнообразия блюд, а уж Раду-то и подавно. Младший княжич немедленно пошел в наступление на блюда со сластями, запихивая себе в рот сочащиеся медом пирожки, ореховое печенье, какие-то полупрозрачные кубики, посыпанные розовым сахаром… Невольники, прислуживавшие им за столом, никуда не уходили, стояли у стен, готовые по первому знаку поменять тарелки или наполнить чаши с шербетом. Наверняка поведение Раду вызовет пересуды и сплетни в коридорах дворца; теперь слуги османов будут долго рассказывать о том, какие варвары эти валахи, даже княжеские дети не умеют прилично вести себя за столом. Влад не удержался и больно пихнул брата в бок. Раду перестал жевать и немедленно захныкал.

– Не надо так, молодой господин, – негромко произнес гайдук (Влад с удивлением отметил, что он впервые за все время путешествия обратился к нему на «вы»). – Ваш брат еще очень мал, а таким детям турки прощают все.

Влад раздраженно передернул плечами.

– Будешь есть только сладкое – попа слипнется, – сказал он брату. – Попробуй лучше мясо на палочке – оно не хуже твоего печенья и гораздо полезнее. Мужчине нужно есть много мяса.

– Не хочу! – капризно надул губы Раду. – Хочу еще таких трубочек с ореховой пастой!

Подскочивший невольник немедленно исполнил его желание. Влад фыркнул и отвернулся.

После трапезы его сморил сон, но как следует выспаться Владу не дали. За ним явилась целая делегация слуг, одетых в странные длинные халаты. С перекинутыми через плечо пушистыми полотенцами. Влада чуть ли не насильно отвели в сырой, но теплый подвал, в котором ничего не было видно из-за густого водяного пара. Там с него сняли одежду и уложили на большой плоский камень, теплый, приятно греющий кожу.

– Это хаммам, – объяснил гайдук, внезапно материализовавшийся из клубов белого пара. Вокруг узких бедер Данила была обернута тканевая повязка, от плеча к животу шел тонкий белый шрам. – Паровая баня османов. После пары часов, проведенных в хаммаме, ты забудешь о том, что неделю не слезал с седла.

Влад недоверчиво нахмурился.

– Откуда у тебя этот шрам?

– Стычка в Урочище Ангелов, – небрежно ответил Данил. – С венграми. Их было восемь, нас – трое.

Он наклонился, подхватил с пола кувшин с водой и вдруг окатил Влада с ног до головы. Вода оказалась ледяной.

– Эй! – крикнул Влад возмущенно. – Ты что себе позволяешь?

– Подожди, – ухмыльнулся Данил, – скоро сам попросишь, чтобы тебя облили холодной водицей.

Он оказался прав. Хотя в хаммаме было не слишком жарко, Влад очень скоро почувствовал, что покрывается липким потом. И, конечно же, захотел смыть его с себя. Данил хлопнул в ладоши, и из тумана выступил огромный смуглолицый детина, с ног до головы заросший черным курчавым волосом. Он принялся натирать Влада душистой мыльной пеной, а затем опрокинул на княжича большую лохань чистой воды. Хотя вода в лохани была такой же ледяной, что и в кувшине, Влад с удивлением понял, что его распаренному, разгоряченному телу это даже нравится.

– Теперь, по крайней мере, ты предстанешь перед отцом чисто вымытым, – одобрительно сказал Данил, глядя, как волосатый великан по второму разу растирает княжича мягкой мочалкой. – А то я боялся, как бы он не принял тебя за углежога.

Влад хотел было поставить дерзкого гайдука на место, но почувствовал себя таким счастливым и разомлевшим, что лишь презрительно усмехнулся. Банщик между тем перевернул его лицом вниз и принялся изо всех сил разминать мышцы княжича. Поначалу было больно, но постепенно напряжение, сковывавшее мускулы Влада, исчезло, уступив место блаженной истоме. Накатила дремота, перед глазами Влада потянулась бесконечная дорога, по которой монотонно стучали подкованные копыта коней. Княжича подхватила и понесла куда-то теплая река, с берегами одетыми молочным туманом.

– Не буди его, – сказал Данил банщику по-турецки. – Пусть выспится, как следует.

«Кто знает, – подумал он про себя, – когда парню удастся в следующий раз отдохнуть по-человечески».

Гайдук Данил по прозвищу Два Сердца не понаслышке знал, что такое жизнь заложника. Четыре года назад Данилу пришлось охранять венгерского графа Матуша в замке Бран. Граф был пленником Влада Дракула, причем пленником ценным – его родне принадлежали богатейшие земли в верхнем течении Дуная и золотые рудники на реке Грон. Но это не помешало князю держать ценного пленника в тесной и узкой каменной клети под самой крышей замковой башни. Дважды в день Данил приносил графу еду – тарелку просяной мамалыги и половину ковриги хлеба. Ни мяса, ни молока, ни, тем более, вина. Князь Дракул был зол на графа Матуша за то, что тот насмехался над родом Басарабов, называя господарей этого дома татарскими последышами и деревенскими губошлепами. Данил как-то сказал об этом графу, когда тот уж слишком утомил его своими жалобами.

