Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 290 страниц)

Доктор любовно похлопал ладонью по ноутбуку, лежавшему на столе.

– Есть еще несколько носителей плюс данные, собранные моими коллегами. Если мы эвакуируемся с базы, я считаю, что все это нужно забрать. В противном случае я отказываюсь…

– Конечно, заберем. Конечно, – торопливо пообещал Гумилев.

Доктор с рассеянной улыбкой принялся снимать с полок какие-то пухлые папки, и его пришлось остановить.

– Простите, но давайте возьмем лишь то, что необходимо. Остальное мы сможем забрать, когда вернемся.

– Разве мы не уничтожим базу?! – удивился Штреллер.

– Зачем? Я же говорю: возьмем самое важное, а за остальным приедем позже.

– Но вы говорили, что база захвачена террористами, – напомнил на сей раз доктор. – Я не уверен, что следует оставлять им подобные вещи. Если они попадут не в те руки…

В зал вошел Вессенберг. Эстонец зачарованно вертел головой, поблескивая очками. Пистолет он по-прежнему держал в руке.

– Это что-то неописуемое! – крикнул он, заметив Гумилева. – Я просто не ожидал такого увидеть!

– А вы уверены, что это не фальшивка? – осторожно спросил Миллерс.

– Абсолютно! Я уже сунулся в электронный микроскоп, с которым кто-то недавно работал…

– Это был я, – сказал доктор.

– Совершенно иная клеточная структура! Такое подделать невозможно, я гарантирую.

– Вы, видимо, ученый, мистер Вессенберг? – с уважением поинтересовался доктор, одергивая свой замызганный халат.

– Ксенобиолог, – солидно ответил эстонец.

– Помогите нам, Индро Юльевич, – попросил Гумилев. – А вы, доктор, отберите, пожалуйста, самое важное. Самое-самое.

– Вот носители. – Штреллер положил рядом с ноутбуком металлический чемоданчик. – Я думаю, этого достаточно. И я все-таки настоятельно советовал бы вам уничтожить базу. Если это достанется террористам…

– А что, базу так вот запросто можно уничтожить? – осведомился Решетников.

– Я ведь говорил, здесь резервный блок. Идемте.

Доктор подвел их к неприметному с виду пульту, закрытому непрозрачной крышкой. Набрал код на панели, откинул крышку.

– Вот это – система открывания дверей, – показал он.

Решетников и Гумилев переглянулись.

– То есть вы могли открыть двери и выйти? – недоверчиво спросил Андрей.

– Да, разумеется.

– В любое время?

– Господи ты боже мой… – уныло пробормотал доктор Штреллер, быстро пробежался пальцами по клавиатуре, нажал несколько кнопок, сняв с них защитные пластиковые колпачки. Где-то зашипела гидравлика. – Двери открыты.

Штреллер нажал другую кнопку.

– Теперь закрыты. Полагаю, не стоит пока оставлять их открытыми, мало ли что предпримут эти ваши террористы.

– Но почему вы не выбрались?! Столько времени… И несчастный лейтенант, который застрелился…

– Я выполнял инструкцию, – сухо сказал доктор. – Согласно инструкции я не имел права выйти наружу до получения информации. Когда появились вы, инструкция приказала долго жить, потому что стало ясно: база в прежнем ее виде уже не существует. А что до лейтенанта, то он все равно наверху сошел бы с ума, подцепив вирус.

Мда, а доктор-то совсем плох, подумал Гумилев. С одной стороны, сидел здесь, имея возможность в любой момент выйти на поверхность вместе с товарищем, с другой – поверил первым попавшимся людям, что они представляют собой специальную миссию ООН, вручил им секретные данные… Это, конечно, хорошо, было бы куда хуже, начни сумасшедший палить в них из своего дробовика. Как бы то ни было, выход открыт, хотя где-то впереди еще люди Роулинсона. Ладно, это следующий шаг, станем решать проблемы по мере их поступления.

– Спасибо, доктор, – сказал тем временем Решетников, рассматривая пульт. – А что вы говорили насчет уничтожения базы?

– Сейчас я несколько сомневаюсь, есть ли у вас необходимые для этого полномочия… – промямлил Штреллер, запустив пальцы в бороду.

– Мы же не собираемся ее уничтожать, – мягко, словно ребенку, в который раз повторил Гумилев. – Мы просто уточняем.

