Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 290 страниц)

Такой неконтролируемый страх именуется «фобия». Ученые считают, что все люди подвержены фобиям, просто у большинства они схожи и просты – боязнь высоты, боязнь темноты, боязнь собак. Но есть фобии очень экзотические: коулрофобия, что означает боязнь клоунов, галеофобия – страх перед ласками и хорьками и даже гленофобия, то бишь опасение смотреть в глаза куклам.

Фобия Санича, его «кнопка страха», была не то чтобы очень редкой, но доставила ему немало неудобств в жизни. Конечно, с возрастом он научился контролировать эмоции и лишь бледнел, заметив на подушке или на ножке стола очередного паука. Этот самоконтроль очень пригодился в Средней Азии, где курсанту погранучилища, а впоследствии офицеру ГРУ Саничу довелось столкнуться с совершенно экзотическими видами арахнид.

Но даже те огромные тарантулы и фаланги были мирными и безобидными козявками в сравнении с мохнатыми монстрами, ползающими по стенам и потолку станции. Стоило Саничу увидеть их, как невидимая рука нажала его «кнопку страха».

Сердце гулко забухало в ушах, руки и ноги ослабли. Привалившись плечом к стене возле двери, Олег глубоко вдохнул и понял, что воздух не поступает в легкие, потому что горло сдавил спазм. Беззвучно открывая и закрывая рот, словно рыба, он попятился к столу, слепо шаря вокруг себя руками. По пути ему подвернулся стул, и Санич с грохотом опрокинул его.

Шум, видимо, и привлек внимание тварей. Выставив перед собой толстый ствол гранатомета, он с ужасом вслушивался в приближающиеся царапающие звуки – пауки один за другим ползли к диспетчерской. Представив, как мерзкие членистоногие пытаются влезть в дверное окно, вспомнив покрытую толстыми волосками лапу с когтями на конце, Олег не сумел сдержаться. Запаниковав, он открыл беспорядочную стрельбу, выпуская в окно гранату за гранатой.

Ту-дух! Ту-дух! Ту-дух! Ту-дух! – лаял ММ1, наполняя диспетчерскую сизым туманом отработанных пороховых газов. Грохот взрывов за дверью слился в непрекращающийся рев. Там бушевало пламя и свистели осколки. Эти звуки показались Саничу самой сладкой на свете музыкой, вернувшей ему ощущение безопасности. Увлекшись, Олег вошел в раж и захохотал.

– Жрите, жрите, сволочи!! – крикнул он, всаживая в окно очередную гранату.

Барабан ММ1 был рассчитан на двенадцать зарядов. Санич выпустил уже десять, но на одиннадцатом выстреле у него дернулась рука, и ствол гранатомета повело в сторону.

Граната ударила в косяк двери. Взрывная волна швырнула Олега на пол, осколки пробили бронежилет и впились в тело. Выбитая дверь улетела прочь, в диспетчерскую вполз едкий дым. Контуженый, истекающий кровью Санич с трудом приподнялся на локтях и, словно во сне, увидел, как через порог медленно переползает огромный черный арахнид.

Выпавший из рук гранатомет с последним зарядом валялся в паре метров от Олега. Штурмовая винтовка лежала на столе. Чтобы дотянуться до нее, нужно было хотя бы сесть. На это у Санича ушли последние силы, но он твердо знал, что не имеет права умереть, не выполнив приказ Гумилева. Поэтому Олег, не обращая внимания на острую боль, все же поднялся и стянул со стола М4. Едва оружие привычно легко в липкие от крови ладони, Санич выстрелил, стараясь попасть в уродливую головогрудь паука, снабженную острыми зазубренными челюстями. Откуда-то всплыло слово «хелицеры» – кажется, челюсти у паукообразных назывались именно так.

