Текст книги ""Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Соавторы: Регина Грез,Клим Руднев,Татьяна Ван
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 287 страниц)

До самого отъезда из Райнартхолла леди Тарлей и рыцарь Черных камней больше не обмолвились ни единым словом. И лишь несколько торопливых, печальных взглядов свидетельствовали о той душевной муке, что затаилась внутри каждого из них.

Никосу нездоровилось, и в этот раз он даже не пытался ехать верхом, а сразу был размещен в повозке. Лисса  шепотом предупредила Марину, что безутешная Сильда, оставшаяся в Тарлей, скорее всего будет винить ее в том, что  поездка ускорила неизбежную развязку.

Но ведь Никос сам настоял на путешествии… Обратная дорога отняла много времени и сил, ближайшие постоялые дворы оказались переполнены мастеровым людом, так же разъезжающимся с торгов.

Старый Ронсо привычно ночевал в конюшне, а Марина и Лисса улеглись на охапку соломы, брошенную на полу, оставив Никосу единственную в комнатушке узенькую кровать.

Касаясь сухими губами алого камешка на кольце – прощальном подарке Дагмара, уставшая Марина пыталась представить, как встретит ее Тарлей. Не за горами зима, надо бы подумать и о припасах.

Глава 11. В разлуке

Однообразные мелькают

Все с той же болью дни мои,

Как будто розы опадают

И умирают соловьи.

Но и она печальна тоже,

Мне приказавшая любовь…

                                           Н. Гумилев

Тарлей встретил хозяев хлопаньем одной створки ворот, слетевшей с петель да карканьем серых ворон, рассевшихся по углам сторожевых башен у въезда во двор замка.

– Дурная примета! – вздохнул Ронсо, бросая вожжи.

Кругом царили запустение и нищета. Худая рыжая кошка грелась на соломенной крыше птичника, лениво посматривая на чудом уцелевшего петуха, который голенастыми лапами разгребал комковатую глину в надежде отыскать себе скудное пропитание.

После пышных покоев и обильных трапез Райнартхолла, после звона хрусталя и красок дамских туалетов темные комнаты родного замка показались Марине  унылыми кельями.

Но ведь можно попробовать что-то исправить. Долой хандру! Марина без особого аппетита поужинала овощами с хлебом, попробовала на вкус свежее козье молоко, доставленное из ближайшей деревни в честь возвращения хозяев и начала составлять список дел на завтрашний день:

1. Устроить генеральную уборку жилых помещений, протереть все деревянные панели – особенно в спальни Никоса и моем будуаре, разумеется. «Слуги как хотят... могут и дальше жить в пыли и паутине, но я  по заплесневелым циновкам ходить не намерена!»

2. Вытрясти старье из сундуков и ларей, отыскать полезные и красивые вещи, почистить и расставить на виду.

«В первый осмотр я нашла две милые резные шкатулочки из кости, теперь они прекрасно смотрятся на каминной полке рядом с начищенным оловянным подсвечником. Кстати, надо проверить запас свечей и мыла…»

3. Сделать перестановку мебели – хоть какую-нибудь перестановку хоть какой-нибудь мебели в этом паноптикуме! Узнать насчет кисточек и стены разрисовать в авангардном стиле.

4. Поговорить с Сильдой, кажется, она дуется на меня, хотя я ни капли не домогалась до своего собственного мужа и с его стороны не видела посягательств, мне и так было чем заняться ночами.

После этой фразы Марина вспомнила неистовые ласки Дагмара и мигом ощутила, как сладкая истома охватила тело.

«Он же меня просто заколдовал, как я теперь буду проводить  темное время суток без его рук, без его губ, без его… хм… размечталась… Дагмар, может, уже и забыл обо мне за эти два дня… Нет, он не такой… Я ему верю… И жду его в гости, уже прямо сейчас жду, хотя мы договорились не видеться целый месяц! Так, надо заняться делами… счета проверить, провести инвентаризацию кладовой, ох, про сладости, верно, придется забыть… хотя Лисса обещала завтра купить ягод в поселке».

