Текст книги ""Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Соавторы: Регина Грез,Клим Руднев,Татьяна Ван
сообщить о нарушении

Текущая страница: 143 (всего у книги 287 страниц)

Алекс почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Шестеренки… его первое убежище в этом мире… Лира…

– Том? – прошептал он. – Шаман? Джек?

Глитч покачала головой, не поворачиваясь.

– Том погиб, защищая детей, когда банда «Ржавых когтей» напала на караван. Шаман… ушел в пустыню, чтобы найти способ остановить мутантов. Не вернулся. Джек… его дрон подбили, когда он прикрывал наше отступление из Оазиса. Он не катапультировался.

Каждое имя было как удар ножом. Алекс закрыл глаза, представляя их лица. Веселого Болтуна Тома, мудрого старого шамана, отважного Джека… Всех не стало.

– А… Рэйвен? Герцог?

– Пропали. После падения новой Цитадели. Ходили слухи, что Рэйвен отправилась на восток, искать легендарный «Ковчег» – убежище первых поселенцев. Герцог пошел за ней. Больше о них никто не слышал.

Она наконец повернулась к нему. По ее грязным щекам текли слезы, которые она даже не пыталась скрыть.

– Так что видишь, Алекс? Ты опоздал. Нашего мира больше нет. Есть только выжженная земля, банды, мутанты и горстка людей, которые просто хотят выжить еще один день. Ты хочешь помочь? Помоги нам уйти. Найди способ открыть свой портал не для того, чтобы вернуться сюда, а чтобы увести нас отсюда. В твой мир. В любой! Только бы подальше отсюда.

Ее слова повисли в воздухе, тяжелые и безнадежные. Алекс смотрел на нее, на эту девочку, которая стала жестким, раненым лидером, и его сердце разрывалось от боли. Он представлял себе их будущее в его мире – загнанных в резервации, изучаемых как образцы, используемых как живой щит против него. Смит никогда не позволит им просто уйти.

– Я не могу этого сделать, Глитч, – тихо сказал он. – Мой мир… он не лучше. Там правят другие монстры. В костюмах и с бумагами. Они сожрут вас с потрохами. Единственный шанс – это бороться здесь. За наш дом.

– Какой дом? – ее голос сорвался на крик. – Его нет! Ты меня не слышишь? Его нет!

– Он есть! – его собственный голос зазвенел сталью. – Пока мы живы, он есть! Пока ты держишь в руках винтовку и защищаешь этих людей, он есть! Я не позволил им сломать меня там, и я не позволю им уничтожить то, что от него осталось, здесь!

Он сделал шаг к ней, его глаза горели.

– Ты говоришь, у вас нет армии? Она у вас есть. Я привел ее к тебе. Не тех шестерых внизу. Ту, что на базе. Их оружие, их технологии, их генераторы – все это может быть нашим. Они хотят использовать меня? Хорошо. Я позволю. Но я запру их армию здесь и им придется столкнуться с титанами.

Глитч смотрела на него, и в ее глазах медленно, с невероятным трудом, начала просыпаться искра. Искра той безумной надежды, что заставляла снова и снова подниматься после поражения.

– Ты… ты сумасшедший, – прошептала она. – Это невозможно.

– Невозможное – это наша специальность, разве нет? – Он попытался улыбнуться, но по лицу Глитч понял, что не вышло. – Мы уже делали это однажды. Можем сделать снова!

Он протянул ей руку в знак доверия. Союза.

– Помоги мне, Глитч. Помоги их обмануть. Дай мне людей, которые знают эти туннели. Дай мне возможность связаться с тобой. И будь готова. Когда я подам сигнал… нам понадобится вся ярость Пустошей, чтобы выжить.

Она смотрела то на его руку, то на лицо. Минуту. Две. В тишине подземелья было слышно только потрескивание керосиновой лампы.

Наконец она выдохнула. Не с облегчением. С принятием неизбежного.

– Если это ловушка, я убью тебя сама. Медленно и без жалости.

Она резко, по-солдатски, пожала его протянутую руку. Ее ладонь показалась ему слишком шершавой и сильной для девушки, которую он знал.

– Расскажи мне свой план, сумасшедший. И он должен быть чертовски хорош.

