Текст книги ""Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Соавторы: Регина Грез,Клим Руднев,Татьяна Ван
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 287 страниц)

Глава 25. Встреча в таверне

Сосед Вескулария в личной повозке без помех доставил нас до подножия Палатинского холма. Мы оказались бы во дворце еще до обеда, но пришлось задержаться в таверне с полуощипаным петухом на вывеске. Борату вдруг показался знакомым голос, горланивший лихую солдатскую песню. Я даже разобрала слова:

– На что нам Пятый легион?Легионер все может.Войну вести, белье стирать,Престол свалить и суп сварить,Навоз возить, царя хранить,Детей кормить, коль есть нужда.Должны солдаты все уметь…

Хотелось уши зажать от вопля, который издал Борат в ответ невидимому горлодеру:

–… И Пятый все умеет!

Не обращая внимание на мои протесты, Борат схватил меня под руку и потащил внутрь местной «столовой», комментируя на ходу:

– Валия, это же наша старая песня! И так яростно может орать ее только бродяга Квадрантус.

– Почему же он бродяга? – только и могла вымолвить я, разыскивая взглядом недавнего исполнителя.

Прямо на столе посреди заведения, в окружении небольшой компании с чарками в руках, сидел невысокий человек с массивными плечами и мощной коротенькой шеей. На его гладко выбритой голове отчетливо выделялся старый глубокий рубец. Немного вывернутые наружу ноздри широкого носа раздувались, как у горячего жеребца.

Завидев моего спутника, крепыш звучно хлопнул себя по голым ляжкам и заревел во всю мочь:

– Соски Венеры и член Юпитера! Борат! Чтоб мне – говнюку, провалиться в ближайшую клоаку! Ты, добряк, наверно, забыл о моем долге, но я отдам тебе все сполна после ближайшего триумфа. Хук! Хук! Я обещал парням сразить Черную Молнию еще год назад. В этот раз проклятый скотоложец не уйдет от моего меча. А что за девица с тобой? И морщится так, будто ты плохо помял ее ночью…

«Он это обо мне сказал? Я сегодня шутить не настроена, но молчать тоже не стану».

Я приняла независимый вид и язвительно парировала:

– Зато видно, что по тебе прошлось целое стадо коров, бедняга Квадрантус! Жаль, это никак не сказалось на твоем красноречии.

Борат неопределенно хмыкнул, а его приятель вытаращил на меня маленькие глазки с белесыми коротенькими ресничками.

– Где ты нашел такого задорного цыпленка, приятель?

– Уймись, друг! Эта пташка не нашего полета. Я лишь провожаю госпожу во дворец.

– Ах, госпожу-у… – насмешливо протянул Квадратнус и начал жеманно причмокивать губами, сложив брови домиком. Ручищи свои он зажал между сведенных ног. Наверно, это был обидный жест в мою сторону, но вместо того, чтобы надуться, я прыснула от смеха. Гримасы парня чем-то напоминали ужимки бедного Фарбия.

Также мне понравилось, что Борат скрыл нашу мимолетную связь, и в благодарность я решила завести беседу с его товарищем, вот только тему выбрала неудачную, спросив, не актер ли он случайно. Квадрантус заметно оскорбился, и тогда Борат сделал мне пояснение:

– Когда-то мы вместе служили под началом доблестного Вителлия, но Фортуне было угодно, чтобы Квадрантус покинул наши ряды. Сменив несколько гражданских занятий и дважды разорившись, сейчас он гладиатор и будет выступать на новых играх Фурия. Уже через три дня.

Я невольно прониклась некоторым уважением к бывшему легионеру и даже простила ему вальяжную позу и насмешки на мой счет. Человек по лезвию меча ходит, сегодня жив и пьянствует с друзьями, бахвалясь своими былыми победами, а завтра его окровавленное тело подхватят железными крючьями и уволокут с арены под неистовый рев толпы, славящей более везучего бойца.

Пришлось мне приложить руку к груди и дружелюбно кивнуть в знак приветствия.

– Желаю тебе милости богов на ближайшем состязании.

Загорелое крестьянское лицо Квадрантуса расплылось в улыбке, – он даже предложил выпить с ним в знак примирения. Я решительно отказалась от заляпанной кружки с сомнительным содержимым, но согласилась сесть рядом с Боратом для продолжения дружеской беседы.