Дни бежали за днями, список Марины пополнялся новыми планами по благоустройству замка. Она ни по разу успела побывать в ближайших от замка деревушках, перезнакомилась с селянами, особенно с женщинами постарше, выяснила, как в округе обстоят дела в плане деторождения, а конкретно, где найти повитуху в случае острой надобности.

«Кто знает планы местных богов, вдруг еще придется именно здесь мамой стать…»

Играя роль любопытной аристократки, Марина разузнала местные способы кормления младенцев и ухода за новорожденными. Лично брала деревенских малышей на свои беленькие ручки и тетешкалась с ними, развлекала пятилеток песенками, а подросткам предложила несколько общеизвестных в далекой Русландии игр, то бишь «Ручеек», «Глухой телефон», «У медведя во бору», «Гуси-лебеди», «Цепи кованные», «Чертик и красочки».

Деревенская молодежь была в полном восторге!

Скоро вся округа Тарлей лелеяла надежду, что летом как добрая леди де Альба подарит Белому Рыцарю законного наследника и укрепит его права на владение поместьем. Но кое-кому слухи явно пришлись не по нутру, кое-кто даже отдал специальные распоряжения на этот счет...

А рыцарь Черных камней Дагмар де Даркос  целый месяц не находил себе места. Какое там забыть… он и дня не мог провести, чтобы не вспомнить милую  девушку, которая однажды ночью прикоснулась к его телу и глоточком пряного вина проникла в самую душу.

Пытаясь отвлечься, Дагмар созывал друзей на славные пирушки, устраивал охоту за охотой и перевел кучу дичи в лесах, а между тем приказал обить лучшие комнаты в замке новыми панелями из мореного дуба и закупить несколько тюков разной материи и витые шнуры для занавесей.

Лучшие плотники замка пыхтели над строительством широкой супружеской кровати на резных ножках. А мастер Парло из местечка Паскани – известный поставщик деревянных игрушек во все крупные лавки Гальсбурга получил тайный заказ на изготовление детской кроватки с фамильной печатью Даркосов. Надо заметить, что к этой кроватке прилагалась также лошадка-качалка и сундучок с детскими забавами.

Выплачивая аванс золотыми монетами, Дагмар так расчувствовался при мысли о будущем отцовстве, что чуть не пустил скупую мужскую слезу над верстаком, усеянным пахучими стружками. С какой пьяной блажи боги решили, что женщина должна носить дитя в своем чреве три долгих сезона! Зайцы котятся дважды в год и счета не знают своему выводку.

Марин должна поселиться в Черных камнях и родить, по меньшей мере, семерых славных отпрысков, нет… пятерых, иначе могут пойти большие ссоры при дележке наследства, ведь в потомстве могут оказаться и девчонки, их тоже нельзя обидеть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Что скрывать, несколько раз Дагмар пробовал утолить свою тоску, тиская пригожих служанок, но перед глазами немедленно вставали строгие голубые очи Марины, рыцарю тут же чудился ее повелительный голос, запрещавший сильно напиваться и «лазить на всяких там смазливых девиц».

Дагмар гневно прогонял незадачливых наложниц и желая развеять тоску, пускал коня бешеным галопом мимо испуганных крестьян, усердно молотивших в закрома хозяина запасы зерна на зимний период.

А тут еще заявился Ансельм с ворохом свежих столичных сплетен. И зачем только мальчишка подался в рыцари, куда лучше бы ему стать королевским глашатаем.

– Храмовник Кантар недавно прочел на площади Гальсбурга одну из своих пылающих проповедей о чистоте рыцарской крове и происках злобных демонов в облике красивых женщин. Грозил страшными карами всем падким на мирские соблазны и обещал не прикасаться к еде, пока не ощутит сладкий дым от горящей у столба ведьмы.

– Похудеть бы ему не мешало... Старый ханжа опять принялся за свое, – проворчал Дагмар, – говорят, еще безусым юнцом он был осмеян озорной прачкой за свой конфуз и с того дня поклялся мстить всем веселым девицам. Дай ему волю, он брил бы женщин наголо и прятал их прелестные груди под деревянными лифами.

– А еще говорят, Кантар родился с тремя зубами и так искусал мать, что она отказалась кормить его молоком, – добавил всезнающий Ансельм.

