Текст книги "Энтогенез 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Полина Волошина,Дмитрий Колодан,Игорь Алимов,Карина Шаинян,Алексей Лукьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 290 страниц)

– Видал, что делают, сволочи?! – возмущался воришка, прыгая по камере, словно бешеный орангутанг. – Видал, что творится?! Нет, я же не против того, что меня посадили – попался, так попался, хрен с ним! Но зачем меня голодом морить?!

Антонио тоже заволновался, хотя виду не подавал. Его изрядный опыт пребывания в подобных местах говорил, что кормить тут могут и хорошо, и плохо, и даже отвратительно, но всегда – в строго определенное время. А обеда не было уже больше часа. И главное, никто не реагировал на истошные вопли Джокера.

Все это очень не нравилось Антонио. Он напился воды из-под крана и окликнул соседа:

– Эй, Джокер! Ты слышал, что говорил мой адвокат?

– Этот мекс в дорогом костюме и золотых очках?

– Он не мексиканец, а кубинец.

– Какая разница! Ничего я не слышал, видел только, что он вроде как больной.

– Не в этом дело. Он показал мне газету и сказал, что в городе происходят какие-то беспорядки.

– Как в Лос-Анджелесе в девяносто втором, когда оправдали тех белых легавых, что избили Родни Кинга?!

Джокер имел в виду так называемый Лос-Анджелесский бунт. Причиной его и в самом деле стало оправдание четверых полицейских, которые избили чернокожего водителя. Чернокожее население взбунтовалось, беспорядки продолжались несколько дней, в итоге полсотни человек было убито и две тысячи – ранено, сгорело больше пяти тысяч зданий. Потом в город ввели армейские подразделения и ситуация успокоилась – после того, как арестовали более десяти тысяч бунтовщиков и погромщиков.

– Черт его знает. Может быть, что и так.

Антонио прислушался, но снаружи не доносилось никаких звуков. Впрочем, их камеры располагались в подвальном этаже, не было даже окон – их заменяли светильники. Нет, точно, никаких звуков.

Или…

– Ты что-нибудь слышишь?

Джокер приложил ладонь к уху.

– Ничего… Хотя погоди, мужик. Вроде собака рычит.

– Откуда тут взяться собаке? – усомнился Антонио.

– Ну, не знаю… Вот, слушай, снова!

В самом деле, откуда-то слева, от входа в коридор, доносилось еле слышное рычание… Такие звуки могла бы издавать крупная собака – овчарка или сенбернар. Затем упало и со звоном покатилось по полу что-то металлическое.

– Эй! – пуще прежнего завопил Джокер. – Что за фигня?! Нам пора жрать, мы хотим жрать, несите нам сейчас же жрать!

Антонио предостерегающе поднял руку, но воришка не унимался:

– Я напишу чертову президенту Соединенных Штатов! Я в ООН напишу! Эй вы, придурки! Немедленно несите мой обед!

По коридору затопали тяжелые шаги. Джокер обрадовался и с победоносным видом отступил от решетки. Это его спасло, потому что через пару секунд лысый полицейский Коди бросился на него и с грохотом врезался в металлические прутья.

– Ты охренел, брат?! – испуганно воскликнул Джокер. – Я всего-то жрать просил, не надо так нервничать… Что с тобой, мужик?! Чего ты так на меня смотришь?!

Антонио не видел лица Коди, но и без того понимал, что с ним не все в порядке. Форменная рубашка была разорвана на спине, обнажая белую майку, на затылке сочилась кровью глубокая царапина.

Полицейский принялся бить кулаками по прутьям и нечленораздельно заревел. Антонио с ужасом понял, что рычала не собака, а коп Коди. Но что с ним? Сошел с ума? Буйное помешательство?

– Убирайся! – продолжал кричать перепуганный Джокер, забившись в дальний угол камеры. Он даже встал на металлический унитаз. Полицейский не обращал внимания на его вопли, продолжая наносить сильные удары. Решетке, впрочем, они никак не вредили, а вот с разбитых кулаков Коди во все стороны брызгала кровь. Только сейчас Антонио заметил, что на ремне у полицейского болтается связка с ключами. Почему он ими не воспользуется?! Значит, в самом деле, коп ничего не соображает…

– Коди! – позвал Антонио. – Сэр!

