Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 266 (всего у книги 290 страниц)

ЭПИЗОД 8
V не всегда победа

1

Ветер ерошил тайгу на сопках, точно волосы. Солнце то пряталось за облака, то выглядывало, золотя перекаты на реке Ада. Перекликались птицы, вторили им веселым цокотом бурундуки в гуще кустарника.

Уф, бесшумно ступал своими огромными ножищами по камням. Позади гиганта плелась Маруся. Она посмотрела на Синюю Гору. Ее и вправду отовсюду видно. Висит в нагретом воздухе над тайгой синий треугольник, похожий на парус. С дороги не собьешься, даже если захочешь.

В голове Маруси бродили тревожные мысли. Она многое отдала бы сейчас, чтобы хоть одним глазком заглянуть в будущее.

«Ах, если бы у меня вдруг оказался Алисин предмет… – мечтала Маруся. – Хотя страшно, конечно. Узнаешь вот так будущее, а там вместо тебя – могила. И даты. Или похороны… Нет, это все ерунда, я просто расстроилась! У меня есть ящерка, и ничего со мной случиться не может. Даже Бунин так говорил. Ему, конечно, верить нельзя, но тут, похоже, он не врал».

Вспомнив, как профессор вытягивал из ее груди кусок арматуры, пробивший Марусю насквозь, девочка машинально потрогала то место – даже шрама не осталось. Еще она вспомнила изумление Ильи и как он закидал Бунина вопросами: а если ей голову отрубить? А если в кислоте растворить или на куски распилить? Она что, склеится обратно?

«Склеюсь, – усмехнулась Маруся. – Слеплюсь, как на магнитах».

Смех смехом, но ее на самом деле сильно интересовали защитные свойства ящерки. Железный прут – это понятно. Пуля там, клинок, копье – тоже. А огонь? Если Маруся окажется в горящем здании, неужели ящерка выбросит из себя фонтан воды и потушит его? Или море – к примеру, Маруся упала за борт корабля посреди океана. Не сотворит же ящерка из воздуха спасательную шлюпку.

Или сотворит?

Вытащив фигурку, Маруся погладила полированный хвост, улыбнулась. Ящерка придала ей сил, успокоила.

«Все будет хорошо», – твердо решила девочка и спрятала предмет.

Все будет хорошо!

Обязательно будет.

Зашуршали под подошвами армейских ботинок мелкие камешки. Маруся следом за Уфом спустилась с обрыва. Внизу – долина, а левее, между двумя горами, лежит поселок «Алые зори», обиталище морлоков-мясоглотов. Синяя гора – прямо за ним.

Как пройти?

«Я ведь перед выходом даже не посмотрела на карту, – подумала Маруся. – Да уж, только я так могу – пойти наобум неизвестно куда и неизвестно зачем. Хотя зачем – как раз известно».

– Исинка! Вызывает Маруся! Ответь мне.

– Слушаю, – сквозь помехи затрещал голос в наушнике.

– У тебя есть карта поселка и окрестностей?

– Точной – нет, здесь не проводили топографическую съемку. В моем распоряжении только планы, сделанные участниками экспедиции.

– Пусть будут планы. Ты можешь мне сказать, как лучше всего обойти «Алые зори»?

– Секунду… Запоминай: есть два пути. Можно повернуть на север, это влево от тебя, и двигаться по склонам гор. Такой маршрут наиболее безопасен, но он займет три дня.

– Мимо, – посмотрев на таймер коммуникатора, покачала головой Маруся. – У меня осталось мало времени.

– Тогда второй вариант: идти берегом реки. Вам придется проявить максимальную осторожность – там часто бывают морлоки. Зато уже к ночи вы окажетесь на краю Мертвого леса.

– Какого?

– Мертвого. Это участок тайги, ограниченный рекой Ада и Комариной пустошью. На берегу есть ориентир – старая лиственница с раздвоенной наподобие латинской буквы V вершиной. Возле нее нужно переправиться на другой берег.

– А как?

Исинка помолчала и ответила:

– Видимо, с помощью подручных средств.

– Ясно, – Маруся поморщилась. Перспектива лезть в холодную воду ее совершенно не радовала. – Еще вопрос.

– Да?

– Почему лес называется Мертвым?

– По невыясненным причинам все деревья там погибли, засохли на корню. Приборы экспедиции зафиксировали какое-то излучение неизвестной природы. Оно действует на все живые существа. Твоя мама предполагала, что именно это излучение и вызвало мутацию среди бывших жителей поселка «Алые зори».

