Текст книги ""Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Соавторы: Регина Грез,Клим Руднев,Татьяна Ван
сообщить о нарушении

Текущая страница: 285 (всего у книги 287 страниц)

Глава двадцать первая

Они выскочили на улицу вслед за командиром дивизии и другими штабными офицерами.

Отбежали подальше, на свободное пространство.

Трехэтажное здание, сложенное из песчаника, пока держалось, но было заметно, что ему трудно. Толчки следовали за толчками, людям тоже приходилось прикладывать усилия, чтобы удержать равновесие. Кое-кто и вовсе падал.

С крыши штаба на землю слетело несколько листов шифера и раскололись на части.

Вылетели стёкла из десятка окон.

Вдоль желтоватой стены снизу доверху зазмеилась трещина.

Такая же трещина, только в метр шириной, буквально разорвала асфальт на плацу и прошла сквозь курилку-беседку, свалив её на землю к чертям.

Низкий подземный гул накатывал волнами.

Кого-то тошнило.

Какой-то подполковник, прикрыв руками уши, заорал и ринулся бежать напролом, куда глаза глядят.

За ним не гнались.

На пути подполковника попалось дерево.

Офицер врезался в него со всей дури лбом и упал. Сел, тряся головой. Взгляд стал осмысленным. Кажется, его паническая атака прошла.

Небесная синева приобрела сероватый неприятный оттенок.

Подул резкий южный ветер, неся с собой пыль и запах гари.

Толчки продолжались, но, вроде бы, затихали.

– Ненавижу землетрясения, – сообщил командир 82-й воздушно-десантной дивизии Мэтью Риджуэй. – Трижды попадал. Два раза в Техасе и один раз в Китае. Это четвёртый. Знаете, что самое хреновое в них?

– Нельзя спрятаться и убежать, – сказал Максим. – Стой на открытом пространстве подальше от высоких строений и жди, когда всё закончится.

– Именно так, – подтвердил Риджуэй. – Чёртова беспомощность. Она бесит. Смотрю, вы спасли мой бурбон. Дайте-ка.

Максим протянул генералу бутылку.

Тот хлебнул из горлышка, передал бутылку обратно со словами:

– Пейте смело. Отличное пойло, прямиком из Кентукки.

Максим посмотрел на Латышева.

– А давай, – махнул рукой капитан. – Всё равно ситуация, прямо скажем, нештатная.

– Ну, за знакомство, – по-английски сказал Максим и сделал глоток. Бурбон и впрямь оказался неплох.

Максим отдал бутылку Латышеву.

Риджуэй закурил.

Максим заметил, что рука у генерала, когда он прикуривал, чуть подрагивала.

И впрямь не любит землетрясения, подумал он. А кто любит, с другой стороны?

Но откуда оно взялось, да ещё такое сильное? То есть, откуда – понятно. Однако…

– КИР, – позвал он.

– Здесь.

– Тебе что-нибудь известно о землетрясении в районе Туниса двадцать пятого апреля тысяча девятьсот сорок третьего года?

– Ничего, – ответил безотказный КИР. – По моим данным никакой сейсмической активности в этом районе в указанное время не было. Добавлю для уточнения. В нашей прежней реальности.

Быстрым шагом, почти бегом, к ним подошёл невысокий рыжий и веснушчатый капитан лет двадцати восьми. Бросил взгляд на Максима и Егора, явно отметив бутылку, и обратился к Риджуэю, козырнув:

– Сэр, капитан Джим Картер, по вашему приказанию явился.

– Молодец, капитан, – сказал Риджуэй. – Так, кажется, чёртова тряска закончилась. Пошли в штаб. Он, вроде бы, уцелел. Стены и крыша, по крайней мере, на месте.

Телефоны в штабных кабинетах уже разрывались.

Примерно через полтора часа картина прояснилась.

Сильнейшее землетрясение, подобного которому не знала история наблюдений, ударило по всей Италии.

Сразу несколько эпицентров.

Начиная с Альбанских гор неподалёку от Рима и заканчивая вулканическим островом Фердинандея между Сицилией и Тунисом.

Столбы чёрного дыма поднялись над Везувием, Этной и Стромболи. По их склонам, как в былые времена, потекли раскалённые потоки лавы, грозя уничтожить всё живое.