– Ах да, конечно… Секунду.

Штреллер извлек из кармана халата сложный бороздчатый ключ и вставил в отверстие сбоку пульта. Откинулась еще одна крышка, продемонстрировав небольшое табло с клавиатурой и два маленьких прибора, похожих на дистанционное управление для обычного телевизора.

– Вот. Активируется непосредственно на пульте. Можно уничтожить всю базу, можно – только подземные ярусы или же отдельные сооружения на территории. Управлять этим можно как с пульта, так и с этих маленьких переносных устройств.

– Отлично, – сказал Гумилев, осторожно беря легкий пластиковый приборчик. – А что насчет связи? Здесь есть связь с постройками наверху?

– Здесь есть всё, – с довольной улыбкой произнес доктор, снова что-то нажал и сделал приглашающий жест: – Говорите.

…Полковник Роулинсон, сидевший в башне КДП, едва не подскочил на месте, когда из покрытого пылью динамика на стене прогремел голос Гумилева:

– Полковник, вы меня слышите? Это Гумилев. Повторяю: полковник Роулинсон, вы слышите меня?

Роулинсон поискал микрофон; тот свисал со стены на пружинистом шнуре. Щелкнул кнопкой.

– Роулинсон слушает, tovarishch.

– О, я рад, что вы еще здесь, полковник. Видимо, пытаетесь проникнуть внутрь хранилища и секретных лабораторий?

– Нет, – соврал Роулинсон, хотя именно этим его люди в данный момент и занимались. Совершенно безуспешно. Полковник не смел вернуться к Мастеру с пустыми руками, прекрасно понимая, чем это может для него закончиться.

– Врете, – угадал Гумилев. – Ну да ладно, не в этом дело. Видите ли, полковник, как это частенько бывает в азартных играх – а мы же с вами играем в азартную игру, да?! – ситуация переменилась на прямо противоположную. Вы где сейчас находитесь?

– На башне КДП, – на сей раз Роулинсон сказал правду, ему было интересно, что же затевает русский.

– Чудесно. Стало быть, вы можете видеть из окна два пустых ангара чуть левее. Видите?

– Вижу. – Полковник начал раздражаться. Что он задумал?!

– Хорошо.

Коробки ангаров неожиданно окутались клубами дыма и пыли, оседая внутрь себя. Через миг до башни КДП долетел чудовищный грохот; одно из треснувших стекол вылетело и осыпалось на пол. Полковник присел за столом и прикрыл руками голову. Несколько тревожных секунд он ожидал, что взорвется и КДП, но больше ничего не произошло. Осторожно выглянув из своего укрытия, Роулинсон обнаружил, что оба ангара превратились в груды мусора и обломков. В помещение вбежал капитан Долтри.

– Вы живы, сэр?! – закричал он. – Что это было?!

– Вон отсюда, капитан! – хрипло рявкнул Роулинсон, отряхиваясь.

Капитан тут же исчез так быстро, как и появился.

– Как вам небольшая демонстрация наших новых способностей, полковник? – послышалось из динамика.

В голосе русского сквозило неприкрытое ехидство.

– Что это было, черт побери?! Вы нашли систему уничтожения базы?!

– А вы догадливы, полковник. Да, мы нашли систему. Резервный пульт. Полагаю, даже если вы сейчас активно займетесь деактивацией этой системы, у вас все равно не найдется достаточно времени, чтобы успеть до очередного взрыва. А ведь я и сам пока не знаю, что именно взорву. Может быть, центр инженерной поддержки или еще один ангар. А может быть, электроподстанцию или вертолетную площадку. Или контрольно-диспетчерский пункт, где вы сейчас находитесь.

– Постойте, tovarishch, – сказал Роулинсон, вытирая пот со лба. – Раз уж вы со мной связались, следовательно, не исключаете возможности договориться. Вы, видимо, хотите попросить меня, чтобы я выпустил вас из заточения?

– Нет, полковник, не хочу. Дело в том, что из заточения мы уже выбрались самостоятельно.

Роулинсон злобно скрипнул зубами, а русский продолжал:

– Меня интересует сразу несколько вещей. Вопервых, что с моими людьми и где они находятся? Вовторых, на каких условиях вы согласитесь выпустить нас с базы? И втретьих, чего хочет Мастер?