– В лесу опасно?

– Нет информации.

– Там есть звери?

– Возможно, причем я не исключаю, что они тоже подверглись мутации. Да, еще один важный момент: на карте, составленной Покровским, в Мертвом лесу отмечено несколько зон, свободных от излучения. Профессор назвал их «оазисы». Эти зоны легко обнаружить – деревья, растущие там, не засохли.

– Спасибо, Исинка.

– Не за что, Маруся. Да, у меня к тебе просьба…

– Какая?

– Поправь камеру, а то я все время вижу только камни и траву.

– Принято, – передразнив Исинку, ответила Маруся и подогнула гибкий крепеж камеры так, чтобы искусственному интеллекту было видно и тайгу, и горы, и солнце.

2

Белая гора с упрятанной в ее недрах базой осталась позади. Маруся догнала Уфа, коротко пересказала ему разговор с искусственным интеллектом.

– Моя понимать, – кивнул ехху. – Моя ходить тихо. Тфоя тоже. Уф…

– Я постараюсь, – Маруся вздохнула и посмотрела на Синюю Гору. Мертвый лес, Комариная пустошь… И, чтобы туда добраться, нужно прокрасться мимо морлоков.

Конечно, Уф сильный, у него теперь есть пулемет. Но, если говорить откровенно, у девочки была только одна надежда – на ящерку. Подумав, Маруся сняла с коммуникатора шнурок, привязала фигурку за лапку и повесила на шею, под тельняшку.

Тайга, река, переправа…

В общем, так надежнее.

Короткий привал устроили в тени одинокой скалы, похожей на серый клык исполинского чудовища. Похоже, именно эта скала виднелась за плечом Евы Гумилевой на записи.

Рюкзак с продуктами лежал в коробе Уфа. Маруся вытащила пачку галет, термос со свежезаваренным чаем, банку сгущенки. Ехху сгущенка пришлась по вкусу – он макал га-летину прямо в банку, жмурился, слизывая с губ желтоватые капли.

– Хорофо! Нрафится!

…Легко сказать «постараюсь».

Ходить по тайге – настоящее искусство. Маруся поняла это, еще когда они с Уфом шли к научной базе. И, чтобы овладеть этим искусством, в тайге нужно родиться и жить.

Как ни старалась девочка выбирать места, куда ставить ногу, как ни пыталась двигаться осторожно и тихо, все равно буквально каждый ее шаг сопровождался треском скрытых подо мхом и прошлогодней хвоей веток, шелестом листьев и прочими совершенно ненужными звуками.

Уф, обмотанный пулеметными лентами, с коробом за спиной, с ПКМ в руках, двигался намного тише. Точнее, не тише, а вовсе бесшумно.

Он был словно рыжая двухметровая тень.

Перед тем как начать этот опасный путь вдоль речного берега, гигант сказал Марусе:

– Моя перфый ходить. Тфоя мой след наступать. Хорофо?

Конечно, Маруся сказала, что «хорофо», но что толку? Если ты – дитя асфальта, бетона и пластика, в здешних чащах тебе уготована только одна роль.

Роль коровы на льду.

Или слона в посудной лавке.

Каждую секунду она ожидала, что их заметят. Каждую секунду сердце Маруси проваливалось в пятки, чтобы тут же выпрыгнуть оттуда и тревожно застучать в висках. Она балансировала на самом краю панической атаки, задыхалась, перед глазами то и дело возникали темные пятна.

Сейчас бы расслабиться, закатить спасительную истерику, проораться от души!

Нельзя.

Ничего нельзя.

«Ну где же эта проклятая лиственница?» – в сотый раз спрашивала себя Маруся. Один раз, не удержавшись, она вызвала Исинку, но в низине, у реки, связь оказалась отвратительной: девочка услышала в наушнике лишь шипение, шорохи и треск.

Несколько раз путникам встретились стоянки морлоков – старые кострища, охапки сухих веток, сучья, камни и непременно – обугленные кости. Маруся запретила себе думать о том, чьими они могли быть.

Девочка попыталась отвлечься, вспомнить что-то хорошее, веселое, но в голову лез сплошной негатив. Папа, мама, несчастные ученые, посходившие с ума, прозрачные люди…

«А ведь я видела прозрачного человека! – обмерла Маруся. – Ну, точнее, человека с прозрачной кожей. Неужели на базе появлялся тот самый, из аэропорта?»