Глава 13. Пепел и откровение

Грязное убежище выживших был временной передышкой, глотком чистого воздуха перед погружением в бездну. Алекс не мог здесь долго оставаться, Смит скоро хватится группы и пришлет новую. Он помогал укреплять периметр и ремонтировать системы очистки воды, пока было время. Его руки работали на автомате, но мысли были далеко. Видение Лиры, данное ему в том стерильном больничном мире, не отпускало. Оно было обещанием и проклятием. Он должен был вернуться, но что он мог сделать? Он был сломлен, его дар – мертв.

Сидя у костра и наблюдая, как Глитч с ювелирной точностью калибрует свой снайперский прицел, он принял решение.

– Глитч, – его голос был тихим, но твердым. – Мне нужно, чтобы ты отвезла меня в Шестеренки.

Девушка замерла, ее пальцы застыли на калибровочном винте. Она медленно подняла на него глаза, и в них отразилось пламя костра и холодная сталь недоумения.

– Зачем? – резко спросила она. – Там ничего нет, Алекс. Вообще ничего. Мутанты прошлись по городу, как коса по траве. Там только руины и пепел. И призраки.

– Я знаю. Но мне нужно туда. Я должен…– Он запнулся, не в силах подобрать слова.

– Что «должен»? Посмотреть на развалины? Это мазохизм, Алекс. Там опасно. После уничтожения города туда сбежались все падальщики Пустоши.

– Я должен увидеть ее могилу, – произнес он, и слова эти дались ему с неимоверным трудом. – Я давно не был там. Я не могу двигаться дальше, пока не сделаю этого. Это… мой долг.

Глитч долго смотрела на него. Ее жесткое, прагматичное лицо на мгновение смягчилось. Она видела не безумца, ищущего смерти, а человека, пытающегося собрать воедино осколки своей души. Она видела ту же боль, что грызла и ее саму, только он носил ее на поверхности, а она прятала глубоко внутри.

– Хорошо, – наконец выдохнула она, откладывая прицел. – Но мы едем на рассвете. И если я скажу «уходим», мы уходим без разговоров. Понял?

Алекс кивнул, чувствуя, как с плеч упал невидимый груз.

Путь до Шестеренок был похоронной процессией. Их ржавый побитый песком и временем автомобиль медленно полз по выжженной земле. Чем ближе они подъезжали, тем более мертвой становилась земля. Исчезли даже чахлые кустарники и стаи мутировавших ящериц. Здесь царил только пепел, который ветер поднимал в серые, удушливые облака.

Они увидели город издалека. Вернее, то, что от него осталось. Это был скелет. Почерневшие остовы зданий, похожие на гнилые зубы, торчали из серого пепла. Не было ни звука. Ни крика стервятников, ни воя ветра в проемах. Только абсолютная, гнетущая тишина мертвого места.

Глитч остановила машину на окраине.

– Дальше пешком. Двигатель привлечет нежелательное внимание.

Они шли по главной улице, и каждый шаг отдавался в душе Алекса невыносимой болью. Вот здесь была мастерская, где он, смеясь, пробовал создавать механизмы. Теперь на ее месте была лишь груда искореженного металла. А вот там – столовая, где Лира пекла свои знаменитые лепешки с пыльцой пустынных цветов. Теперь это был лишь провал в земле, засыпанный пеплом.

Он шел, как во сне, не замечая ничего вокруг, ведомый лишь памятью сердца. Алекс не забыл это место. Небольшой холм на окраине города, под одиноким, чудом выжившим железным деревом. Там они похоронили ее.

Он ожидал увидеть то же самое – воронку, пепел. Но то, что он увидел, заставило его замереть.

Посреди всеобщего разрушения, в круге диаметром в несколько ярдов, земля была нетронута. Словно невидимый купол защитил этот клочок земли от огня и разрушения. Посреди этого круга стоял простой каменный обелиск, который он когда-то вытесал своими руками. А у его подножия, вопреки всякой логике, рос один-единственный иссиня-черный цветок Пустоши.

Воздух вышибло из его легких. Он сделал шаг, другой, и рухнул на колени перед могилой. Его пальцы коснулись холодной, нетронутой земли. Он не плакал. Слезы кончились давно. Он просто смотрел на грубые буквы, вырезанные на камне: «ЛИРА. ТЫ БЫЛА НАШИМ СВЕТОМ».