М4 дернулась в руках, выпустив короткую очередь. Пули прошли над пауком. Санич шепотом выругался и попытался прицелиться, но тут крадущийся паук вдруг совершил невероятный прыжок в сторону, оказавшись на стене. Вторая очередь ушла «в молоко». С трудом ворочая ставшей неожиданно очень тяжелой винтовкой, Олег пытался поймать паука в прорезь прицела, но тот передвигался со скоростью электрического разряда, оказываясь то на полу, то на тумбочке, то на потолке.

Зуммер вызова застал Санича врасплох. Ожил динамик на стене, и голос Гумилева, искаженный помехами, загремел в диспетчерской:

– Олег! Это Гумилев! Ты слышишь меня? Мы в поезде! Повторяю – мы в поезде! Срочно включай питание контактного рельса!

– Сейчас… – пробормотал Санич, отталкиваясь здоровой ногой от залитого кровью пола. – Сейчас, Андрей Львович…

Квадратная кнопка включения питания находилась рядом с темным монитором слежения. Тут же располагался микрофон, но Олег сразу понял, что ответить шефу он не успеет. Паук, спрыгнув с потолка, оказался совсем рядом с Саничем, и мгновение спустя его челюсти-хелицеры со скрежетом впились в титановую трубку ножного биомеханического протеза.

– Включаю!.. – выдохнул Олег, кулаком ударив по кнопке.

Пульт ожил, разноцветные огоньки побежали по схематическому изображению подземной дороги, иллюстрируя процесс подключения контактного рельса.

– Успел… – Санич повернул голову и потянулся за отложенной штурмовой винтовкой.

В этот момент паук, продолжавший терзать протез, бросил свое бесперспективное занятие, угрожающе вскинул мохнатые лапы, коротким прыжком перемахнул на грудь Олега и вонзил хелицеры ему в шею…

– Молодец! – похвалил своего начальника службы безопасности Гумилев, едва поезд тронулся. – Надеюсь, Санич продержится до нашего возвращения.

Он повернул ручку управления до отказа, внимательно следя за цифрами в окошечке индикатора скорости. Когда поезд разогнался до ста миль в час, Гумилев перевел ручку в положение «half-speed [75]75
  Средний ход (англ.)


[Закрыть]», откинулся в кресле и спросил:

– Пауков было много?

– Прилично. – Шибанов с содроганием вспомнил, как мохнатые арахниды набросились на тела погибших, лежащие в тоннеле. Они выедали мягкие ткани, растаскивали кишки, отгрызали головы…

– А что Штреллер?

– Сукин сын, – через плечо Ростислава крикнул Джей-Ти. – Он такой же сумасшедший, как мы с вами! Не добежав метров десяти, этот ублюдок остановился и замер…

– То есть он навел на нас пауков специально? – удивленно вскинул бровь Гумилев.

– Похоже на то.

– Интересно, на кого он работал? – спросил Шибанов.

– Боюсь, этого мы уже никогда не узнаем, – вздохнул Вессенберг. – Хотя, скорее всего, ни на кого он не работал. Просто шизофреник. А что у шизофреника в голове, никогда не угадаешь.

– Не думал, что доведется управлять поездом, пусть и подземным, – сменил тему Гумилев, прикинув, что сам эстонец еще не так давно выглядел немногим более нормальным, чем чокнутый Захария Штреллер.

– Я тоже никогда не предполагал, что буду путешествовать по секретной железной дороге в компании с русскими олигархом и хоккеистом, – хохотнул Джей-Ти. Рэпер расположился на диване и чистил оружие. Мидори, Атика и Вессенберг сидели напротив. Развязанный Роулинсон лежал на полу, невидяще глядя в потолок. Нефедов торчал у передней двери, то и дело посматривая на часы.

– Боишься, что поезд выбьется из расписания? – с иронией спросил у него Джей-Ти.

– Боюсь, что мы приедем в Солт-Лейк заполночь, а это означает усиленные патрули и спящее командование, что в свою очередь может стать большой проблемой.