В итоге познакомилась с еще одним гораздо более молодым гладиатором, некогда свободным жителем Рима. За семейные долги парень из династии горшечников вынужден был продаться ушлому ланисте. Мне было жаль Гориона до слез. Его мускулистое тело в изобилии украшали багровые и желтые синяки, а так же многочисленные ссадины и порезы.

– Нас хорошо тренируют, Валия, мне бы только продержаться первый месяц в людусе, а потом я намерен завоевать признание толпы и вернуть свободу, увенчанную славой.

Я только сочувственно вздыхала. Помню, что «людусами» называли школы гладиаторов, – в Риме и его окрестностях имелось много подобных заведений, но самых крупных было всего четыре.

В двух готовили на роль гладиаторов военнопленных из Фракии – нынешних Румынии и Молдовы,

в другой обучали искусству красиво умирать на арене галлов и кельтов – предков французов и англичан,

четвертая школа специализировалась на тактике ведения поединков с дикими зверями, преимущественно из Африки.

Ближайшее будущее горшечника Гориона представлялось мне в самых мрачных красках. А в ответ на мои расспросы о его прошлом я узнала много интересного о гончарном ремесле. Правда, язык моего собеседника уже немного заплетался, но голубые глаза горели неподдельной любовью к своей прежней работе.

– Качество посуды, дорогая Валия, зависит от вида глины. Серо-желтые сорта идут на изготовление обычных горшков, кувшинов, поддонников и цветочных вазонов. Изделия после обжига получаются красноватые, толстостенные. Из серых глин мы делали обыкновенные тарелки, миски, блюда, чашки, кружки.

Вот как те, что на этом столе. Но это работа грубая. А самые ценные белые глины нужны для выпуска дорогих сервизов тонкой работы и статуэток. У нас была такая хорошая лавка, жаль, после смерти отца ее пришлось заложить, а потом отдать в счет долга. Сейчас всем заправляют большие керамические фабрики, а мелких умельцев стараются потеснить с рынка.

– Хватить давить на жалость! Нужно было меньше шляться по девкам и швыряться сестерциями в кабаках! Про…(нецензурно) папочкино наследство, так нечего строить из себя невинного барашка! – вульгарно резюмировал Квадрантус, отлично знавший печальную историю начинающего гладиатора.

Горион только виновато улыбнулся и посадил к себе на колени миленькую служанку в короткой тунике. Девушка как раз принесла нам холодный пирог с ягодным морсом. Получив мелкую монету, она равнодушно принимала страстные объятия парня, даже когда он полез в открытый вырез ее рубашки… Уф!

В это время лихой Квадрантус принялся убеждать меня отведать вино из его чарки, резюмируя свой монолог таким образом:

– Мой девиззвучит так: мочи сь теплым, а пей холодное! Ты согласна? Нет… ну, ты – женщина, тебе не понять.

А потом бывший "мул" вновь затянул походную песню:

– Пусть я погиб у АхеронаИ кровь моя досталась псам,Орел шестого легионаОрел шестого легионаКак прежде рвется к небесам.Как прежде храбр он и беспеченИ, как всегда, неустрашим,Пусть век солдата быстротечен,Но – вечен Рим, но  – вечен Рим!

– Но вечен Рим!!! – подхватили бравые ребята вокруг стола, и я едва не оглохла.

Осталось только сделать большие глаза, кивая Борату на дверь, и выжидательно скрестить руки на груди. Не пора ли уже распрощаться с приятелями и покинуть заведение.

Солдат повиновался с явной неохотой. Кажется, они с Квадрантусом успели вспомнить далеко не все байки Северной армии, обсудили еще не каждый подвиг «вонючки Тестимуса» и слишком мало поржали над проделками некой бестии Дианы. Насколько я поняла, эта дама была кем-то вроде маркитантки в лагере на Дунае и слишком долго выбирала между пожилым префектом и двумя бравыми центурионами.

В конце концов, щедрой на любовь Диане пришлось делить свои ласки на троих, чем префект остался весьма недоволен. О том, какое участие имел в этой запутанной истории сам Квадрантус я так и не дослушала.

Борат пожал его лапищу и, пожелав удачи в предстоящих сражениях, повел меня к выходу. Обернувшись, чтобы махнуть рукой Гориону, я поняла, что жест мой вряд ли будет замечен, – благополучно забыв о моем существовании, парень сладко целовался с рабыней. Что ж, дело молодое, тем более при его нынешней профессии веселее жить одним днем.

