Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 290 страниц)

КИРИЛЛ БЕНЕДИКТОВ

Закончил исторический факультет МГУ, College of Europe в Брюгге. Работал в ОБСЕ и ряде других международных организаций. Принимал участие в деятельности миротворческих миссий в Боснии и Албании. Автор романов «Завещание ночи», «Война за «Асгард», «Путь Шута». Лауреат многочисленных жанровых премий, в том числе «Бронзовой улитки», EuroCon (ESFS Awards), «Странник» и «Чаша Бастиона». Лауреат Чеховской премии Союза писателей России.

ДЕВЯТЬ ВОПРОСОВ АВТОРУ «БЛОКАДЫ 3»

1. Кирилл, вы много раз говорили, что «Блокада» не уместится в рамки трех книг. И «Война в зазеркалье» обрывается как будто на полуслове. Ждать ли «Блокаду 4»?

В результате долгих дискуссий с Хранителями Идеи мы договорились соблюдать принцип «Этногенеза» и не выходить за пределы трех книг. Но история Кати Серебряковой, Льва Гумилева, Марии фон Белов и других героев «Блокады» обязательно будет рассказана до конца. Просто это произойдет в новой серии. Как будет эта серия называться – я еще не знаю. Пока ее рабочее название «Бункер». Из нее читатели узнают, чем завершилась спецоперация группы «Синица», что случилось с орлом и другими артефактами, и как сложились судьбы героев романа. Не исключаю и появления некоторых персонажей «Блокады» в давно задуманной мной серии, посвященной Карибскому кризису и таинственному убийству президента США Джона Фицджеральда Кеннеди.

2. Мария фон Белов неожиданно появилась перед читателями на страницах «Миллиардера 2». Но почему-то без шрама, который, как знают теперь читатели, должен «украшать» ее лицо. Чудеса пластической хирургии?

Внимательный читатель без труда заметит, что в «Миллиардере 2» описание Марии фон Белов отсутствует. В первой главе это просто старушка, которая дремлет в кресле, спиной к оберлейтенанту Шарлотте Фриз. Вполне возможно, что Шарлотта уже давно привыкла к виду своей грозной начальницы, и не обращает внимания на шрам. Но может быть, отметина, напоминающая фон Белов о схватке в подземелье дворца в Вороновице превратилась в тонкую белую полоску? И пластическая хирургия здесь ни при чем. Читатель, разумеется, получит ответ и на этот вопрос – но только в следующих книгах сериала.

3. Почему мало внимания уделено основным персонажам «Тени Зигфрида» – Гумилеву и Шибанову?

Проблема в том, что в романе нет одного главного героя, а есть пять или шесть персонажей первого плана, на которых держится действие. Скажу честно – мне вообще нравится писать книги, в которых действует несколько героев с разным видением происходящего. Мне кажется, пространство романа от этого становится глубже, объемнее, появляется своего рода эффект 3D. Минусом такого метода является необходимость переносить луч авторского внимания с одного героя на другого, или, как это происходит в «Блокаде», с одной группы героев – на другую. В «Войне в зазеркалье» в фокусе оказались Катя Серебрякова и Мария фон Белов. Шибанов, Теркин, Жером в значительной степени отошли на задний план. А вот насчет Гумилева я не согласен. Может быть, в третьей книге ему действительно уделено не очень много страниц, но события, которые с ним происходят, чрезвычайно важны и для него самого, и для читателя. Вообще рассказывать историю Льва Николаевича мне было, пожалуй, труднее всего. В отличие от многих других персонажей, он реален на сто процентов – и поэтому масштабы авторской фантазии здесь, конечно, ограничены очень жестко. Но я надеюсь, что самому Льву Николаевичу, которого я безмерно уважаю и как великого русского историка, и как русского солдата, который дошел до Берлина, его образ в «Блокаде» пришелся бы по душе.

