Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 249 (всего у книги 290 страниц)

– Кто убивает? Кого убивают?

– Те, кто охотится, тех, за кем охотятся.

– И меня тоже?

– Что? Убьют?

– Убьют?

– Может, и убьют.

– И вы мне это вот так просто говорите?

Бунин выпрямился и привычным жестом вытер руки о халат.

– А как, по-твоему, я должен это говорить?

– Ну, я же в опасности.

– Ну да.

– И я ребенок.

– В некоторой степени…

– И меня могут убить.

– Несомненно.

– И что мне делать?

– Ну… Боюсь – ничего. Видишь ли… Предмет. Он может попасть в руки кому угодно. Может попасть в руки тирану, старушке, ребенку. Это как…

Бунин взял со стола салфетку, наклонился, вытер с пола собачьи слюни и продолжил:

– Как рок. Греков читала?

– Каких греков?

– Древних.

– Угу. То есть Предмет – это типа судьба?

– Типа она. Бабах! И Предмет у тебя. Вчера ты был обычным, а сегодня уже избранный. Избранный – значит, трагедия. Трагедия – значит, смерть.

– Ничего это не значит.

– Ну, в общем да. Это как повезет. Но обычно смерть.

– Так. Послушайте. К примеру, я не хочу никакого рока и никакого Предмета. И избранности тоже не хочу. Я хочу домой.

Бунин рассмеялся.

– Ты все-таки не читала греков.

– При чем тут греки?!

– Идем…

Бунин взял Марусю за мизинец и потянул за собой в комнату.

– Вот все, – он указал на папку – что нам известно про Предметы.

Маруся подошла к столу и посмотрела на папку. Ей показалось, нет, она была уверена в том, что вовсе не хочет читать какие-то материалы про Предметы. Как будто прочесть это означало бы, что она согласна со всей этой галиматьей, что она поверила и подписала контракт, вступила в непонятную игру, участвовать в которой ей совсем не хотелось.

– Открой.

Непонятно почему, но Маруся подчинилась, села в кресло и раскрыла папку. На первых страницах – подборка фотографий: лица людей с разноцветными глазами – один зеленый, второй голубой. Неприятное ощущение расползлось по всему телу, и это чувство можно было безошибочно идентифицировать как страх. Это было то самое, чего Маруся и боялась. Подтверждение. Еще не бесспорное, но уже достаточное, чтобы почувствовать себя причастной к чему-то опасному. Здесь были мужчины и женщины, старики и дети, серьезные, улыбающиеся, грустные, уставшие, напуганные. Маруся перелистывала страницы и всматривалась в лица…

– Они умерли?

– Не все… Но все в опасности.

– Почему же они не избавляются от своих Предметов?

– Отказаться от суперспособностей?

Бунин достал еще одну папиросу и закурил.

– А если человеку не нужны эти способности? Если, допустим, это обычный человек, нормальный. Живет себе – и вдруг получает дар проходить сквозь стены. Зачем ему это?

– Хороший вопрос. – Бунин задумался. – Допустим, Предмет попадает к какому-то… пользуясь твоей терминологией, не совсем хорошему человеку. Или совсем нехорошему. Или к человеку, который не подозревает о том, что он нехороший, пока ему не выпадет шанс… А это – тот самый шанс. Скажем, ты обычный человек и вдруг понимаешь, что умеешь проходить сквозь стены. Ты можешь проникать в любые здания, брать, что захочешь, вмешиваться в жизнь других людей.

– Это понятно. Я спрашивала про хорошего. Если способность появляется у хорошего человека, который никогда не использует свой шанс, чтобы совершить преступление или сделать подлость.

– Почему же непременно подлость? Способности могут быть очень даже полезными.

– А если это бесполезная способность. Допустим, человек – школьный учитель…

– Ты правда считаешь учителей хорошими людьми? – На лице у профессора отразилось неподдельное удивление.

– Я так не считаю. Ну, то есть не всегда. Но допустим. Допустим, это школьный учитель, и он – хороший человек. Добрый, честный…

Профессор зевнул.

– И что?

– И ему выпадает способность поджигать взглядом.

– И?

– И плюс на него охотятся.