Момент, когда Уф остановился и поднял руку, призывая к тишине, она пропустила: слишком увлеклась размышлениями о призраках.

Шаг, другой, третий…

– Шмонаем по хавирам! – гнусаво крикнул кто-то над самым Марусиным ухом. От неожиданности девочка присела, зажмурилась. А через заросли уже ломилась толпа морлоков. Тайга наполнилась перекличкой их грубых голосов.

Уф заметался, пытаясь понять, в какую сторону безопаснее всего отступить. Казалось, враги повсюду. Судя по крикам, они шли от поселка широким полумесяцем.

– Маруфя! Бефать к реке! – выдохнул ехху, хватая девочку за руку.

«Все пропало, – в отчаянии едва не заплакала Маруся. – Нам не уйти».

Выбежав на узкий галечный берег, девочка и ехху остановились. Ада ослепила и оглушила Марусю. Река с шумом неслась через перекаты, плевалась пеной, ворочала камни на дне, играя чистым солнечным золотом. Она казалась совсем неширокой, всего-то метров тридцать-сорок.

Неширокой – но попробуй преодолеть бурлящий поток!

Маруся оглянулась на зеленую стену тайги за спиной. «Или… Или все же удастся выскользнуть из лап этих уродов? Переплыть реку…»

– Уф! Ты плавать умеешь?

– Моя нет, – замотал ушастой головой ехху. – Моя река не ходить. Уф… Фода не нрафится.

– Мне тоже, но другого выхода нет! – и Маруся потащила гиганта к мокрым камням у кромки берега. Она даже успела промочить правую ногу, прежде чем Уф выдернул ее из воды.

– Нет! Нет! Фода убифать! – вращая желтыми глазами, оскалился гигант. – Бефать туда! Быстро! Уф…

Бежать и в самом деле надо было как можно быстрее – на берег высыпала толпа морлоков. Маруся взвизгнула и рванула с места не хуже олимпийской чемпионки по бегу.

Началась погоня. Морлоки гнали их вдоль реки, все время пытаясь отжать от берега, загнать в чащу. Приходилось двигаться на пределе сил, чтобы опередить ватагу преследователей.

Никогда в жизни Маруся не бегала так быстро! Несмотря на тяжелые армейские ботинки, на усталость, на набитые карманы «разгрузки».

Страха не стало!

Страх исчез.

Адреналин в крови наконец-то занялся своим прямым делом – заставил мышцы работать на полную мощь, а сердце биться так, чтобы тело смогло выжить. Это был очень древний механизм спасения и выживания: адреналин выполнял функцию боевого стимулятора, позволяющего хилому и слабому человеку в минуты опасности убегать от саблезубого тигра или справляться один на один с пещерным медведем.

Конечно, морлоки – не тигр. И не медведь. Бедных медведей они едят. Но и Маруся с Уфом не собирались драться с мутантами. Они просто хотели убежать.

Хотели – и убежали!

То, что голоса преследователей за спиной начали стихать, Маруся поняла довольно скоро. Морлоки сбивили темп.

– Уф! Ищи дерево с вот такой вершиной! – крикнула Ма-руся ехху и показала пальцами «викторию». Древний знак победы лишний раз напомнил ей, что все складывается хорошо. Еще бы через Аду перебраться – и все, морлоки не страшны. Исинка же говорила, что в Мертвый лес они не ходят.

Потому что трусы. И слабаки! Не смогли догнать четырнадцатилетнюю девчонку.

– Маруфя! Уф… Фот такой дерефо! – пробасил Уф, тыча пальцем в сухую раздвоенную верхушку, торчащую над желтым боярышником. – Тама, где фода!

– Быстрее! – Маруся ловко перемахнула через полусгнивший ствол, заскакала по обомшелым камням, остановилась, поджидая ехху. Вдвоем они выбежали на прямо-таки подмосковную, поросшую симпатичными розовыми цветами поляну. У подножия старой лиственницы. В нескольких метрах правее бесновалась Ада. Из воды торчали черные камни, образующие подобие редкого забора, перегораживавшего реку.

«По ним можно переправиться», – сообразила Маруся. Уф восторженно загукал, указывая на валуны, но девочка только усмехнулась.

Крики морлоков практически стихли. Ревела река, в брызгах танцевали маленькие радуги.