Полковник осознал, что до сих пор стоит в неприличной позе – пригнувшись, с микрофоном в руке. Сел, поправил повязку на шее, откашлялся и начал:

– Ваши люди в безопасном месте. Я не скажу, в каком именно, чтобы вы не взрывали здесь все подряд без риска уничтожить своих. Уверяю, с ними ничего плохого не произошло… пока не произошло. С базы я вас выпущу, если вы сделаете то, о чем мы договаривались изначально, – предоставите нам полученные данные. Они нужны Мастеру, потому что у Мастера далеко идущие планы. Вы видите в нем некую мрачную фигуру, а на деле он пытается возродить цивилизацию. Американскую цивилизацию.

Динамик молчал. Роулинсон не стал торопить русского – видимо, тот отключил микрофон и советовался со своими.

– Хорошо, – сказал наконец Гумилев. – По поводу данных хочу вас разочаровать – все эти секретные лаборатории и то, что в них хранилось, оказалось банальной фальшивкой. Фальшивкой, которая создана для запудривания мозгов налогоплательщикам и паяцам из Белого Дома.

– Я вам не верю, tovarishch. – Роулинсон даже помотал головой, словно русский мог его видеть.

– Он говорит правду, мистер… ээ… Роллинз? – Это был незнакомый голос безо всякого акцента, явно настоящий американец.

– Роулинсон, – нервно поправил полковник. – Вы еще кто?

– Доктор Захария Штреллер, сотрудник базы. То, что вы обнаружили, не более чем чучела и макеты. Фикция.

– Этого не может быть, доктор. Это глупость. Зачем?!

– Мистер Гумилев вам все объяснил.

– Но погодите расстраиваться, полковник, – это снова говорил Гумилев. – Мы тут кое-что нашли. Кое-что настоящее. И, если вы в самом деле заботитесь о возрождении цивилизации… американской цивилизации… то мы готовы этим кое-чем настоящим с вами немного поделиться. С учетом наших нынешних возможностей мы могли бы вообще диктовать свои условия…

– …Не могли бы, – мстительно перебил Роулинсон. – У меня ваши люди. А если вы возьметесь взрывать все подряд, то можете их угробить.

– Вероятно. Но с тем же успехом я могу угробить вертолет или станцию вашего подземного поезда, хотя и не знаю, где она находится… Впрочем, вот доктор Штреллер мне подсказывает, что он как раз прекрасно осведомлен. Поэтому, полковник, давайте сделаем друг другу кое-какие скидки и перестанем играть в солдатики.

– Я готов, – нехотя произнес Роулинсон.

В самом деле, русский играл более сильными картами. В конце концов, сюда всегда можно вернуться, а на первый раз привезти с собой нечто внушительное, что оценит Мастер. Опять же надо дождаться, пока русский со своей компанией вылезет наверх. Не оставит же он кого-то за пультом нажимать красные кнопки?

– Да, – словно читая мысли полковника, добавил Гумилев, – взрывать объекты на территории базы я могу при помощи переносных пультов. Их два, один – у меня, второй – у одного из моих людей. Делайте надлежащие выводы, полковник, если вы вдруг уже прикинули, где посадить снайперов. И помните, что я способен взорвать и всю базу сразу. Тогда никто, включая меня и вас, отсюда не уйдет, не улетит и не уедет.

– Я ведь уже сказал: я согласен на ваши условия. Выходите.

– Когда мы выйдем, я извещу вас, – заключил Гумилев. – Прикажите вашим людям подняться наверх – если кто-то попадется мне в коридорах, я нажму на кнопочку. И предупредите их, чтобы не вздумали палить, когда я выйду к вам на переговоры. Помните про второй пульт. Так что солдаты, которые меня увидят, должны сразу же отвести к вам.

Пыльный динамик снова умер. Роулинсон отшвырнул микрофон, заплясавший на шнуре, и оглянулся, услышав шаги. В дверях снова маячил Долтри.

– Какого черта, капитан?!

– Русский, сэр. Один из тех, кого мы взяли в плен. Он очень хочет с вами поговорить.

– Мне некогда, – сердито бросил полковник. – Распорядитесь убрать людей из внутренних и подземных помещений базы. Русские, что закрылись у инопланетян, собираются выходить наверх, и ситуация такова, что нам придется принять их требования.

