Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 290 страниц)

– Слушай, Федя, – дождавшись, пока Сумкин замолчит, начал осторожно Чижиков. – А вот скажи мне, пожалуйста, это ведь дракон, да?

Котя вынул телефон, нашел снимок дракона, красовавшейся на крышке сундучка, и показал другу.

– Это? – Сумкин прищурился. – Ты прав, мой глазастый друг. Это схематическое изображение весьма напоминает нашего дорогого товарища китайского дракона.

– И чего он, этот дракон? – спросил Котя. – В смысле, что в нем такого особенного? Огнем дышит?

– Нет, ты меня поражаешь, Чижиков! По-ра-жа-ешь! – возмутился Сумкин. – Ты же с самого детства живешь среди всего этого, а до сих пор не удосужился узнать самые элементарные вещи! Я прямо не знаю, как это называется, старик. Ты какой-то костный и нелюбопытный сукин сын.

– Кончай ругаться и объясни толком, – попросил Котя. – Ну, прав ты, прав. Я серый, как штаны пожарника. Доволен? Теперь рассказывай.

– Чем, интересно, я должен быть тут доволен? – ехидно спросил Сумкин, тряся клочной бороденкой. – Тем, что ты, имея такого неординарного, талантливого и многознающего друга, как я, продолжаешь пребывать в тотальном невежестве? Тем, что я не сумел прорваться светлым лучом знания в твое темное царство?

– Федор Михайлович!

– Ну ладно, ладно… – улыбнулся Сумкин, прикуривая очередную сигарету. – Только ты, старик, прямо сейчас забудь путать мягкое с теплым, то есть дракона европейского с китайским. Это, знаешь ли, две громаднейшие разницы. Хотя бы потому, что китайский дракон никогда не дышал, как ты замысловато выразился, огнем. Китайский дракон – он повелитель вод. Ну водоемов, понимаешь? Рек, морей, океанов. Прудов даже. Ну и, схематично говоря, размер и мощь дракона прямо зависели от водоема, в котором он окормлялся… Не слишком сложное слово? Нет? Ну ладно… То есть дракон, скажем, северного моря, был страшно могуч, а вот тот, что жил в соседнем пруду – так, мелочевка, но тоже кое-что мог…

– Так, получается, драконы что, в каждой луже жили? – вытаращил глаза Чижиков.

– Ну не совсем так. Не в каждой, даже не через одну, но по тем или иным причинам могли заселиться как в реку, так и в пруд. Ну и китайский народ, еще до того, как партия и правительство указали ему верный путь, обычно драконам молитвы возносил – ну, например, чтобы реку переехать и не потонуть внезапно, если было известно, что в реке проживает дракон. Только не спрашивай, откуда это было известно. Считай, что на берегу стоял рекламный щит: тут живет дракон. Знали они. Знали. – И Сумкин с важным видом стряхнул пепел в кофе.

– Да-а-а… – протянул Чижиков. – Вот оно как…

– Это еще не все, – хмыкнул Сумкин. – Ты, старик, возможно где-то слышал случайно, что у китайцев была всякая самобытная философия… Не перебивай докладчика. Так вот, не перенапрягая твой хилый мозг несвойственными ему лишними знаниями, тезисно раскрою тебе, старик, что в основе так называемой китайской натурфилософии лежит учение о пяти первоэлементах, или стихиях, а именно – дереве, огне, земле, металле и воде, которые по кругу порождают друг друга и определяют базовые основы мироздания. Стихии эти соответствуют много чему – времени года, суток, сезонам, цветам, в смысле красный, желтый и так далее, звездам, звукам пятичленной гаммы и, помимо прочего, животным и сторонам света. Север соотносится с черепахой и деревом, юг – с огнем и фениксом, центр… а чего ты смеешься? У китайцев есть такая сторона света: центр, и он соотносится с землей и со специальным китайским животным цилинем, которого некоторые по малой образованности зовут единорогом. Западу соответствуют металл и тигр, а востоку – вода и этот вот твой приятель, дракон, – постучал Сумкин по экрану телефона пальцем. – Это если говорить профанно и нефундированно, старик. Усвоил?