Полицейский перестал стучать по прутьям и обернулся через плечо. Глаза были налиты кровью, из приоткрытого рта стекала вязкая слюна.

– Тони, мужик, что с ним?! – дрожащим голосом спросил Джокер.

– Не знаю. Но дело плохо.

Антонио наблюдал за копом. Тот так и стоял, глядя через плечо, потом медленно повернулся и бросился вперед. На сей раз его остановила решетка камеры Антонио. Перекошенное лицо Коди было всего в нескольких сантиметрах, и Антонио едва успел отшатнуться, когда полицейский протянул к нему руки между прутьев.

– Эй, Джокер! – крикнул Антонио. – Давай его попробуем загонять. Пусть он немного поколотится, а потом зови его.

– Черт, мужик, мне не нравится все это дерьмо! А если он начнет стрелять?!

– У него нет пистолета, разве не видишь? И с мозгами беда, раз он до сих пор не догадался открыть камеры ключом!

– Ы-ы-ы… – рычал Коди, пуская слюни и дергая прутья.

– Ну ладно… – нерешительно согласился Джокер. – Эй, ты! Я здесь!

Казалось, это длилось несколько часов, хотя Антонио понимал, что прошло минут двадцать, максимум – тридцать. Полицейский послушно метался на их крики, бросался на решетку, бился об нее головой и всем телом, пытался выдрать прутья… Похоже, он сломал себе несколько пальцев, но даже не обращал внимания, что они неестественно торчат под разными углами. Он что, не чувствует боли?! И почему никто не приходит на шум?

Бэнг!

Коди, тяжело дыша, снова врезался в решетку камеры Джокера. На этот раз он ударился головой особенно сильно, потому что зашатался, сделал несколько неуклюжих шагов вбок и упал. Антонио с отвращением услышал, как череп хрустнул от удара о бетонный пол. Ноги полицейского задергались, он захрипел, вытянулся и затих.

– Мужик, похоже, он помер… – испуганно сказал Джокер и осторожно подошел к решетке. – Да, точно. Не дышит… И кровища изо рта течет. Твою мать, это что же получается, мы замочили копа?! Это ж электрический стул!

– Он сам себя замочил, – уточнил Антонио. – И вообще, нам сейчас не об этом надо думать. Ты обратил внимание, что на шум никто не явился? А мы ведь тут орали, словно целый стадион.

– Если там и вправду беспорядки, всех копов могли отправить на улицы, – предположил Джокер, все еще с опаской поглядывая на лежащее тело полицейского.

– И никого не оставили, кроме этого? Вряд ли, друг. Там что-то другое… А главное, почему он сошел с ума?

– Не знаю, мужик… Мне страшно, – признался Джокер и сел на койку, обхватив руками колени. – И пожрать никто не принес…

– Боюсь, что это и станет нашей проблемой. Хорошо хоть вода есть. Я где-то читал, что без еды человек может прожить дней тридцать, а без воды не протянет и четырех.

– Ты охренел?! Думаешь, за нами никто не придет?!

– Всякое может быть. Мне очень не нравится то, что происходит, Джокер. И поэтому я хотел бы забрать у старины Коди его волшебные ключи.

Забрать-то забрать, но как это сделать, озадачился Антонио. Мертвый полицейский лежал как раз посередине коридора, на равном расстоянии от его камеры и от камеры Джокера. Рукой дотянуться нереально, нужен какой-то инструмент, чтобы ее удлинить, но где его взять?

Унитаз за невысокой перегородкой отпадает, начинка бачка из тонкой пластмассы. Трубы, подающие воду к крану, утоплены в стену. Койка – кусок металла, прикрепленный одной стороной к стене, а другой – опирающийся на две привинченные к полу ножки. Ножки… Пожалуй, их длины вполне хватило бы. Но как ее отвинтить?

Антонио упал на колени и принялся рассматривать винты. Обычные шестигранники, с гаечным ключом – на полминуты труда. А что делать без него? К тому же привинчивали койку довольно давно, все забито грязью, приржавело…

Джокер с любопытством наблюдал за действиями Антонио.

– Ищешь, чем дотянуться до покойника?

– Твоя койка крепко прикручена к полу? Ну-ка посмотри.