– Ну, Уфочка, осталось совсем чуть-чуть – и мы в безопасности, – Маруся смело шагнула к камням.

Но Ехху вдруг остановился рядом и оскалил клыки.

– Моя не нрафится! Уф… Не хорофо!

Что ему не нравится, гигант объяснить не успел: земля вдруг ушла из-под ног путников, затрещали скрытые под травой ветки, и Маруся с Уфом полетели в темную яму, а кусты вокруг обманной поляны буквально взорвались торжествующими воплями морлоков…

3

Яма оказалась очень глубокой. Маруся упала на четвереньки, больно ударив колено о скользкий валун. На дне, среди камней, стояла лужица протухшей воды. Пахло гнилью, землей, рыбой.

Рядом ворочался ехху.

– Уф, как ты? – крикнула девочка.

– Моя не хорофо! Уф…

– Где это мы?

– Лофушка! Мясоглоты делать. Уф… Тфоя нога-рука целый?

– Нормально, – Маруся поднялась на ноги, задрала голову, оглядываясь.

Высоко. Метра три и стенки отвесные.

Самим не выбраться.

На краю ямы появились косматые головы морлоков. Они восторженно перекликались, размахивая руками.

– Моя стрелять! – взревел Уф, поднимая пулемет, и от живота дал короткую очередь.

Грохот выстрелов, звон гильз по камням, сизый пороховой дым наполнили яму. Маруся прижалась спиной к земляной стене. Морлоки перестали орать, головы исчезли.

– Уйдут? – с надеждой крикнула Маруся.

Уф не успел ответить: в яму полетели каменные глыбы. Оставаясь недосягаемыми для пуль, морлоки принялись забрасывать добычу крупными валунами.

Маруся вспомнила картинку из учебника по истории: древние люди загнали в ловчую яму мамонта и добивают его камнями.

Но они-то с Уфом – не мамонты!

Девочка закричала от ужаса: прямо рядом с ней, расплескав грязную воду, упал булыжник величиной в две Марусиных головы.

Сантиметров двадцать левее – и все…

Уф отбросил пулемет, метнулся к Марусе, повалил, прикрыл собой.

Тупой удар, еще один, еще… На спину ехху посыпались тяжелые, холодные камни.

Маруся почувствовала, как вздрагивает Уф, услышала, как он скрипит зубами от боли. Камни продолжали лететь. Гигант обмяк, придавив девочку. Грудь сдавило, она попыталась вдохнуть – и не смогла.

Маруся услышала наверху скрипучий, властный голос одного из морлоков:

– Харэ! Пахан ботал – теплых брать.

– Мосол, амбала примочили, – заискивающе ответили ему.

– Косяк! Пахан спросит.

– Забакланились… – провыло сразу несколько голосов.

– Кончай базар. Запрягайте – и на хазу, – приказал скрипучий.

Маруся услышала, как в яму спрыгнули сразу несколько человек. Вцепившись в густую шерсть ехху, она крепко зажмурилась.

«Вот и все… Что теперь будет? А ящерка? Она же должна защитить, уберечь… Как же так, почему?»

Тело ехху дернулось, сдвинулось в сторону. Над Марусей нагнулся горбатый морлок с жуткой черно-красной маской вместо лица.

– Гля, бикса! – гоготнул он, обдав девочку тошнотворным запахом изо рта. Маруся ничего не успела ни сказать, ни сделать. Морлок взмахнул короткой дубинкой – удар! вспышка! – и она провалилась в темную бездну…

ЭПИЗОД 9
Пленники «Луны»

1

Маруся очнулась от боли. Болело все тело, болели руки, ноги, невыносимо ломило затылок. Девочка с трудом открыла глаза и увидела качающееся над головой небо. Она, вся опутанная толстыми, жесткими веревками, была подвешена к перекладине, которую несли на плечах двое мор-локов. Слышался шум голосов, восторженные крики, улюлюканье.

«Вот и конец нашему походу, – подумала Маруся. – Дикари оказались сильнее всех: и человека, и ехху, и даже пулемета из прошлого».

На глаза девочке попался полуразрушенный, источенный ветрами и морозами кирпичный дом – выбитые окна, дырявая крыша, серые стены, поросшие лишайником. «Значит, мы уже в поселке. Здесь у морлоков лагерь. Здесь меня убьют. И съедят».