– Да, сэр, я распоряжусь… Но этот русский… Он был настойчив. Попросил напомнить вам, если вы откажетесь от беседы, о Мексике. И передать какую-то галиматью: «День 4 Ахау 3 Канкин. «Гленфиддиш». Скарабей».

Полковник Роулинсон хотел было выругаться в ответ на эту бессмыслицу, но понял, о чем речь, и остолбенел.

Глава вторая
«Друзья» встречаются вновь

Я думаю, что если ты говоришь, что сделаешь что-то,

но не делаешь этого, то это и есть добросовестность.

Джордж Уокер Буш,

сорок третий президент США

Маккормик смотрел на лежащий перед ним металлический кругляшок. Кругляшок как кругляшок, размером с серебряный доллар, но вот беда – посередине кругляшка ярко мигала оранжевая лампочка, а сам он издавал противный, громкий, врезающийся в мозги звук, словно москит, пробравшийся в комнату и не дающий спать.

В фургончик вошел Ковальски с бутылкой ледяного пива в руке и замер с открытым ртом, собравшись было что-то сказать.

– «Крот», – коротко прокомментировал Маккормик.

– Я ни разу не видел, как эта штука работает… – промямлил Ковальски.

Кругляшок представлял собой мощный приемник, который получил сигнал от еще более мощного передатчика через военный спутник связи. Передатчик был у агента в группе Гумилева и включался в случае крайней опасности. К тому же он был одноразовым, передавал сигнал в течение десяти минут и безвозвратно отрубался. Поэтому Ковальски бросил бутылку, не обращая внимания на то, что пиво полилось под ноги, и кинулся к ноутбуку. Он быстро ввел код, соединился со штаб-квартирой и через пару минут уже знал, откуда именно поступил сигнал.

– База ВВС Неллис, – сказал Ковальски удовлетворенно. – Черт, Буч, я свое пиво разлил.

Кругляшок мигнул в последний раз, печально пискнул и затих.

– Почему я не удивляюсь?! – воскликнул Маккормик. – А я ведь говорил этим остолопам, что с русскими нужно что-то делать! Директор…

– Тс-с! – Ковальски поднес палец к губам.

– Да перестань ты! – продолжал бушевать Маккормик. Агент вскочил и принялся мерить шагами тесное пространство фургончика. – Не нужно было их никуда выпускать! Этот майор, он слишком много о себе возомнил! А генерал Хардисти?! Во имя Христа и его мамаши, он-то куда смотрел?! Или дело генералов у нас теперь выдавать идиотские разрешения всем, кто попросит?

– Хватит орать, – недовольно сказал Ковальски. – Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю сыграть ва-банк, Пол. Взять вертолет и полететь на авиабазу.

– Ты с ума сошел. Мало нам неприятностей на наши задницы, так еще и попремся на Закрытую Территорию?! Я не хочу подхватить этот хренов вирус!

– Я все предусмотрел, – поднял палец Маккормик. – Русские оставили здесь несколько специальных костюмов, в которых можно чувствовать себя спокойно относительно вируса. К тому же они и пулю вроде бы неплохо держат.

– А транспорт?

– Тут неподалеку есть частный аэродром. Я реквизирую у них вертолет.

– Да они же засудят Бюро. И потом, военные… как ты возьмешь костюмы?

– Уговорю майора Магдоу.

– Слушай, ты сумасшедший, – заявил Ковальски. – И я тоже сумасшедший, потому что готов подписаться под твоей авантюрой. Но давай действовать поскорее, потому что мы не знаем, что там происходит.

– Скоро узнаем, – мрачно пообещал Маккормик и засунул в карман бесполезный уже кругляшок-передатчик. – А этот «крот» – он вовсе не такой крутой парень, как мы думали, раз попался.

– Мы еще не знаем, куда именно и как именно он попался, – возразил Ковальски.

Маккормик не нашелся, что на это ответить.

Реквизировать небольшой «Белл» у хмурого одноглазого хозяина аэродрома оказалось не таким уж сложным делом – значки и удостоверения агентов ФБР чего-то еще да стоили в Америке.

– Куда полетите? – осведомился он, заправляя машину горючим.

– Государственная тайна, – отрезал Ковальски.

Одноглазый равнодушно пожал плечами и сплюнул.