– Но как он узнал? – недоуменно спросил венгерский вельможа. Изумление его было столь велико, что он даже перестал возмущаться. – Никто не мог донести вашему князю об этом – ведь я шутил так только в узком кругу верных мне людей!

– Моему князю не нужно пользоваться услугами доносчиков, – гордо ответил тогда молодой гайдук. – Он и так знает обо всем, что творится под небесами.

Говоря так, он лишь повторял слова своего дяди, старого кастеляна Петра Вороны. Тот с детства твердил племяннику: горе тебе, если захочешь обмануть нашего князя! Он зрит сквозь горы и воды, и нет для него ничего тайного под луной и солнцем.

Но, лишь став приближенным гайдуком князя, сражаясь с ним бок о бок, Данил узнал, что было источником легендарного всеведения Влада Дракула, о котором шептались солдаты у лагерных костров.

И сейчас, глядя на распластавшегося на теплом камне, мирно посапывающего княжича, Данил не сомневался, что его господин, сопровождающий сейчас османского султана к Эдирне, видит ту же самую картину. И рука его поглаживает серебряный амулет, надежно прикованный к прочной стальной цепочке.

Свернувшегося тугими чешуйчатыми кольцами дракона.

Глава третья

1

– Вот мои сыновья, великий султан. – Князь подтолкнул Влада и Раду по направлению к трону. – Они – самое дорогое, чем я владею. И сегодня, в доказательство своей верности дому Османа, я отдаю их под ваше попечительство.

Толмач – худосочный сутулый валах с длинными сальными волосами и слезящимися, как у больного пса, глазами – перевел чеканную речь князя на странный, плавный и полный гласных язык, похожий на волшебные заклинания, что-то вроде «кырым-бырым-шагадым».

Княжичи стояли, опустив головы и изучая узор на мраморных плитах пола. Отец строго-настрого запретил им поднимать глаза, пока султан не спросит их о чем-то.

Влад видел только огромные мягкие туфли с загнутыми кверху острыми носами. В такую туфлю можно посадить большую кошку и отправить в плавание по ручью. Интересно, подумал Влад, это у султана такие здоровенные ноги или просто османский этикет предписывает властелину носить обувь, которая подошла бы великану?

– Подойдите, дети, – произнес обладатель гигантских туфель. Голос у него был негромкий и как бы уставший. Влад, конечно, не понял бы, что он сказал, если бы не толмач.

Он сделал шаг вперед, а Раду остался на месте. Влад, по-прежнему не поднимая головы, ухватил брата за рукав и потянул на себя.

– Посмотрите на меня, дети, – велел султан.

В тронном зале было полутемно, но луч солнца, пойманный в узкое окно под высокой крышей, падал к подножию резного деревянного трона, на котором восседал грузный мужчина в роскошном, расшитом золотыми и пурпурными нитями одеянии. У султана была черная с проседью борода и остроконечные, по западной моде завитые усы. «Совсем не похож на дикого варвара, – подумал Влад. – Скорее, на толстого вельможу откуда-нибудь из дальних западных стран. Вот только этот дурацкий тюрбан…»

Тюрбан поражал воображение. В два раза больше, чем голова, которую он украшал, он был похож на пышный белоснежный цветок хлопка с золотой сердцевиной. Влад догадался, что тюрбан накручен поверх позолоченного металлического шлема. «Значит, – подумал он, – и под этими богатыми одеждами скрывается кольчуга».

Султану, видно, не понравился пытливый взгляд мальчика. Он нахмурился и произнес слово, которое толмач переводить не стал. На всякий случай Влад постарался его запомнить – что-то вроде «яврукурт».

В зале сразу же стало неуютно и холодно – словно вырвавшийся откуда-то из мрачного сырого подвала ветер легкой и быстрой рукой провел по лицам стоявших перед троном людей.

Все молчали. Султан хмуро крутил свой великолепный ус. Влад почувствовал, что в этот момент, возможно, решается их с Раду судьба.

– Великий султан, – проговорил он, смело глядя в непроницаемые кофейные глаза повелителя османов, – мы с братом провели девять дней в седле, чтобы увидеть вас и ваш прекрасный дворец. Но если бы мы только могли представить себе истинный блеск вашего двора и мудрость вашего величества, то ехали бы в два раза быстрее и не слезали бы с лошадей вовсе.

Мурад Второй перестал хмуриться, на его полных губах заиграла усмешка.

– А парень-то красноречивей тебя, князь, – заметил он валашскому господарю. – От тебя я за всю жизнь такой лести не слышал. Что ж, мальчик, неплохо для начала – только имей в виду, что лесть должна быть не только красивой, но и правдоподобной. Если бы ты ни разу не слез с седла, пока сюда ехал, то прибыл бы в Эдирне, весь перепачканный собственными нечистотами.

Он зафыркал, развеселившись. Напряжение, царившее в зале, мгновенно куда-то исчезло.