От этой мысли Маруся раньше обязательно бы заплакала, но сейчас глаза девочки остались сухими: сил реветь не осталось.

– Шабаш! – проскрипел знакомый мерзкий голос. Девочка ухнула вниз. Ее не положили, а просто бросили на землю.

Новая вспышка боли. Маруся вскрикнула. Морлоки радостно завопили.

Это был их праздник, их триумф.

С трудом повернув голову, девочка огляделась. Она лежала посреди вытоптанного пятачка земли. Вокруг бесновалась толпа дикарей. За их спинами виднелись островерхие палатки из шкур, еще дальше высились шесты с черепами, а за ними – поросшие молодыми березками крыши домов поселка. В равнодушное небо поднимались дымы десятков костров.

Над лагерем висел густой, тяжелый смрад от немытых тел, нечистот, гнилого мяса, гари, сырых шкур. Маруся почувствовала, что ее сейчас вырвет.

Она заметила поодаль неподвижное тело Уфа. Ехху походил на большой меховой мешок, туго перевязанный веревками.

Мертв!

Добряка Уфа убили…

Маруся закрыла глаза, чтобы не видеть восторженной толпы дикарей и погибшего друга. Гигант умер, как настоящий герой, прикрыв ее собой от камней. Много ли она знает «челофекоф», способных поступить так, как Уф?

Да ни одного!

Но вдруг Маруся поняла: рано отчаиваться. Раз Уфа связали, значит, его боятся. А боятся живых.

Ехху жив! Он просто без сознания!

От этой мысли девочке стало немного легче.

– Ша-а-а! – хриплый рев покрыл все остальные звуки, заставив морлоков замолчать. Маруся увидела, как из толпы, прихрамывая, выбрался невысокий, но очень плечистый морлок с длинной темной бородой. Голое тело его поросло клочковатой шерстью, под низким лбом бешено горели злые, острые глаза, щеки были вымазаны черным и красным. На животе синела грубая татуировка – Луна с человеческим лицом; по рукам и ногам ползали выколотые змеи, на груди раскинул крылья ворон.

Опираясь на кривой посох, хромец по кругу обошел лежащих Марусю и Уфа, плюнул себе под ноги. Толпа взвыла.

– Надысь Луна прижмурится. Жертва! – каркнул морлок, указывая на пленников.

– Жертва!! – заорали дикари.

– Матуха-Луна!

– Матуха!! – ор стал громче.

– Я – пахан! Мое слово!

– Слово!

– Жертва!

– А-а-а-а!! Жертва!!! – морлоки окончательно взбесились. Некоторые рвали на себе волосы, кто-то упал на землю, в белесую пыль; в воздухе замелькали кулаки, палки.

Отбросив посох, пахан выхватил короткий ржавый нож, заковылял к Марусе.

«Сейчас зарежет», – девочка забилась в путах, пытаясь освободиться. Скаля коричневые пеньки гнилых зубов, пахан в несколько движений перерезал веревки, потом проделал то же самое с Уфом.

– Обшмонать! – велел он группе охотников. – На кичу! Ночь – жертва матухе-Луне!

– Матуха!! А-а-а-а! – зашлись в экстазе морлоки.

С десяток грубых рук бесцеремонно ощупали Марусю, вывернули карманы «разгрузки». В сторону полетели нож, фонарик, коммуникатор, упаковки салфеток, зажигалка, найденная на базе взамен подаренной Уфу, подобранные там же солнцезащитные очки. Рядом другие морлоки стаскивали с ехху пулеметные ленты. Подхватив пленников на руки, не меньше десятка дикарей с воплями «На кичу! На кичу!» потащили их по заросшей травой улице поселка.

Маруся успела заметить двухэтажное строение с рухнувшим балконом и красными буквами на фронтоне: «Д м кул тур». Поодаль находилась странная постройка цилиндрической формы, небольшая, с выпуклой, сферической крышей. Круглые окна были завалены камнями, а над дверью весело улыбалась серебряная, чеканная Луна. Ниже шла надпись: «Кафе Луна». Видимо, и чеканку, и буквы изготовили из какого-то нержавеющего металла, и поэтому они прекрасно сохранились.

Возле кафе морлоки упали на колени:

– Матуха-Луна! Жертва!!

Затем Марусю и бесчувственного Уфа затащили внутрь здания, дверь захлопнулась, и они остались одни…

2

Первым делом Маруся бросилась к ехху, приложила ухо к мохнатой груди, затаила дыхание…

Бьется!