Джокер посмотрел и сообщил:

– Крепче не бывает.

– Черт…

Антонио вскочил с пола и злобно пнул койку, но только ушиб ногу. Попил воды из крана, чтобы успокоиться, и обратил внимание, что струйка едва бежит. Давление в системе упало? С чего бы?

– Эй! Вытащите нас отсюда! Мы все здесь умрем! – заорал Джокер. – Меня кто-нибудь слышит?! Народ!

– Не кричи! – сердито велел ему Антонио. – Думать мешаешь. Ты же видишь, никто сюда не придет… Там что-то происходит, что-то очень нехорошее.

Некстати вспомнился роман Стивена Кинга, который однажды попался Антонио в автобусе. Рваная книжка в мягкой обложке не имела конца и начала, но в том куске, что сохранился и который от скуки Антонио пролистал, рассказывалось об эпидемии супергриппа, поразившей Америку. Несколько человек оказались запертыми в тюремных камерах, полицейские умерли, они сами тоже начали умирать один за другим, и в результате остался всего один. Кажется, он съел сначала крысу, а потом объел ногу своего соседа, до которой сумел дотянуться… Кончилась история появлением какого-то типа в черном – это был вроде как дьявол, Антонио толком не понял – который спас бедолагу.

Но до Антонио и Джокера пока не было дела ни людям, ни адской нечисти.

Мигнул светильник. На пару секунд погас, затем снова включился. Не хватало еще остаться в темноте… Антонио задумчиво посмотрел на пластиковую панель. Встал на койку, попытался достать до светильника – у него получилось. Тогда Антонио оторвал кусок футболки и, обмотав им кулак, с силой ударил по пластику. Тот выдержал. Антонио ударил еще и еще, пока не появились трещины. Отломив несколько кусков, он ухитрился выдернуть весь разбитый плафон и с радостью обнаружил, что он имеет металлический ободок из тонкой полоски, сделанной из какого-то легкого и гибкого металла.

Ободрав ободок, он распрямил его – получилась металлическая палочка длиной примерно с руку. Именно то, что нужно!

– Эй, Джокер! – крикнул он воришке, чтобы ободрить. – Скоро мы отсюда выберемся, брат! Дай мне только добраться до волшебных ключей старины Коди!

Негр не отвечал – он лежал на койке, обняв себя за плечи. Перенервничал, наверное, и задремал… Ладно, пусть спит, зато не мешает, а то еще возьмется снова вопить и звать на помощь…

Антонио сделал на конце своего импровизированного инструмента крючок и сел на корточки возле решетки.

Полицейский никуда не делся – валялся на полу. Антонио прикинул – нужно зацепить его за брючину или ботинок, подтащить ногу так, чтобы ухватиться за нее рукой, а потом уже подтащить к прутьям само тело и снять с пояса связку с ключами. Но сделать это оказалось не так-то просто: металл был очень непрочным, и крючок разгибался, упорно отказываясь цепляться.

Антонио пыхтел и ругался. Со лба стекал пот, глаза щипало и казалось, что мертвец нарочно дергается и шевелит ногой, чтобы помешать.

Когда Антонио уже собирался плюнуть и бросить свою затею, крючок зацепился за петлю ботиночного шнурка. Антонио не поверил своим глазам и осторожно, очень осторожно потащил ногу мертвого полицейского к себе. Он тянул дюйм за дюймом, боясь, что крючок сорвется. Но он не сорвался. Антонио протянул руку и ухватился за каблук.

– Вставай, Джокер! – позвал он. – Сейчас мы отсюда выберемся!

Чернокожий воришка не отвечал, все так же лежа на койке. Антонио пожал плечами и поволок тяжелый труп копа к себе. Вот и связка… Отцепив кольцо с карабина, Антонио вскочил и принялся подбирать ключ к замку камеры. Как удачно, что здесь старая система, а не модные нынче электронные блокираторы, включающиеся с центрального пульта!

Замок сухо щелкнул – уже второй ключ подошел.

Антонио, перешагнув через покойника, вышел в коридор и со словами: – Все в порядке, Джокер, сейчас я тебя выпущу! – завозился с замком второй камеры. Связка ключей выскользнула из пальцев и со звоном упала на пол. Антонио нагнулся и в воздух в том месте, где только что были его волосы, вцепились скрюченные пальцы Джокера.