«Проснулся» ещё десяток вулканов, которые были неактивны последние несколько тысяч и даже десятков тысяч лет: в Альбанских и Флегрейских горах, Искья на одноимённом вулканическом острове в северной части Неаполитанского залива, Вулькано, Палинуро, Марсили, Липари…

Катастрофические разрушения в Риме, Неаполе, Милане, Палермо, Болонье, Флоренции и других итальянских городах.

Десятки тысяч погибших и пропавших без вести.

Пожары.

Хуже всего, что не было связи со штабом Эйзенхауэра. Штаб находился на восточной окраине столицы Мальты Валетты, под землёй, под батареей Ласкарис.

– Проклятье! – в голос ругался Мэтью Риджуэй. – У меня целая воздушно-десантная дивизия и ни одного геолога! Кто-нибудь хоть что-нибудь понимает во всей этой подземной чертовщине?

К этому времени кабинет генерала-майора превратился в натуральный проходной двор.

Постоянно входили и выходили офицеры с докладами и посыльные.

То и дело звонил телефон.

Работал радиоприёмник на новостном канале.

Латышев и Максим успели сходить к казармам, где расположились их люди, убедились, что всё в порядке и вернулись обратно.

– Разрешите, сэр? – подал голос капитан Джим Каттнер, который так и не успел получить от командира дивизии никаких указаний. – Я окончил высшую школу геологии в Университете Остина, полтора года проработал геологом в Техасе, искал нефть. Потом ушёл в армию, но кое-что из того, чему учили, помню.

– Что ж ты раньше молчал⁈ – воскликнул Риджуэй.

– Так вы не спрашивали.

– Инициативу надо проявлять, капитан. Инициативу! Давай, рассказывай.

Капитан подошёл к карте, висящей на стене, взял указку.

– Только давай простыми словами, капитан, – приказал Риджуэй. – Поменьше высоколобых словечек, побольше сути. И покороче.

– Хорошо. Если коротко, Италия – вулканическая страна. Здесь находятся единственные в Европе действующие вулканы. Тот же Везувий, вот здесь, возле Неаполя и Этна на Сицилии, – показал Каттнер. – Остальные вулканы, как мы слышали по радио в новостях, спали до поры до времени, но теперь проснулись. Они расположены вот здесь, на дуге, от Альбанских гор на севере до острова Пантеллерия, который уже совсем недалеко от нас. Почему именно здесь? Потому что здесь, на большой глубине, находится отрезок тектонического разлома между Евразийской и Африканской плитой. Континенты расположены на геологических плитах, – добавил он. – Между плитами – тектонические разломы. Плиты двигаются, трутся краями друг о друга. Так возникают землетрясения и начинают извергаться вулканы. Это если совсем просто и грубо.

– Понятно, – сказал Риджуэй. – А Мальта? Она меня сейчас интересует больше всего.

– Мальта находится здесь, – показал Каттнер. – Вне тектонического разлома. Мальта вообще не вулканический остров. По идее, ничего особо страшного там не должно было случиться. Хотя кто знает…

В открытую дверь кабинета быстрым шагом вошёл сержант-радист.

– Прошу прощения, сэр! – громко провозгласил он с порога. – Срочная радиограмма от командующего Эйзенхауэра!

– Наконец-то, – проворчал Риджуэй. – Давай её сюда.

Он взял листок с радиограммой, прочитал и сообщил:

– Штаб Эйзенхауэра передислоцируется в Тунис, господа. Они уже вылетают. Ждём высокое командование, – он посмотрел на часы. – Примерно через час. Все свободны, но будьте готовы, что вас вызовут в любое время.

Командующий объединёнными экспедиционными силами США, Великобритании и Канады четырёхзвёздный генерал Дуайт Эйзенхауэр собрал общее совещание вечером двадцать пятого апреля, в двадцать ноль-ноль.

На совещание в качестве полноправного представителя Советского Союза и Красной Армии был приглашён Максим Седых.

– Меня не позвали, – заметил по этому поводу Латышев. – Рылом не вышел.

– Оно тебе надо? – пожал плечами Максим. – Там сплошь генералы. Причём не наши. Я бы с радостью не пошёл, но деваться некуда.

– Тоже верно, – сказал Латышев. – От генералов лучше держаться подальше. Проверю-ка я лишний раз готовность наших людей, оружие и снаряжение. Чует моё сердце, что операцию не отменят.

– Моё чует тоже самое, – сказал Максим.

Сердца обоих не подвели.