4. Каким образом коммандос Отто Скорцени, только что вернувшиеся из блокадного Ленинграда, оказались в Виннице?

На самом деле в книге отсутствуют две главы, в которых рассказывалась предыстория появления Рольфа, Хагена и Бруно в Виннице. Они были написаны, но после некоторых размышлений я решил перенести их в продолжение «Блокады» – для дополнительного закручивания интриги. Скажу только, что это далеко не случайность, и связана она с деятельностью оставшегося в живых агента Раухера, случайно спасенного нашими разведчиками в районе Невской Дубровки.

5. Хаген – персонаж, который во второй книге производил впечатление отъявленного негодяя, в «Блокаде 3» выглядит совсем не так однозначно. Почему?

А вот это загадка даже для меня самого. Честно говоря, намерения делать одного из диверсантов Скорцени симпатичным персонажем у меня не было. Но… иногда герои книги начинают вести себя не совсем так, как хочется автору. Можно припомнить хрестоматийный пример с пушкинской Татьяной, которая неожиданно для самого Александра Сергеевича «выкинула штуку» и «выскочила замуж». На мой взгляд, это неплохо – значит, герои не картонные, а живые, у них есть своя собственная логика, мотивация, свой характер. Но для автора это, конечно, проблема – что, скажите, теперь делать с персонажем, который задумывался, как однозначно отрицательный, а теперь вдруг выломался из этих рамок? Загонять обратно – не хочется, значит, придется наблюдать за дальнейшим развитием героя…

6. Почему Мария фон Белов вернулась с Кавказа одна? Куда подевался Ганс Раттенхубер, получивший приказ фюрера охранять ее?

Мария фон Белов и Раттенхубер вернулись с Кавказа вместе. Однако сразу после возвращения Раттенхубер поехал в ставку докладывать фюреру об успешном завершении операции. Его отношения с подопечной после кавказских приключений можно мягко охарактеризовать как «натянутые», поэтому ничего удивительного в том, что он не стал сопровождать Марию фон Белов в Вороновицу, нет.

7. Как сложилась дальнейшая судьба Лехи Белоусова, дядьки Ковтуна и других казаков?

После первоначальной растерянности, вызванной стремительной атакой дивизии «Эдельвейс» на перевалы, советское командование предприняло целый ряд правильных, хотя и запоздалых, шагов. Например, для обучения приемам горной войны были привлечены лучшие советские альпинисты, в том числе А.М. Гусев, чью книгу «Эльбрус в огне» я рекомендую всем интересующимся событиями войны на Кавказе. Возможно, вскоре Леха Белоусов и его друзья встретятся с Гусевым и пройдут специальную подготовку, которая в конечном итоге позволит им сбросить головорезов из «Эдельвейс» с перевалов Большого Кавказского хребта.

8. Зачем Прозрачный приходил к Гитлеру в ставку?

Напомнить о договоре, который будущий фюрер германской нации заключил с Прозрачными в 1920 г. в Байройте. Можно предположить, что Гитлер обманул Прозрачных, и теперь они требуют восстановления справедливости. Во всяком случае, истерическая реакция Гитлера свидетельствует о том, что он боится наказания за какой-то серьезный проступок. Интересно, кстати, что случай с «явлением» Гитлеру Высшего Неизвестного не выдуман мной – о нем, со ссылкой на личного врача фюрера, пишут, например, авторы известной книги «Утро магов» Повель и Бержье.

9. Из последней, «бонусной» главы книги (которая, кстати, отсутствует в большой трилогии) можно сделать вывод о том, что раса Прозрачных использовала Гитлера в своих целях. Но в других книгах «Этногенеза» Прозрачные не выглядят закулисными злодеями – напротив, они доброжелательны, помогают владельцам предметов… Как объяснить это противоречие?