От испуга и неожиданности Антонио шлепнулся на задницу, прямо в лужу подсохшей крови, натекшей из разбитой головы Коди. Джокер зашипел, присел и снова махнул рукой, пытаясь его достать. Антонио откатился в сторону.

– Что с тобой, парень?!

Джокер щелкал зубами, на губах пузырилась пена. Похоже, и этот съехал, точно так же, как полицейский, подумал Антонио. Матерь божья, что же с ними со всеми творится?! И что теперь делать? Выпустить его? Бросится… Оставить здесь, пока не придет помощь?

– Джокер, послушай, – миролюбивым тоном заговорил Антонио, – я пойду и найду кого-нибудь. Ты пока посиди здесь, а я поищу. Не волнуйся, я обязательно вернусь.

Джокер ничем не показывал, что понял хоть слово из сказанного. Щелкал зубами и скалился, глухо ворча. Не сводя с него глаз, Антонио поднялся и попятился к выходу из коридора, сжимая в руке связку ключей.

* * *

В глубине души Антонио надеялся, что встретит наверху кого-то из полицейских, но ни в одной из комнат с распахнутыми дверями не было ни души. Только возле туалета на полу лежал молодой полицейский Манчини, удивленно глядя в пустоту. Кто-то – а скорее всего, ныне покойный Коди – свернул ему шею, словно цыпленку.

Антонио прошел было мимо, но остановился. Вернулся к туалету, вошел внутрь и посмотрел на себя в зеркало. Мда… Футболка разорвана, весь в кровище… А ведь Манчини примерно его роста и комплекции. Неприятно, конечно, надевать одежду мертвеца, но что поделать… Опять же форма полицейского – не самый плохой вариант, что бы там снаружи ни происходило.

Через несколько минут переодетый Антонио уже умывался и причесывался. Одежда Манчини действительно пришлась ему впору, только ботинки оказались немного великоваты, но велики – это не малы. В наследство от копа ему также достался мощный револьвер с запасными патронами плюс вся полицейская сбруя – наручники, дубинка, значок…

– Что ж, снова пришло время поиграть, – сказал своему отражению Антонио. – Здравствуйте, офицер Манчини. А я неплохо смотрюсь в форме… Нужно было идти в полицию.

И Антонио подмигнул зеркалу.

Снаружи было тихо и пустынно, только где-то в отдалении сухо потрескивали одиночные выстрелы и периодически слышались истошные вопли. В северном направлении пронесся армейский вертолет. Боже, подумал Антонио, если они задействовали военных, значит, дело совсем плохо…

Он подошел к трем полицейским «шевроле», припаркованным на стоянке. Дверь ближней машины оказалась распахнута, а ключ торчал в замке зажигания.

– Спасибо тебе, Господи, за то, что ты помогаешь мне хотя бы в этот день! – с чувством произнес Антонио, посмотрев в небеса. Религиозным он никогда не был, но кто знает, вдруг там и в самом деле что-то есть. И тогда лучше с ним не ссориться.

Осмотрев машину, он нашел в держателях дробовик, а в бардачке – початую пачку печенья «Орео». Несколько штук он сразу же запихал в рот и, жуя, вывел машину со стоянки. Куда ехать, он даже не представлял, а потому просто поехал вперед по улице.

Первое впечатление о ее пустынности оказалось ошибочным. В окнах домов мелькали перепуганные лица, из ресторанчика «Тако Белл» махали руками какие-то люди. Антонио обратил внимание, что они забаррикадировали дверь изнутри, словно это могло им помочь с такими-то огромными окнами-витринами. Помочь он им ничем не мог, только обнадеживающе помахал в ответ и прибавил газу. За что едва не поплатился на первом же перекрестке, когда огромный «тахо» вылетел из-за угла и, визжа тормозами и оставляя черные полосы горелой резины, пронесся перед самым носом его автомобиля.

– Твою мать… – только и успел выдохнуть Антонио, после чего сразу же сбил человека.