– Надеюсь, Бюро мне заплатит, если угробит технику, – заметил он.

…Когда «Белл» приземлился на площадке базы Магдоу, сам майор уже был тут как тут. Не дожидаясь, пока лопасти винтов остановятся, он подбежал, пригибаясь, к вертолету и крикнул:

– Вы опять тут?!

– Мы опять тут, – подтвердил Ковальски, выбираясь из кабины. – Нам требуется ваша помощь, майор.

– Я не подчиняюсь ФБР, – сухо возразил Магдоу. – Более того, я бы советовал вам покинуть площадку. Гражданскому вертолету здесь делать нечего.

– Майор, прекратите шуметь, – примирительно сказал Маккормик. – Ваши русские попали в беду, судя по всему.

– Да, связи с группой нет, – признался Магдоу. – Но почему вы решили, что они именно попали в беду?

Агенты переглянулись.

– Дело в том, что там есть наш человек. Он подал сигнал SOS, право на который имел только в самом крайнем случае.

– А вы ушлые ребята, – с некоторым уважением произнес майор.

– Что есть, то есть, – не стал спорить Маккормик.

– И кто он, ваш человек? Я там со всеми знаком.

Агенты снова переглянулись.

– Сами не знаете, – правильно понял заминку майор.

Ковальски вздохнул.

– Хорошо, – продолжал Магдоу, – и какие у вас предложения? Судя по тому, что вы прибыли на этой мясорубке, а не приехали на своей красивой черной автомашине, вы собираетесь за периметр лететь. Не стоит напоминать, что это опасно и вас могут, к примеру, сбить?

– Не стоит, – покачал головой Маккормик.

– Что от меня-то требуется? – устало спросил майор.

Он выглядел далеко не лучшим образом, наверное, уже получил не один нагоняй от руководства, потому что разрешение разрешением, но связи-то с миссией нет…

– От вас требуются костюмы. Сами понимаете – за периметром вирус. А у русских были средства защиты.

– Ах, это… – Магдоу помассировал виски. – Да, думаю, три костюма там осталось.

– Три?

– Я ведь полечу с вами. Этот вопрос не обсуждается, господа. Иначе никаких костюмов вы не получите, пока сюда не явится ваше высокое начальство, да и то не факт.

Агенты переглянулись в третий раз.

– Хорошо, – сдался Маккормик. – В конце концов, вы военный, а мы летим не на прогулку. Лишний ствол нам очень даже не повредит.

– Кстати, о стволах, – напомнил напарнику Ковальски.

– Да, майор, о стволах. У нас только пистолеты и дробовики; не подкинете что-нибудь потяжелее из своего арсенала?

– Подкину, что с вами делать, – махнул рукой майор.

Подогнать гумилевские бронекостюмы по размеру оказалось делом несложным. Спустя примерно минут сорок оба агента и Магдоу погрузились в вертолет. За старшего майор оставил своего заместителя, капитана Левинсона, не вдаваясь в объяснения.

– Если вернемся, вам не избежать неприятностей, – предостерег Ковальски.

– Какая разница, – поморщился майор. – Я уже привык. И потом, еще нужно вернуться… На самом деле взять бы с собой еще несколько человек, у меня есть хорошие ребята, которые в огонь и в воду…

– Но у нас нет костюмов, – возразил Ковальски.

– То-то и оно, – развел руками Магдоу.

Через четверть часа летящий вертолет был обстрелян с земли из легкого оружия. Это был не «Сикорский», как у Гумилева, а обычная гражданская модель, и пули в некоторых местах насквозь пробили обшивку и плексигласовые окна. По счастью, никто не пострадал.

– А я предупреждал, – сказал майор, вглядываясь в проплывающий внизу безрадостный пейзаж. – Тут народец такой – могут и «Стингером» долбануть.

Маккормик ничего не ответил, но на всякий случай поднял «Белл» повыше, словно это могло спасти от обстрела из ПЗРК. Ковальски вслед за майором посмотрел в окошко и поежился.

– А что вы делали, майор, когда все это началось? – неожиданно спросил он.

Магдоу задумался, подперев кулаком подбородок.

– А знаете, не помню, – с некоторым удивлением произнес он. – Совершенно не помню, что я делал… И потом, как разграничить, когда именно все началось? Когда мы узнали об этом из телевизионных новостей? Или когда наш полк послали перекрывать федеральную автотрассу?