– Ну, многие об этом не догадываются…

– А если этот догадывается. Почему бы ему не выкинуть Предмет?

– Хороший человек в такой момент думает: я выкину, а его подберет другой хороший человек… Хорошим людям вообще свойственно думать, что их окружают хорошие люди. И вот другой хороший человек подбирает Предмет и становится новой жертвой. То есть хороший человек понимает, что таким образом он как бы обрекает другого хорошего человека на смерть.

– Бред.

– Конечно, бред. Но работает.

– Можно не выбрасывать. Можно закопать Предмет куда-нибудь, не знаю, выбросить в колодец…

– Теперь я расскажу тебе, что происходит дальше. Человек закапывает его в поле, а через пару дней возвращается за ним.

– Почему?

– Потому что больше всего человеку хочется обладать хоть какими-то способностями. – Профессор наклонился к Марусе и понизил голос: – Это как наркотик. Любой Предмет, любая способность, любое новое качество тебя – это сила. А люди – очень слабые существа. Люди – очень пугливые существа, они постоянно всего боятся. Людям не хватает силы, отсюда, кстати, популярность сюжета про суперспособности. И люди смотрят кино про суперлюдей, читают комиксы про суперлюдей и мечтают быть на них похожими. Неважно, какая сила. Главное, что она есть и он может воспользоваться ею.

– И это чувство сильнее страха?

– Это замкнутый круг, Маруся. Способность – сила. Сила – это то, что может защитить тебя от смерти. Выбрасывая Предмет, ты не перестаешь ощущать себя уязвимым, даже наоборот. Но ты лишаешься единственного оружия, которое могло защитить тебя. Понимаешь?

Маруся кивнула.

– Довольно топорно с точки зрения психологии, но абсолютно безошибочно. За всю историю не было еще ни одного человека, который смог бы отказаться от Предмета по своей воле.

– Как же они попадают к людям?

На лице профессора появилась блаженная улыбка – видимо, это была его любимая тема.

– Если ты вспомнишь историю человечества… ты ведь изучала историю?

– Что-то читала.

– Так вот, в истории, почти во всех значительных событиях, можно обнаружить след Предметов. Нечто необъяснимое, мистическое и сокрушительное по своей мощи…

Бунин расхаживал по комнате, меряя ее широкими шагами, активно жестикулируя и мастерски играя интонациями – то повышая, то понижая голос.

– Ничем не примечательные личности, которые внезапно захватывали власть над умами и, как следствие, огромные территории, – тот же Гитлер. Ты знала, что он был обычным парнем, рисовавшим акварельки? – Бунин пробежался пальцем по корешкам книг, стоящих на полке, и вытащил тяжелый художественный альбом. – Страница восемьдесят четыре, – сказал он, протягивая альбом Марусе. – Кстати, он мог бы стать весьма успешным художником…

– Гитлер?

– Щуплый паренек из Вены, который тоже не очень-то уважал учебу и даже как-то остался на второй год…

Бунин дошел до стены, замолчал, задумавшись, потом развернулся и продолжил речь:

– Впрочем, это неважно. Так вот, теперь подумай, почему молодой человек, которого до двадцати пяти лет не интересовало ничего, кроме рисования… – Бунин резко наклонился к Марусе и понизил голос: – А двадцать пять – это уже взрослая сформировавшаяся личность, а не подросток с неуравновешенной психикой! – Бунин выпрямился и вскинул руки, опять переходя на крик: – Вдруг неожиданно увлекается войной, идет на фронт и за четыре года получает несколько орденов за блестящие показатели и небывалую храбрость?

– У него появился Предмет? – догадалась Маруся.

– Вполне возможно. Не уверен, что именно в тот момент, но то, что Предмет у него был, не вызывает сомнения… Или Наполеон? Есть информация, что Наполеон владел Пчелой… Ленин! Борджиа! Медичи! Тесла! Эйнштейн… или вот… Леонардо да Винчи! В XV веке старик предвидел то, что появится только через пять сотен лет после его смерти!

– Значит, он предсказывал будущее?

– Разве может в одном человеке сочетаться столько всего гениального вместе? Не-е-ет! – Бунин остановился около висящей на стене репродукции «Витрувианского человека» и погрозил ей пальцем. – У него был не один… у него было несколько Предметов! Не зря же он ошивался при дворе у Чезаре!