Точнее сказать, тот сам бросился под колеса. Капот ударил его, человек подлетел в воздух и упал на асфальт. Антонио выскочил из машины, и сунулся было к пострадавшему, но тут же отшатнулся. Тот, со сломанными ногами, полз к нему, утробно подвывая. Уже знакомый остановившийся взгляд дал понять Антонио, что перед ним очередной опасный сумасшедший. Отступив, он забрался в «шеви» и дал задний ход. Аккуратно объехал ползущего и двинулся дальше, на этот раз не особенно разгоняясь.

Несколько раз он слышал мольбы о помощи, но не останавливался. То и дело на улице попадались брошенные или столкнувшиеся машины, из одной выскочила женщина в дорогом деловом костюме и некоторое время гналась за Антонио. Потом с крыши закусочной кто-то открыл по автомобилю огонь из автомата. Блок мигалок разлетелся в стороны цветными осколками пластика, и Антонио поспешно свернул за угол.

Он уже понял, что из города нужно выбираться. Нужно было лишь затариться едой и водой в одном из магазинчиков, благо все они выглядели брошенными. Вот, к примеру, здесь, подумал Антонио, заметив аляповатую вывеску с надписью «Деликатесы Бартлби», и в эту секунду заметил девочку.

Девочка сидела на краешке тротуара, на бордюре. Она была одета в джинсовый комбинезончик с вышитым спереди медведем Йоги, а в руках держала баночку колы. В детях Антонио совершенно не разбирался, и потому даже не мог сказать, сколько ей лет. Примерно пять-шесть, решил он и остановил машину.

Девочка посмотрела на приближающегося полицейского и сказала:

– Привет!

– Привет. Ты что здесь делаешь совсем одна?! – спросил Антонио, опускаясь на корточки.

– Я была не одна, сэр, – с достоинством произнесла девочка. – Я была с папой. Но потом на папу набросились какие-то люди и хотели его съесть. Папа стал с ними драться, а мне велел бежать. Я побежала и прибежала сюда.

– Где это случилось?

– Вон там, – девочка махнула рукой туда, откуда он только что приехал.

– Садись в мою машину.

– Папа и мама не разрешают мне садиться в машину к незнакомым людям.

– Я же полицейский. Полицейские всем помогают.

Боже, какую чушь я несу, подумал Антонио. И зачем мне девчонка?! Куда я ее дену?

Однако он открыл дверцу и помог девочке забраться на переднее сиденье.

– Сиди здесь и никому не открывай. Что тебе принести поесть?

– Ничего, сэр. Только попить. Кола уже кончилась, – сказала девочка. – Вы можете называть меня Полли, сэр.

– Никому не открывай дверь, Полли. И вообще, спрячься, чтобы тебя не было видно. Я скоро вернусь.

Магазинчик был пуст. Точнее, не совсем пуст: на полу у холодильников с напитками лежал пузатый человек в фартуке, видимо, хозяин. Из его груди торчал большой кухонный нож, второй нож, поменьше, вонзился в левый глаз. На прилавке лежал надрезанный кусок ветчины.

– Что ж за чертовщина творится… – пробормотал Антонио, осторожно пробираясь мимо трупа и прислушиваясь. В руке он держал револьвер.

Однако из подсобки никто не бросался. Немного успокоившись, Антонио взял несколько пластиковых пакетов и напихал в них минеральную воду, сэндвичи, несколько банок с разными консервированными деликатесами и блок жевательной резинки. На первое время достаточно, решил он.

Полли послушно ждала его в машине, свернувшись на полу возле сидений.

– А разве можно ездить без детского сиденья? – спросила она строго, когда Антонио завел мотор.

– В полицейской машине можно. А теперь ляг на сиденье и не мешай мне, – сказал Антонио.

– Хорошо, сэр, – ответила девочка.

Из города они выбрались без особых приключений. Снова махали из окон и с крыш с просьбой о помощи, снова пытались догнать автомобиль, несколько раз бросались наперерез, но Антонио резко маневрировал, избегая столкновения. Машин попадалось немного, и почти все, как и Антонио, ехали прочь из города. Из того, на что Антонио обратил особое внимание, запомнились сгоревший бронетранспортер Национальной гвардии и разбившийся вертолет, дымно горевший прямо посередине улицы. Рядом с вертолетом лежал на боку экскурсионный автобус, возле которого ползало несколько человек. Останавливаться Антонио не стал – скорее всего, это были сумасшедшие, а от них добра не жди.