На самом деле противоречие здесь кажущееся. Как и люди, Прозрачные не являются какой-то единой силой. Различные кланы или ордена Прозрачных могут преследовать совершенно разные цели. На мой взгляд, Прозрачные в основном равнодушны к людям – ну, как мы равнодушны к муравьям или пчелам. То, что мы не рассматриваем пчел, как равноправных партнеров, не мешает нам, однако, использовать их для получения меда. Ну, вот и Прозрачные используют людей в своих целях – а вот что это за цели, читатель узнает из других книг «Этногенеза».

РАССЕКРЕЧЕННЫЕ МАТЕРИАЛЫ

1942 год. Сражающийся мир

Обзор

Если посмотреть на историю планеты Земля в 1942 году, то можно сказать только одно – перед нами мир сражающийся. Вторая мировая война была поистине мировой. Воюет фактически вся планета, боевые действия идут едва ли не во всех ее уголках.

В огне весь Тихий океан. Япония огнем и мечом строит свою великую империю. К середине 1942 года в ее руках вся Корея, практически весь Китай, Французский Индокитай (современные Вьетнам, Камбоджа и Лаос), Малайя, Сингапур, Филиппины, большая часть Индонезии – то есть территория в почти десять миллионов квадратных километров с населением около 400 млн. человек.

Бурлит и Индия. Боевых действий там нет, но зато в самом разгаре освободительное движение. Именно в 1942 году Ганди устраивает третью масштабную акцию гражданского неповиновения, поднимает всю страну и на два года попадает в тюрьму.

Северная Африка. Стремительное наступление немецких и итальянских сил буквально сметает английские дивизии и оттесняет их почти к самому Нилу. Кажется еще немного и Британия потеряет Египет.

Даже Латинская Америка не осталась в стороне – в августе 1942 года Бразилия объявила войну Германии и ее союзникам.

Не стоит забывать, что пока мы путешествуем по континентам, водное пространство между ними стало точно такой же ареной битвы, как и твердь земная. Во всех океанах идет надводная и подводная война. Именно в 1942 году немцы оттачивают свою знаменитую тактику «волчьих стай».

Западная Европа. На Западном фронте в 1942 году – практически полное затишье. Редкие бомбардировки Британских островов, воздушные налеты немцев на Мальту и одна единственная войсковая операция – 19 августа 1942 года британские и канадские войска неожиданно атаковали французский город Дьепп. Операция обернулась полной неудачей.

Ну и, наконец, Восточная Европа. Европейская часть Советского Союза. Место, где решалась судьба этой страшной войны. Год наших самых жестоких военных неудач, достаточно назвать только два города – Харьков и Ржев, в их окрестностях землю залили кровью на три метра вглубь. Но одновременно 1942 год – год, наверное, самой долгожданной победы. Победы, заставившей едва ли не все население Земли навсегда выучить трудное русское слово «Сталинград».

«Аненербе»
Справка

Слово «Аненербе» слышали многие, но не все знают, что оно означает. В переводе с немецкого это «Наследие предков» – именно так называлась одна из самых таинственных и зловещих организаций Третьего рейха. Если честно, то даже специалисты не могут быть уверены, что знают о «Наследии предков» все. И это совсем не случайно: «Аненербе» создавали люди, помешанные на тайных обществах, профессионалы запутывания следов и мастера дезинформации. И старались они на совесть.

Итак, что мы знаем об «Аненербе» наверняка?

Известно, что одним из отцов-основателей «Аненербе» был Герман Вирт, филолог, специалист по народному творчеству, автор сомнительных теорий о превосходстве нордической расы. Но, тем не менее, теории Вирта понравились Гитлеру. А еще больше они приглянулись Генриху Гиммлеру, шефу СС, одержимому идеей чистоты германской расы. Гиммлер стал покровителем Вирта, предложив ему продолжить свои исследования под «крышей» СС. Так 1 июля 1935 года состоялось учредительное собрание Исследовательского общества древней истории «Немецкое наследие предков», на котором присутствовал сам Гиммлер. Этот день можно считать официальным началом истории «Аненербе».