– У Чезаре?

– У Борджиа. Ты знаешь Борджиа?

– Не встречались…

– Твое счастье.

Бунин вернулся к полке с книгами и начал доставать одну за другой.

– Великие полководцы, гениальные ученые, внезапно совершавшие революционные открытия, заставлявшие науку шагнуть далеко вперед. Необыкновенные постройки…

– Типа египетских пирамид?

– Типа египетских пирамид… Знаешь ли ты, что большинство мифов и легенд основаны на реальных событиях, случившихся при участии Предметов? И огонь, подаренный Прометеем, и окаменевшие люди – пресловутая голова медузы Горгоны! – Бунин ткнул пальцем в обложку «Мифов и легенд Древней Греции». – Всемирный потоп, расступающееся море или даже оживление мертвецов… Встань и иди!

– И это тоже?

– Не буду утверждать со стопроцентной уверенностью, но ведь возможно? Возможно, у всех этих чудес имелись свидетели, которые потом пересказывали увиденное, записывали, наделяли художественным смыслом. Искажали истинный смысл. Сознательно или нет.

Бунин посмотрел на стопку книг в своих руках.

– Как к людям попадали Предметы? По-разному. Кто-то воровал, кто-то убивал за них, кто-то получал в дар или в наследство. Кто-то случайно находил, а кому-то их подбрасывали. Люди становились владельцами Предметов, у их глаз менялся цвет, а у жизни – цель. Вопрос – зачем это все? Вот ты и думай!

Маруся действительно задумалась. Если поверить в то, что это правда, на минуту допустить эту мысль… Допустить, что на свете существуют удивительные Предметы, наделяющие своих владельцев уникальными способностями, то откуда они взялись и, главное, зачем? Ну… Разумно предположить, что кто-то помогал человечеству двигаться вперед, при помощи Предметов подталкивая эволюцию в нужном направлении. Или, наоборот, мешал… Помогал или мешал? Судя по коротким историям, рассказанным только что профессором Буниным, получалось и то и другое. Предметы были как приправа, что добавляется в человеческую жизнь, даже не так – в жизнь человечества, чтобы она… жизнь… забродила! Как дрожжи, которые кладут в тесто – и тогда оно растет, пухнет и преображается. Цивилизация – тесто! Подстегнутая чудесными Предметами, она перестает быть инертной и вялой, но закипает… революциями, войнами, инквизицией, Возрождением, изобретениями, открытиями, достижениями. Людей как будто что-то подталкивает вперед, тревожит, заставляет беспрерывно двигаться …

И она, Маруся, тоже попала в это варево, получила Предмет и стала еще одним звеном в этой бесконечной цепочке. Она как бактерия, которая должна выполнить свою маленькую функцию и каким-то образом повлиять на огромный организм…

– Когда ты о чем-то думаешь, у тебя открывается рот. Ты знала об этом?

Маруся быстро захлопнула рот и с возмущением посмотрела на профессора.

– Молчу-молчу!

Профессор улыбнулся и вышел из комнаты.

Самое дурацкое, когда вот так перебивают серьезные мысли… То есть она может сейчас взять и изменить историю? Перенаправить ход событий. Стоп! У нее же не появилось никаких способностей. Значит ли это, что тот, кто подкинул ей ящерку, ошибся? И, кстати, кто это был?

А что если Предмет, который попал к Марусе, на самом деле предназначался для какого-то невероятного эволюционного толчка и должен был достаться кому-то другому? Кому-то умному и сильному, знающему… А теперь ящерка у нее… и все в мире пошло не так, как должно. Может ли Предмет вообще «не работать» в неподходящих руках? Или, может быть, еще не началось время действия? Однако глаза уже изменились…

Из соседней комнаты донесся лай и какие-то дурацкие крики. Похоже, профессор играл с собаками.

Не отвлекаться!