Во дворец Фурия я попала лишь через полтора часа, уже испытывая явные признаки нервозности. Впрочем, сам Борат тоже был по служебному обыкновению угрюм, как будто и не было позади нашего удивительного во всех отношениях выходного. Наскоро простившись с преторианцем и опрометчиво пообещав скоро его навестить в казарме, я ринулась в знакомые надушенные апартаменты.

К счастью, никто особенно не был обеспокоен моим долгим отсутствием. Приставленная ко мне рабыня быстро проводила меня к лекарю Лепиду, и в его покоях после краткого рассказа я наконец смогла получить желаемое средство в эффективности которого у меня, правда, были сомнения.

Однако Мелина заверила, что настой сильфии помогает ей избегать беременности вот уже второй год. Но насколько это зелье безопасно для женского здоровья… Больше я не буду так рисковать. Да-да, мне пришлось поделиться с наложницей цезаря некоторыми событиями минувших суток. Надеюсь, она не станет болтать лишнего, по крайней мере, обещала держать язык за зубами.

Освежившись в термах и сменив одежду, я вернулась в свою комнату, чтобы немного отдохнуть, но там ожидал новый сюрприз. Едва распахнув двери, я обнаружила, что на постели моей возлежит никто иной как красавец Грани – заложник из племени херусков.

Поигрывая кинжалом, он непринужденно болтал с рабыней, сидевшей на коврике у постели. С Лартой у меня сложились самые прекрасные отношения, а сейчас она робко улыбалась подозрительному германскому типу, которому известно что может быть нужно от женщины ее положения.

Настроение мое было воинственным, а накопившаяся за последние дни тревога требовала бурного выхода. Я решительно шагнула вперед, чувствуя, как неистово колотится сердце, пока разум сочиняет пылкую речь. Ну, сейчас я ему задам! Узнает, как без разрешения занимать чужие кровати и соблазнять чужих служанок.

Совсем страх потеряли в отсутствие владыки Рима!

Разве не со мной Фурий ведет задушевные беседы? Разве не моими речами он восхищается? Интриги и закулисные игры я терпеть не могу, но если того требует моя безопасность попробую использовать все свое влияние на императора, чтобы избавить от наглого херуска хотя бы свою спальню. Кстати, зачем он здесь…

Глава 26. Волк в овечьей шкуре

При моем появлении Грани приподнялся, усевшись на краю постели. Ларта ахнула и вскочила на ноги, привычно склонив голову. И чего ей меня бояться, должна бы уже запомнить, что «госпожа» я добрейшая и никогда ее не обижу. Чего не могу обещать незваному гостю.

– И каким же арийским цунами вас сюда занесло, милейший? – пропела я, подходя к столику, на котором очень удачно находилась большая посеребренная чаша с цветочным орнаментом. Надеюсь, достаточно тяжелая для вразумления наглых варваров, забредших на мою территорию.

– Хотел увидеть тебя, сладкоголосая, – он склонил голову к плечу и обманчиво мягко улыбнулся.

Я нервно кашлянула, прочищая горло. Обаятельный гад. Почему именно гад, я и сама толком не знала, но срабатывало какое-то особое женское чутье.

– Увидел? Отлично. А теперь прошу оставить меня одну, я желаю отдохнуть в своей комнате.

– Мне сказали, ты была в городе.

– Достоверная информация.

Грани наконец поднял с моей кровати свое высокое стройное тело и, спрятав клинок в ножны, подошел ближе, чтобы показать раскрытые пустые ладони и задать новый вопрос:

– Чем я успел вызвать твою неприязнь, Валия? Видишь, я пришел с миром.

– Хочешь мира – готовься к войне, – выпалила я изречение римлянина Корнелия Непота, ставшее расхожим афоризмом.

– А зачем нам воевать, разве мы враги?

Я задумалась. Перед глазами встало благообразное лицо советника Катона. А ведь он советовал мне чуть ли не подружиться с германцем, дабы выведать его тайные умыслы. Но какая же из меня Мата Хари, я сама ничего не умею скрывать!

В любом случае, стоит ли набрасываться на человека, пришедшего, как он говорит, с добрыми намерениями. Буду лишь держать ухо востро, а там посмотрим на его поведение.

– Нет, Грани, мы не враги. Но вряд ли станем друзьями. Мне хватит и других забот во дворце.

– Я не хотел нарушать твой покой. Я зашел узнать, оправилась ли ты после недавнего переполоха. Вернула ли прогулка краску твоим щекам, в прошлую нашу встречу ты была слишком бледна.

– Ты очень наблюдателен, Грани, – сдержанно похвалила я, стараясь скрыть нарастающее раздражение.