Глитч осталась позади, давая ему это время. Она стояла, сжимая в руках винтовку, и ее лицо было похоже на каменную маску, но в глазах стояли слезы.

Алекс опустил голову, прижавшись лбом к холодному камню. И мир исчез.

***

Он не почувствовал перехода. Просто в один миг серая пелена руин сменилась багровым заревом. Он стоял на вершине скалы, а под ним простиралась вся Пустошь. И она горела.

С одной стороны, с запада, шли титаны. Но это были не те неуклюжие машины, что он помнил. Они были возрождены, их корпуса светились зловещим красным светом, их движения были быстрыми и смертоносными. Они не просто разрушали. Они сеяли хаос, превращая землю в расплавленный шлак, их рев был наполнен не механическим гулом, а какой-то древней, первобытной яростью.

С другой стороны, с востока, наступал иной ужас. Холодный, методичный. Алекс увидел людей в черной форме, агентов Смита. Они не воевали с титанами. Они их игнорировали. Их целью была сама земля. Гигантские буровые установки, похожие на стальных червей, вгрызались в почву, оставляя после себя глубокие, незаживающие раны. Конвейерные ленты уносили к временным портальным установкам куски породы, светящиеся силой – кристаллы маны. Солдаты с лазерными винтовками хладнокровно расстреливали все, что мешало их работе – мутантов, выживших, любого, кто вставал на пути. Это была не война. Это было промышленное изнасилование мира.

Пустошь была зажата между двумя жерновами: огненным безумием и ледяной алчностью. Так его мир умирал.

Но потом, посреди этого ада, он увидел его. Прямо под собой, в небольшой, скрытой долине. Островок безопасности. Оазис, но не тот, что он покинул. Этот был больше, зеленее. В центре его бил источник кристально чистой воды, а вокруг росли деревья, которых он никогда не видел в Пустошах.

И там были они. Все. Герцог, стоявший на страже. Болтун Том, возившийся с каким-то хитрым устройством. Глитч, обучавшая детей стрельбе из рогатки. Все те, кого он оставил в Оазисе. И те, кого он считал погибшими.

И Лира. Она стояла у источника, смеясь и поливая цветы. Она была живой, сияющей, такой, какой он помнил ее в своих лучших снах. Она подняла голову и посмотрела прямо на него.

Мир вокруг исчез. Осталась только она. Она стояла перед ним, не из плоти и крови, а сотканная из мягкого, теплого света. Ее рука потянулась и коснулась его щеки, и он почувствовал не прикосновение, а волну всепрощения и любви.

«Они ждут тебя, Алекс, – ее голос звучал не в ушах, а прямо в его душе. – Все мы ждем. Ты должен спасти их. Ты должен спасти наш дом».

– Я не могу, – прошептал он, и его голос был полон боли. – Я не могу, Лира. Мой дар… он ушел. Я пытался. Там, в другом мире… и здесь. Я пуст. Я просто сломанный механик. Без него я ничем не смогу им помочь.

Ее глаза, полные звездного света, смотрели на него с бесконечной нежностью и грустью.

«Глупый мой, – прошептал ее дух. – Дар – это не инструмент, который можно потерять. Это не мышца, которую можно порвать. Это ты сам. Это огонь в твоей душе, который заставляет металл петь, а кристаллы – светиться. Он никуда не делся».

– Но я не чувствую его! – в его голосе прорвалось отчаяние. – Я пытаюсь, но там – пустота!

«Потому что ты сам отказался от него, – сказала она тверже, но не строже. – В тот день, когда ты решил, что виновен. В тот день, когда ты решил, что недостоин. Ты похоронил его под горой вины, гнева и жалости к себе. Ты разделил себя на две части – на кузнеца из прошлого и на сломленного человека из настоящего. И пока ты воюешь сам с собой, ты будешь пуст».

Она шагнула ближе, и ее сияние окутало его.

«Перестань наказывать себя, Алекс. Прости себя. За то, что не смог спасти меня. За то, что сбежал. Прими себя всего, целиком. Прими свою боль, свою ярость, свою силу. Дар – это не что-то отдельное. Дар – это ты. И он ждет, когда ты позволишь ему снова зажечься. Пора принять себя самого. Пора вернуться домой по-настоящему».

Ее образ начал таять, растворяясь в свете.