– Господа, – начал свою речь Эйзенхауэр – ещё относительно молодой (пятьдесят три года – не возраст) крепкий и энергичный военный с выразительными, чуть навыкате, тёмно-серыми глазами и высоким, рано облысевшим, лбом. – Все вы знаете, что произошло. Природа сказала своё неожиданное слово в этой войне, и это слово пока на нашей стороне.Объясню, почему. Даже если бы мы очень захотели, то не смогли бы нанести противнику такого урона, который нанесло ему это землетрясение. Нанесло и продолжает наносить. Извержения вулканов продолжаются. Население Неаполя, Катании и других городов срочно эвакуируется. Правительство Италии уже запросило мира. Официально. Мы согласились, но при одном условии. Операция «Хаски» не отменяется. Мы высаживаемся на Сицилии. Однако итальянская армия не должна оказывать сопротивления. Пусть занимается срочной помощью гражданским. В этом случае мы обещаем быстро подавить оставшиеся немецкие части, которых там не много и даже помочь с эвакуацией гражданских и гуманитарной помощью. И наоборот. Если итальянские части вступят с нами в бой, они будут уничтожены, и в этом случае наша помощь гражданским отменяется или будет минимальной. Поэтому все армии, корпуса и дивизии действуют согласно утверждённому плану. С учётом того, что я уже сказал. Наша задача – занять остров. Хоть с боями, хоть без них. Лучше без. Теперь, пока мы не перешли к конкретным уточнениям, я хотел бы обратиться к присутствующему здесь представителю Советского Союза и лично Иосифа Сталина, старшему майору государственной безопасности, Максиму Седых.

Все повернули головы к Максиму.

Максим поднялся, коротко кивнул, сел.

– Благодарю вас, генерал-майор, – сказал Эйзенхауэр. – Сообщаю для тех, кто, может быть, не знает. Звание старшего майора государственной безопасности в Советском Союзе соответствует воинскому званию генерал-майора. Так что наш гость и союзник имеет такое же звание, каку вас, Риджуэй, – Эйзенхауэр посмотрел на командира 82-й воздушно-десантной дивизии и едва заметно улыбнулся. – Итак. Господин генерал-майор. Ваши планы так же не меняются. Цели и задачи прежние. Буквально полтора часа назад я связывался с вашим руководством. Они подтвердили, что всё остаётся в силе. Как, вы готовы?

– Так точно, сэр, – ответил Максим. – Готовы.

– Отлично, – сказал Эйзенхауэр. – Как вы уже, вероятно, знаете, в поддержку вам выделяется рота парашютистов 82-й воздушно-десантной дивизии и усиленный взвод охранения. План действий обсудите с командиром роты. Вопросы?

– Один, сэр. Когда вылет?

– Завтра в четыре утра, – сообщил Эйзенхауэр. – Идите, готовьтесь, у вас мало времени.

Максим поднялся и покинул совещание. Времени, действительно, оставалось крайне мало.

– Смотри, – объясняли они с Латышевым Джимми Каттнеру через полчаса, показывая точки на карте (Джимми делал пометки на своей). – Нас выбросят вот в этом районе. Отель – здесь. Станция канатной дороги, ведущей к отелю, – здесь. Изначально мы намеревались сделать всё сами, но теперь ты нам поможешь. Задача твоей роты -перерезать все телефонные линии, захватить станцию канатной дороги и удерживать её. Мы в это время захватим отель, самого Муссолини, а потом тебе поможем. Взвод охранения будет держать аэродром до нашего возвращения.

– Думаешь, охрана Муссолини будет сопротивляться? – удивился рыжий капитан. – Эти, как их, карабинеры? Что-то я сомневаюсь.

– Не карабинеры, немцы, – пояснил Максим. – Дело в том, Джимми, что немецкие парашютисты, эсэсовцы, во главе с лучшим диверсантом Гитлера, гауптштурмфюрером СС Отто Скорцени попробуют сделать то же самое, что и мы. И примерно в это же время. Наша задача успеть раньше, встретить их и уничтожить.

– Ого, – сказал Каттнер. – Немецкие парашютисты, значит. Откуда такие сведения?

– Разведданные, – коротко ответил Максим.

– А…

– Данные абсолютно верны.

– Ясно. И сколько их будет, немцев?

– Точно не известно. Рассчитывай, что против тебя выступит не меньше роты. Возможно больше.

