Текст книги ""Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Соавторы: Регина Грез,Клим Руднев,Татьяна Ван
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 287 страниц)

Марина устало расправила смятые фестончики на левом рукаве платья и сникла, отсидеться в темном углу не получится, значит, придется «кудахтать» вместе с прочими кумушками. А если в разговоре она случайно упомянет микроволновку или фитнесс-клуб? И не сразу придумает удачное объяснение...

Хильда уверенно спешила к столу, таща Марину за собой, пока  обоим не  пришлось склониться в почтительном поклоне перед темноволосой "Розой" со взглядом знаменитой итальянской актрисы Софи Лорен.

Причем,  у Марины сразу нашлись и отечественные аллегории.

«А что? Хороша чертовка – и гордый стан и голенькие плечи,  этакая Элен из «Войны и мира», хозяйка светского салона, лишь бы не оказалась ехидной стервой».

Миранда королевским жестом  отбросила веер на колени наперсницы и, протянув вперед  белые руки, унизанные тонкими кольцами и массивными перстнями, обратилась к Марине:

– Моя Хильда только и говорит, что о прелестной избраннице Белого Рыцаря, будто  вы остры на язык и смелы во взглядах. Притом ничуть не боитесь мужчин… Мне это нравится! Вы и правда такая, леди  Тарлей?

– Надеюсь, что не разочарую! О вас мне тоже рассказывали много интересного, Миранда. Могу я запросто к вам обращаться?

– Она просто чудо!

Едва «Роза» вынесла вердикт,  как ее цветочная свита, будто по команде, одобрительно замахала веерами. Со всех сторон раздались приветственные возгласы, Марину тотчас усадили за стол и  наперебой стали предлагать разные вкусности.

Выбор был столь велик и красочен, что она в самых возвышенных выражениях отдала должное кусочку пирога с рыбой  и занялась клубникой, утопающей в сливочном муссе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В это время одна из «лилий» присела за музыкальный инструмент наподобие фортепиано и начала наигрывать веселую мелодию. Вечер грозил пройти в самой радушной обстановке!

Постепенно вокруг Марины образовалась и стайка юношей, готовых предложить себя в качестве танцевальных партнеров… ну и дальше, как уж разыграется фантазия и насколько позволит благочестие дамы.

Заметив растерянность на побледневшем лице гостьи, одним повелительным жестом Миранда разогнала всех.

– Вот пристали, мальчишки, даже не дадут «почирикать» спокойно!

Услышав пренебрежительное замечание, Марина застыла с винной ягодой во рту, похоже, королева клумбы не особенно церемонилась с вассалами. О чем незамедлительно поведала окружающим, чуть понизив голос:

– Знаешь, детка, я привыкла руководить мужчинами, когда-то у меня была собственная маленькая траттория близ оживленного паллацо, но конкуренция, конкуренция… потом муженек сбежал с худосочной иностранкой, на мне осталась куча долгов… банкротто фиаско… хоть в петлю лезь…

Но я схватила метлу и полезла в трубу, благо кое-кто подсказал путь, так  весьма удачно попала сюда. Ах, какие здесь крепкозадые жеребцы… Мамма миа!  Просто объеденье. Взять хотя бы моего Хароста, уж какой он поначалу был необъезженный мул, но после недельной дрессировки наконец осознал преимущество женской инициативы! Я нащупала между нами некоторые точки соприкосновения...

Озорно поглядывая по сторонам, Миранда поправила на круглом плече завитой локон и победно хихикнула.  Спутницы жадно ловили каждое слово, кое-кто из «нежных фиалок» даже заготовил крохотные блокнотики с явным намерением записать на память особо пикантные фразы.

В душе у Марины шевельнулось некоторое предположение, но она решила пока оставить его при себе. Внезапно двери в залу широко распахнулись и взорам присутствующих предстала странная пара: рослый, мускулистый  мужчина с черными, распущенными по плечам волосами, еще не совсем просохшими после мытья и миловидный юноша, чье пунцовое лицо свидетельствовало о легком смущении или наоборот нарастающем возбуждении.