«Мы верим в тебя. Я верю в тебя…»

***

Резкий толчок в плечо вернул его в реальность. Он открыл глаза. Серое небо. Запах пепла. И обеспокоенное лицо Глитч прямо перед ним.

– Алекс! Алекс, очнись! Черт возьми, ты меня слышишь?!

Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела, тело было ватным, словно он пробежал сотню миль.

– Что… что случилось? – прохрипел он.

– Что случилось? Ты просидел здесь несколько часов! – ее голос дрожал от смеси страха и облегчения. – Просто сидел на коленях, как статуя. Я пыталась тебя растормошить, кричала – ты не реагировал! Я уж думала, ты умер!

Он посмотрел на свои руки. Они были покрыты пылью. Он посмотрел на небо. Солнца уже клонились к закату. Несколько часов…

– Нам нужно уходить. – Глитч схватила его за руку, помогая подняться. Она была взвинчена до предела. – Быстро.

– Что такое?

– Слушай.

Алекс прислушался. Из руин доносилось низкое, гортанное рычание. Затем – щелканье когтей по металлу. В проемах разрушенных зданий замелькали уродливые, сгорбленные тени.

– Падальщики, – прошипела Глитч, вскидывая винтовку. – Целая стая. Они учуяли нас. И они голодны.

Он посмотрел на приближающиеся тени, затем на могилу Лиры, на одинокий цветок. Видение стояло у него перед глазами, слова Лиры эхом звучали в душе.

«Прими себя самого».

Он поднялся на ноги. В его глазах больше не было пустоты. В них горел новый, ровный и холодный огонь.

– Бежим, – сказал он без прежней паники, со стальной решимостью.

Они рванулись прочь от могилы, к «Краулеру», и за их спинами раздался вой голодной стаи, эхом прокатившийся по мертвым улицам Шестеренок.

Рев двигателя был единственным звуком, способным перекричать вой ветра и хриплые, голодные крики преследователей. Багги, собранный Глитч из останков трех разных машин, дребезжал каждой своей деталью, но несся по высохшему соленому озеру с отчаянной скоростью. Алекс, вцепившись в каркас безопасности, оглянулся.

Они были повсюду. Стая падальщиков, самых мерзких тварей Пустоши. Не просто мутировавшие животные, а извращенная пародия на гуманоидов – длинные, костлявые конечности, покрытые серой кожей, безволосые черепа с рядами иглоподобных зубов и горящие в полумраке голодные глаза. Они бежали на четырех конечностях с неестественной скоростью, их когти высекали искры из соляной корки.

– Быстрее! – крикнул Алекс, перекрикивая рев мотора.

– Это все, что есть! – отозвалась Глитч, сосредоточившись на дороге. Она резко крутанула руль, уходя от прыжка особенно крупной твари. Падальщик с глухим стуком врезался в борт, его когти проскрежетали по металлу.

Алекс вскинул самодельный дробовик и выстрелил. Заряд дроби снес мутанту полчерепа, и его тело кубарем покатилось по земле. Но на его место тут же встали трое других. Их было слишком много.

– Патроны береги! – крикнула Глитч, перезаряжая последние два.

Внезапно багги резко вильнул в сторону. Алекс увидел, как Глитч вскрикнула и схватилась за плечо. Из него торчал обломок кости или заточенный камень, брошенный одной из тварей. Кровь быстро пропитывала ее куртку.

– Ты ранена!

– Не смертельно! Держись! – прошипела она, стиснув зубы и снова выравнивая машину.

Но маневр стоил им драгоценных секунд. Падальщики настигли их. Один запрыгнул на заднюю часть багги, вцепившись в каркас. Другой вгрызся зубами в колесо. Машину затрясло, скорость начала падать. Алекс развернулся и в упор выстрелил в тварь, висящую сзади. Затем, используя дробовик как дубину, он снес второго мутанта, вцепившегося в колесо.

Но это была капля в море. Еще несколько тварей навалились на борт. Их совокупный вес был слишком велик. Багги накренился. Глитч отчаянно пыталась выровнять его, но прокушенное колесо лопнуло с оглушительным хлопком.

Мир перевернулся.

Алекс почувствовал резкий удар, скрежет металла, звон разбитого стекла. Его швырнуло на каркас, затем на землю. Мир превратился в калейдоскоп из серого неба и соляной пыли. Когда вращение прекратилось, он лежал в нескольких ярдах от искореженного, дымящегося остова багги.