– Вы будете жить в моем дворце, – заявил владыка османов. – Мой сын Мехмед недавно вернулся в столицу из Манисы, где постигал законы управления государством. Надеюсь, вы подружитесь.

Он щелкнул пальцами, и из тени за высокой спинкой трона выдвинулся высокий худой старик с изможденным лицом и пышной серебряной бородой.

– Гюрани-эфенди, – обратился к нему султан, – не сочти за труд взять на себя воспитание и образование этих двух юных валахов.

Старик резко поклонился, переломившись в пояснице – Влад даже испугался, что он сейчас упадет.

– Слушаю и повинуюсь, блистательнейший султан, – проскрипел он.

– Со всем уважением, повелитель, – громыхнул за спиной у Влада голос отца, – мы не валахи. Дом Дракул по мужской линии происходит от куманского вождя Токомерия и, таким образом, является родственным дому Османа. По женской же линии мы ведем свое происхождение от славного немецкого рыцаря Витуса Гуткеледа, основателя дома Баториев.

– Я и запамятовал, что мы родня, – благодушно усмехнулся Мурад. – Что ж, Гюрани-эфенди, ваша задача упрощается: вам предстоит обучить не двух валашских олухов, а двух наследников древней степной доблести.

По изборожденному морщинами лицу старца промелькнула какая-то тень.

– Я непременно учту это обстоятельство, блистательнейший.

– Ты можешь быть спокоен, князь Влад. – Султан спрятал распухшие кисти рук в рукава халата. – Молла Гюрани шесть лет воспитывал моего наследника Мехмеда, и воспитал хорошо.

– Я благодарен великому султану за участие, которое он принимает в моих сыновьях, – ровным голосом ответил князь. – Но я позволю себе напомнить о том единственном условии, какое…

Мураду явно не понравился такой поворот беседы. Он раздраженно махнул широким рукавом, словно приказывая валашскому господарю остановиться.

– Я помню о твоем условии. Твоих сыновей никто не станет принуждать принять истинную веру… но, если они сами захотят этого, останавливать их мы не станем.

– Слово великого султана – закон, – согласился князь. – Я уверен, что мои сыновья будут верны православию.

– Мать моего наследника Мехмеда – сербского княжеского рода, – заметил Мурад. – Она сохранила веру и обычаи своего племени. И твоих детей, князь, никто не принудит.

– Я же, в свою очередь, клянусь быть верным подданным великого султана, – торжественно произнес князь Влад. – Валахия станет истинным украшением сокровищницы Дома Османа.

– Не то чтобы я не доверял тебе, – перебил его владыка всех турок, – но я уже слышал похожие клятвы. Где-то в наших архивах хранится грамота, подписанная Яношом Хуньяди и заверенная печатью венгерского короля, – там тоже написано, что рыцари Запада никогда больше не нападут на мои владения. Эта бумага, однако, не помешала вам выступить против моего сына. И, если бы я не успел принять командование на себя…

Султан явно начал гневаться. Жирная складка у него на лбу стала багровой.

– Король Владислав заявил, что клятвы, которые христиане дают неверным, не имеют силы! Но Аллах не любит обманщиков, и король нашел под Варной свою смерть. Ты понимаешь, о чем я говорю, князь?

Влад услышал, как у него за спиной отец скрипнул зубами.

– Прекрасно понимаю, великий султан. Даже если все владыки Запада пойдут войной на его величество, Валахия останется его верным союзником.

– Раз так, – сказал Мурад, поглаживая бороду, – тебе не о чем беспокоиться, князь. Здесь твои дети будут окружены любовью и заботой.

– Я рад это слышать, – уже спокойнее ответил князь. – Тем более что если с моими детьми что-то случится, отцовское сердце сразу же подскажет мне об этом.

– Ничего с ними не случится, упрямый ты человек! – раздул усы повелитель османов. – Разве что розог получат от строгого Гюрани-эфенди, так ведь розги для мальчика – что вода для цветка.

– Не хочу розог, – прошептал Раду, крепко сжав руку брата. – Этот противный старик будет сечь нас сильнее, чем Гуго Игнациус.

– Что ты там шепчешь, маленький шалун? – спросил султан.

Раду замер, словно пойманный за кражей печенья с кухни. Но Мурад уже потерял к детям всякий интерес.

– Бегите во двор, – приказал он, махнув рукой. – Поиграйте в саду. А мы с вашим отцом обсудим кое-какие детали.

– Благодарим, великий султан, – поклонился Влад и дернул Раду за рукав. – Пошли, бестолочь.

Облаченные в пышные одежды слуги султана почтительно расступились перед ними, звеня кривыми саблями. Когда дети вышли, Мурад Второй жестом приказал валашскому господарю приблизиться.

– Не хотел говорить при детях, – шепнул он на ухо князю, – но, если я узнаю, что ты или кто-то из твоих подданных выступил против меня или моего наследника с оружием в руках, с твоих сыновей снимут кожу, набьют ее соломой и отправят в твои холодные горы.