– Я тебя боюсь, – сообщил Федору Чижиков. – Ты весь такой фундированный и непрофанный, аж в пот бросает.

– Да, я такой, – приосанился Сумкин. – Посмотри на меня в профиль. Ну как? Правда, я чертовски величественен?

– Ничего, что я сижу в твоем присутствии, о величественный?

– Ничего. Присядьте пока, – прыснул Сумкин.

– Значит, дракон – покровитель востока… А он крупный, этот китайский дракон?

– Ты понимаешь, старик, – продолжал Сумкин, – его давно никто не видел. Ну, типа в живой природе. Или чтобы он вот так запросто прогуливался, этот дракон, как курица какая-нибудь или кошка. Я тебе больше скажу: цилиня тоже давно уже никто не видел, и феникса, а свидетельства о появлениях драконов туманны и крайне неубедительны. Хотя, надо признаться, один китайский ученый…

– Погоди, погоди. То есть его нету, дракона-то?

– Нету, конечно! – кивнул Сумкин. – Ты, старик, про мифологию что-нибудь слышал хоть краем уха? Так это – она. В чистом виде.

– Ладно, – Чижиков отобрал у приятеля телефон и вызвал другую фотографию. – Ну, это уж точно никакая не мифология, а любезные твоему сердцу иероглифы. Что тут написано?

– Тут? – Сумкин задрал очки на лоб и приблизил телефон к глазам. – Ага… Ну и почерк! Сам писал, что ли? Как курочка лапкой. Тьфу. И кто тебя только учил иероглифы писать… Ах да, тебя никто не учил…

– Федор Михайлович!

– Докладываю, старик! – Сумкин снова схватил блокнотик и карандашиком записал на страничке четыре иероглифа. Сунул под нос Чижикову. – Это то, что внизу. Читаю по буквам, то есть знакам: «и ли я тэ».

– И что это?

– «Илиада». Бессмертное произведение великого греческого слепца Гомера. Китайская транскрипция. Ну, знаешь, старик, «я список кораблей прочел до середины…» Впрочем, это не Гомер, а вовсе даже Мандельштам. Как, ты не знал?!

– Так, а сверху что написано? – не обращая внимания на подколки приятеля, спросил Чижиков.

Смутное предчувствие заставило его сердце биться чаще.

– А сверху… – Сумкин перелистнул страничку и изобразил два иероглифа. – «Гу ми»… Гм… Это… м-м-м… Хорошо бы контекст посмотреть, старик, – выжидательно глянул он на Котю.

– Да нет никакого другого контекста. Видишь: это книга, а иероглифы написаны на полях.

– Что за книга-то?

– Да «Илиада» и есть.

– Да? Ты что же, книги читаешь? Ну ладно, ладно!.. Гм… Между нами, должен тебе сообщить, старик, что древнекитайский язык многозначен. Говоря проще, контекст в нем играет решающую роль. Но, переводя по иероглифам… Смотри: первый «гу», то есть «старый», «древний», «древность». Второй – «ми», то есть «скрытый», «секретный», «тайна». Чуешь семантическое поле, старик? И выходит это «гу ми» не иначе как «старый секрет» или «древняя тайна». Или что-то подобное, только тебе на кой это все сплющилось?

– Потом как-нибудь расскажу, – ушел от ответа Чижиков. – То есть это можно понять, как «древняя тайна «Илиады»»?

– Запросто! – легко согласился Сумкин. – Черт, сигареты кончились. Дай твоих, старик.

И отобрал пачку у Чижикова.

– Тогда последний вопрос, – Чижиков предъявил Федору очередной снимок. – А тут что написано?