– Люди часто не помнят, что делали, когда свершилось то или иное историческое событие, Пол, – вмешался Маккормик. – Или не хотят об этом рассказывать.

– Я видел телепередачу про ветерана Второй мировой, – добавил майор. – Ведущий спрашивал старичка, что тот делал, когда японцы напали на Перл-Харбор и раздербанили к чертовой матери почти весь наш тихоокеанский флот. Знаете, что ответил старичок?

– Что? – спросил Ковальски.

– «Я, – говорит, – пьяный валялся. Мы с парнями обыграли в бейсбол команду из соседнего городка, ну и отметили это дело. Очухался весь в блевотине, а папаша и говорит – вставай, сукин сын, у нас война с узкоглазыми».

Маккормик громко расхохотался, а Ковальски покачал головой:

– Ерунда. Такое не выпустили бы в эфир.

– А сюжет и не выпустили. Просто у меня приятель работает на телеканале, он мне показал.

– Вот видишь, – заметил Маккормик напарнику. – Да ты сам-то помнишь, чем занимался?

– Конечно. Сидел дома, читал «Ветер в ивах» [63]63
  «Ветер в ивах» – сказочная повесть шотландского писателя Кеннета Грэма. Впервые была издана в Англии в 1908 году и принесла автору известность. Сказка повествует о жизни и приключениях пяти персонажей: дядюшки Рэта (водяной крысы), мистера Крота, мистера Барсука, мистера Тода (жабы) и Выдры.


[Закрыть].

– У тебя разве есть ребенок? – несказанно удивился Маккормик.

– При чем тут ребенок? Нет у меня никакого ребенка.

– А кому же тогда ты читал «Ветер в ивах»?!

– Я просто так его читал. Я очень люблю эту книгу.

– Интересно, что сказал бы психолог из Бюро, – покачав головой, пробормотал Маккормик и заложил крутой вираж.

Напарник обиженно посмотрел на него и отвернулся. Но долго молчать он не смог – видимо, нервное – и некоторое время спустя поинтересовался у Магдоу:

– Майор, а правда, что русские много пьют?

– Эти пили мало, – сказал Магдоу. – С другой стороны, я частенько вижу у нас в глубинке парней, которые всегда рады нализаться в лоскуты. Свиньи есть среди любого народа.

– Это точно, – философски кивнув, согласился федеральный агент.

Дальше они летели в тишине, если не считать монотонного гудения роторов, до тех пор, пока впереди не показались постройки базы Неллис, торчащие на берегу высохшего озера.

– Мне всегда было интересно, что они здесь на самом деле прячут. – Ковальски поправил лежащую на коленях М4. – В какой-то уфологической книжке я читал…

– Лучше бы ты еще раз перечитал «Ветер в ивах», – мрачным тоном перебил его напарник.

«Белл» немного снизился и сделал круг над авиабазой. Выглядела она покинутой, но на площадке стоял «Сикорский», принадлежавший гумилевской группе, хорошо знакомый и агентам, и тем более Магдоу. Возле вертолета виднелись человеческие фигурки в форме и с оружием; неожиданно они принялись стрелять в направлении «Белла».

– Твою мать! – изумленно воскликнул Маккормик и резко стал набирать высоту, уходя в сторону гор. – Они же палят в нас!

– Это еще что за ублюдки?! – возмутился Ковальски.

– Ну, кто-то же вынудил вашего агента дать сигнал SOS, – рассудительно сказал майор. – Видимо, эти самые ублюдки. Возможно, уцелевший персонал базы. Или те, кто ее захватил. На Закрытой Территории полным-полно вооруженных людей.

– Будете вы нам рассказывать… – буркнул Ковальски, которому сделалось стыдно перед майором.

Пугаться выстрелов с земли не стоило, эти идиоты стреляли куда попало из своих автоматических винтовок, попасть в маленький юркий «Белл» у них практически не было шансов.

– Сядем вон там, – показал рукой Маккормик на небольшую площадку среди гор. – Недоумки на базе решат, что мы испугались и свалили прочь, а мы тихонько проберемся туда и посмотрим, в чем дело.

– Я бы не стал их так недооценивать, – сказал майор.

– У вас есть другие предложения, сэр? – ядовито осведомился агент.

– Боюсь, что нет.