Об организационной структуре «Аненербе» можно составить некоторое представление, заглянув в интернет. Поэтому не имеет смысла повторять здесь названия многочисленных отделов организации. Стоит отметить, однако, что в «Аненербе» существовали такие экзотические подразделения, как Исследовательский отдел карстов и пещер, а также Исследовательский отдел насыпных обитаемых холмов. Сразу вспоминается популярный в англосаксонской мифологии мотив «полых холмов», населенных эльфами, фейри и другими представителями Малого Народца.

В поисках древних тайн, зачастую связанных с подземельями и пещерами, «Аненербе» снаряжало многочисленные экспедиции в разные страны Европы а также в удаленные уголки мира, такие, как Тибет. Тибетскую экспедицию «Аненербе» возглавил Эрнст Шефер – ученый чрезвычайно широкого профиля.

Среди прочего участникам экспедиции были поручены поиски на Тибете следов арийской прародины, в том числе легендарных великанов, чьи останки до сих пор хранятся в недоступных горных монастырях. Представители экспедиции посетили священные города Тибета Лхасу и Шигадзе, был установлен радиомост Берлин-Лхаса (действовал до 1943 года). Регент Тибета передал в подарок Гитлеру тибетского мастифа, золотую монету и мантию, которая принадлежала Далай-Ламе. В 1939 году экспедиция через Багдад вернулась в Германию. Шефер и его сотрудники были встречены как национальные герои. Гиммлер вручил Шеферу кольцо «Мертвая голова» и почетный кинжал СС.

Но «Наследие предков» занималось не только историческими изысканиями. Многие его отделы были укомплектованы специалистами в области естественных наук – биологии, минералогии, астрономии и т. д. Например, отдел астрономии был создан на основе знаменитой Грюнвальдской обсерватории. Официально признанной астрономической доктриной «Аненер-бе» была экзотическая «теория мирового льда», в связи с чем все достижения общества в этой области представляются весьма сомнительными (согласно этой теории, наша Вселенная образовалась в результате взрыва огромного куска льда; борьба между льдом и огнем является главной движущей силой мироздания, а у Земли было когда-то несколько спутников, три из которых уже упали с небес, вызвав ужасные катаклизмы. Падение последнего спутника погубило расу гигантов, населявших Атлантиду, Туле и другие земли к западу от Европы).

Но если присутствие в штате «Аненербе» многочисленных шарлатанов от науки объяснить можно, то как быть с нобелевским лауреатом Вернером Гейзенбергом? Общеизвестно, что гениальный физик Гейзенберг работал над немецким атомным проектом. Однако мало кто знает, что в середине 30-х годов Гейзенберг написал письмо шефу СС Гиммлеру с просьбой защитить его от нападок коллег, называвших его в печати «наместником еврейства в жизни немецкого духа». Гиммлер охотно пошел ему навстречу, взял Гейзенберга под защиту и… зачислил в штат «Аненербе». Тут мы сталкиваемся с еще одной загадкой «Наследия предков», которая, возможно, никогда не будет раскрыта. Формально Общество не имело никакого отношения к атомному проекту, который курировали совсем другие люди. Тогда чем же занимался там Вернер Гейзенберг всю вторую половину 30-х годов?

Видимо, отсюда «растут ноги» многочисленных легенд о том, что именно в «Аненербе» были разработаны «летающие тарелки Третьего Рейха», «лучевые пушки» и прочее фантастическое оружие, которое почему-то не было использовано против войск союзников.