– Тут? «Сталин и Мао слушают нас…» – пропел Сумкин лишенным приятности голосом. – Шучу-шучу. Ха-ха. Перевожу дословно и однозначно: «В председателе Мао». В смысле – внутри нашего горячо любимого председателя, в его, так сказать, сердцевине. Вообще, старик, ты как в Пекин приедешь, ради приличия уж устройся на курсы китайского языка, что ли, а то так и будешь ходить, как лох, с гостиничной карточкой: товарищ таксист, довези до дома, а то сами мы не местные… Кстати, «товарищ» им не говори, могут не так понять, теперь в Китае «товарищами» гомиков называют…

* * *

Над городом плыл тополиный пух. Пока не слишком много – будущее у пуха еще впереди. Вот настанет июнь…

Чижиков возвращался домой в задумчивости. Два свежеоткрывшихся обстоятельства не давали ему покоя: «древняя тайна» и председатель Мао. И если со зверем «сюань-у» Чижикову все было более или менее понятно, то связь некоей тайны, да к тому же древней, с любимой им «Илиадой» – волновала. Притом написано-то об этом было на дедовском экземпляре книги. И написано, как определил Сумкин, криво, словно курица лапой, неумело, то есть навряд ли человеком, привыкшим писать иероглифы. Например, самим дедом Виленом. А почему бы и нет? Ведь дед говорил, что выучил несколько десятков фраз на китайском. Отчего бы ему не выучить и полтора десятка иероглифов?..

Чижиков реквизировал у Федора пару листков из его блокнотика, попросив написать рядом с иероглифами транскрипцию. Идучи домой, Котя то и дело доставал бумажки, читал и перечитывал: «И ли я тэ», «гу ми». Нет, ничего не складывалось из этих разрозненных звуков.

Далее – Мао Цзэ-дун. Как это нужно понимать: «в председателе Мао»? В каком, то есть, смысле – «в»? Внутри? В грудной клетке? В горячем сердце коммуниста? В пламенных идеях? Чижиков катал эту мысль так и этак вплоть до улицы Чернышевского, а когда свернул на Моховую, в голове внезапно щелкнуло: в коллекции же полно гипсовых бюстов Мао! Один из них, треснувший, как раз стоит на столе в кабинете! А вдруг дед спрятал что-то в одном из этих бюстиков?

Это нужно было срочно проверить, и Чижиков ускорил шаг – почти побежал. Он влетел в квартиру, чуть не наступив на Шпунтика, швырнул куртку на пол и метнулся к шкафу, на котором выстроились бюстики председателя: раз, два, три, четыре… девять штук! Придвинув стул, Котя аккуратно снял Мао Цзэ-дунов и в два приема перетащил на стол в кабинете, так что председателей на столе теперь стало десятеро.

– Так… – сказал Чижиков, усевшись на стул и пристально оглядывая белолицых Мао. – И в котором же?..

На стол вспрыгнул заинтересованный кот, понюхал ближайший бюстик и чихнул: Котя давно не смахивал с председателей пыли.

– Это ничего, мой хвостатый друг, это ничего… – пробормотал Котя, переводя указательный палец с одного безмятежного Великого Кормчего на другого. – Это, кот, все ерунда…

Выбрав наугад, Чижиков внимательно осмотрел бюстик Мао со всех сторон и никаких отклонений от нормы не обнаружил. Гипс как гипс. Ничего особенного. Так, следующий…

С шестым бюстиком Коте повезло: на дне явно просматривались следы более позднего вмешательства. Чижиков не обратил бы на это внимания, если бы уже не осмотрел пять очень похожих изделий, ровных, с прямым зачищенным шовчиком на дне. А здесь шовчика не было. Складывалось впечатление, будто дно этого бюстика заново обмазали гипсом или чем-то очень похожим – как делают, желая восстановить поврежденную вещь, но не имея под рукой более совершенных материалов. Замазано было аккуратно, тщательно, но Котя – заметил.

Он взвесил бюстик на руке. Потом для примера попробовал вес одного из уже осмотренных. Кажется, или этот все же тяжелее?