– Хватит поминать старого болтуна, что сношается только с  дырками на распорках для пыток, разве нет слухов поинтереснее?

Среди прочей пустой болтовни Ансельм поведал будто бы в Тарлей дела тоже идут на лад – молодая госпожа вовсю вьет семейное гнездышко, готовясь в положенный срок стать любящей матерью.

Никос будто бы совсем плох и почти не встает с постели, а при нем постоянно находится хорошенькая сиделка, что вроде верной собачки готова спать под одеялом в ногах.

Правда, леди Марин не до того, чтобы следить за шалостями умирающего муженька, она вовсю кроит пеленки и уже заказала местному бондарю колыбель с родовыми символами  де Альба.

Услышав о таком безобразии, Дагмар взревел как раненый пардус:

– Ну уж нет! Мой сын должен расти под гербом де Даркос, а не слюнявить изъеденные мышами прутья болотной корзины Тарлей! Я немедленно ее заберу, и пусть только кто-то попробует встать на пути.

Но поездку пришлось отложить, поскольку тем же вечером прибыл посыльный из столицы с известием об ухудшении здоровья Короля и возможном переходе власти в надушенные руки его племянника Альберта фон Холле.

Эти новости настолько взбудоражили округу, что Дагмар, скрепя сердце, принял решение созвать на совет местных  баронов, верных щиту Гальбо.

Одним из первых в поместье прибыл Веймар де Лостан – хозяин Ульфенхолла. Хорошенько обсудив государственные дела и возможность нового переворота, Дагмар излил другу душу относительно и своей личной жизни.

– Я страстно желаю владеть  Марин! И боюсь, что уже ей не нужен… Она получила все, что хотела, зачем ей такой урод, как я. Никос хоть  одной ногой в могиле, так еще довольно хорош собой и обходителен в беседе, а когда помрет, Марин вполне может выбрать себе другого мужа. Клянусь честью, он тоже не задержится на этой земле...

Веймар по обыкновению рассуждал прямо и точно:

– Думаю, вам и впрямь следует поскорее увидеться, дабы развеять твои сомнения. Хотя, о чем беспокоиться женщине? Такого знатного «медведя» больше не сыскать в Дэриланд! И не беда, что у него потрепанная шкура… Моя Катрин недавно сказала Торму, что за одного битого двух не битых дают.

– По пути в Тарлей я загляну к вам, мне уже не терпится посмотреть на красотку,  что прибрала тебя к рукам, одинокий Волк!

– Может, это я ее… хм... прибрал... Сказать по правде, Катрин немного сопротивлялась, умоляла отпустить ее домой, но я поставил условие… точнее, мой Зверь поставил условие… И, кажется, все довольны. Я покину тебя завтра на заре, мое сердце уже рвется обратно.

– Добро же, Веймар! Я провожу гостей и заявлюсь к вам  по пути в  земли  бедняги  Никоса. Готовь славное угощенье, дружище.

– Прикажу выпотрошить с десяток уток для жаркого и достать из погреба новую бочку старейшего вина.

Дагмар сдержал слово и уже через несколько дней навестил соседа, где был наконец представлен его невесте. Леди Катарина рыцарю Черных камней показалась немного манерной и слишком уж изысканной.

Его-то дорогая Марин держалась гораздо проще, была раскована и остра на язычок. Ах, уж ее шаловливый язычок… Дагмар даже застонал вслух, сгорая от желания поскорее попасть в Тарлей и прижать ненаглядную к широкой груди.

«Почему я не родился Крылатой Тварью, ведь тогда  мог бы расправить крылья и полететь к бесценной Марин! Что толку от медвежьей силы, если радость моя так далеко...»

Всю лунную ночь в Ульфенхолле рыцарь торопил утро и благословлял первые солнечные лучи, что оповещали о скорейшем отъезде в Тарлей.

Глава 12. Книжные и другие чары

В последние дни Марину часто настигала необъяснимая хандра. На здоровье жаловаться не приходилось, утреннее недомогание уже отступило, а сил даже будто прибавилось. Но перспектива стать мамой в средневековом мире  тревожила не на шутку.