– Мастер никогда не спит, – вспомнив свое пребывание в Солт-Лейк-Сити, буркнул Шибанов.

– Тарасов, – окликнул Нестора Гумилев. – Если уж вы не тот, за кого себя выдавали, быть может, заодно расскажете и о том, какой у вас интерес во всем этом предприятии? – Он неопределенно взмахнул рукой.

– Я – ученый, Андрей Львович, – серьезно сказал Нефедов.

Роулинсон неожиданно расхохотался – точно закаркал ворон.

– Ученый, кха-кха-кха! Вы его больше слушайте! Ученый, это же надо…

– Заткнитесь, полковник! – Гумилев еле удержался, чтобы не пнуть Роулинсона, и снова спросил: – При каких обстоятельствах вы познакомились?

– Пусть он лучше расскажет, при каких обстоятельствах мы с ним расстались в прошлый раз! – опять встрял полковник.

– Андрей Львович, – глядя в голубые глаза Гумилева своими разноцветными глазами, твердо сказал Нефедов, – во многом знании многия печали…

– Меньше знаешь – крепче спишь! – осклабился Джей-Ти. – Точно, тут я согласен!

Поезд несся по тоннелю. Бесшовные рельсы обеспечивали плавность хода и относительно низкий уровень шума. Вагоны чуть покачивались, и многие из пассажиров начали клевать носом. Вессенберг затеял с Нестором разговор об инопланетных формах жизни, но тот не поддержал профессора. Натянув на глаза капюшон куртки, он улегся на диване и уснул.

Час спустя Гумилев растолкал его и вызвал в кабину машиниста, где уже находились Шибанов и Роулинсон. Следом за Нефедовым туда проследовал и Вессенберг.

Полковник после чудесного излечения от смертельной раны выглядел бодрым, но время от времени прикладывался к фляжке с виски. При этом от внимательного взгляда Нестора не укрылось, что на грязных бинтах Роулинсона проступили кровавые пятна.

– Через пару часов мы прибудем на станцию Солт-Лейк-Сити, – начал Гумилев. – Давайте еще раз обсудим наши действия.

– Да, по-моему, все ясно, – пожал плечами Шибанов. – Полковник проводит нас через охрану к Мастеру. Мы берем того в заложники и…

Роулинсон вдруг захихикал.

– В чем дело? – нахмурив брови, повернулся к нему Гумилев.

– Вы не сможете меня заставить! – быстро проговорил Роулинсон. – И убить меня вы тоже не посмеете. Я – ваша единственная надежда выжить. Поэтому будет вот как: когда мы прибудем на конечную станцию, я свяжусь с Мастером и сообщу, что нахожусь в заложниках. Требования, которые предъявляют захватившие меня люди, таковы: транспорт и безопасный коридор до границы Закрытой Территории. Взамен они отдают все материалы, добытые в Зоне 51. Я сопровождаю вас до северного берега Большого Соленого озера…

– Откуда такая самоуверенность? Что помешает мне вот прямо сейчас пристрелить вас и скинуть труп с поезда?

– Без меня вы не сумеете выбраться со станции на поверхность, – пожал плечами Роулинсон.

– Роулинсон, – вмешался в разговор Нефедов. – Вы обратили внимание, что исцелилась только ваша пулевая рана, а то, что мучает вас последние годы, осталось без изменений?

– Идите к черту! – проскрипел полковник.

– А ведь я бы мог… – Нефедов изобразил жестом, как он снимает с шеи Роулинсона бинт.

Полковник хмыкнул, но глаза его подозрительно заблестели.

– Только представьте, – вкрадчиво продолжил Нефедов, – всего один… ну максимум два сеанса – и вы сможете жить, как нормальный, здоровый человек. Никаких бинтов, никаких мазей, никаких страданий… И чтобы все это произошло, вам надо всего лишь посодействовать нам. Это даже не предательство. В конце концов, кто он вам, этот Мастер? Смотрите, Роулинсон, для вас тут одни плюсы: вы становитесь здоровым и избавляете мир от отъявленного мерзавца. Опять же не факт, что вы настолько важный заложник, что Мастер будет стараться сохранить вас на наших условиях… Может быть, вы себя переоцениваете. А мы вас оцениваем адекватно. Итак?