Есть лишь один способ проверить. И Чижиков скальпелем стал осторожно ковырять бюстик председателя в том месте, где заметил след. Посыпалась гипсовая крошка, откололся кусочек, потом другой, покрупнее, и наконец с легким стуком на столешницу вывалилась вся заплатка, а следом за ней выпал обрывок бумаги и небольшой серебристый мешочек, туго затянутый поверху шнурком из такого же материала.

Котя застыл, глядя на мешочек с открытым ртом. Кот Шпунтик мгновенно выгнул спину, распушил хвост и зашипел.

Так вот что значит «в председателе Мао»! Как просто! А я-то!..

Чижиков опасливо коснулся мешочка: он был ощутимо прохладным. Кожу тотчас же начало мелко покусывать – в точности так, как описал дед Вилен.

Котя принялся распутывать шнурок, и тот неожиданно легко поддался. Кот Шпунтик зашипел снова, но как-то не очень решительно, с сомнением.

– Ничего, брат, – сказал ему Чижиков, храбрясь.

Приподняв мешочек за угол, Котя вытряхнул на стол его содержимое: в свете бьющего в окно заходящего солнца блеснула небольшая вещица – изящная фигурка дракона, та самая, что была изображена на крышке сундучка.

Любознательный Шпунтик вытянул шею.

– Погоди, не лезь, – предостерег кота Чижиков, которого била лихорадочная дрожь открытия. – Так вот что ты искал, Сергей!

Он осторожно дотронулся пальцем до дракона.

Эпизод 10
Император и старик

Поднебесная, Сянъян, дворцы Цинь Ши-хуана, III в. до н. э.

Советник Гао вернулся через два дня.

Цинь Ши-хуан как раз выслушивал доклад министра Ли Сы, когда церемониймейстер, неслышно войдя в большой зал для решения государственных дел, пал ниц у дальней стены – с той стороны, где ожидали повелений гражданские чиновники, и замер в ожидании внимания владыки.

Император обратил на него взор, и церемониймейстер кивнул: он здесь.

– Мы услышали достаточно, – прервал Цинь Ши-хуан доклад министра. – Повеления последуют позднее. Оставьте нас.

Император не мог ждать.

Военные и гражданские чиновники торопливо покинули зал. Некоторые осмелились оглянуться: в последние дни владыка вел себя странно, выглядел озабоченным, однако же никаких распоряжений свыше обычных не давал – разве что чаще прочего интересовался ходом работ у горы Лишань, насыпанной по его указу. Гора представляла собой невысокий холм и скрывала внутри извилистый лабиринт залов и переходов между ними; множество людей, ремесленников и солдат было брошено на это грандиозное строительство выполнять очередную прихоть владыки, смысл которой чиновникам не был понятен – но кто они такие, чтобы судить о замыслах первого императора Поднебесной?

Когда зал опустел, владыка сошел с возвышения и, сопровождаемый пятеркой приближенных гвардейцев, удалился в темный боковой переход. Путь их был довольно долог – по длинной череде галерей и залов, пока наконец император не вступил в пределы небольшого внутреннего дворика, расположенного в отдалении от шумного и многолюдного центра дворцового комплекса: здесь, во внутреннем флигеле, владыка обычно занимался делами, которые не подлежали широкой огласке, главным образом вел тайные беседы. Ныне сюда был доставлен старик-простолюдин, коего отыскал по высочайшему повелению советник Гао.

Император пересек двор и вступил во флигель. Двери закрылись за его спиной. Гвардейцы остались ждать снаружи.

Старик оказался вполне деревенский: в выцветшей от времени грубой одежде с многочисленными заплатами, в плетеной из соломы обувке, седой, длинноволосый, с неухоженной куцей бородкой, с лицом, покрытым плотной сетью морщин. Он покорно сидел на пятках в дальнем углу, а рядом в ожидании прохаживался, шурша шелковым халатом, советник Гао.

При виде владыки старичок испуганно распростерся на полу, а советник преклонил колено.

– Это он? – спросил император.