Девочка, как ни странно, мирно спала на заднем сиденье. Это была обычная патрульная машина без решетки между передними и задними сиденьями, поэтому Антонио перегнулся через спинку и накрыл Полли курткой, валявшейся в углу. Надо бы сплавить девчонку кому-нибудь, он же совершенно не умеет возиться с детишками. Ладно, подумал Антонио, за городом должны быть какие-то лагеря спасателей… Туда и сдам. А потом смоюсь – тут-то как нельзя, кстати, пригодится полицейская форма. Главное – не наткнуться ни на кого, кто мог бы знать офицера Манчини в лицо.

Остановившись ненадолго, Антонио съел сэндвич с копченой колбасой и запил несколькими глотками воды. На мгновение его начали мучить угрызения совести по поводу Джокера, который так и остался запертым в камере, но Антонио решительно их подавил. Если бы он открыл дверь, чернокожий воришка обязательно на него бросился бы. И, не исключено, его все равно пришлось бы убить. А так он просидит в камере, пока не наведут порядок. Несколько дней выдержит, а потом им займутся медики.

Что происходит вокруг, Антонио понимал в самых общих чертах: люди сходят с ума и бросаются на других. Иногда даже пытаются сожрать – Антонио видел, как мужчина в спортивном костюме для бега с упоением глодал руку лежащей на тротуаре пожилой мексиканки. Наверное, какая-то утечка химикатов, влияющих на мозги, решил он сначала, но потом сообразил, что в таком случае досталось бы всем подряд. А значит, это эпидемия. Но психические расстройства ведь не бывают заразными?

– Главное, что я здоров, – прошептал Антонио. – Кажется, это называется иммунитет… Или я еще могу заразиться? Черт, не хотелось бы…

Сзади завозилась Полли. Антонио хотел повернуться и спросить, не хочет ли девочка есть, но в этот момент ему в шею впились мелкие острые зубы.

* * *

Антонио успел резко наклониться вперед, и зубы соскользнули. Открыв дверцу, он боком вывалился из машины и увидел, как Полли резво перебирается через спинку сиденья, чтобы добраться до него.

Антонио хотел захлопнуть дверцу, но ремень безопасности свесился наружу и блокировал ее. Полли сползла на водительское кресло и прыгнула, целясь вцепиться в горло. Это ей удалось, но Антонио без труда оттолкнул тонкие ручонки и отшвырнул девочку прочь. Она покатилась по асфальту и осталась лежать, очевидно, оглушенная падением.

Тяжело дыша, Антонио сел и вытащил револьвер.

Он понимал, что не сможет выстрелить в ребенка, но в любую секунду на него мог броситься кто-то еще.

Полли так и лежала. Потом маленькая ладошка сжалась в кулак. Снова разжалась, пальцы заскребли по асфальту.

– Твою мать! – выругался Антонио, поспешно забрался в машину и газанул. Маленькое тельце осталось лежать посередине улицы, потом медленно встало на четвереньки и зарычало.

Ничего этого Антонио, слава господу, уже не видел.

Никакого лагеря спасателей он не обнаружил. Переночевал прямо в машине, съехав с трассы и отогнав ее подальше за холмы, чтобы не было видно с дороги. Антонио надеялся, что безумцы вряд ли станут бродить по пустынным и безлюдным местам – у них ведь, похоже, совсем другие цели… Уснуть было страшно, все время казалось, что едва он уснет, сразу же кто-нибудь разобьет стекло и вытащит его, спящего и беззащитного, наружу. Конечно, в полицейском автомобиле стояли специальные усиленные стекла, но Антонио все равно сидел с дробовиком на коленях и лишь задремывал на несколько минут, дергаясь от любого шума.

А их хватало. То завывал койот, то кто-то шуршал под днищем машины – ящерицы, что ли… Ближе к трем часам зашумел ветер, поднял тучи песчаной пыли. А потом Антонио стало казаться, что вокруг машины кто-то бродит. Бормочет, тихонько хихикает, словно сам себе рассказывая забавные шутки, осторожно трогает капот и багажник… Антонио вглядывался в темноту, где кружились песчинки, но ничего не мог разглядеть, а выйти наружу не решался. Даже помочиться ему пришлось в пустую бутылку из-под минеральной воды.