Полковник, внимательно выслушав Нефедова, неожиданно всхлипнул:

– Вы чудовище, tovarishch!

– Есть такое дело, – ухмыльнулся Нефедов. – Но я не услышал окончательного ответа в утвердительной форме. Вы будете действовать на нашей стороне?

– Да… – очень тихо, но вполне отчетливо произнес Роулинсон и вытащил фляжку. – А теперь идите все к черту. До Солт-Лейк-Сити еще два с лишним часа. Я отправляюсь спать…

***

Конечная станция секретной подземки выглядела совсем не так, как на базе Неллис. Внутри тоннеля здесь располагался еще один, меньшего диаметра. Едва поезд въехал в него, как позади опустилась круглая плита, украшенная с двух сторон знаками биологической и химической опасности и надписями «Caution hazard [76]76
  Внимание: опасность! (англ.)


[Закрыть]».

– Что за фигня, чуваки? – удивился Джей-Ти.

Роулинсон снизошел до объяснений:

– На военной базе Дагуэй, с которой сообщается станция, проводились испытания оружия массового поражения.

Как ни странно, сейчас полковник выглядел значительно более трезвым, чем пару часов назад, хотя выпил за это время довольно приличную дозу.

– Что еще за Дагуэй? – Шибанов тревожно переглянулся с Гумилевым. – Вроде речь шла о Солт-Лейк-Сити.

– Военная база Дагуэй, – менторским тоном начал Роулинсон, – появилась в Юте во время Второй мировой войны. Перед Армагеддоном на базе насчитывалось свыше шести сотен строений различного назначения. Здесь разрабатывались самые токсичные в истории вещества, например пресловутый «Ви-Экс», несколько молекул которого вызывают у человека паралич и мгновенную смерть. Кстати, в начале 2011 года на базе произошел инцидент, связанный с утерей пробирки «Ви-Экс». Тысяча четыреста сотрудников базы были заперты во внутренних помещениях, проверка шла три дня.

– Нашлась? – оглядывая внутренности герметичного тоннеля, спросил Нестор.

– Да, – кивнул Роулинсон. – А вот если бы кто-то вынес пробирку на поверхность и разбил ее над Солт-Лейк-Сити, город вымер бы в течение нескольких минут.

– И что же, эта дрянь лежит тут до сих пор? – поинтересовался Вессенберг.

– Думаю, да. Мы, правда, пока не нашли хранилища, но тут десятки километров подземных коммуникаций, бункеры, лаборатории…

– А вы бы в Ираке попробовали, – улыбнулся Шибанов. – Ну, американцы ведь всегда ищут химическое и биологическое оружие там, а не у себя дома.

– Ха-ха, tovarishch, – вяло оскалился Роулинсон. – Если хотели меня подколоть, то напрасно – о слабоумии наших военных у меня точно такое же мнение, как и у вас, притом сложившееся очень давно. Если хочешь что-то изгадить – попроси военных. Кстати, господа, имейте в виду, что база Дагуэй гораздо более автоматизирована, нежели Неллис. Нам придется пройти через несколько карантинных блоков со специальными тамбурами…

– И поэтому я на всякий случай привяжу вас к себе. – Шибанов вытащил из кармана разгрузки моток веревки. – Так всем будет спокойнее.

Поезд остановился, мягко ткнувшись в резиновую подушку, темнеющую в торце тоннеля. Звонко клацнули фиксаторы колесных пар, двери открылись, и Гумилев увидел залитый мертвенным светом ртутных ламп узкий перрон и одну-единственную дверь, также снабженную пиктограммами, предупреждающими о био– и химической опасности.