Надо посмотреть на ситуацию с другой стороны. На самом деле единственное, что изменилось в жизни Маруси, – это количество неприятных случайностей, опасных для жизни. Она попала в аварию, она чуть не захлебнулась, она… да вот хотя бы печеньем подавилась… если рассматривать это как знаки, то знаки говорят ей, что от Предмета надо избавляться. То есть сам Предмет просто вопит: «Я не дал тебе никаких способностей, и я пытаюсь тебя убить». Так, что ли? То есть если смотреть на ситуацию с этой стороны, то именно так. И тогда что?

– Я хочу отказаться от Предмета! – неожиданно выпалила Маруся.

Быстро и резко, словно испугавшись изменить собственное решение…

– Что? Не слышу! Говори громче!

– Я хочу отказаться от Предмета!

Вместо профессора в комнату вбежала собака и сунула в руки Маруси обслюнявленный мячик. Потом собака наклонила голову и с любопытством посмотрела на Марусю, словно ожидая чего-то, но, не дождавшись, цапнула мяч зубами и потянула назад, пытаясь отнять. Маруся расцепила пальцы и отдала мячик. Собака разочарованно сунула мячик обратно в руки Маруси и дождалась, когда та схватит его покрепче. После чего процедура повторилась. Маруся снова отдала мячик. На какое-то мгновение ей показалось, что она услышала собачьи мысли, что-то вроде «ну и глупое животное мне попалось!», и сразу же догадалась, что по правилам игры…

– Ты должна держать мячик и не отдавать, – подсказал профессор, возвращаясь в комнату. – А собака будет его у тебя отнимать.

Маруся еще раз посмотрела на мячик и на собаку.

– А в чем смысл?

– Это такая игра.

Маруся закинула мячик куда-то подальше в глубь комнаты и покачала головой:

– Все равно у меня нет никаких способностей.

– Ты просто о них не знаешь, – настойчиво повторил профессор.

– Вы сказали, что способности должны выпирать, а у меня ничего не выпирает! – с отчаянием крикнула Маруся.

Профессор присел на подлокотник кресла и внимательно осмотрел Марусю. Девушка почувствовала, как разгорелись щеки.

– Я, кстати, несовершеннолетняя, – зачем-то предупредила она.

– Это совсем некстати, – меланхолично заметил профессор, вставая и отходя чуть в сторону. – Мы даже приблизительно не знаем всех способностей, которые могут быть у человека. Все, что мы знаем про тебя, это то, что ты не умеешь проходить сквозь стены, не умеешь поджигать взглядом, не умеешь убивать взглядом, не умеешь читать мысли, – профессор ухмыльнулся, – или умеешь, но притворяешься. Не умеешь поднимать тяжести, хотя это мы еще не проверяли, ты…

Он неожиданно ущипнул Марусю за плечо, так что она взвизгнула.

– Ага… Ты чувствуешь боль.

– Конечно, чувствую!

– А могла бы не чувствовать. И еще мы знаем, что ты можешь есть собачье печенье.

Маруся покраснела еще сильнее.

– Я просто…

– Да ладно. Я тоже его люблю.

– Давайте прекратим эти эксперименты.

– Тебе не интересно знать?

– Не интересно.

– И ты правда готова отдать мне свой Предмет?

– С чего вы взяли, что вам?

– Ну, если он тебе не нужен.

– Не нужен.

– Тогда почему не мне?

– Может быть, я не хочу, чтобы вы погибли.

Профессор расхохотался, потом встал, отвернулся, приложил руки к лицу и через мгновение повернулся обратно к Марусе. Сначала она даже не поняла, что изменилось в его внешности, что-то неуловимое и в то же время совершенно очевидное. Глаза! Профессор снова рассмеялся, довольный произведенным эффектом.

– Как видишь, еще не погиб.

– Вы тоже?

Один зеленый, другой голубой. Обычно, когда хотят удивить, говорят: «Сядь, а не то упадешь». В данный момент Маруся сидела, но ей все равно показалось, что она куда-то проваливается.

– И живу так уже много лет. Очень много!

– Но… Ладно. Хорошо.

Профессор потянул за цепочку, висящую у него на шее, и вытащил маленькую серебристую подвеску в виде спрута.

– И что это за способность?

– Это очень особенная способность, единственная способность… Бежим!

Профессор неожиданно изменился в лице, больно схватил Марусю за руку и рванул к выходу. Это было настолько внезапно, что Маруся даже не успела ничего сообразить, она только вскрикнула и постаралась не запутаться в ногах и вещах, которые были разбросаны по полу.