Тем не менее, вломиться в автомобиль никто не пытался, и бормотание с хихиканьем Антонио отнес на счет своего уставшего от передряг и бессонницы мозга. Под утро, когда солнце уже начало вставать, он все-таки уснул по-настоящему и проспал чуть больше часа. Потом вышел из машины, обошел вокруг в поисках следов ночного гостя. Ничего не увидел, покачал головой. Умылся, съел сэндвич и поехал к трассе, временами увязая в наметенном ветром песке.

Как только он выехал на трассу, то увидел сползший на обочину длинный «Кадиллак». Фасонистый, розового цвета, с откидным верхом (сейчас он был закрыт). Обычно на таких ездят наркодилеры, сутенеры или просто богатые идиоты с отсутствием какого-либо вкуса. Возле «Кадиллака» стоял человек и махал руками.

Подкатив поближе и остановившись, Антонио попытался его рассмотреть. Точно, криминальный тип – солнцезащитные очки, широкополая мягкая шляпа, несмотря на жару – модная в среде сутенеров шуба из какого-то диковинного зверя, толстая золотая цепь с огромным кулоном. Вроде бы незнакомый, хотя кое-кого из этих парней Антонио хорошо знал.

Сумасшедший или нормальный?

Степень сумасшествия оценить Антонио пока не научился. Тем более все безумцы вели себя по-разному. Одни – совсем как дикие звери, другие сохранили зачатки интеллекта и могли, скажем, самостоятельно открыть дверь или даже пользоваться оружием. Вдруг этот субъект его заманивает?

Антонио опустил стекло и высунул голову.

– Что вам нужно? – крикнул он.

– Сэр, помогите! Сэр! – умоляюще попросил человек в шубе. – У меня здесь женщина… Она рожает! Вы полицейский, вас учили это делать, а я ни черта не соображаю… В городе творится жуткая хрень, больницы не работают, я еле оттуда удрал!

Только этого мне не хватало, подумал Антонио. Роды принимать он, естественно, не умел и даже не представлял, чем может помочь этому типу. Однако подъехал ближе, остановил машину возле «Кадиллака» и выбрался наружу.

– Спасибо, сэр! – тип, с виду латиноамериканец, схватил его за руку и потащил к задним сиденьям. – Вот, моя жена.

Антонио заглянул внутрь и отшатнулся.

Там лежала связанная женщина. Беременная, несомненно, но явно не собиравшаяся пока рожать – даже Антонио понимал, что живот у нее для этого маловат. Зато она была безумной. Она громко клацала и скрипела зубами, из прокушенной губы сбегала струйка крови. При виде Антонио она задергалась еще сильнее и попыталась встать.

– Э-э… – начал Антонио, и тут ему в бок уперлось что-то твердое. Покосившись, он увидел ствол дробовика «ремингтон», который латинос, вероятно, прятал под шубой.

– Ей никто не хочет помогать, сэр, – объяснил он. – Но я знаю, Присцилла не сошла с ума, как все остальные. Это предродовой синдром, или как оно называется у врачей… Вы должны ей помочь.

– Приятель, я не умею, – как можно более миролюбиво сказал Антонио. – Я даже не коп. Эта форма с машиной вместе достались мне совершенно случайно.

– Ты мне врешь, – пробормотал латинос, и Антонио понял, что перед ним – сумасшедший. Обычный, настоящий сумасшедший, а не из этих новых. Что, в целом, не меняло ситуации.

Объяснять ему, что с женой дела плохи и дело не в скорых родах, а совсем в другом, было бессмысленно. Надо было выкручиваться. И Антонио не стал тянуть.

– Хорошо, – сказал он. – Мне нужна вода, много воды. И спирт. Для обеззараживания.

– В машине, в холодильнике, есть виски, возьми сам, – не повелся на уловку человек в шубе.

– А вода?

– Вода в багажнике. Открой.

Антонио подошел к багажнику. «Ремингтон» все так же впивался ему в бок. Открыл, увидел десятилитровую прозрачную канистру.

– Думаю, этого достаточно, – сказал он.