– Куда вы нас привезли, Роулинсон? – проворчал Вессенберг, выгружая из хвостового вагона контейнеры с образцами.

– В ад, господа, точнее, в его преддверие, – усмехнулся полковник и приложился к фляжке. Потом посмотрел ее на просвет и выбросил под колеса вагона.

Если база Неллис, а в особенности мрачные подземелья Зоны 51, походила на декорации к голливудским фильмам, то внутренние помещения базы Дагуэй напоминали не столько военный объект, сколько госпиталь или гражданскую больницу.

Стены, полы и потолки здесь были выкрашены в ослепительно белый цвет, повсюду горели синие дезинфекционные лампы, в сухом воздухе висел стойкий запах медикаментов. Пройдя через тройной тамбур со сменным давлением, нагруженная контейнерами группа очутилась в широком коридоре.

– Камеры слежения? – повертев головой, спросил Гумилев.

– Только снаружи, мы экономим электричество, – ответил Роулинсон. – Да и на что тут смотреть? Мы же не используем поезд как метро, один раз всего и прокатились… Как бы не в последний…

– Дальше куда? – деловито спросил Шибанов, дернув левой рукой веревку, другой конец которой был накрепко привязан к поясному ремню полковника.

– В конце будет холл, там есть переговорное устройство. По нему я должен сообщить Мастеру о возвращении.

– А где посты охраны?

– Наверху, – недовольно проскрипел Роулинсон. – Зачем они внизу, если выбраться можно только наверх? Что тут охранять?

– Кстати, а почему вы не охраняете станцию и нижние уровни? – заинтересовался Вессенберг.

– А зачем? Про пауков и других зверушек мы не знали, база Неллис стояла необитаемая. И потом, наши люди боятся спускаться в лаборатории Дагуэя надолго. Они верят, что тут бродят призраки тех, кто погиб, отравившись боевой химией, или умер от смертельных болезней во время испытаний. Народ любит суеверия…

– Призраки? – переспросил Нефедов. – Их кто-то видел?

– Видели несколько человек… – неохотно сказал Роулинсон. – И даже на камеру вроде бы засняли. Я смотрел запись… Да, какие-то фигуры, полупрозрачные, морды синие. Может, это и призраки, но сдается мне, что в глубинах Дагуэя мог оставаться кто-то из персонала. В любом случае все это было год назад. С тех пор и призраков вроде не появлялось, и те, кто их видел, померли или были убиты. Кстати, мы пришли – вот холл, надо только активировать переходной шлюз.

То, что полковник называл холлом, на самом деле представляло собой круглый белый зал. Из него крестообразно расходились в разные стороны четыре коридора, по стенам которых тянулись бесконечные двери.

– Там лифты, но они не работают, а вот там – хранилища медпрепаратов. Мы попытались их использовать, но оказалось, что здесь сосредоточены огромные запасы вакцины против лихорадки Эбола. У нас в штатах, слава Создателю, этой болезни нет.

– Но, видимо, предполагалось, что она может здесь появиться, – проворчал Вессенберг.

– Мать твою, вот уж точно дерьмо собачье! – Джей-Ти с отвращением сплюнул. – Эбола… Получается, здесь готовились к тому, чтобы лечить заболевших?

– Получается, что здесь готовились к бактериологической войне, – в тон ему сказал Шибанов.

– Вот переговорное устройство, – Роулинсон указал на панель интеркома, закрепленную на стене.

Красный огонек периодически мигал, показывая, что устройство исправно и подключено к сети.

Ростислав подвел полковника вплотную к панели. Мидори достала «смит-ивессон» и приставила ствол к затылку Роулинсона.

– Помните: одно неверное слово – и вы труп, – предупредил его Гумилев.

Набрав нужный номер, полковник кивнул и, дождавшись, когда в динамике послышится гудок вызова, произнес:

– Хэлло! Здесь Роулинсон, вызываю Мастера.