Чтобы развеять тоску, Марина по обыкновению занималась хозяйственными делами, теперь она наизусть знала сколько белья, переложенного лавандовым цветом, хранится в кованых сундуках, в каком состоянии находятся амбары для муки и вяленой рыбы. Благодушные крестьяне исправно поставляли в замок свежие овощи и травы со своих огородов: морковь, свеклу, кабачки, петрушку с чабрецом, скромные цветы.

Под руководством Сарлема, не покладая рук, Лисса готовила на зиму приправы с шалфеем и розмарином. Сама же Марина усердно резала яблоки и груши на противни для просушки в печи. А во время отдыха вслух читала рецепты из старинной книги магического искусства.

– Чтобы защитить ваш дом от недругов следует железными гвоздями прибить над входом подкову, а также повесить с обеих сторон дверей старые ножи или мечи. Тем же целям пригодны лавровые ветви и оленьи рога.

Любопытно!

– Этот способ давно всем известен в деревне, – усмехнулась Лисса, ловко очищая чеснок для заправки жаркого.

И желая еще больше впечатлить хозяйку, стала перечислять дополнительные средства увести дурной глаз от жилища.

– Еще мудрый дедушка Бейдок советовал вбить в двери три гвоздя, взятых из крышки гроба. Два снизу и один сверху, чтобы получился треугольник.

– Какие ужасы ты предлагаешь! – притворно испугалась Марина, думая про себя, как надежнее подклеить ветхие страницы забавного манускрипта. Наверно, книга принадлежала еще красавице Исабель – матушке Никоса, а той от бабушки передана по наследству. Того и гляди, рассыплется в прах.

– А про магические свойства пижмы вам известно? Ее используют в заклинаниях на бессмертие и чтобы стать невидимым. Вот это да! Если повесить пижму над кроватью, она ускорит зачатие.

По кухне вовсю гуляли ароматы сырных гренок, булькающих в подливке,  а в печи томился вишневый пирог. Новый день обещал самые приятные моменты для скучающих гурманов.

Марина поправила за спиной подушечку, набитую собачьей шерстью, и продолжила чтение, пока не наткнулась на заклинание рябинового креста.

– Ежели вы хотите оградить себя от происков злобных сил, свяжите крестом две маленькие веточки дикой рябины, что выросла у воды, и в глухую полночь произнесите слова защиты, а после спрячьте амулет в изголовье кровати.

– Лисса, полушай, какое милое стихотворение тут привели:

Силой рябинового духа

Я запрещаю всякой нечисти войти в мое жилище,

Посягать на мою плоть и кровь,

Тревожить душу и тело,

И слова мои будут крепки,

Пока не сосчитаны звезды в небе

И весь песок на морском берегу.

– Лисса, а где у нас поблизости рябина растет, ты не знаешь, случайно? Я не очень верю в колдовство, но почему бы не украсить комнату рябиновыми кистями.

– У реки за моей деревней как раз есть несколько крепких деревьев. А по пути можем заглянуть к Бейдоку и корней валерианы накопать. Господин так сладко спит после снадобья.

– Отличный план! Предлагаю прогуляться до обеда, а то небо подозрительно хмурится. Думаю, Никос не будет против, ему нравится, когда я приношу с полей головки клевера или спелые колосья.  Ронсо возьмем с собой…

Экскурсия к реке показалась увлекательной и очень взбодрила Марину. На берегу обнаружились заросли дикого лука, а в ближайшей рощице Лисса нашла вербену, которая тоже входила в список магических растений, если верить старинной рукописи из сундука Исабель.

–  Клевер, вербена, укроп отгоняют печали и мешают затеям ведьм! – смеялась Марина, связывая вместе два тонких рябиновых прутика.

Но как бы не были сильны книжные чары, в тот день не сумели они избавить хозяйку Тарлей от воли злобного человека, голодным волком рыскавшем по округе.