Стучит!

Уф жив! Девочка сунула руку в вырез тельняшки, схватила ящерку. Морлоки почему-то не тронули фигурку, хотя несколько раз натыкались на нее во время обыска.

Сняв предмет с шеи, Маруся вложила его в бессильные пальцы ехху, прижала своими и сразу же почувствовала, как целительный холод обжигающей волной потек по руке.

Гигант шевельнулся, глухо застонал, скребя черными ногтями бетонный пол.

– Потерпи, Уфочка, потерпи. Сейчас станет легче, – прошептала Маруся. Ее ящерка, похоже, уже вылечила: боль отступила, исчез противный звон в ушах, прошла тошнота, правда, захотелось есть.

Неожиданно фигурка потеплела. Маруся вытащила ящерку из руки ехху, потрогала лоб гиганта, прислушалась к дыханию – похоже, Уф крепко спал. Спал спокойным, здоровым сном.

Пришло время заняться собой. Кое-как приведя в порядок раздерганную, рваную одежду, Маруся взялась за волосы и с удивлением обнаружила на голове гарнитуру связи. В суматохе она совершенно забыла про нее, а морлоки, похоже, вообще не обратили внимание.

– Исинка! Это Маруся! Ответь мне! Исинка…

– Слышу тебя, – прорвался сквозь треск помех голос искусственного интеллекта. – Все видела. Разработала три варианта плана спасения. Но хочу предупредить сразу: ни один из них не могу считать успешным хотя бы на пятьдесят процентов. Максимум – тридцать семь.

– Давай максимум, – выдохнула в усик микрофона Маруся. – Только скажи сначала: как думаешь, что с нами будет?

– Проанализировав хранящиеся в моей памяти записи, сделанные с камер наблюдения, могу с большой долей вероятности утверждать, что сегодня, в ночь новолуния, вас должны принести в жертву, дабы Луна не отвратила свой светлый лик от племени морлоков и народилась вновь.

– Про жертву я и так поняла, – прошептала Маруся и удивилась тому, как спокойно она произнесла это страшное слово – «жертва».

– Я не хочу тебя пугать, – продолжила Исинка, – но считаю, что ты обязана знать, как это будет: в полночь во всем поселке погасят огни, на площади перед жилищем вождя разожгут один большой костер, и вас подвесят над ним, растянув на веревках. Снимут только на рассвете. Вождь лично разделит тела на порции и одарит каждого мужчину… Ма-руся! Маруся! Ты слышишь меня?

– С-слышу… Прости, что-то мне опять поплохело…

– Ты ранена?

– Нет, ничего… Говори дальше – что там у тебя за план?

– Суд я по всем у, вы заперты в здании бывшего кафе «Лу на», так?

– Ага. Всю жизнь мечтала побывать на Луне – и вот оказалась внутри нее, – мрачно пошутила Маруся.

– Побываешь еще. Но вернемся к плану: ты с помощью зажигалки…

– Отпадает, – перебила Маруся. – У меня все забрали.

– Вообще все?

«Только ящерка осталась», – едва не брякнула Маруся, но вовремя спохватилась. После предательства Бунина она решила больше никому не доверять.

Вообще никому.

Даже искусственному интеллекту.

– Тогда ваши дела плохи… – медленно произнесла Исин-ка. – Я сейчас пытаюсь провести моделирование возможных ситуаций с учетом всех имеющихся факторов. Ты пока отдыхай. До полуночи еще есть время.

– Сколько?

– Четыре с половиной часа. Может, тебе музыку какую-нибудь поставить?

– Давай. У тебя есть «ПГГ»?

– Какие-то разрозненные записи.

– Ставь подряд.

– Принято.

В наушнике зажурчало, послышался птичий пересвист, затем к звукам природы добавилась мелодия.

Маруся легла животом на холодный пол, вытянула ноги. «Жалко, что наушник один и в левое ухо храпит Уф. Сейчас бы полностью отключиться от всего, нырнуть в музыку, как в бассейн. Забыть и про морлоков, и про маму, и про отца. Про тайгу эту кошмарную забыть, про Бунина, Нестора, Чена, прозрачного человека в аэропорту. И про ящерку тоже…»

– Ящерка… – прошептала Маруся. Через несколько часов она узнает, как фигурка будет бороться с желанием орды дикарей заживо поджарить ее хозяйку на костре.