– В таком случае мы садимся.

Пилотом Маккормик оказался классным и без проблем посадил вертолет на маленький пятачок. Потом залез в карман бронекостюма и достал плоскую металлическую флягу.

– Предлагаю хлебнуть перед началом операции.

– Что это? – подняв бровь, спросил Магдоу.

– Всего лишь чистый джин, майор. «Бомбей», голубой сапфир. Ни тоника, ни льда у меня нет, но эту марку я предпочитаю пить чистой.

– И этот человек попрекает меня «Ветром в ивах», – съязвил Ковальски, отвинтил крышечку и сделал глоток. Потом передал ее майору, тот покачал головой.

– Лишнее. Если оставите мне на потом, когда все закончится, не откажусь.

– Не уверен, – покачал головой Маккормик, забрал фляжку, глотнул и спрятал ее обратно.

– Не уверены, что останется, или не уверены, что все закончится?

– Да ни в чем я сейчас не уверен, – честно признался федеральный агент и открыл сдвижную дверь вертолета. Спрыгнул на землю, за ним спустился Ковальски. Майор вздохнул и последовал за фэбээровцами.

– А ведь они попали, – уныло сказал Ковальски, осматривая вертолет.

– Кто?!

– Эти уроды из своих винтовок. Пробили бак. У нас нет топлива. Отлетались.

Под «Беллом» расплывалась огромная лужа.

– Черт с ним, – махнул рукой Маккормик, – если что, возьмем «Сикорский», он всех вытащит.

Ковальски огляделся. Справа от вертолета поднималась вертикально вверх скалистая стена, мечта альпиниста – скальная порода была гладкой, с геометрическими выступами и редкими жесткими кустиками, кое-где пробившимися из крошечных щелей. С другой стороны площадки, словно нарочно, чтобы укрыть ее от чужих глаз, было нагромождение валунов, поросших мхом и пышным кустарником. Кустарник на вид был колючим и неприветливым, поэтому Ковальски не стал лезть туда, опасаясь повредить скафандр.

– Ну что, не будем терять время? Пока эти уроды внизу не очухались и не удумали что-либо предпринять, – решительно скомандовал Магдоу и первый шагнул на едва заметную тропинку. Фэбээровцы двинули за ним, недовольно переглянувшись. В скафандрах было жарковато, и Магдоу почувствовал, что по виску стекает пот. «Черт меня дернул полезть в это пекло, во всех смыслах этого слова», – мысленно ругал себя майор, оскальзываясь на щебенке.

Маккормик и Ковальски, чувствуя себя ненамного лучше, спускались следом по узкой тропинке вниз по склону, как вдруг из-за вертикально торчащего обломка скалы появился человек с автоматом в руках.

– Что за черт?! – воскликнул он, одновременно нажимая на спусковой крючок.

В ответ агенты открыли огонь, и человек покатился вниз, стукаясь каской о камни. Вскоре он затих. Фэбээровцы осторожно поднялись на ноги и с ужасом увидели, что майор Магдоу лежит возле тропинки, широко раскинув руки.

– Что с ним, Буч?! – спросил Ковальски, тяжело дыша.

– Готов, – констатировал Маккормик. – Черт, прямо в лоб… Я думал, эти русские шлемы крепче.

– Это биозащитный скафандр. Он от другого предохраняет.

Ковальски стащил с майора шлем, но дальше проверять не стал – дыра во лбу не оставляла сомнений. Агент перекрестился и пробормотал:

– Упокой, Господи, его душу…

– Не время для молитв, Пол, – поторопил его Маккормик, тревожно озираясь. – Хорошо, если этот хрен был тут один. А если их несколько? А если он успел позвать своих?

– Хорошо, хорошо, – недовольно сказал Ковальски, поднимаясь с колен. – Мы что, так и бросим его здесь?

– А что такого? Место ничуть не хуже и не лучше других. – Маккормик поднял винтовку майора и повесил себе на плечо, потом вынул из гнезд на костюме магазины. – Идем, Пол. Если они хотят войны, они получат войну.

…Русский сидел перед Роулинсоном, и полковник внимательно его рассматривал. Человек как человек, достаточно молодой, но с какой-то… излишней серьезностью, умудренностью, что ли, в лице. Русский спокойно выдержал пристальный взгляд Роулинсона, мягко улыбнулся. Складывалось впечатление, что не он в плену у полковника, а совсем наоборот.