– Мастер слушает. Вы вернулись, дружище?

– Так точно, сэр!

– Докладывайте!

– Мы нашли в Зоне 51 интересующие нас объекты и вывезли с собой часть материалов.

Роулинсон замешкался, и Мидори кровожадно взвела курок.

– Потери? – спросил Мастер, немного помолчав – видимо, обдумывал поступившую информацию.

– Незначительные. Сэр, я думаю, вам необходимо взглянуть на наши трофеи.

– Ну так в чем же дело, полковник?

– Не уверен, что тащить все это в Цитадель – хорошая идея. Будет лучше, если вы подъедете сюда, сэр! Мы за это время поднимем груз со станции.

Мастер некоторое время молчал, видимо, взвешивая все «за» и «против», потом решительно пророкотал:

– Хорошо, Роулинсон. Думаю, вы правы и знаете, что делаете. Правда, у нас тут возникли кое-какие проблемы, однако… Да, я выезжаю. Но если эти материалы окажутся…

– Это настоящее сокровище, сэр! – скрипуче сообщил полковник. – Мы даже не предполагали, что нам настолько повезет. Это настоящий сюрприз, как на Рождество!

Шибанов и Гумилев переглянулись. До этого момента Роулинсон действовал точно по плану, но последняя фраза насторожила всех.

– Вы меня заинтриговали, полковник, – снова помолчав, сказал Мастер.

– Мы поднимем контейнеры на пост охраны и будем ждать вас, сэр!

– Еду. Конец связи! – И Мастер отключился.

– Сколько отсюда до Цитадели? – быстро спросил у Роулинсона Шибанов.

– Минут тридцать – сорок.

– Мы успеем подняться?

Полковник повернул голову и внимательно посмотрел в разноцветные глаза Ростислава.

– Конечно. Мы на минус пятом этаже. Подъем займет от силы пятнадцать минут. Это же лифт.

– Сколько охранников на посту?

– Трое.

– Мастер сказал: «У нас тут возникли кое-какие проблемы». Что он имел в виду? – внимательно глядя в глаза полковнику, спросил Гумилев.

– Откуда мне знать? Когда я уезжал из Солт-Лейк-Сити, все было в порядке. Точнее, все было, как обычно.

– А что имели в виду вы, говоря про Рождество?

– Увы, tovarishch, я имел в виду именно Рождество и только Рождество, – с печальной улыбкой сказал Роулинсон. – Если вы полагаете, что это кодовое слово, означающее, что я в опасности, то вы заблуждаетесь.

– Надеюсь, – кивнул Гумилев. – Надеюсь…

Контейнеры загрузили в лифт, воспользовавшись складными грузовыми тележками, стоявшими рядком у стены. Снова впавший в научную жадность Вессенберг настаивал на том, чтобы контейнеры не брать, но Гумилев быстро разъяснил ему, что в случае провала операции они все равно достанутся Мастеру, а наверху помогут отвлечь внимание. Мастер может сильно удивиться, обнаружив, что его встречают с пустыми руками.

Гумилев оглядел свою армию. Хотя это была уже не его армия – из первоначального состава уцелел только Вессенберг. Да еще Тарасов, который номинально тоже являлся членом отряда, хоть и оказался в итоге совсем не тем, за кого себя выдавал. Вот тебе, грустно подумал Гумилев. Человеку в мозги никак не забраться… Проверки, тестирования, детектор лжи – и каков результат? А что бы он делал, не встреться в нужную минуту банда Шибанова? Сгинул в тоннелях подземной железной дороги?

Первый охранник попался им у самого лифта. При виде Роулинсона он быстро вытянулся и отдал честь, потом сообразил, что с полковником прибыли какие-то вовсе не те люди, но сделать ничего не успел – Роулинсон быстро ударил его в живот, а когда охранник согнулся, добавил ребром ладони по шее. Вессенберг оттащил в сторону сомлевшего вояку и быстро связал скотчем.