В ушах звенело. Голова раскалывалась. Он с трудом поднялся на колени, откашливаясь кровью. Первой его мыслью была Глитч. Он увидел девушку, зажатую в перевернутой кабине, ее голова безвольно свесилась набок.

Забыв о боли, он бросился к машине. Бензин капал из пробитого бака, в любой момент все могло вспыхнуть. Он рванул на себя погнутую дверь, но она не поддавалась. Ярость придала ему сил. Он уперся ногами в раму и с диким криком оторвал кусок металла.

Он протиснулся внутрь, перерезал ремень безопасности и осторожно, как самое драгоценное сокровище, вытащил ее бесчувственное тело наружу. Он оттащил ее на несколько ярдов, и в этот момент бак взорвался, окутав обломки шаром оранжевого пламени.

Алекс упал рядом с Глитч, тяжело дыша. И только тогда он осознал, что они не одни.

Падальщики не погибли. Они стояли вокруг, образуя плотное кольцо. Огонь от горящей машины отбрасывал зловещие тени на их уродливые тела, их глаза горели в темноте, как уголья. Они не спешили. Они наслаждались моментом, предвкушая легкую добычу.

Холодное дыхание смерти коснулось лица Алекса. Все кончено. Он потерпел неудачу. Он вернулся домой только для того, чтобы умереть здесь, на соленом озере, рядом с единственным другом, который выжил.

Из круга мутантов вышел вожак. Он был крупнее остальных, на его серой коже виднелись шрамы, а в глазах светился проблеск жестокого интеллекта. Он издал низкий, гортанный рык, и остальные твари замерли, уступая ему право первого удара.

Вожак медленно двинулся к Алексу. Алекс попытался встать, выставить вперед руки, заслонить собой Глитч. Но его тело было разбито, силы покинули его.

Тварь прыгнула. Удар был подобен удару тарана. Алекса отбросило на спину, выбив из легких остатки воздуха. Он лежал, глядя в серое небо, а над ним нависала оскаленная пасть, из которой несло смрадом падали и гнили. Когти вожака впились ему в плечи, пригвоздив к земле.

Это конец.

Его правая рука, отброшенная в сторону, нащупала что-то холодное и твердое. Обломок выхлопной трубы, оторванный при взрыве. Он сжал его, но не для того, чтобы сражаться. Это был жест отчаяния. Последнее, чего коснутся его пальцы в этой жизни.

И в этот момент, на самом дне отчаяния, когда смерть уже заглядывала ему в глаза, что-то внутри него… пробудилось.

Не золотое сияние. Не теплое, созидательное пламя, которое он знал. Его ударило ледяным током, прошедшим по его венам. Холодным, яростным, первобытным. Он исходил не из души, а из самой крови, из металла, что тек в его жилах, из самой сути Пустоши, которая стала его частью.

Обломок трубы в его руке внезапно… ожил. Он почувствовал, как металл отзывается на его волю, на его ярость.

Вожак раскрыл пасть, чтобы перегрызть ему горло.

Алекс ударил.

Он не целился. Его рука сама рванулась вверх с неестественной силой и скоростью. Обломок трубы, теперь острый, как копье, пронзил шею монстра насквозь, выйдя из затылка.

Вожак захрипел, из его пасти хлынула черная кровь. Он задергался и завалился набок, мертвый.

Алекс оттолкнул от себя тяжелую тушу и медленно поднялся на ноги. Он посмотрел на свои руки.

Они светились.

Но это было не золотое пламя. Его ладони окутывал плотный, клубящийся серо-синий туман, похожий на жидкий металл. Он не грел, а холодил, и в его свечении была жестокая, хищная красота. Стальной туман.

Падальщики замерли, сбитые с толку. Они видели, как их вожак был убит с нечеловеческой легкостью. Теперь они смотрели на фигуру, поднимающуюся из пыли, окутанную странным, пугающим сиянием.

Алекс почувствовал, как сила наполняет его. Боль отступала, заменяясь ледяной яростью и абсолютной уверенностью. Он огляделся, его взгляд упал на оторванную дверь багги и куски арматуры, торчащие из рамы.

Он шагнул к ним. Его светящиеся руки коснулись искореженного металла.