– Точно так, повелитель, – склонил голову Гао.

Цинь Ши-хуан опустился на стоящее в центре походное сидение.

– Как твое имя, старик?

– Мы… Ваны мы, вашество… – заикаясь от страха, пробормотал старик, не смея шелохнуться.

– Называть императора повелителем! – рявкнул советник.

– Виноват, премного виноват… – затараторил старик в ответ. – Повелитель…

– А скажи нам, Ван… – Цинь Ши-хуан задумчиво посмотрел на старика: ну и убогий! – Скажи нам… Что ты рассказывал про Желтого императора?

– Так ничего, о повелитель, ничего такого не рассказывал…

Император вопросительно поднял бровь, поглядел на советника.

Тот нагнулся, сгреб старика за шиворот, тряхнул как следует.

– Говори повелителю всю правду! Сейчас же! Ну?!

– Постичь не могу… чего желает повелитель… – старик дрожал всем телом. – Мы люди темные, убогие, наукам не обученные…

– Почтенный Ван, – вкрадчиво начал император, – нам ведомо, что ты рассказывал нашему ближнему человеку, вот этому, о Желтом императоре, нашем великом первопредке. Не бойся. Скажи и нам – и будешь щедро вознагражден.

– Слышишь, – легко ткнул ногой старика советник Гао. – Не бойся. Говори повелителю все без утайки.

– Что же я, убогий, могу рассказать, о повелитель… – пробормотал старик в пол. – Разве только наши байки деревенские… Не смею, не смею осквернять слух великого повелителя! Многая лета! Многая лета!

И он принялся биться лбом об пол.

– Почтенный Ван… – Цинь Ши-хуан начал хмуриться. – Мы желаем выслушать те байки, что рассказывают в вашей деревне!

– Если так угодно великому повелителю… Пусть повелитель простит меня, ничтожного! – старик перестал стучать лбом и монотонно заговорил. – Деды рассказывали, а им рассказывали прадеды, а их прадедам – их пращуры, что было далекое время, когда земля только отделилась от неба и многие твари и травы еще даже не имели названий… В это самое время жил великий властитель – Желтый император… Он спустился с небес в ослепительном пламени на высокие горы Куньлунь и там построил роскошные дворцы, откуда правил всем миром… Он поставил четырех своих верных слуг управлять четырьмя сторонами света, а сам пребывал в центре… У Желтого императора было четыре лица и один небесный дворец, куда он возносился, когда хотел побеседовать с духами… Желтого императора окружали преданные и мудрые сановники, народ внимал ему и радовался, и всего было в изобилии… Желтому императору были подвластны все пять стихий, и он управлял ими с помощью драгоценного талисмана… И талисман тот был – древнее зеркало: с одной стороны зеркало было ровное, и в нем чудесным образом отражалось все то, что Желтый император желал видеть, а с другой стороны были изображены священные животные, числом пять, и приносило это зеркало в мир гармонию… Но случилось так, о повелитель, что один из верных слуг императора… да простит меня повелитель!.. по имени Чи-ю, четырехглазый великан с шестью руками и острым рогом во лбу, замыслил недоброе…

Старик замолчал.

– Продолжай, почтенный Ван, – поторопил его Цинь Ши-хуан. – Мы наслаждаемся твоим рассказом.

По виду императора не было понятно, правда ли это. Советник Гао отметил лишь, что слова деревенского старика не на шутку заинтересовали владыку.

– Не смею, о повелитель… – жалобно произнес старик. – Не смею говорить о подобном в твоем высочайшем присутствии, осквернять твой драгоценный слух своими вульгарными россказнями!..

– Говори, старик. Не бойся. Ну же!