– Я – хороший охотник и следопыт, – прищурился он, вполне довольный комплиментом.

– И очень скромный… угу.

«Не пора ли тебе уже отчалить от моей пристани!»

Нет, он стоял себе и смотрел на меня с едва уловимой усмешкой. И что-то испытующее было в его взгляде, я не могла точно понять. Однако ругаться уже не хотелось.

– Где вас разместили? Нравится ли твоим людям в великом городе?

– Рим прекрасен.

Грани чуть поклонился, будто бы в знак почтения, но его светлые глаза блеснули сталью. Что ж, я могу его понять. Легионы яростных "Боратов" захватывали его леса и поля, оскверняли священные рощи, насиловали женщин, убивали братьев и отцов. И теперь Грани вынужден говорить о мире, копя силы для будущих войн. Мне ли, девушке из будущего, не знать всей подноготной…

Вот только вспышка краткой симпатии не должна заглушить тревожных предчувствий. Грани зачем-то понадобилось общаться со мной. Ба! Да ведь дело не во мне, а в моей иллюзорной близости к Фурию. Что для Катона, что для Грани – я всего лишь ниточка, ведущая к императору. Но как же она тонка – эта натянутая трепещущей струной нитка…

Ее может оборвать и один косой взгляд, не говоря уже о дурном слове напраслины.

– Ты чем-то опечалена, Валия? Или устала? Прости за вторжение, я думал найти тебя здесь, а потом слишком задержался.

– Беседуя с моей служанкой, – подсказала я, досадуя на то, как убаюкивающе действует на меня его вкрадчивый голос.

– Она из наших мест. Ее увезли совсем юной, – почти прошептал херуск.

– История человечества соткана из людских страданий, Грани. Видно, такова воля богов. Ваших и наших, все они одинаковы по большому счету. Все любят кровь и стоны отчаяния. Всех надо задобрить жертвами.

А что я еще-то могла сказать? Да, мне очень жаль Ларту, мне жаль горшечника-кутилу Гориона, ставшего за долги гладиатором, и жаль девчонок, вынужденных продавать свое тело в харчевнях всякому уроду, у которого есть хотя бы несколько ассов. И жаль даже кровожадного Фурия – он, наверняка мечется сейчас на своей роскошной вилле, продумывая план мести всем виноватым и просто попавшим под руку. Но меня бы кто пожалел!

Впрочем, ответ на мою мысленную мольбу был тут же озвучен германцем:

– Я бы хотел тебя защитить. Ты не римлянка. Ты тоже издалека.

Странное признание, напоминает хитрый маневр. Я удивленно уставилась на Грани, прижав руки к груди, словно желая закрыться, а он продолжил:

– Ведь ты здесь тоже вроде заложницы, как и я.

– Однако в отличие от тебя я не требую от могучего хозяина истребить земляков, с которыми нахожусь в ссоре.

Удар мой попал в цель. У Грани даже физиономия перекосилась, а рука потянулась к ножу.

– Что ты можешь понять, женщина!

Но меня уже понесло незримым течением в пасть к Сцилле или Харибде из греческих мифов, тут уж не до нюансов.

– Или вы задумали принести горстку сородичей в жертву, чтобы полностью заслужить доверие Рима? Зато после все унижение сторицей окупится, ты же именно этого хочешь – прогнуться, чтобы ударить наверняка?! Ведь ты и твои люди отчаянно ненавидят «прекрасный надменный Рим»…

В следующее мгновение я оказалась прижата к стене, а горло мое сдавила сильная рука херуска. Бешеные глаза Грани оказались прямо перед моим лицом.

– У тебя сладкий голос, но змеиное сердце, женщина.

– Кхм… ты… ты ошибаешься… я-то как раз кроткая голубица, а вот ты, похоже, истинный волк в овечьей шкуре!

Не знаю, что такого смешного он нашел в моих словах, только Грани внезапно улыбнулся, ослабив хватку, а затем наклонился, чтобы поцеловать меня в сомкнутые губы. За его спиной тотчас раздался испуганный возглас моей верной рабыни. Верной или ревнивой…

Сама-то я хоть и дрожала всем телом, но ни капли не боялась дикого Грани. Он же не такой дурак, чтобы причинять мне вред в данный момент. Надеюсь, не такой дурак.