А вот чем «Аненербе» действительно занималось – так это разнообразными опытами над людьми. Тут отличились такие «эксперты», как руководитель медицинских программ «Аненербе» доктор Август Хирт (справедливости ради надо сказать, что этот фанатик науки не только уничтожил в ходе своих опытов несколько сотен узников концлагерей, но и проводил опыты с ипритом на себе, в результате чего едва не умер от кровоизлияния в легкие). Для своих исследований Хирт создал обширную антропологическую коллекцию из скелетов, черепов и отдельных фрагментов тел, которая позже была обнаружена союзными войсками в кладовой его лаборатории. Официально считается, что Хирт застрелился летом 1945 года, однако в 1963 году во Франции он, уже почти двадцать лет как мертвый, был заочно приговорен к смертной казни. Почему? Еще одна из тайн «Аненербе»…

Хирт, однако, кажется безобидным ботаником рядом со своим младшим коллегой доктором Зигмундом Рашером. Этот «врач» работал в концлагере Дахау и там проводил опыты по воздействию быстро меняющейся нагрузки на организм человека. Для этого заключенных помещали в барокамеры, после чего Рашер лично контролировал процесс понижения давления до уровня, соответствующего тому, что происходит на больших высотах.

Еще более жестокими были опыты по замораживанию живых людей. Для этого их либо погружали в ледяную воду, либо держали голыми на снегу. Когда испытуемые замерзали, Рашер проводил эксперименты по размораживанию. Процент выживших в таких экспериментах стремился к нулю.

Конец «Наследия предков» был бесславным. В последние месяцы войны многие из сотрудников организации были эвакуированы в городок Вайшенфельд. 14 апреля 1945 года в Вайшенфельд вошли американские танки. Сотрудники «Аненербе», в том числе и генеральный секретарь общества Вольфрам Зиверс, были арестованы и впоследствии предстали перед судом. Нюрнбергский трибунал приговорил «сумрачного Вольфрама», как называли его подчиненные, к повешению. Перед казнью Зиверс отказался от встречи со священником и попросил, чтобы службу провел его старый знакомый, тоже сотрудник «Аненербе». Каким был ритуал, сопроводивший шефа «Наследия предков» на виселицу, мы уже никогда не узнаем.

Как не узнаем, скорее всего, о дальнейшей судьбе архивов «Аненербе». Разбросанные по всей Германии они частично попали в руки американцев, частично были вывезены в СССР. Вроде бы их должны рассекретить спустя сто лет, то есть в 2045 году. Но всерьез рассчитывать на то, что правительства США и России предадут широкой огласке темные тайны Третьего Рейха, пожалуй, все же не стоит.

Игорь Алимов
ДРАКОН
Книга 1

Наследники желтого императора

Эпизод 1
Главная директива

Высокая орбита Земли, десять тысяч лет назад

Это была последняя оставшаяся на орбите Земли станция. В нескольких километрах от нее дрейфовали разнокалиберные обломки большого околопланетного комплекса, в свое время переоборудованного из межзвездного крейсера класса «Великий Нагус» и долгое время служившего исследователям надежной опорной базой, – обломки крупные и мелкие, но одинаково безжизненные и бесполезные. Возможно, среди них и нашлось бы что-нибудь стоящее, работоспособное и годное к восстановлению, но близок локоть, да не укусишь: транспортные системы приказали долго жить. Однако на самой орбитальной станции они функционировали до сих пор, хотя та столь долго пребывала в небрежении и забвении, что было удивительно, как там еще что-то работало.

И потому Первый-среди-желтых испытал искреннее облегчение, когда без помех и ущерба для себя материализовался в центральной диспетчерской. Первый утер вспотевший лоб, сообщил, не мешкая, коллегам о благополучном прибытии и стал ждать гостя, ради которого предпринял высоко рискованный и глубоко непредсказуемый прыжок в пространстве. Было от чего употеть: он мог прибыть на станцию частями тела – такими же бесполезными и безжизненными, как обломки некогда блистательного звездолета, что ныне печально плыли в кильватере станции.