– Чёрт возьми! – возмутился Джимми. – Это всё, что ты можешь сказать? У меня сто двадцать человек. Если немцев будет больше, нужна поддержка, а где её взять?

– Что он говорит? – спросил Латышев.

Максим перевёл.

– Зачем поддержка? – удивился Латышев. – Воюют не числом, а умением. Так ему и передай.

Максим передал.

– Вам, русским, хорошо говорить, – буркнул Каттнер. – Вы уже вон сколько воюете.

– Первый бой, что ли, предстоит? – догадался Латышев.

– Это твой первый бой? – догадался Максим.

– Да, – признался Каттнер.

Этот ответ Латышев понял и хлопнул капитана по плечу со словами:

– Не ссы, Джимми, прорвёмся.

– Всё будет окей, – перевёл Максим.

Пять американских и три советских десантных «дугласа» в сопровождении эскадрильи истребителей Curtiss P-36 Hawk взлетели с военного аэродрома Туниса в начале пятого утра и взяли курс на Пескару[373] 373
  Город в Италии на побережье Адриатического моря.


[Закрыть].

Расстояние в семьсот с лишним километров покрыли за два часа сорок минут и в шесть часов пятьдесят минут самолёты – один за другим – приземлились на аэродроме Абруццо «Паскуале Либери» близ Пескары.

Полёт прошёл нормально.

Немецкая авиация так и не появилась в небе, и наибольшую тревогу вызывал грозный столб чёрного дыма, поднимавшегося над Везувием на несколько километров в высоту. Дым хорошо было видно в свете яркой прибывающей луны ещё на подлёте к побережью Италии. А уж когда в начале седьмого утра взошло солнце – тем более.

Аэродром охранял взвод карабинеров, но ни малейшего сопротивления он не оказал. Наоборот. Как только стало ясно, что это русско-американский десант, командир карабинеров, молодой черноволосый лейтенант, обрадовался и выразил готовность всячески содействовать.

– Как вас зовут, лейтенант? – спросил Максим по-итальянски.

– Анджело Моратти. К вашим услугам, сеньор…

– Генерал, – подсказал Максим. – Но вы можете обращаться ко мне по имени. Макс.

– Очень приятно, сеньор генерал. То есть Макс, поправился он.

– Взаимно, Анджело.– сказал Максим. – Нам нужны машины, чтобы перевезти двести человек на расстояние пятьдесят километров. Примерно. Грузовики и автобусы – лучше всего. Легковушки тоже подойдут.

– В моём распоряжении три грузовика и один автобус, – доложил Анджело. – Все на ходу. Этого хватит на сто двадцать человек. Ещё транспорт можно взять в муниципальном гараже Пескары. Это три километра отсюда. Разреши спросить, Макс?

– Разрешаю.

– Вы едете за Муссолини?

Максим изумлённо глянул на лейтенанта, потом расхохотался.

– Я и забыл, что мы в Италии, – сказал он. – Да, Анджело, за ним. Есть что сказать по этому поводу?

– Ещё бы. Во-первых, я хорошо знаю дорогу. А во-вторых, командир взвода карабинеров, из тех, которые охраняют дуче, лейтенант Альберт Файола, мой друг. За одну команду в футбол играем. Я в нападении, он в полузащите.

– Отлично, – сказал Максим. – Так, может, с нами, лейтенант, а? Поможешь. Родина тебя не забудет.

– То же самое хотел предложить, – сказал Анджело. – Но сначала транспорт.

В муниципальном гараже Пескары они без особого труда разжились тремя грузовиками Fiat 626 и двумя автобусами на базе таких же грузовиков. При этом только один шофёр отказался везти американских и советских солдат, сославшись на то, что у него большая семья, и он не может рисковать. Остальные с радостью согласились. Тем более, что Максим пообещал щедро заплатить (на этот случай у него имелся достаточный запас лир).

– Надо перерезать связь, – сказал Джим Каттнер. – Мы уедем, а они сообщат в отель.

– Наоборот, – сказал Максим. – Анджело, – обратился он к лейтенанту карабинеров. – Ты можешь позвонить своему другу Альберту и сообщить, что мы скоро будем? Пусть передаст коменданту и скажет, что советские и американские десантники едут, чтобы защитить их от немцев, которые очень скоро собираются похитить дуче.

– Насколько скоро? – спросил Анджело.