«Поджарить – как курицу. Черт! Меня-то ящерка, может быть, и защитит. А Уфа? – Маруся перевернулась на спину. – Что же делать? Что?»

Лежать было неудобно, мешал какой-то мусор на полу. Девочка приподнялась на локте, провела рукой – ничего нет. Легла снова и ощутила спиной не то палки, не то камни. Опять пощупала пол – бетон, пыльный, холодный искусственный камень.

«А ведь это в «разгрузке», – дошло наконец до Маруси. – В большом наспинном кармане! И лежит там…»

Она вскочила, скинула жилет, рванула молнию…

Есть!

Две тонкие трубочки с колпачками.

Сигнальные факелы типа «Зеленое пламя», используемые альпинистами и экстремалами для подачи сигналов спасателям. Морлоки просто не сумели открыть застежку кармана. Вот так удача!

– Алло, Исинка! – забывшись, едва не крикнула Маруся. – У меня тут приятная неожиданность…

3

– До полуночи осталась минута, – сообщила Исинка. – Вы готовы?

– Угу, – промычала Маруся, зажав в зубах факел с открученным колпачком. Второй она держала в руках. Рядом, посверкивая в темноте желтыми глазами, застыл Уф. Ехху полностью оправился от ран. Ему не терпелось поквитаться с морлоками.

Они стояли у выхода из кафе, прислушиваясь к шуму за дверью. Морлоки били в бубны и завывали, готовясь тащить обреченных пленников на костер.

– Сорок секунд.

«Ну, Маруся, не подкачай!»

– Тридцать секунд. Теренций Публий, древнеримский драматург, как-то сказал: «Судьба улыбается смелым».

«Надеюсь, нам она улыбнется очень широко», – Маруся представила реакцию морлоков на то, что сейчас произойдет, и ей самой захотелось улыбнуться или даже рассмеяться.

Расхохотаться во все горло!

– Пятнадцать…

За дверью послышались шаги множества ног.

– Пять…

«Надо же, какая точность! Ровно в полночь. Интересно, как морлоки определяют время? Какая же ерунда лезет в голову…»

– Три! Зажигай.

«Рано!»

– Два!

Дверь заскрипела, на лицо Маруси упали мятущиеся отблески огней.

– Один!

Она ударила головкой факела о стену, услышала характерное «Ш-ш-ш-ш!», перехватила его левой рукой и тут же зажгла второй.

– Жертва!!! – заорали морлоки, вваливаясь в кафе.

– Э-э-э-э-э-а-а-а-а-у-у-у-у! – заревел Уф из темноты. Гигант сказа л, что умеет кричать «громко-громко», но девочка даже не предполагала, насколько это самое «громко-громко» будет оглушающим!

«Словно двигатели стратосферного лайнера».

Факелы вспыхнули ярчайшим зеленым светом. Маруся на миг ослепла. Выставив вперед руки с зажатыми в них фонтанами огня, она решительно шагнула вперед.

– Э-э-э-э-э-а-а-а-а-у-у-у-у!!

Морлоки замерли. Девочка увидела множество глаз, расширенных от ужаса. Это был животный, дикий, первобытный ужас перед неведомым. Такими глазами, должно быть, предки людей смотрели на молнию, ударившую в вековой дуб.

Но им не доводилось видеть того, с чем столкнулись мор-локи – слепящие зеленые молнии, движущиеся прямо на них. И это еще факелы не разгорелись в полную силу!

Первым завизжал и шарахнулся в сторону пахан. Визг пахана послужил сигналом для остальных. Все племя бросилось врассыпную, завывая на бегу от страха.

Уф, подхватив Марусю, посадил ее на шею и, не переставая изображать турбину стратосферника, понесся по улице поселка. Разгоревшиеся факелы «дали свечу» – сперва один, а потом и второй выпустили по сигнальной ракете. Огненные зигзаги, отскакивая от стен домов, пронзили темноту, многократно усилив панику среди бегущих дикарей.

Маруся не выдержала. Она хохотала как безумная, а факелы в ее руках плевались ракетами, расчерчивая ночь пылающими линиями.

Победа была сокрушительной.

Морлоки разбежались, бросив свои жилища, детей и стариков. Те без чувств валялись у потушенных костров, лишь несколько пузатых ребятишек, в силу возраста не понимающих еще происходящего, вторили хохоту Маруси своим звонким смехом.