– Вы кто? – спросил Роулинсон.

Хотел сделать это внушительно, весомо, но чертово горло снова подвело, и вышло сорванное карканье. Боль в изуродованной трахее отозвалась по всему телу, полковник невольно поморщился.

– Меня зовут Нестор Тарасов, но это вам ничего не скажет, мистер Роулинсон.

– Тогда какого черта вы играете со мной в шарады? «Гленфиддиш», «скарабей»… Что вы знаете о Мексике и об экспедиции Либеропулоса? А самое главное, откуда? Хотя я догадываюсь… Этот русский, Нефедов, он, наверное, выжил?

Полковнику приходилось говорить громким хриплым шепотом, явно приближался очередной приступ. Роулинсон старался, чтобы солдаты в такие минуты его не видели, а уж русскому и подавно негоже… С другой стороны, он прекрасно понимал, что если сам порой побаивается смотреть на себя в зеркало, то каково другим? Полковник даже не предполагал, что все приведет к такому вот. Когда он выбрался из неглубокой могилы, обламывая ногти и выплевывая землю вперемешку с засохшей кровью, то искренне обрадовался тому, что жив. Жив вопреки всему. С того момента он часто не мог понять, а жив ли он вообще и что с ним происходит.

– Да, Нефедов выжил, – спокойно сказал русский. – Но, что самое любопытное, вы тоже выжили – после досадного инцидента с покойным профессором Ломаксом, который вас… ээ…

– …Который меня зарезал, – закончил за русского Роулинсон. – Я привык называть все вещи своими именами, tovarishch.

Услыхав последнее слово, русский снова улыбнулся, мимолетно, словно припомнил пришедшуюся кстати старую шутку.

– Видите ли, – продолжал Тарасов, – я ученый, как вам, наверное, уже известно. Я специализируюсь в разных областях, в том числе и в медицине. Я хороший врач. Непростой, необычный. А вы… Вы тяжело больны. Чтобы определить это, не нужен диплом. А чтобы вылечить – никакой диплом не поможет.

Неожиданно русский поднялся и прошелся туда-сюда. Поправил на стене какой-то древний, никому не нужный график в рамочке.

– И как поживает Нефедов? – спросил полковник, стараясь держать себя в руках и не обращать внимания на выходки русского. – Надеюсь, он в добром здравии?

– Более чем, – закивал Тарасов, снова садясь в кресло. – И часто вспоминает, как вместе с вами раскапывал захоронение в Мексике. Скарабей, черный порошок… А вы помните, когда на нас напали местные? Вы еще переводили с юкатанского языка, сказав, что «хренов Мэл Гибсон снял на этом языке свой чертов «Апокалипсис», такое кино про древних индейцев». А потом удирали через сельву, и Лафонсо Ченнинг сказал Нефедову: «Если снова прикроешь мою задницу, как тогда, в Тикрите, с меня бутылка бурбона. Любишь бурбон?» Нефедов сказал, что предпочитает скотч, и Ченнинг ответил: «Тогда тебе Чарли проставится». А потом вы постоянно приставали к Нефедову с ехидными разговорами о том, сколько людей убил злобный Сталин и не пора ли русским покаяться за преступления коммунистов…

Полковник остановившимся взглядом следил за русским. Он знал чересчур много. Допустим, Нефедов что-то мог рассказать о той злополучной экспедиции, даже какие-то детали, но не в таких же количествах, не с такими подробностями… Здесь был какой-то подвох, Роулинсон чувствовал его, но не мог разгадать.

– Я понимаю, о чем вы думаете, Чарли, – просто сказал Тарасов, сложил руки на груди и нагнулся ближе к полковнику. Запаха разложения он словно не чувствовал. – Это мне вы должны скотч, Чарли.

Роулинсон молчал. Он просто не мог поверить в происходящее. Сидевший перед ним человек был моложе Игната Нефедова. Он совсем не был похож на Игната Нефедова. Он вообще никак не мог быть Игнатом Нефедовым.

– Какое пиво я пил? – превозмогая боль, спросил полковник.

– «Текате», – с готовностью ответил русский. – И жаловались, что оно имеет привкус мочи. А покойный Блэки советовал вам пить аутентичные напитки конкретных стран.