Глава 27. Радость Катона

За дверьми послышался шум – громкие голоса и топот ног. Я мотала головой из стороны в стороны, пытаясь увернуться от поцелуев Грани, бормотала о возвращении Фурия, даже чем-то пыталась грозить, и вскоре германец меня отпустил. Но лишь затем, чтобы назначить новую встречу.

– Приходи вечером к северным воротам сада, я буду ждать тебя, как солнце опустится за холмы.

– Ты… ты очень самонадеянный следопыт, Грани. Наглый, самонадеянный следопыт! Но спасибо богине Фрейе, мы не в дремучем лесу находимся, а я тебе не белка на сосне. Здесь другие порядки.

– Значит, не придешь? Напрасно. Мне сказали, ты мечтаешь покинуть позолоченную выгребную яму, и я мог бы подсказать способ. Ну, как знаешь, может, тебе здесь уже все нравится.

Он процедил эти слова нарочито равнодушным тоном и ленивой походкой направился к двери. Ко мне подскочила Ларта с мокрой тряпкой, наверно хотела обтереть лицо, но я ее отстранила.

– Грани, постой!

– Так ты гонишь меня или просишь остаться?

Ну, почему я не два метра ростом и не обладаю силищей Геркулеса, я бы так сейчас тряхнула этого самодовольного парня, что с него живо бы слетела вся его тевтонская спесь!

– Ни в какой сад я вечером не пойду, так и знай. Вы со своим Дакроном тут интриги плетете, но я в них участвовать не собираюсь. Чего тебе от меня надо? Хочется развлечений, попроси своих римских кураторов – обязаны предоставить в полном объеме. А я все же приличная девушка, хотя, по большому счету, здесь я – никто. И с какой стати ты предлагаешь мне помощь? Взамен на что? Почему я вообще должна тебе верить? Ты меня видишь второй раз в жизни и уже готов задрать подол, сволочь ты эдакая… свинья…

Я хотела выругаться еще эффектнее и уже подобрала нужные слова, но засомневалась, поймет ли германец – они были несколько специфичны и больше бы подходили древнеславянскому уху.

Грани замер и теперь смотрел на меня с возросшим интересом, даже несколько виновато и растерянно. Его молчание меня подбодрило.

– Ты чем от римских солдат отличаешься, а? Такой же захватчик– насильник, позор тебе!

– Прости, Валия, я не хотел обидеть тебя. Мне сказали…

– Плевать, что тебе сказали в «золотой выгребной яме». Я вот тоже скажу Фурию, как ты его хоромы обозвал, узнаешь тогда!

Грани тихо рассмеялся, и мне тотчас захотелось вторить ему, но я сдержалась, пытаясь вызвать в себе злость на весь мужской род, который смеет обращаться со слабыми женщинами как им в голову придет.

Фурий заставил меня раздеваться ради собственной забавы, стражники сальные шуточки отпускают, Борат соблазнил, – ну, там-то сложная ситуация, я вроде не была против, так надо же – еще и этот херуск лезет.

– Слушай, Грани, заклинаю тебя одноглазым Одином и могучим Тором, а также… кто там у вас еще в почете… хитрый Локи и скромный Бальдр… скажи правду, как ты можешь мне помочь и зачем тебе это нужно?

Он вроде был готов ответить, даже наморщил лоб, складывая слова в предложения, но против моей комнаты раздались громкие возгласы и звон оружия. Грани прислушался.

– Меня ищут! Я не получал позволения заходить в эту часть дома, за мной постоянно следят.

– Как же ты улизнул от стражи?

Он хитро улыбнулся.

– Я многое могу, Валия. Доверься мне! Так ты явишься в сад сегодня вечером?

– Если обещаешь вести себя достойно.

Он молча поклонился в знак согласия, поправил рукоять ножа и скрылся за дверью, оставив меня в глубоких раздумьях. Нужно с кем-то посоветоваться и, хотя я заранее знала, что скажет по этому поводу Катон, отправилась к нему.

* * *

В затененном таблинуме советника на алтаре богов теплились огоньки, свежо пахло лимонами. Восковые маски предков надменно взирали со стен, украшенных мозаикой с изображением сценок из греческих трагедий.

Пребывая в благодушном расположении, Тит Сергий весело что-то напевал, вкушая явно лучшее из вин, доступных в Риме людям его благородного сословия. За столом прислуживала красивая галльская рабыня с полуобнаженной грудью. Но Катона радовали отнюдь не прелести юной девы, а хорошие новости.

– Садись ближе, Валия! Слава Юноне, я всегда знал, что твое появление во дворце принесет мне удачу.