– Браво, полковник, – одобрил действия пленного Шибанов. – Так и дальше действуйте.

– Спасибо, tovarishch, – неприязненно отозвался Роулинсон.

Двое других охранников сидели в застекленной круглой кабинке поста охраны и играли в покер. Судя по всему, с дисциплиной в армии Мастера было не ахти, о чем охранники тут же пожалели – их автоматы висели на спинке свободного кресла, не дотянуться. Оба послушно подняли руки и были сноровисто обездвижены тем же Вессенбергом при помощи того же скотча.

– Шустро вы, Индро Юльевич, – похвалил эстонца Гумилев.

– Я в свое время изучал ветеринарию. Там, помимо прочего, учат правильно пеленать кошек для проведения им процедур, – пояснил Вессенберг.

Чемоданчик он так и таскал, в случае нужды кладя на пол и опираясь на него коленом.

Шибанов посмотрел на часы.

– Пора бы уже Мастеру приехать.

– Да, задерживается, – согласился с ним Гумилев. – Я так понимаю, вон те двери напротив – это второй лифт, на котором и спустится Мастер? – уточнил Андрей.

– Да, мы поднялись на одном, он спустится на другом. Видимо, раздельные лифты строились из соображений безопасности. Нельзя сразу с нижних уровней подняться на поверхность, но только миновав пост охраны.

– Разумно… – Гумилев выжидающе посмотрел на тусклый пластик лифтовой двери. Ему не давали покоя слова Роулинсона про Рождество. Как-то не гармонировали они с полковником, да и в переговорах с Мастером смотрелись неуместно…

– Делаем так! – решительно воскликнул Гумилев. – Контейнеры на тележке – сюда! Вы, полковник, станете рядом с ними. Ростислав, поскольку ты контролируешь полковника, спрячься вот тут, за выступом. Остальным рассредоточиться так, чтобы вас не было видно от дверей лифта!

Быстро и бесшумно команда укрылась за кабинкой поста охраны. Роулинсон растерянно стоял возле контейнеров, Шибанов подергал его за веревку:

– Полковник, постарайтесь выглядеть более естественно!

– Я стараюсь! – буркнул Роулинсон.

Над выходом из второго лифта замигали красные светодиоды – кто-то спускался.

– Общая готовность! – крикнул Гумилев.

Двери отворились, и из кабины высыпали несколько автоматчиков в полном снаряжении наподобие того, что использует спецназ SWAT. За ними вышел Мастер – он тоже был в боевом облачении, но сквозь бронированное стекло забрала Гумилев отчетливо увидел знакомое лицо и прядь седых волос, свисающую на лоб.

– Рад приветствовать вас, сколько бы вас тут ни было! – громко произнес Мастер, подняв руку величественным жестом. – Предлагаю не создавать ненужных эксцессов и поговорить, как приличествует цивилизованным людям.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – подумал Гумилев. – Вернее, Рождество».

– Как видите, я приехал сюда лично, хоть и в сопровождении охраны, – неторопливо продолжал Мастер. Если ему и тяжело было в бронежилете и прочей амуниции, виду он не подавал. – Тогда как вполне мог бы попросту уничтожить вас еще в тоннеле. Поверьте, это не составляет большого труда.

Роулинсон устало опустился на ближайший контейнер. Он вправе был рассчитывать на пулю в затылок, но, вероятно, надеялся, что убивать его ни к чему. В любом случае, поделать полковник ничего не мог.

– Хорошо, – Гумилев вышел из своего укрытия, опустив оружие. – Давайте поговорим, если угодно. Меня зовут Андрей Гумилев, я – руководитель специальной миссии ООН. Могу показать вам удостоверение.