– Где ты живешь?

– Второй дом от сквера!

Бунин кивнул, добежал до двери и ударил по ней кулаком. На месте удара появился разъем. Он расползался на глазах, увеличивался, пока не открыл небольшую светящуюся панель управления.

– 35144313!

– Что?

– Набирай!

Профессор подтолкнул Марусю, а сам быстро вернулся в комнату.

– Три, пять… – Маруся нажала на кнопки и обернулась на профессора, который собирал какие-то вещи на столе.

– Один, четыре, четыре…

Маруся нажала еще несколько кнопок.

– Три, один, три!

Профессор уже стоял за спиной, а рядом с ним крутились две черные собаки.

– Три, – вслух повторила Маруся, нажимая на последнюю кнопку.

– Сидеть!

– Что?

– Я не тебе!

Маруся ощутила, как пол под ногами вздрогнул и довольно быстро начал проваливаться вниз. Лифт?

– Немного неудобно, так что лучше стой по центру…

Бунин взял Марусю за руку и притянул к себе.

– Куда мы едем?

– К тебе.

– За ящеркой?

– Нельзя оставлять Предметы без присмотра. К тому же ее, похоже, уже обнаружили…

– Кто?

Профессор не ответил.

– Что-то случилось? Ну! Не молчите!

– Пока нет. Вернее, уже да, но… – профессор поднял голову и посмотрел вверх, – но еще не самое страшное.

Вот тут Марусе действительно стало страшно.

Лифт остановился, и они оказались в подвале, или, точнее, в коридоре, который был похож на нору, вырытую прямо в земле. Бунин снял со стены фонарь и осветил дорогу.

– Тебе ребята рассказывали, что у нас есть метро?

– Что-то говорили…

– Надеюсь, у тебя есть проездной? – не слишком натурально пошутил профессор и бодро пошагал вперед.

Это совсем не напоминало обычное метро. Пара вагонов, один из которых выглядел как передвижная медицинская лаборатория и светился ультрафиолетом. Второй – пустой, без сидений, и только поручни в два ряда. Двери обоих вагонов открылись автоматически, как только Бунин подошел ближе, в ту же секунду состав словно приподнялся в воздухе – возможно, таким образом включались магнитные подушки.

– Сюда, – скомандовал Бунин, запрыгивая в пустой вагон.

Маруся замешкалась и огляделась по сторонам.

– Живее! – довольно грубо закричал профессор.

Маруся вошла в вагон, и поезд сразу же тронулся с места.

– Пожалуйста, теперь не отвлекайся, – профессор поймал ее за локоть ровно в тот момент, когда она стала падать, – просто внимательно слушай меня.

Он подтянул ее руку к поручню.

– Держись крепче.

Маруся обратила внимание, что все это время профессор смотрел не на нее, а куда-то мимо, в сторону светящегося вагона. Она обернулась и тоже уставилась туда.

Сквозь прозрачные двери виднелся длинный хирургический стол, а может, ей только казалось, что это хирургический стол, ведь раньше она никогда их не видела, но лампа над ним висела именно такая, как показывают в кино. Еще там было какое-то оборудование с мониторами и большие блестящие баллоны.

– Вот дрянь! Пробрался-таки, – процедил сквозь зубы профессор и, придерживаясь одной рукой за стенки вагона, начал продвигаться в сторону лаборатории.

Кто именно пробрался и куда, Маруся не поняла, но почему-то ее охватил такой ужас, что даже волосы на затылке встали дыбом.

Профессор подошел к двери, разделяющей вагоны, и резко повернул кран. Поезд дернулся и побежал еще быстрей – однако уже не весь: светящаяся лаборатория стала отставать; Маруся видела, как они стремительно отдаляются от нее.

Вообще-то в этот момент Маруся подумала, что профессор действительно болен и страдает паранойей. Зачем было нужно отсоединять лабораторию и от кого они бежали, если там никого не было? Выглядело это как минимум странно.

– Он уже здесь!

– Я никого не заметила.

Профессор вернулся к Марусе и проговорил деловито, словно сообщая что-то очевидное и всем понятное:

– Предмет богомол. Делает человека невидимым.