– Возможно, даже сегодня, – ответил Максим.

– Значит, нужно торопиться, – сказал лейтенант. – Альберт рассказывал мне, что на такой случай у него приказ убить Муссолини.

– Звони, – сказал Максим.

Лейтенант взялся за телефонный аппарат. Ему потребовалось около пяти минут, чтобы дозвониться до своего товарища и рассказать о надвигающихся событиях.

Максим присутствовал при разговоре.

– Это точные сведения, Анджело? – спросил Альберт Файола.

– Точнее некуда, – ответил Анджело. – Русский командир, генерал между прочим, стоит сейчас рядом со мной.

– Мы воюем с русскими.

– Уже нет. Не будь идиотом. Наши настоящие враги – немцы. Из-за них наша страна ввязалась в эту дурацкую войну, мы сто раз говорили с тобой об этом.

– А как же присяга?

– Дай мне трубку, – попросил Максим.

– С тобой хочет поговорить русский генерал, – сказал Анджело, после чего протянул трубку Максиму.

– Алло, Альберт?

– Это я.

– Меня зовут Максим Седых. Послушайте, нам ваш дуче не нужен. Не знаю, может быть он понадобится американцам, но нам не нужен совершенно точно. Мы не за ним сюда прибыли. Поэтому просьба одна. Не мешайте нам, и все останутся живы и здоровы. Просто не мешайте. Хорошо?

– А как же дуче? – спросил лейтенант Альберто Файола на другом конце провода. – Предупреждаю. У меня приказ его убить в случае попытки захвата.

– Значит, выполняйте приказ, – жёстко сказал Максим. – Но, повторяю, захвата не будет. Сами решите, что с ним делать. Всё, Альберто, у нас мало времени. Скоро увидимся. И помните о главном: не стреляйте.

Глава двадцать вторая

Колонна из шести грузовиков и трёх автобусов выдвинулась с аэродрома Абруццо «Паскуале Либери» в семь часов семнадцать минут утра.

На аэродроме остался американский взвод охранения, который летел с ними как раз для этого случая, и два отделения итальянских карабинеров.

Лейтенант Анджело Моратти с отделением карабинеров поехал с советско-американским десантом.

Дым и пепел от извергающихся вулканов постепенно затягивали голубое итальянское небо грязной пеленой.

Дорога, обсаженная тополями, вилась среди живописных холмов с разбитыми на них виноградниками. Адриатическое море осталось за спиной. Впереди на глазах вырастали Апеннины, горный массив Гран-Сассо-д’Италия, среди которого выделялась рваная неровная вершина Корно-Гранде.

Пятьдесят с лишним километров (сорок по холмистой равнине, десять с небольшим по горной дороге) проехали за час.

Охрана на станции канатной дороги, ведущей к отелю «Кампо Императоре», состоящая из полуотделения карабинеров, узнав в чём дело, сдалась без боя.

Автобусы и грузовики отогнали на боковую грунтовую дорогу, замаскировали срезанными ветвями деревьев.

Десантники Каттнера заняли оборону вокруг станции.

– Мы наверх, – сказал командиру американской роты Максим. – Смотри. По моим данным, немцы должны высадиться здесь на десантных планерах. Но это не точно. В любом случае вы должны удержать станцию до нашего появления.

– Всё ясно, – сказал Джимми Каттнер. – С Богом.

Советские десантники под командованием Егора Латышева и группа Максима поднялись к отелю в кабинах канатной дороги.

– Вон они! – показал рукой Латышев.

Максим посмотрел.

По небу скользили, бесшумно снижаясь, десяток немецких десантных планеров DFS 230.

Из справки КИРа Максим знал, что в планерах находится семьдесят два десантника 1-й роты учебного батальона парашютистов под командой обер-лейтенанта Георга Фрайхерра фон Берлепша. Плюс к этому небольшой отряд эсэсовцев Скорцени, а также итальянским генералом Фернандо Солети.

Последний должен уговорить, команду карабинеров, охранявшую отель, сдаться без боя.

– Не понял, – покрутил головой Латышев. – Где они собираются садиться? Тут же ни одной ровной площадки.

– Вон там, – показал Максим. – На склоне.

– Там же камни!

– Скорцени – рисковый парень.

– Да уж вижу… – пробормотал Латышев.

– В плен никого не брать. Они нам на хрен не нужны. Включая Скорцени.