– Ох, повелитель… Затаивший злобу и зависть в сердце, Чи-ю тайно спустился с гор Куньлунь к людям, чтобы подговорить их поднять мятеж против владыки мира… Он сошел в южные земли и научил людей бунтовать, сделал для них много оружия, в изготовлении которого был искусен: копья, топоры, крепкие щиты, луки и стрелы. Чи-ю привел с собой своих братьев, числом восемьдесят два. У них были медные головы и железные лбы, и ели они, как и сам Чи-ю, камни, да песок, а сила их была такова, что никакой человек не мог с ними совладать, и даже десятеро, и даже сотня… Чи-ю возглавил армию из людей, своих братьев и злых духов гор, вод и лесов, и раздал воинам волшебные амулеты, обладавшие удивительной силой… Круша все на своем пути, Чи-ю двинулся свергнуть Желтого императора с его трона, чтобы самому захватить власть над миром… Очень огорчился Желтый император подлости ближнего слуги, разгневался и даже испугался. Он пытался урезонить Чи-ю словами, но тот ничего не слушал, и тогда разгорелась жестокая битва! – из голоса старика ушла дрожь, повествование увлекло его. – В войске Желтого императора были и духи, и люди, и звери самые разные: медведи, барсы, ягуары, тигры. Долго, ой долго длилась битва, и силы Желтого императора дрогнули! И тогда Чи-ю произнес заклинание и окружил его войско непроницаемым туманом, вселявшим ужас… Многие воины Желтого императора в страхе разбежались, и сам он не знал, как из того тумана выбраться, но потом с помощью мудрого советника нашел выход и спас войско… И тогда Желтый император тоже раздал своим воинам чудесные амулеты, а еще призвал на помощь драконов, рева которых злые духи боялись пуще огня. Драконы обрушили на Чи-ю дождь, но Чи-ю волшебными амулетами перенаправил его на войско Желтого императора, и снова многие его воины в страхе бежали прочь. И тогда Желтый император с помощью волшебного зеркала высушил воды солнечным жаром, а затем велел принести великий барабан из кожи одноногого животного куй. Волшебство этого барабана было столь велико, что войско Чи-ю не выдержало его грохота и в страхе рассеялось, а сам Чи-ю не смог больше ходить, попал в плен и был казнен – Желтый император не мог простить все то зло, которое Чи-ю ему причинил… Вот как рассказывали предки.

Старик замолчал.

– И что же случилось дальше? – в нетерпении спросил император.

– А дальше, о повелитель, Желтый император испытал глубокую обиду и отказался править миром. Он направил на мир волшебное зеркало, и мир изменился: зашатались горы, бурно вспенились и разлились воды, а сам император удалился в свой небесный дворец и с тех пор пребывает в нем, не желая возвращаться.

– И что же стало с волшебными амулетами?

– По приказу Желтого императора, повелитель, их вернули в сокровищницу на горе Куньлунь, – отвечал старик. – Но случилось так, что часть амулетов собрать не успели, и они остались среди людей. Сила их, как говорят старики, очень велика, и потому преданные слуги Желтого императора из числа людей из века в век охраняют их, оберегая от посторонних. Так завещали им их деды, а дедам завещали их деды, а их дедам завещали…

– Ну а волшебное зеркало, с помощью которого наш предок сумел изменить мир и смог подчинить само солнце? – перебил рассказчика император.

– Про то мне, убогому, ничего не ведомо…

– А где же найти тех преданных слуг, что оберегают волшебные амулеты нашего предка?

– Мне, ничтожному подданному твоему, о повелитель, известно лишь, что они тайно пребывают среди простых смертных, наблюдая за сохранностью амулетов и не дозволяя людям овладеть ими, но где и как их найти, того я не знаю. Зовут они себя кланом Желтого императора, и говорят, что многие из них… – старик Ван понизил голос, – состоят в родстве с самим первопредком… Прости меня, великий владыка!

Старик звучно ударил лбом в пол.

Император поднялся.

– Советник Гао! Немедля послать верных людей в селение этого старика и дознаться, где искать слуг Желтого императора! Любое известие сообщать нам без малейшего промедления!

Гао поклонился, принимая приказ.

– А что делать со стариком?

Император шагнул вперед и негромко бросил через плечо:

– Отрубите ему голову.