* * *

С приближением к землям Белого Рыцаря на душе у Дагмара становилось все сумрачней. Кажется, над скошенными лугами и сжатыми полями витало предчувствие беды. Даркос загнал уже вторую лошадь, вырвался далеко вперед от своего небольшого отряда и сейчас ехал один по рассохшейся глинистой дороге. Чистое  безумие…

Одинокого путника подстерегало множество опасностей на пути в удаленное поместье, где правили слабые руки Никоса де Альбы. В округе ходили слухи о шайках лесных бродяг, которым ничего не стоило лишить странника  жизни даже за пару медных монет. Но Дагмар не думал о возможности нападения, надеясь на выносливость своего коня и боевые навыки.

Уже начало смеркаться, когда вдали показались стены  Тарлей. Как некогда и Марин, рыцарь де Даркос критически оглядел покосившиеся ворота, неспособные пережить даже хороший пинок крепкого воина. Безлюдные дворы, пустые конюшни, молчащий птичник…

«Несмотря на знатное происхождение, Никос истинный  голодранец! О чем только думает Король, давно бы приставил к нему добропорядочного смотрителя за имением.

И моя драгоценная Марин должна обитать в этом унылом месте! Изумруд в навозе… Хотя у них тут и навоза-то доброго не сыщешь. Ни охраны на сторожевых башнях, ни веселых песен из кухни, ни сердитого лая собак… О, все Могры Долины! Я должен поскорее вытащить любимую из постыдной нищеты!»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Скоро от стен замка отразился зычный голос Дагмара:

– Эй! Есть кто живой в этом склепе! Сюда!

Заскрипели тяжелые двери, и на пороге показалась высокая, ладная служанка. Сильда медленно вышла вперед, а чуть позади, опираясь на ее крепкое плечо ковылял  Никос.

– Вы прибыли из Черных камней? Я не имел чести быть  представленным вам, Дагмар, но ваше появление очень кстати… Моя жена после полдника отправилась в лес собирать травы с двумя надежными слугами. Уже темнеет, а леди еще не вернулась. Мы хотим собрать народ на поиски…

Никос задыхался от волнения, и верная Сильда помогла ему опуститься на почерневшее от времени бревно, неизвестно кем  привезенное и брошенное у входа  каменной лестницы, ведущей в главную башню.

Дагмар бросил поводья и в два прыжка оказался рядом, темные глаза его загорелись злобой.

– Что ты сказал? Леди Марин пропала, и ты до сих пор никого не послал за ней? Сидишь тут, как трухлявый пень и ничего не делаешь? А если с ней случилось несчастье, если она безуспешно взывает о помощи? Как ты вообще мог ее отпустить одну?

Никос уронил белую голову на тощую грудь и попытался объяснить, что с Марин невозможно спорить. Раз задумала куда-то идти, то не удержишь, кроме того, при ней Ронса и Лисса,  поблизости давно не слышно о  разбойниках или хищных зверях. Некого грабить, не на кого охотиться, сюда не забредают ни крупная дичь, ни денежные торговцы.

Дагмар только зарычал в ответ, едва сдерживая желание как следует встряхнуть этого никудышного муженька. Но следовало торопиться, пока на окрестности Тарлей не опустилась темная ночь. Марин нужно было скорее вернуть под кров даже такого запущенного жилища.

Рыцарь с жалостью погладил по шее измученного долгой дорогой коня, хорошо бы его напоить, дать отдых, но пусть подождет еще немного, хозяин только найдет свою женщину и привезет  в безопасное место.

Дрожа от нетерпения, Дагмар  тотчас направился в сторону ближайшего леса, мимо которого по дороге в деревню должна была проходить леди. Чумазый мальчишка с кухни взялся проводить  и сначала бежал впереди, но Дагмар ухватил его за пояс и посадил впереди себя на коня.

– Да не вертись ты, сучок костлявый! Будешь показывать путь.

Выехав на широкое поле, сплошь заросшее чахлой рожью напополам с сорняками, он остановился и спрыгнув на землю, припал к ней ухом.

– Ты ничего не слышишь?

– Ннннет, го-господин! Ничего…

– Кажется, воняет кровью и кто-то стонет… Проклятье!

Через недолгое время Дагмар уже склонялся над старым конюхом, сопровождавшим Марину во всех ее повседневных прогулках. Ронсо был жестоко избит и мог лишь слабо стонать, чтобы позвать подмогу. Однако, утешать его раны рыцарь отнюдь не спешил, прежде занявшись расспросами.