Первый-среди-желтых неспешно прошелся по диспетчерской и выглянул в темный коридор. Воздух там был теплым, сухим и затхлым. На станции вряд ли оставалось довольно энергии, чтобы поддерживать разумное жизнеобеспечение в течение долгого времени, но Первый, хвала предкам, задерживаться здесь не собирался: беседа, ради которой он явился на эту нейтральную территорию, обещала быть короткой. Целью ее был мир, а вместе с ним – восстановление изначальной иерархии подчинения и контроль над процессом вынужденной ассимиляции, которая должна была проходить в соответствии с общепринятыми в галактике правилами и нормами.

Первый изо всех сил надеялся, что беседа будет результативной и результат окажется приемлемым, однако не исключал возможности, что толку из переговоров не выйдет, а значит – противостояние продолжится, что будет чревато совершенно непредсказуемыми последствиями для юной цивилизации голубой планеты, исследовать которую они прибыли с самыми мирными целями. Уже сейчас в распоряжении противоборствующих сторон не осталось почти никаких внеорбитальных средств перемещения, и даже страшно было подумать, чем обернется дальнейшая междоусобица… Тем, кто несмотря ни на что остался верен Первой межгалактической директиве, и тем, кто отказывался ее соблюдать, грозило навсегда остаться здесь, в захудалом уголке галактики, который отныне они не могли покинуть. Первый с ненавистью посмотрел на одинокий безжизненный спутник, равнодушно сопровождающий злосчастную планету, и подумал, что наблюдать эту картину до смертного часа – выше его сил. Он никогда не вернется домой: у этого солнца и у этой луны он однажды канет в небытие, но прежде нужно выполнить долг. Это единственное, что у него осталось от прошлой жизни, – верность долгу и Межгалактическому сообществу.

Перспективы откровенно не радовали, но Первый, хотя и находился в отчаянном положении, был прирожденным переговорщиком. Он надеялся, что сумеет убедить противную сторону в неизбежности мира и необходимости соблюдения директивы. Неожиданные находки и открытия последних месяцев позволяли ему считать себя более сильной стороной, потому что…

Сзади послышалось характерное легкое шипение, и Первый-из-желтых оглянулся, спешно при этом сунув руку в карман. На платформе транспортатора возник человек. Второй-из-желтых, только почему-то одетый в красное.

– В чем дело? – не приближаясь и не приветствуя, спросил прибывшего Первый и выразительно оглядел его одежду. – У вас кончились запасы? Или сломались все репликаторы?

– Отнюдь нет! – Второй шагнул с платформы. – У нас все в порядке с одеждой, а репликаторы работают в штатном режиме и даже сверх того. Если хочешь знать, мы значительно их усовершенствовали, в результате чего потребление энергии снизилось в среднем на семнадцать процентов. Так что с производством никаких проблем. Никаких!

– Надо же… – покачал головой Первый. – Что же тогда, Второй?

– Э, нет! – Второй покачал пальцем. – Уже не Второй-из-желтых, но Первый-из-красных.

– Вот, значит, как…

– Да, так. А ты что думал? Если я и мои люди – всего лишь техники, то нам всю жизнь оставаться вторыми, третьими, четвертыми и сто сорок пятыми?

Первый слушал молча. Лицо его было бесстрастным, но в душе бурлили раздражение и недоумение: ничего подобного он даже представить не мог! Он думал, что переговоры пойдут по обычному пути, что в обмен на прекращение с их стороны боевых действий Второй станет настаивать на расширении собственных полномочий и разрешении вести полномасштабные эксперименты с местной фауной, включая разумную жизнь, что, наконец, он будет требовать права равного голоса, но такое?..

– И что же это все значит? – спросил Первый после недолгой паузы.

– Это значит, что теперь я тоже Первый. Разве ты не понял? – нагло улыбнулся бывший Второй. – И нас теперь совершенно не волнуют ни твои ценные мысли, ни твои предложения, ни тем более приказы. Мы сами по себе и будем делать то, что захотим.

– Интересно… – Первый не вынимал руки из кармана. – И чего же вы уже захотели?