Ну да, ну да… Еще один волшебный Предмет. Маруся невольно ухмыльнулась.

– И как же вы обнаружили его, если он невидим?

Бунин расстегнул ворот рубашки и сорвал с шеи цепочку со спрутом.

– Ты, кажется, спрашивала, что у меня за способность?

Профессор протянул Предмет и кивнул:

– Возьми.

– Зачем?

– Проще один раз почувствовать, чем объяснять.

Маруся осторожно взяла спрута в руку.

– Теперь попробуй сконцентрироваться на Предмете, – тихо сказал профессор, – почувствуй его.

Маруся постаралась понять, что изменилось, но ничего особого не ощутила, только вроде… как будто… Нет, это действительно нельзя объяснить словами. Представьте, если бы вы вдруг стали видеть, нет, «видеть» – не то слово, но тем не менее самое близкое по смыслу, – стали видеть радиоволны. Или еще какие-то невидимые глазу волны. Самая близкая аналогия, которая всплыла в голове у Маруси, – графика, имитирующая эхолокацию у китов.

Будто вы излучаете какой-то сигнал, а он, отталкиваясь от поверхности других Предметов, возвращается к вам и сообщает, где что находится, с точностью до миллиметра. Но то, что исходит от вас, – не просто импульс и даже не волна, а целое поле, которое охватывает собой всю Землю и возвращается к вам же с информацией о каких-то… черт! О чем же?

Маруся с абсолютной точностью чувствовала сгустки энергии, которые были разбросаны по всей планете, она не могла сказать, где именно они находятся, но могла выбрать какой-то один и двигаться к нему или замечать движение других сгустков. Один из них был совсем рядом, он…

Маруся бросилась к двери и уставилась на лабораторию, которая теперь выглядела маленьким белым квадратом в конце тоннеля.

– О господи! – зашептала Маруся. – Он видит другие Предметы.

Профессор кивнул.

– Я тоже вижу его! Вижу, как мы убегаем, а он… – Маруся показала пальцем в сторону лаборатории, – остается там!

– Спрут распознаёт лишь активные предметы. Сколько их на самом деле – никому не известно. Многие, возможно, веками лежат где-нибудь в земле…

Вагон тряхнуло на повороте, и Маруся сжала спрута еще крепче, чтобы не уронить. Перед глазами опять возникло поле со светящимися точками, оно было настолько объемным, что даже закружилась голова. Картинка была подвижной, она то приближалась, то отдалялась, вращалась по какой-то траектории, выхватывала отдельные участки и выделяла их, как если бы совершала поиск… Вот еще один Предмет, совсем рядом… он становится ближе, а вот еще – он тоже двигается, и оба они светятся ярче остальных, будто маленькое созвездие…

– Тут еще два…

– Так, все, хватит…

Маруся открыла глаза.

– Что это за Предметы?

– Я сказал – хватит! Ты еще не умеешь пользоваться поиском и можешь потерять сознание…

Голова и правда была не на месте, словно после двухчасового катания на карусели.

Бунин протянул руку, и Маруся нехотя вернула ему спрута.

– Ну так что это?

– Один из них – твой.

– А второй?

– А второй идет за ним.

Снова мороз по коже…

– Охотники?

– Думаю, да.

– И что, они тоже видят Предметы?

Бунин повесил цепочку на шею.

– Думаю, нет…

– Тогда как они видят?

– Хотел бы я знать.

Вагон резко остановился и раскрыл двери.

– Бежим!

Профессор снова взял Марусю за руку и потащил за собой.

– Подождите!

Маруся согнула ноги в коленях, чтобы затормозить бег, но из-за резкой остановки только упала на землю и ободрала коленки. Профессор подхватил ее под мышки и потянул вверх.

– Вставай!

– Зачем мы бежим к ним, если они могут нас убить?!

– Нам нужно забрать ящерицу прежде, чем они до нее доберутся!

– Но мне не надо!

Маруся услышала столько отчаяния в своем голосе; ей показалось, она сейчас расплачется от ужаса…

– У тебя просто нет выбора!

– Почему?

– Потому что теперь ты с нами и ты будешь делать то же самое, что и мы! – воскликнул профессор.