– Тем лучше, – ответил Латышев.

Кабины, достигнув конца пути, остановились. Десантники Латышева и группа Максима выскочили из них и побежали к склону, на который уже собрались садиться десантные планеры.

Краем глаза Максим заметил, что отделение карабинеров во главе с лейтенантом Анджело Моратти последовало за ними.

Ай да итальянец, подумал Максим. Горячая кровь. И, судя по всему, очень не любит немцев.

Залегли за камнями, занимая удобные позиции для стрельбы.

Максим незнал, видели их, сидящие в планерах немецкие десантники, или нет.

Да и плевать. В любом случае деваться им было некуда, только садиться.

Они и сели.

Посадка была жёсткой.

Один планер, наткнувшись на обломок скалы, развалился.

У других от тряски и ударов о камни с громким треском ломались и отваливались длинные деревянные крылья (планеры садились с помощью специальной посадочной лыжи под днищем).

Послышались крики боли раненых немцев.

– Огонь! – скомандовал Максим и ударил по выбранному планеру из автомата.

Десантники Латышева были вооружены первыми, ещё экспериментальными автоматами Калашникова калибра 7,62 мм, четырьмя ручными пулемётами Калашникова того же калибра и четырьмя гранатомётами.

Такие же автоматы были у Максима и Яна Коса.

Нукри Герсамия тоже сменил оружие, заменив пулемёт Дегтярёва на Калашникова.

И только якут Иван Николаев остался верен своей снайперской «трёхлинейке» с оптическим прицелом.

Все до единого бойца были защищены кевларовыми бронежилетами и касками.

У всех имелись разгрузки, наколенники, налокотники, тактические перчатки, ботинки и очки.

Любо-дорого посмотреть, одним словом.

Это было самое настоящее избиение.

От позиций, занятых советскими десантниками и карабинерами Моратти, до места посадки планеров, было от пятидесяти до семидесяти метров.

Что такое планер DFS 230?

Фюзеляж длиной одиннадцать метров двадцать четыре сантиметра и высотой в самой высокой точке два метра семьдесят четыре сантиметра.

Размах крыла двадцать два метра (без двух сантиметров).

Конструкция – стальные трубы, покрытые тканевой обшивкой.

И вот в такие мишени полетели пули, выпущенные из советских автоматов и пулемётов.

Сказали своё слово и гранатомётчики, от чьих выстрелов фюзеляжи планеров просто разлетались на куски.

Боеприпасов не жалели.

Выжить немецким десантникам при таких обстоятельствах было практически невозможно.

Абсолютноебольшинство даже не успело покинуть планеры и открыть ответный огонь.

Однако кое-кто выжил и даже попытался стрелять.

Таких, как и раненых, безжалостно добили.

Максим лично нашёл Отто Скорцени.

Его легко было узнать по высокому росту (под два метра) и глубокому длинному шраму на левой щеке.

Гауптштурмфюрер, весь перемазанный чужой кровью, лежал под трупом немецкого десантника и притворялся мёртвым.

Довольно талантливо притворялся, надо сказать.

Максим убедился, что в руках Скорцени нет оружия и выстрелил над ухом эсэсовца.

Скорцени вздрогнул и открыл глаза.

Максим навёл ствол автомата ему в лоб, однако нажимать на спусковой крючок не спешил.

– Ich gebe auf[374] 374
  Я сдаюсь (нем.)


[Закрыть], – сказал Скорцени.

– Sehe[375] 375
  Вижу (нем.)


[Закрыть], – ответил Максим.

– Разрешите, я встану? – продолжил Скорцени.

– Вставайте, но сразу предупреждаю, что вам это не поможет.

Скорцени сбросил с себя труп десантника, поднялся во весь свой немалый рост. Максим отметил застёгнутую пистолетную кобуру у него на ремне.

– Я сдался, – сказал Скорцени. – Нужно отдать оружие? Вот оно, – он потянулся к кобуре.

– Стоять, – приказал Максим.

Гауптштурмфюрер замер.

– Мы не берём пленных, – сказал Максим.

– Убьёте безоружного? – криво ухмыльнулся Скоцени.

– У вас на поясе пистолет. «Вальтер»?

– Да.

– У меня тоже, – Максим коснулся своей кобуры на поясе, в которой тоже покоился «вальтер». – Кажется, в юности вы были любителем дуэлей?

– Ого, – сказал Скорцени. – Откуда такие сведения?