Женщина на заднем сиденье все так же билась и скрежетала зубами, будучи не в силах дотянуться до своей добычи. Антонио нашел в портативном холодильнике бутылку хорошего бурбона, сделал большой глоток и стал тщательно протирать руки, плеснув на них. Нужно было как-то отвлечь латиноса и выбить у него дробовик. Иначе беда.

Неожиданно детали увиденного сложились в его голове в некий причудливый паззл. Розовый «Кадиллак». Присцилла.

Розовый «Кадиллак» Элвис Пресли подарил своей любимой матери.

Жену Элвиса звали Присцилла.

Может быть, это тот самый шанс.

– Если будет девочка, назовешь ее Лиза-Мария, как Король? – небрежно спросил он, продолжая тереть ладони. Латинос оживился.

– Ты врубаешься?! Сейчас мало кто по-настоящему врубается в Элвиса…

– Парень, я с детства его слушаю. На свете нет ничего лучше, уж поверь.

И Антонио просвистел несколько тактов из «Биг Босс Мэн». Латинос притопнул ногой в остроносой туфле на высоком каблуке и воскликнул:

– Как здорово, что я встретил именно тебя! Это провидение, слышите, сэр?! Это само провидение!

«Ремингтон», однако, никуда не девался, разве что перестал давить на ребра так сильно. Антонио отряхнул руки и выпрямился.

– Что ж, пора приступать, – сказал он. – Я хотел бы, чтобы ты…

И тут он замер, уставившись куда-то вдаль, на уходящую за горизонт дорогу, над которой плыло зыбкое марево. Латинос забеспокоился.

– Что? Что я, сэр?! Что вы там увидели?!

– Элвис, – пробормотал Антонио, словно не веря своим глазам.

Ствол «ремингтона» дрогнул.

– Что?! – дрожащим голосом переспросил латинос.

– Элвис… Ты видишь его?!

– Где?! – завертел головой латинос. – Что вы говорите, сэр?!

– Вон! Вон он идет по дороге, в синих замшевых туфлях… Машет нам рукой, ты видишь?!

Антонио говорил так горячо и убедительно, что едва сам не увидел в колеблющемся горячем воздухе фигуру в знакомой кожаной куртке, с гитарой на плече.

– Король?!

Латинос замер.

Ствол «ремингтона» убрался.

Антонио резко развернулся и ударил латиноса локтем в лицо. Тот выронил дробовик, закатившийся под машину, и схватился за разбитый нос. Антонио в несколько прыжков отказался возле своего «шеви» и, расшвыривая в стороны колесами песок, рванул с места. Вслед ему раздались несколько выстрелов – поклонник Пресли оказался шустрым и быстро подобрал дробовик – но Антонио был уже далеко.

В следующий раз он остановился, когда увидел дом на колесах «виннебаго». Это была хорошая машина, полезная, и неплохо бы в нее пересесть, подумал Антонио. Но «виннебаго» уже был занят, в чем он убедился, заметив в нем человека.

– Вряд ли это снова чокнутый, – сказал сам себе Антонио и, вытащив из кобуры револьвер, вылез из салона. Он просто больше не мог быть один.

– Все в порядке, офицер! – крикнул человек, прячущийся за высоким бортом дома на колесах. – Вы, в самом деле, полицейский?

– Офицер Манчини! – крикнул в ответ Антонио. – Вы нормальный, надеюсь?

– Э-э… Да, а вы?

– Я тоже. Чем докажете?

Возле «виннебаго» возникла пауза. Кажется, человек с кем-то советовался, стало быть, он там не один. Ерунда, если бы у них были дурные намерения, они его попросту пристрелили бы. Неожиданно из-за машины вышел чернокожий и громко сказал:

– Мы тут все нормальные, офицер. Ненормальные с вами не стали бы разговаривать.

– Ерунда, – возразил Антонио, держа револьвер стволом вверх. Именно так держал свою любимую армейскую «беретту» Мактирнан перед тем, как стрелять в него в банке… – Со мной с утра один болтал-болтал, а потом стал палить из дробовика.

– Ты его прикончил, надеюсь? – осведомился негр.

Антонио выразительно хмыкнул.

– Хотите перекусить? – доброжелательно спросил второй. – Мы как раз собирались. Заодно расскажете, что у вас тут происходит. Я – Ростислав Шибанов.