Произошло нечто невообразимое. Металл не гнулся и не ломался. Он… потек. Словно расплавленный воск, куски двери и арматуры начали менять форму под его ладонями. Металл скручивался, вытягивался, уплотнялся с тихим, звенящим воем.

Через несколько секунд от груды хлама не осталось и следа. Пред ним была огромная, грубо выкованная секира. Ее лезвие было сделано из уплотненного металла двери, а рукоять – из скрученной арматуры. И вся она была окутана всполохами того же серо-синего пламени, что и его руки.

Падальщики зарычали, их страх сменился яростью. Они бросились на него со всех сторон.

Алекс встретил их атаку. Он не просто дрался. Он танцевал танец смерти. Секира в его руках двигалась с неестественной легкостью, оставляя за собой серо-синие росчерки в воздухе. Каждый удар был сокрушительным. Он разрубил первого мутанта пополам. Второму снес голову. Третьему отрубил конечности одним широким взмахом.

Кровь падальщиков брызгала на него, но он не замечал. Он был воплощением разрушения, стальным воплощением мести Пустоши. Его дар, рожденный в созидании, переродился в абсолютное разрушение.

Мутанты, не знавшие страха, дрогнули. Они видели, как их сородичей превращают в кровавые ошметки с пугающей эффективностью.

Один из них, самый смелый, попытался зайти со спины. Алекс, не оборачиваясь, отбросил в сторону секиру, и она, вращаясь, отсекла твари голову. Затем он протянул руку, и секира, пролетев по дуге, вернулась в его ладонь.

Это сломило их окончательно. С жалобным воем уцелевшие падальщики бросились врассыпную, исчезая в пыльной дымке.

Бой был окончен.

Алекс стоял посреди поля бойни, тяжело дыша. Серо-синее сияние вокруг его рук медленно угасало. Секира в его руках снова превратилась в груду искореженного металла и с грохотом упала на землю. Сила отхлынула, оставив после себя гулкую пустоту и ноющую боль во всем теле.

Он обернулся. Глитч.

Он подбежал к ней и опустился на колени. Девушка была жива, но ее дыхание было слабым и прерывистым. Рана на плече была глубокой, она потеряла много крови. Ее лицо побледнело, как соляная корка под ними.

Ей срочно нужен врач. С антибиотиками, плазмой, хирургическими инструментами. Такой, какие были только в одном месте, которое он знал.

Лагерь Смита.

Отчаяние снова подступило к горлу. Лагерь был в десятках миль отсюда. Пешком он ее не донесет. Они оба умрут здесь, потому что он не бросит подругу, останется с ней до самого конца.

Взгляд Алекса упал на дымящиеся обломки багги. А затем – на свои руки. Он снова почувствовал слабый отголосок той ледяной силы.

Решение пришло само. Безумное. Невозможное. Единственное.

Он подошел к обломкам. Он не знал, как это работает. Он знал, что нужно делать. Алекс положил руки на искореженную раму, на вырванный двигатель, на уцелевшее колесо.

Он закрыл глаза и приказал.

Он не просил и не уговаривал. Он приказал металлу подчиниться. И металл подчинился.

Под его ладонями рама начала выпрямляться. Куски подвески вставали на место. Двигатель, со скрежетом и воем, встраивался в новую конструкцию. Бензобак, пробитый и смятый, запаивал сам себя, его стенки уплотнялись. Два колеса: одно уцелевшее, другое – собранное из кусков, встали на одну линию. Руль сформировался из погнутых труб каркаса.

Алекс насильно перерождал машину. Через десять минут на месте груды обломков стоял чудовищный гибрид, уродливое подобие мотоцикла. Он был асимметричным, грубым, собранным из несовместимых частей, но Алекс чувствовал – он будет работать.

Он осторожно поднял Глитч на руки, усадил ее перед собой, прижал ее бесчувственное тело к своей груди. Положил руку на двигатель – серо-синяя искра пробежала по проводам. Мотор взревел неровно, с хрипом, но заработал.

Алекс выжал сцепление и рванул с места.

Он мчался по соленой пустыне, прижимая к себе умирающую девушку. Ветер бил в лицо, унося прочь запах крови и гари. Впереди, за горизонтом, лежал лагерь его врагов, ставший его единственной надеждой.