– Неважно. Я предлагаю вам дуэль на пистолетах.

– Забавно. И что будет со мной, если я вас убью?

– Этого не случится. Но, чтобы не быть голословным… Егор! – позвал он.

Подошёл Латышев.

Максим объяснил, чего он хочет.

– Ты умом двинулся? – спросил Латышев. – А если он тебя ранит или, не дай бог, убьёт?

– Этого не случится, ты прекрасно знаешь. Зато моя совесть будет спокойна.

Латышев матерно выругался.

– Мой товарищ, командир советских десантников, которые вас уничтожили, обещает, что в случае, если вы меня убьёте, оставит вас в живых и возьмёт в плен, – сказал Максим Скорцени.

– И я должен поверить русскому? – презрительно осведомился тот.

– У вас нет другого выхода, – сказал Максим и передал автомат Латышеву. – Подержи.

Расстегнул кобуру и сказал:

– Стреляться будем по-американски. На пятнадцати шагах, без сигнала. На скорость.

– Дерьмо, – выругался Скорцени.

– Что, плохо стреляете? – осведомился Максим. – Сочувствую.

– Сейчас ты узнаешь, кто здесь плохо стреляет, – сказал Скорцени, повернулся и пошёл от Максима, отсчитывая шаги.

Максим видел, что гауптштурмфюрер на ходу расстегнул кобуру.

– Fünfzehn![376] 376
  Пятнадцать (нем.)


[Закрыть] – провозгласил Скорцени и повернулся. Пистолет уже был в его руке.

Максим выстрелил от бедра.

Пуля вошла точно в грудь гауптштурмфюрера напротив сердца.

Скорцени выронил «вальтер», покачнулся, сделал шаг назад.

Максим ждал. Он знал, что попал.

– Scheiße[377] 377
  Дерьмо (нем.)


[Закрыть]? – пробормотал Скорцени и рухнул навзничь.

– Готов, – сказал Максим и спрятал свой «вальтер» в кобуру.

– Теперь твоя душенька спокойна? – не без иронии осведомился Латышев.

– Ага, – ответил Максим и прислушался. – Слышишь?

Снизу, откуда тянулась канатная дорога, донеслись автоматные и пулемётные очереди.

– Наш Джимми принял бой, – сказал Латышев. – Надо бы помочь.

– Давай вниз со своими, – сказал Максим. – А я здесь разберусь.

– Рота, по кабинам и вниз! – закричал Егор. – Поможем американцам!

Через минуту кабины с десантниками поползли вниз.

– Ты первый, – сказал Максим Анджело Моратти. – Разведай что там и как, потом нас позовёшь. Не хочу подставляться под шальную пулю.

Моратти кивнул и со своими карабинерами пошёл к отелю.

– Не стреляйте! – крикнул он, приблизившись. – Не стреляйте, свои!

Одно из окон на втором этаже распахнулось, оттуда высунулся молодой итальянец в военной форме.

– Анджело, это ты⁈ – закричал он.

– Я! Альберт, ты что, не видишь?

– Вижу, но спросить должен!

– Дуче с тобой?

– Здесь он! – Альберт обернулся.

В окне показался Бенито Муссолини, приветственно помахал рукой.

Вот же позёр, подумал Максим. Ручкой он машет, сука.

– Со мной русские! – сообщил Анджело. – Не стреляйте!

– Мы и не собирались. Где они?

Анджело обернулся и крикнул:

– Макс, всё в порядке, идите сюда!

Максим, Ян Кос, Нукри Герсамия и Иван Николаев поднялись из-за укрытий и пошли к отелю.

Выстрелы внизу у станции канатной дороги начали затихать.

В просторную гостиную номера Муссолини набилось довольно много народа.

Кроме самого дуче, присутствовали комендант отеля, командир усиленной роты карабинеров, охраняющих отель и Муссолини, командир взвода карабинеров Альберт Файола, командир взвода карабинеров Анджело Моратти, Максим и его люди. Всего девять человек.

Первой мыслью Максима, когда он понял, что обойдётся без стрельбы, было спуститься вниз к станции канатной дороги и помочь Латышеву и Каттнеру.

Однако, подумав, он от неё отказался.

Внизу было достаточно сил, чтобы справиться с немцами, и рисковать лишний раз своей жизнью и жизнями своих людей не стоило.

Цинично, но прагматично.