– Где женщины? Где твоя хозяйка? Отвечай скорее, старик, или я отправлю тебя к праотцам без последней молитвы!

Ронсо с трудом разлепил почерневшие губы:

– Их забрали… четверо… четверо мужчин с закрытыми лицами, они увели госпожу в лес… я не смог… простите…

Когда Дагмару стало ясно, что возлюбленная похищена, ум заполонила дикая ярость. Марин утащили в лес какие-то проходимцы, причем, они знают, что с Белого рыцаря не взять даже мало-мальского выкупа за супругу. А, значит, хотят лишь поразвлечься с миловидными девицами, что попались под руку. Проклятье! Где же искать их, как же успеть…

Дагмар оставил своего коня пастись на поле, велел мальчишке приглядеть за бедным стариком и хоть как-то облегчить его состояние, а сам побежал к лесу, над которым уже поднималась Спелая луна.

Но едва лишь рыцарь оказался под густым пологом елей, как в  сердце начало закрадываться отчаяние… Куда бежать? Где искать следы похитителей? Он метался из стороны в сторону, понимая, что может блуждать по окрестностям до  рассвета, но так и не выйдет на следы негодяев.

– Марин! Радость моя, где же ты… что с тобой?

То была величайшая мука! Воспаленное воображение живо рисовало одну страшную картину за другой – его несравненную тащат прочь по колючему бурелому, с ее белого тела сдирают одежду, над ней насмехаются…

«О Боги! А я даже не могу громко позвать ее, ведь тогда бродяги затаятся, ударят Марин, заткнут ей рот. Как же мне ее защитить…

В темноте Дагмар налетел на ствол могучего дерева и так приложился к нему лбом, что из глаз едва ли не посыпались искры, тогда он упал на колени, обнял лесного исполина почти у самой земли и вдруг почувствовал, что вместе с тупой болью в теле появляется какое-то новое… нет, скорее давно забытое ощущение.

Неимоверный прилив сил и мощи, что заставляет вытягиваться руки, изгибаться спину, менять человеческий облик на звериный… Дагмар физически страдал от таких метаморфоз, но в самых потаенных глубинах сознания, еще принадлежащего мужчине, вдруг родилось ликование и первобытный восторг.

«Да, я это могу! Я – это Он… Повелитель и господин ночного леса, одного вида которого боятся все прочие обитатели, от одного тихого ворчания которого прячутся в свои норы и гнезда, ибо я воистину бесстрашен и непобедим!

Я знаю все лесные тропы, я вижу во мраке, за много миль чувствую даже каплю крови из легкой царапины на женском плече. Теперь уж я найду избранницу и в клочья разорву обидчиков, насладившись воплями их смертного ужаса. Я иду за тобой, Марин! Ты будешь моей!»

 Дикий медвежий рев разорвал зыбкую тишину леса и его окрестностей. В ближайших поселках зажглись огни, куры испуганно сорвались с насестов, лошади едва не оборвали привязи. И только Спелая луна жадно взирала с небес, предвкушая скорое кровопролитие в глухой чаще.

Глава 13. Избавление

Марина из всех сил старалась не пасть духом, обнимая дрожащие плечи Лиссы, пока та горестно причитала:

– Ах, моя бедная госпожа, мы пропали! Они продадут нас лесным тварям. Здесь неподалеку за Мизерни проходят караванные пути в Гиблый лес, а там за молодую, красивую женщину можно получить золото, пряности и драгоценные смолы. Нам конец… О, я не переживу, если меня станет мучить чудовище!

– Какое еще чудовище? Лисса, не хнычь! Прекрати! Никос нас скоро спасет… наверно… надеюсь…

Но, расслышав в голосе госпожи неуверенные нотки, служанка продолжала стонать вслух:

– Я и своему-то Михану лишь недавно позволила  все, что он хотел. Бабуля сказала, будет нехорошо долго дразнить такого славного парня, он может найти себе более сговорчивую подружку. А Михан трудолюбивый и добрый, я не хотела его терять. Бабуля дала мне настой семян дикой моркови, чтобы дети появились не сразу. И что же… после  жениха я должна стать игрушкой какого-то мерзкого дикаря, уж лучше умереть.