– О, у нас впереди огромное поле деятельности! – взмахнул рукой новобъявленный Первый-из-красных. – Местные жители крайне неразвиты, если не примитивны, и вполне подходят для наших целей. А цели наши просты: выживание и гегемония на планете. Мы станем их прародителями, их богами. Дадим им огонь, выучим письменности, научим обрабатывать металл, покажем…

– Погоди! – повысил голос Первый-из-желтых. – Постой! Ты отдаешь себе отчет, что это грубейшее нарушение Первой межгалактической директивы, запрещающей какое-либо вмешательство в естественный ход эволюции на заселенных гуманоидами планетах, не достигших соответствующего уровня развития?

– Хватит мусолить осточертевшие параграфы! – отмахнулся Первый-из-красных. – Какая, к предкам, директива, если нам придется провести на этом голубом шарике всю оставшуюся жизнь? О чем ты вообще толкуешь? Межгалактическое сообщество? Да до него отсюда десять тысяч световых лет на варп-девять, я никогда его больше не увижу! А я хочу жить, я хочу продолжить себя, и еще мне хочется, чтобы здесь, раз уж нас занесла сюда судьба, долго и счастливо жили мои потомки. Мои дети….

– Дети?! – не в силах больше сдерживаться, вытаращил глаза Первый-из-желтых. – Какие еще дети?

– Обыкновенные, – ехидно ответил Первый-из-красных. – Такие, знаешь, маленькие, которые орут и писаются.

– Ты что же… – задохнулся Первый-из-желтых. – Ты собираешься… Ты?!

– А ты нет? – с деланным недоумением посмотрел на него Первый-из-красных. – Я, видишь ли, вполне живой, молодой и красивый, а среди туземок попадаются недурные экземпляры. Не такие, конечно, красавицы, как в Сообществе, но на местный вкус – прехорошенькие…

– Ты смешал свой генотип с местным? – Первый-из-желтых почти кричал. Он уже забыл про переговоры, перед ним разверзлась пропасть отчаяния и нарушения всех и всяческих директив. – Ты уже сделал это? Да как ты мог?!

– Тебе показать? Дать пару уроков? Я помню, у вас плохо с техникой… – скабрезно ухмыльнулся Первый-из-красных и, пользуясь замешательством собеседника, продолжил: – Мы создадим рай, здесь – на отдельно взятой планете! Не для всех, разумеется… И раем этим будем править мы. Точнее, этим раем буду править я! А мои тупые подданные, которых я выведу из мрака невежества, станут преданно мне служить. А если кто-то вдруг решит, что это неправильно, он познакомится с боевыми големами, и у него пропадет охота перечить!

Первый-из-красных распалялся прямо на глазах.

– Всем вам будут боевые големы! – заорал он, уже не сдерживаясь. – И тебе, и твоим дружкам, что изо всех сил вцепились в чертову Первую директиву!

Бывший Второй выглядел бесноватым: глаза налились красным, волосы встопорщились, лицо исказила странная гримаса.

– Так что теперь ты можешь взять свою директиву и подтереться ею, а потом пусть ею подотрутся все прочие недоумки, что как бараны слушают тебя, вместо того чтобы наконец включить мозги и начать жить! Жить, а не выполнять изо дня в день опостылевшие служебные предписания!

– Ты уже показал местным боевых големов? – обреченно спросил Первый-из-желтых, и голос его пресекся. – Ты даже не замаскировал их?

– С какой стати? Дикари лоб расшибли от усердия, восхваляя железных солдат Красного повелителя. Трясутся от страха и восхваляют без устали…

– Постой…

Первый постарался вернуть своему голосу решительность.

– Пока не поздно, ты и твои техники должны остановиться. Я не имею права знакомить тебя с этой информацией… но боюсь, если этого не сделать, будет только хуже…

– Что еще? – презрительно спросил его собеседник.