К тому же, следовало ковать железо, пока горячо, и решать вопрос с Муссолини. Всё-таки это была слишком важная политическая фигура.

Комендант на радостях (очень быстро выяснилось, что он давно симпатизирует советской России, только боялся до времени свои симпатии высказывать) распорядился накрыть стол.

Официанты принесли красное вино, сыр, лепёшки, колбасы.

Все сели.

– Предлагаю тост за здоровье наших освободителей, – вскочил с бокалом в руке комендант. – Если бы не они, немцы захватили бы отель. И тогда я даже боюсь представить, чем бы это кончилось.

– Могу сообщить, – сказал Максим. – Немцы, не разбираясь, убили бы с десяток, а может и больше карабинёров, забрали сеньора Муссолини с собой и вывезли на территорию рейха. Я даже знаю, что бы случилось дальше.

– Очень хочется послушать, – живо сказал Муссолини. Это была первая фраза, которую он произнёс, и Максим отметил громкий, ясный, чётко модулированный голос дуче, который был прирождённым оратором. – Но сначала всё-таки давайте выпьем за ваше здоровье. Не знаю, что меня ждёт дальше, но хочу надеяться на ваше благоразумие.

– Это правильно, – кивнул Максим и поднял свой бокал. – Надейтесь. Чин-Чин.

Он отпил красного вина (оказалось совсем неплохим), бросил в рот ломтик сыра.

Максим не выдвигал никаких условий и не брал на себя инициативу в разговоре, ему хотелось послушать, что скажет бывший диктатор.

– Вы коммунист? – с прямотой римлянина спросил Муссолини у Максима.

– Да, – ответил тот. – Но, возможно, вам покажется интересным, что одновременно я верю в Бога и не скрываю этого.

– Как это возможно? – удивился дуче. – Я знаю, что коммунисты – принципиальные безбожники.

– Как видите, не все.

– Вы правы, это очень интересно, – Муссолини выразительно подвигал нижней челюстью. – Впрочем, я тоже всё большесклоняюсь к вере в Бога. В конце концов, я учился в церковной школе. Правда, меня оттуда едва не исключили, но всё же, но всё же… Вы знаете, что я был знаком с вашим Лениным? – неожиданно поменял он тему разговора.

– Ух ты, – сказал Максим. – Расскажите.

– Мы познакомились на Капри, куда он приезжал в тысяча девятьсот восьмом году, кажется. В гости к вашему известному писателю, как его… – Муссолини в нетерпении щёлкнул пальцами.

– К Максиму Горькому, – подсказал Максим.

– Точно! К нему. А я в ту пору в Онелье был редактором социалистического еженедельника «La Lima». В молодости я придерживался социалистических взглядов, знаете ли, читал Маркса и был уверен, что пролетариат должен свергнуть капиталистов и взять власть в свои руки, – добавил он.

– Сейчас, насколько я понимаю, вы в этом не столь уверены, – сказал Максим.

– Сейчас я уверен в праве и силе нации, – заявил Муссолини, вскинув голову. – Не в том смысле, как это понимает фюрер со своей патологической ненавистью к евреям, цыганам и вам, славянам. Вовсе нет. Но каждая нация, я считаю, имеет право на самоопределение и свой путь. Только в этом её величие и залог успешного будущего. Нация, которая свой путь теряет, перестаёт таковой быть. Её поглощают другие нации.

– С этим трудно спорить, – сказал Максим. – Но вернёмся к знакомству с Лениным.

– Да, вернёмся! – громогласно сказал Муссолини, налил себе вина. – Я узнал, что сеньор Ульянов приехал на Капри от своих друзей-социалистов и отправился туда, чтобы с ним познакомиться и заказать статью для моей газеты, – Муссолини замолчал, отпил вина.

– Удалось? – спросил Максим.

– Познакомиться – да, – сказал Муссолини. – Мы хорошо поговорили о социализме как таковом и о путях развития социалистической идеи. А вот со статьёй не вышло.

– Что так?

– Гонорар, – пояснил Муссолини. – Денег у моего еженедельника не было, а бесплатно писать сеньор Ульянов отказался. К тому же нужно было учесть расходы на перевод с русского на итальянский… В общем, мы даже едва не поругались, – махнул рукой Муссолини и отрывисто рассмеялся. – Я был молодой, горячий и заявил, что для коммуниста он слишком любит деньги.