– Я даже не понимаю, кто вы! И я не понимаю, что вы делаете!

Бунин схватил Марусю за плечи и больно встряхнул ее то ли от злости, то ли пытаясь привести в сознание.

– Мы. Спасаем. Мир, – громко и с расстановкой произнес он.

– А я не хочу спасать мир! – выкрикнула в ответ Маруся.

Казалось, будто профессора окатили ледяной водой. Он даже отпустил Марусю и сделал шаг назад.

– Какой смысл спасать мир, если я могу умереть? Зачем мне то, чем я не смогу уже воспользоваться?

Несколько секунд Бунин переваривал информацию, потом опять взял Марусю за руку и потащил за собой.

– Оставьте меня.

– Ты эгоистка.

– Я знаю.

Бунин отпустил Марусину руку, отошел куда-то в сторону и вернулся уже с лестницей.

– Я лезу первым, ты за мной.

– Я останусь здесь.

– Ты пойдешь со мной, быстро найдешь Предмет, отдашь его и после этого проваливай ко всем чертям!

Он приставил лестницу к стене и полез вверх. Маруся последовала за ним. От собственной истерики было тошно и немного стыдно. И, да, наверное, это не самый красивый поступок в ее жизни, но еще никогда она не была настолько искренна в своих словах… Поток мыслей перебила вспышка яркого света, и, когда глаза притерпелись, Маруся поняла, что они вылезли из-под пола прямо на их белоснежной кухне.

Бунин задраил люк и осмотрелся.

– Где твоя Саламандра?

– Кто?

– Ну, ящерка.

– Я спрятала ее в тапки.

Бунин показал в сторону комнат: «Пошли». Маруся вздохнула и взбежала по ступенькам на второй этаж. Пнула дверь ногой, залезла под кровать, вытащила тапки и вытряхнула ящерку-саламандру на ладонь. В этот момент какая-то неведомая сила подняла все, что было в комнате, в воздух и вышвырнула в окно.

Маруся очнулась и выплюнула песок. В ушах шумело. Дом был разрушен, стены горели, а в небо валил черный дым. Маруся вытерла губы. Поодаль, среди строительного мусора, лежал Бунин. Лицо его было сильно изранено.

Маруся обессиленно закрыла глаза. Что произошло? Взрыв? Очевидно, что взрыв, но почему? На вопрос «почему?» ответа не нашлось, поэтому на его месте сразу же возник вопрос «что делать?». Лежать здесь дальше или все-таки встать и идти за помощью? В порядке ли профессор? Может быть, она спасет ему жизнь? А может, у него оторваны ноги?

Надо все же собраться с силами, пойти и выяснить, что осталось от Бунина. Она открыла глаза и… закричала изо всех сил – прямо перед ней было лицо прозрачного человека. Это лицо находилось так близко, что Маруся видела каждую венку, каждый сосудик, каждую жилочку под прозрачной кожей. Они были похожи на ярко-голубые молнии, ветвистые и пульсирующие, похожие на страшную роспись. Глаза с маленькими зрачками-точками были почти белыми.

Маруся кричала так, как не кричала никогда в своей жизни. Она чувствовала, как надрываются ее голосовые связки, вот только звука не было. Наверное, потому что она оглохла. Но сейчас ей казалось, будто это существо поглощает все звуки, поглощает вообще все.

Отключилась и включилась снова. Осторожно осмотрелась. Существо пропало, но вместо него так же близко, глаза в глаза, нависало израненное лицо Бунина. Маруся дернулась и попыталась отползти в сторону, однако что-то мешало движению, словно тело приклеилось к земле. Маруся опустила глаза и увидела…

– Ты это видишь?

Как описать, что чувствуешь, когда видишь саму себя пронзенной насквозь куском арматуры? Разодранное платье, очень много крови и железяка с кривыми краями, торчащая прямо из груди. Маруся не придумала, что ответить. Она даже не нашла в себе правильные чувства и ощущения. И совершенно не соображала, что ей делать дальше. Что делать после того, как тебя продырявит насквозь где-то в области солнечного сплетения? Умирать? Это было бы логично, но отчего-то не получалось. Не было даже никакого намека на смерть.