– Я бы так не убивался, милая девушка, и в Гиблом лесу можно выжить, если хорошенько приноровиться.

– Вам-то откуда знать? – Марина сердито одернула третьего пленника.

Это был бродячий музыкант, которого угораздило расположиться на отдых у реки и стать невольным свидетелем похищения женщин. Похоже, бедняга уже смирился с невзгодами и не сильно роптал на судьбу, сжимая между худых колен маленькую домбру.

– Слухами полнится мир, а я зарабатываю на пропитание, пересказывая легенды. Уже седьмой год развлекаю народ в трактирах и замках, но до сих пор не имею своего очага. Приближаются холода, участь скитальца незавидна. Надеюсь, разбойники просто вздернут меня на дубовой ветке. И кудри мои птицы растащат по гнездам, а глаза прорастут грибами… постойте-постойте, я готов сложить прекрасную песню… жаль, вы сейчас не готовы оценить мотив.

Лисса вздрогнула и зарыдала еще сильнее, отчего Марина внезапно ощутила  прилив злости в адрес менестреля. «Нет, чтобы поддержать дам в беде, он тут еще тоску нагоняет!»

– Сами и подстраивайтесь под законы джунглей. Тоже мне, советчик нашелся! Лучше придумайте, как нам отсюда удрать.

– Вряд ли я вам чем-то помогу, леди. Я ведь никакой не воин, я всего лишь бедный певец, сам не знаю, зачем  понадобился разбойникам. Какой с меня прок?

Продолжая успокаивать служанку, Марина не удержалась от ехидства:

 – Возможно, в Гиблом лесу тоже есть ценители музыки! Там и перезимуете, а заодно наберете целый ворох преданий. Останется лишь вернуться в город и книгу сказок издать. Для детей и взрослых отдельно.

Менестрель смущенно кашлянул и галантно поклонился, ерзая на куче гнилого тряпья:

– Рад, что моя скромная персона вызывает улыбку у благородной дамы.

– Охо-хо-хо-хо… Язык-то у вас отлично подвешен! Были бы еще руки крепкие, чтобы подтянуться во-он к той балке и залезть на крышу. А там, глядишь, сбегали бы за помощью.

Даже Лисса прекратила панику и с мольбой уставилась на тощего музыканта лет тридцати от роду. Но тот лишь виновато вздохнул и задом попятился дальше в угол каморки, бормоча себе под длинный нос:

– Вас-то, конечно, освободят,  за вами может приехать какой-нибудь храбрый рыцарь или законный супруг, а меня затравят собаками и все ребра переломают, когда догонят.

Марина поняла, что толку от единственного мужчины в темнице не будет и досадливо отвернулась к Лиссе.

– Надо же было нам вляпаться в переделку! И все из-за рябинового креста, будь он неладен. Потащило меня в лес, дурищу беременную …

Она старалась сохранять спокойствие и трезвый разум, но получалось плохо, да еще несмотря на стресс вдруг мучительный голод напал.

– Сейчас бы горячей овсяной кашки с корицей. Сарлем так классно ее готовит в печке, а я утром привиредничала, только одно яичко и съела. Даже пирог оставила «на потом», точно дурища!

– Ах, моя бедная госпожа, что они с нами сделают… – снова заныла Лисса, теребя распустившуюся косу.

– Тише! Кажется, бандиты вернулись. Не надо внимание привлекать, лучше в щелочку посмотри аккуратно.

За дощатой дверью, отделявшей закуток пленников от большой комнаты, раздались приглушенные голоса, а потом грохот падающих бочонков и грубая брань. Испуганные женщины бросились в угол к менестрелю и притаились.

Где-то далеко в лесу послышался грозный рев потревоженного зверя крупной комплекции. Тут и Марина зашмыгала носом, вцепившись в курточку незадачливого певца. Очень-очень хотелось домой и лучше бы сразу в цивилизованный мир обратно.