Андрей остановился рядом с Роулинсоном и ждал. Мастер улыбнулся за щитком шлема:

– Вот как, ООН? Я ждал, что эта в общем-то никчемная организация рано или поздно пришлет кого-нибудь… Вот только мне странно, что вы не прилетаете в голубом вертолете [77]77
  Разумеется, Мастер не слышал песни Крокодила Гены про волшебника в голубом вертолете; просто транспортные средства, принадлежащие Организации Объединенных Наций, обычно красят в белый и голубой цвета


[Закрыть], а вылезаете из тоннеля, связывающего сверхсекретные объекты, принадлежащие правительству Соединенных Штатов. Вернее, принадлежавшие – сейчас они находятся под юрисдикцией Республики Солт-Лейк-Сити. И все, что находится на территории этих объектов, принадлежит также Республике.

– Я этого не оспариваю, – утвердительно склонил голову Гумилев. – Правда, я не видел ни одного документа, позволяющего считать Республику Солт-Лейк-Сити правопреемником Соединенных Штатов Америки.

– Скоро такие документы появятся, и вы нам в этом поможете. Надеюсь, вы понимаете, что у нас благие цели?

– Цели – да, но о методах их достижения я готов поспорить.

– О, методы… «Цель оправдывает средства» – это разве не ваш дядюшка Джо [78]78
  Дядюшка Джо – добродушная кличка Сталина, использовавшаяся американцами во время Второй мировой войны


[Закрыть] говорил?

– Разочарую вас – подлинный источник неизвестен, но выражение появилось еще в пятнадцатом веке.

– Стало быть, оно проверено временем, – умело парировал Мастер. – К тому же мы здесь сидим, отрезанные от всего цивилизованного мира, и вынуждены устраивать свою судьбу так, как можем. Но давайте перейдем к делу. Я вижу несколько контейнеров и подозреваю, что это далеко не все из обнаруженного на базе Неллис, ведь так?

– Да, сэр, – неожиданно отозвался Роулинсон, так и сидевший на одном из ящиков. – Плюс с нами человек, который может разработать вакцину против вируса. Он творит чудеса!

Шибанов дернул за веревку, и полковник кубарем покатился со своего насеста. Мастер добродушно рассмеялся, наблюдая за этой картиной, но тут же осекся, прокашлялся и сказал:

– Пора заканчивать. Как вы, вероятно, слышали, у нас проблемы наверху. Поэтому я даю вам минуту на размышления. Надеюсь, что вы предпочтете мирно сдаться. Обещаю, что никому не причинят вреда.

– Даже мне?! – высунулся из-за опоры поста Джей-Ти.

– О, наш черный приятель! Никак не ожидал вас тут встретить! – неподдельно удивился Мастер. – Не хотите ли вы сказать, что вместе с вами…

– …Да, – перебил Шибанов, – вместе с ним и я. В прошлый раз я немного помял вашу машину, когда спасался бегством. Можете выставить мне счет из сервиса.

– Ладно вам, мистер Шибанофф! – махнул рукой Мастер. – Вы доставили мне много неприятных минут, как и ваши спутники, но я обещаю, что никто вас не тронет. Скажем так, я многое пересмотрел в своих взглядах на окружающий мир… Но время пошло!

Гумилев оглянулся – рэпер все так же высовывался из-за опоры, остальных ни Мастер, ни его люди видеть не могли. Стало быть, они не знают, сколько противников им противостоят… Но любая перестрелка – это новые потери…

– Решайте, Андрей Львович, – негромко сказал Шибанов. – Как скажете, так и сделаем. Хотя я бы ему не доверял…

Неожиданно загудели моторы первого лифта, который связывал площадку поста охраны с подземной станцией. Мастер заволновался, отступая под прикрытие своих бойцов:

– Это еще кто?!

– Там никого не было! – закричал полковник, поднимаясь с пола. – Все, кто приехал, здесь!

Двери лифта открылись, и на площадку выскочил, истошно вопя и поливая все вокруг пулеметным огнем, доктор Штреллер.