– Позволь и мне разделить твою радость, – осторожно попросила я, присаживаясь на мягкий матрасик в самой смиренной позе.

– Скорпион схвачен и лишен ядовитой погремушки, – ликующе провозгласил Тит Сергий, расплескивая вокруг себя капли рубиновой влаги из хрустальной чаши.

– Мне пока трудно понять такую метафору… прости, – виновато призналась я.

– Фурий в ярости и наконец-то отправит своего любимого осла туда, куда ему самое место – возить навоз! – злорадно прошептал Тит Сергий.

– Да о чем ты? – воскликнула я в полном смятении.

– Дакрон обвиняется в заговоре против императора! Вчера утром Фурий свалился с серого жеребца и набил шишку на затылке, а вечером у него открылась сыпь на новые духи. Чесалось все тело, представляешь? И все это подарки Дакрона! А также выяснилось, что та египтянка была куплена им за две тысячи сестерциев. И еще вовремя обнаружено послание к Клавдию… Все сходится, Валия! Теперь самодовольный выскочка-солдат, беспутный транжира и разжигатель войн будет отправлен в отставку прямо на руки палача. Как же давно я ждал сей благословенный день!

– Когда Фурий будет чесаться? – невинно спросила я и тут же виновато потупилась. – Прости, Тит Сергий, неудачная шутка.

На самом же деле, я отлично поняла, в чем заключается выгода Катона. Устранен опасный соперник возле ушей и глаз цезаря. Но так ли Дакрон виноват…

– Значит, германцев теперь отошлют назад? Они тоже попадут в немилость, верно?

– Надеюсь, так и случится. Мне никогда не нравились сделки с варварами. Не годится ставить косматых дикарей в штанах под римские орлы, – Катон задумался, по обыкновению переплетя пальцы рук и хрустнув суставами. – Правда, даже у Тиберия была личная стража из германцев, но те набирались из давно завоеванных территорий.

– Да-да! – рассеянно пробормотала я. – А кто такой Клавдий и что за письмо?

Катон посмотрел на меня с сомнением – стоит ли долго обсуждать очевидное.

– После смерти Тиберия не осталось прямых наследников. Однако, кроме Фурия императорский жезл мог получить и Клавдий Пизон – еще один внучатый племянник Августа. Удивляюсь, почему до сих пор он жив… Неужели, Фурий забыл о нем, придя к власти. Или посчитал слишком ничтожным претендентом на Палатин… – вслух рассуждал Катон, расхаживая по таблинуму.

– Всем известно, что Клавдий глуп, как пробка, любит только обильную трапезу и свою жену Мессалу. Она очень распутная и склочная женщина, которая заправляет домом и, судя по слухам, поколачивает муженька– обжору, наставляя ему рога с каждым пригодным рабом. Разве Сенат согласился бы на такого правителя? Хм… если только рядом с ним будет умный и внимательный советник. Видимо, на это и рассчитывал Дакрон, но я вовремя обнаружил его коварство. Письмо было перехвачено и слегка… гм… тебе это знать ни к чему.

– Но ведь в таком случае послушный и управляемый цезарь вроде Клавдия выгоден и тебе самому? – заметила я.

Вместо ответа Катон протянул мне наполовину опустошенную чашу.

– Ты хотела разделить со мной радость, прекрасная Валия! Так, испей же старого хиосского вина с добавкой алоэ, а также попробуй этих экзотических фруктов, чья кожура напоминает яичные желтки, а форма – мужской детородный орган, готовый к соитию.

Я с благодарностью приняла чашу и, пряча улыбку, благосклонно кивнула в сторону грозди крупных спелых бананов. Видимо, африканские плоды в Риме были еще редкостью. Конечно, я воспользуюсь щедростью Катона, ведь в родном сибирском городке мне часто приходилось лакомиться столь «экзотической фруктиной».

После услышанных новостей уже не хотелось докладывать Титу Сергию о моем вероятном свидании с Грани. Сущие пустяки! Скоро дерзкого херуска отправят обратно в его дремучие леса, пусть там и строит свой первый рейх.

Насчет Тевтобургского леса и позорном разгроме трех римских легионов я еще обязательно предупрежу Катона, но позже, пока ему не до мрачных пророчеств да и примет ли советник всерьез слова «залетной пташки».

Вряд ли мне суждено изменить ход истории. Значит, нужно прежде всего подумать о себе и настроиться на вечернюю беседу в саду. Я обещала свидание Грани и сдержу свое слово.