Но как Никос будет в одиночку атаки наглого дядюшки отражать? Больше ему опереться не на кого. Жалко друга, только от самой Марины в разбойничьих лапах помощи маловато. Хоть бы рябиновый крест защитил… зря что ли про него в магической книжке написано.

Я запрещаю всякой нечисти

Посягать на мою плоть и кровь,

Тревожить душу и тело…

– Сохраняйте достоинство, госпожа! – прошептал менестрель, легонечко пожимая ее холодную руку, – держитесь с бродягами твердо и пригрозите смертными карами именем Короля.

– Их сварят в кипящем масле на главной площади Гальсбурга! – уверенно обещала Лисса, вполне успокоившись, будто предвкушение мести прибавило ей отваги.

– А пока час возмездия не настал, расскажите нам одну из ваших историй, желательно с хорошим концом, – попросила Марина менестреля.

– О том, как древние даны воевали с великанами? Наши мужчины тогда были так сильны и свирепы, что голыми руками могли придушить льва.

За неспешной беседой о былых подвигах удалось кое-как скоротать больше часа, пока со стороны похитителей не раздался подозрительный шум. Но теперь вместо споров и ругани бродяги орали от смертного ужаса.

Марина осторожно отодвинула Лиссу и подкралась к запертой двери. Кажется, в большой комнате происходила жестокая драка, но кто может издавать  звуки, похожие на звериное рычание…

«Час от часу не легче, а если сюда ворвались лесные хищники, растерзают этих бандитов и примутся за нас… Вот кошмар! Из огня да в полымя!»

Не скрывая страха, Марина оглянулась на соседей по несчастью, сквозь дверные щели в закуток пробивался рассеянный свет очага, но фигуры певца и служанки виделись смутно. Лисса сжала кулачки перед грудью, а менестрель бормотал под нос молитвы:

– Хранительница мира на земле, Мать всего сущего, защити и выведи нас из мрака…

В отчаянии Марина вернулась на охапку старой соломы в углу и зажала руками уши, силясь унять нервную тошноту. Шум борьбы через стену вскоре прекратился и, затаив дыхание, пленники слышали как некто большой и тяжелый волочит по полу мешки с песком, впрочем, не стоило долго думать, что это могли быть за мешки…

А потом наступила пугающая тишина. Но вот послышался плеск льющейся из бочки жидкости и вскоре раздался треск разрывающейся ткани. А потом дверь к пленникам отворилась от мощного пинка и на пороге показалась высокая  мужская фигура. Странный, каркающий голос произнес всего одну фразу:

– Марин… Где ты, Марин?

Она тут же подскочила с подстилки и кинулась вперед, не сдерживая слез:

– Дагмар! Господи, ты здесь, Дагмар! Вот же  чудо!

Но рыцарь  протянул руку вперед, не позволяя  дотронуться до себя:

– Я в крови, я хотел убить их быстро, но они пытались сражаться, тебе не следует  видеть…

– Тебя ранили? Дагмар, скажи, тебе нужна помощь?

Он рассмеялся в ответ на ее слова. Маленькая, храбрая женщина снова заботилась о нем, а еще недавно, наверняка, плакала от страха за свою участь.

– Со мной все хорошо, это чужая кровь, но у меня нет одежды, пришлось взять штаны одного из них… Прости мой вид, Марин!

Она подошла ближе к свету и только сейчас разглядела, что Дагмар, и правда, стоял перед ними в одних лишь узких коротких штанах, что сидели на нем, признаться, весьма скверно.

– Со мной еще двое несчастных… – прошептала Марин в смятении.

К дверям из сумрака наконец подошел менестрель и подрагивающим голосом начал витиевато благодарить доблестного рыцаря за спасение своей ничтожной жизни. Лисса едва могла говорить и лишь глуповато смеялась, постоянно икая.

В комнате царил полный разгром, а потому Дагмар поспешил вывести женщин и певца в лес. Марина краем глаза заметила пятна крови на полу и стенах, а также придавленные столом тела похитителей. Новый приступ тошноты скрутил желудок, заставил покачнуться...

– У них тут пара лошадей в овраге, мы ими воспользуемся, я запомнил дорогу. Тебе плохо, Марин?