– Мы… кое-что нашли на спутнике…

Первый-из-желтых махнул рукой в направлении обзорного экрана, в который гляделась изъеденная оспинами кратеров луна.

– Возможные следы пребывания другой цивилизации. Очень развитой. Быть может, даже более развитой, чем наша…

– И что с того? – прищурился Первый-из-красных. – Я должен отказаться от персонального рая только потому, что ты отыскал какой-то древний хлам?

– Когда-то ты был более понятлив, – покачал головой Первый-из-желтых. – Вспомни, что говорится о такой ситуации во Второй директиве!..

– Все это бред, – перебил его Первый-из-красных, – выдумки крючкотворов, что сидят в десяти тысячах световых лет отсюда. Только вот ни ты, ни я их больше никогда не увидим, и они уже больше никогда не смогут наказать тебя за нарушение их тухлых инструкций… Возможные следы! Что это? Может, следы есть, а может, их и нет вовсе? Вечно ты перестраховываешься!..

Губы бывшего Второго искривила неприятная усмешка.

– Предлагаю лучше подумать над тем, как с наибольшим комфортом провести в этом захолустье остаток жизни. По старой дружбе я готов подарить тебе целый континент…

– Я… должен остановить тебя, – решительно сказал Первый-из-желтых и сделал шаг по направлению к собеседнику. – Я не позволю…

– Стоп! – Первый-из-красных сделал упреждающий жест рукой. – Стой, где стоишь. Я предполагал, что ты ляпнешь что-нибудь подобное, и приготовился.

В одно мгновение вся рука бывшего Второго до самого локтя оделась сталью, а на кончике указательного пальца вспыхнул неудержимый синий огонек.

– О, предки… – только и смог выдохнуть пораженный Первый. – Есть ли предел твоему падению? Ты вживил себе големские импланты!

Первый-из-красных усмехнулся со всем возможным злорадством.

– Я знал, что твой идиотизм неизлечим и ты с пеной у рта будешь защищать абстрактные предписания, не имеющие здесь и сейчас никакого значения и смысла. Я догадывался, что не смогу тебя переубедить. У тебя ведь несокрушимое чувство долга и непоколебимые при-и-и-инципы, – состроил Первый-из-красных язвительную гримасу. – И потому ты со своими принципами останешься здесь, а я отправлюсь вниз, к моим соратникам и подданным. Что до войны… Война закончится очень скоро, потому что мы попросту истребим вас всех, до единого. Надоело миндальничать с людьми, которые неспособны отремонтировать простейший репликатор! Все, что вы можете и умеете, это слова, одни слова. Но время разговоров прошло, и наступило время дел! Что у тебя есть, кроме высоких теорий? Первая директива? Я уже сказал, как ты можешь ее использовать… Зато у меня есть армия! И бабы, что нарожают много солдат! – Первый-из-красных захлебнулся перспективами и закончил торжествующе: – Увы, ты не техник! И потому – в глубокой и безнадежной заднице…

Произнося эту речь, бывший Второй опасливо пятился к платформе транспортатора.

– Я тебя остановлю, – слова давались Первому-из-желтых не без труда. – Видят предки, я хотел бы поступить иначе. Но ты наломал таких дров… Я уничтожу тебя, а затем исправлю все то зло, которое ты успел причинить… Как велит мне долг.

– Попробуй! – взвизгнул Первый-из-красных, ступив на платформу. – Ну, давай, попробуй! Ну же?!

Синяя молния сорвалась с его руки и метнулась прямо в лицо Первому-из-желтых. Не долетев до цели какие-то полметра, она внезапно натолкнулась на невидимую стену и в мгновение ока рассыпалась ворохом яростных искр.

– Как это?! – успел спросить Первый-из-красных, исчезая в луче транспортатора.

– А вот так… – ответил опустевшему залу Первый-из-желтых. Он вынул руку из кармана и разжал кулак. На ладони лежала серебристая фигурка, изображавшая распустившего хвост павлина.