– Теперь ты понимаешь, какая у тебя способность?

Маруся не понимала. Она просто переводила взгляд с железяки на Бунина и обратно и думала о том, что в данной ситуации она при всем желании не может ни подумать, ни сказать ничего внятного.

Бунин вздохнул, потер свои щеки, улыбнулся и вздохнул снова.

– Маруся… Ты бессмертна.

– Зашибись…

А что тут еще ответишь?

Вытаскивать полутораметровый железный кол из груди гораздо проще, чем микроскопическую занозу из пальца. Бунин просто обхватил его обеими руками и выдернул. Даже не рассмотрев как следует, отшвырнул в сторону и склонился обратно к Марусе.

– Как ощущения? – заботливо спросил он, поправляя лоскутки разодранного платья.

– К-как будто из моей гр-руди вытащили огр-ромную ж-железяку, – честно призналась Маруся. Тело лихорадило, и ее ощутимо трясло, так что зуб на зуб не попадал, словно она лежала голая на сильном морозе.

– Ткани уже рубцуются… – сообщил профессор, склонившись над раной и внимательно рассматривая ее.

– Она что, зар-растает?

– Регенерирует… как хвост у ящерицы… – Бунин улыбнулся.

– И долго она будет реге… регенерировать? – с трудом выговорила Маруся.

– Холодно? – нахмурился Бунин.

– Оч-чень!

Маруся попыталась приподняться на локтях. Внутри все болело, но это была терпимая боль и уж точно не смертельная. Еще болела ладонь – только сейчас Маруся заметила, что все это время она крепко стискивала пальцы. Маруся осторожно разжала кулак. Ящерка.

Маруся спрятала ящерку-саламандру в карман, перевернулась на бок и закашлялась. Во рту отчетливо чувствовался металлический привкус крови.

Бунин скинул с себя тяжелый халат и набросил на плечи Маруси. От халата пахло сигаретным дымом. Почему-то сейчас этот запах показался очень родным и приятным.

– Озноб сейчас пройдет. Твой организм работает в усиленном режиме и тратит очень много энергии на восстановление, из-за этого такой эффект…

– Это сделали пр-пр-розрачные? – перебила его Маруся.

– Что? Ты видишь прозрачных?

Лицо Бунина помрачнело.

– Н-ну. Раньше я немного надеялась, что это галлюцинации. Но, кажется, они преследуют меня с момента появления ящерки. И м-мне кажется, они пытаются меня убить…

– Как именно?

– Ну, сначала кто-то убил фармацевта в аптеке, потом они гнались за мной в аэропорту… – Маруся задумалась, вспоминая, – потом я чуть не разбилась, потом душ, теперь это…

– Почему ты не рассказала мне сразу! – вспылил профессор.

– Вы так обрушились со всеми вашими историями! Все эти Предметы… Гитлер, Борджиа, Леонардо. И разные глаза! Я просто растерялась… – стала оправдываться Маруся и даже дернулась вверх, словно пытаясь сесть, но Бунин бережно уложил ее обратно.

– Не делай резких движений.

Маруся глубоко вздохнула и посмотрела на профессора долгим выжидающим взглядом. Однако тот молчал, словно погрузившись в себя.

– Неужели снова… – наконец прошептал он.

– Что снова?

– Если они в самом деле пытались тебя убить, то это очень плохие новости.

– Почему?

– Это значит, что кто-то развязал войну.

– Какую войну? Что вы все загадками разговариваете? Я тоже имею право знать. Я только что, можно сказать, погибла… и поэтому будьте добры, объясните мне все подробно, внятно и желательно медленно.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше… Ну?

Бунин приложил ладонь к Марусиному лбу и недовольно поморщился.

– Что за война? Есть что-то, что вы мне еще не рассказали? – повторила Маруся, игнорируя заботу профессора.

– Есть что-то, что я сам не совсем понимаю…

– Ну, вы в любом случае понимаете больше, чем я. Так что делитесь. Что вы знаете про прозрачных? Кто они?

– Я знаю одно! Нам надо поскорее убираться отсюда.

Бунин обхватил Марусю руками и поднял на ноги.

Маруся приложила руку к груди и поднесла к глазам. Ладонь была выпачкана кровью.