– Получили! Получили, уроды! – утирая рукавом выступившие слезы, кричала девочка.

– Эффект превзошел все ожидания, – откликнулась Исин-ка.

– Моя хорофо! Нрафится! – рыкнул Уф.

Подобрав возле шалаша пахана нетронутое снаряжение и припасы, путники двинулись к речным зарослям. На прощание Маруся закинула догорающие факелы внутрь шалаша предводителя морлоков. Начался пожар.

4

В одиночку безлунной ночью Маруся ни за что не нашла бы дорогу к старой лиственнице с раздвоенной вершиной. Но Уф благодаря своим удивительным кошачьим глазам прекрасно видел в темноте. Ехху вывел девочку точно к злополучной яме-ловушке, пристукнул прикладом пулемета о камни.

– Маруфя, моя хотеть земля яма кидать. Уф… Моя хотеть плохой яма убирать.

– Времени нет. Нам надо идти. Вдруг морлоки послали погоню?

Посопев, ехху уверенно ответил:

– Не-а. Мясоглоты далеко бефать. Уф… Маруфя мясоглоты сильно пугать. Хорофо. Нрафится!

…Новым испытанием для путников стала переправа через Аду. Торчащие из воды камни даже днем были неважной заменой мосту, а ночью, в темноте, попытка перейти по ним на другой берег превратилась в опасную игру со смертью.

Маруся, укрепив фонарик в наплечном клапане «разгрузки», балансировала над ревущим потоком, стараясь не смотреть вниз, туда, где в отблесках электрического света кружились увенчанные шапками пены водовороты.

Один неверный шаг – и…

И все.

«Не поймешь, что тут хуже – морлоки или эта бешеная река, – стискивая зубы, думала девочка. Вот выберусь из этой передряги – и все, больше в тайгу ни ногой».

Уфу преодоление реки далось едва ли легче, чем девочке: ехху очень боялся воды. И, когда они наконец-то очутились на другом берегу, оба, не сговариваясь, упали на мокрую от росы траву и некоторое время молча лежали, приходя в себя.

Отдышавшись, Маруся вызвала Исинку. Связь была отвратительной, но девочка все же разобрала слова искусственного интеллекта:

– Ваш Рубикон перейден.

Что это значит, Маруся не совсем поняла, но ощутила неприятный холодок, пробежавший по спине.

…Наскоро перекусив, они начали подниматься по пологому склону возвышавшегося над рекой холма. Деревья здесь были еще нормальные, живые. Ночь отступала, на востоке небо посветлело, а одинокое облачко над горами окрасилось нежным розовым светом восходящего солнца.

Перевалив заросшую осинами макушку холма, путники остановились. Перед ними в предрассветных сумерках серой стеной высился Мертвый лес, молчаливый и мрачный.

После всего пережитого: после встречи с медведем, после стычек с морлоками, после подземелий базы и летящих в голову каменей, после того, как ее едва не принесли в жертву – Марусе казалось, что она уже разучилась бояться. Но нет – Мертвый лес испугал девочку, испугал неизвестностью, таинственностью, угадывающейся враждебностью всему окружающему миру и особой, неживой тишиной.

Похоже, Уф испытывал сходные чувства. Гигант принюхивался, вздыхал, фыркал, цокал языком. Они уже минут десять топтались на опушке, все никак не решаясь сделать первый шаг.

– Пошли, что ли?

– Уф… Моя бояться.

– Идти-то все равно надо.

– Моя понимать.

– Ты чувствуешь здесь кого-нибудь?

Ехху ответил не сразу. Он смочил палец слюной, провел по широким ноздрям, вдохнул, пошевелил губами, словно пробуя запах на вкус, и развел руками.

– Моя не понимать. Уф… Плохой дерефья. Плохой земля. Уф…

– Других нет, – Маруся нахмурила брови и первой ступила под полог, сплетенный из мертвых ветвей.

Это походило на поход по кладбищу. По кладбищу деревьев. Погибшие неизвестно отчего лиственницы, березы, рябины высились повсюду, протягивая к путникам сухие пальцы сучьев. В каждом изгибе, в каждой трещине на голых стволах Марусе виделось что-то угрожающее, тревожное.

Налетел ветер, и мертвый лес ожил: деревья застонали, с костяным треском посыпались обломанные ветви. Они падали в сухой мох и торчали оттуда, как руки мертвецов, пытающихся выбраться из своих могил.