Марина вздрогнула и прикусила язык, интерес к спелой клубнике моментально испарился. На пороге стоял Дагмар, собственной персоной. Среди дам незамедлительно пролетел шутливо-испуганный говорок:

– Ах, какая приятная неожиданность! Как видно, не все "медведи" Дэриланда решили игнорировать дамское общество?

– Кто этот великан? Какая громадина! Ах, ах... пожайте мне нюхательную соль.

– Что у него с лицом? Он пострадал в бою?

– Я слышала, рыцарь Черных камней поклялся остаться холостяком до конца своих дней.

– Уверяю вас, это полная чепуха! Он недаром сегодня здесь, верно, хочет присмотреть невесту.

– Милый! Большой...

– И очень богатый к тому же.

– Я слышала, он умеет обращаться зверем… Это правдивые слухи? Боги милостивые! А что, если вздумает стать медведем в первую брачную ночь? Я бы скончалась от страха!

– И пропустила все самое интересное… хи-хи...

– Вот это мужчина! К тому же герой!

– Мои дорогие, он же чудовище! Ни за какие деньги, даже за целое поместье я не легла бы в постель с таким уродом!

– Элоиза, он же не виноват...

Марина краем уха ловила шепотки пересудов и неимоверно страдала. Дагмара обсуждали, словно жеребца на ярмарке – породистого, но с изъяном. Как им не стыдно!

– Цыц! Довольно…

Миранда поднялась, выпрямившись в полный рост, и Марина с удивлением обнаружила, что здешняя «Роза» гораздо выше и пышнее, чем казалась. А уж каким царственным тоном она повела речь:

– Мы приветствуем вас, господин Дагмар, и надеемся, что вы хотя бы ненадолго украсите наше общество, а не сбежите, как в прошлый раз, когда нечаянно заглянули к нам вместо комнаты с петушиными боями.

Дагмар обреченно вздохнул и переглянулся со своим молодым спутником, причем Ансельм даже умудрился одобрительно ему подмигнуть в знак поддержки. «Я к вашим услугам, дорогой наставник! Валите все на меня…»

Так рыцарь и поступил – скрестил мощные длани на широченной груди и важно промолвил, откинув назад буйную голову:

– Пожалуй, сегодня я задержусь в вашем курятнике.  Дело в том, что мой цыпленок ужасно робок, просто шагу не может ступить без надежной опоры и особенно боится дам, острых на язычок. Однако, если его как следует ободрить, парень может заставить трепетать не только врагов, но и ваши юбки. Верно, я говорю, цыпленок?

С этими словами Дагмар слегка подтолкнул Ансельма вперед и тот, влажно блестя красивыми глазами, галантно поклонился сразу всей «клумбе», так ловко это у него получилось. В ответ немедленно полетели озорные комплименты:

– Какой славный мальчишка, я бы взяла его под свое крылышко!

– Брунгильда, у тебя уже есть два явных поклонника и четыре тайных, а что, если узнает супруг?

– Не стоит волноваться, Хельмут занят только своими кобылами, вот у него их целый табун, я же не возмущаюсь…

Томно-язвительные голоса перекрыл густой рокот  Миранды.

– Как ваше имя, прелестное создание? Вас уже посвятили в рыцари?

Ансельм едва рот открыл для достойного пояснения, но со всех сторон посыпались шутки:

– Какое там… он едва выбрался из пеленок!

– Леди, тише! Мы сами его посвятим! Юноша, не желаете ли стать рыцарем Шелковой Подвязки?

– Нет, лучше Алых Чулков!

– Вы обижаете юного красавца! Он все же мужчина!

– Мужчины обожают  алые чулки…

– Конечно же  – на своих женщинах! – тряхнула локонами благочестивая Хильда из Борнхолла.

– И не обязательно на своих… – перебила ее куда менее благочестивая Брунгильда. – Не смущайся, птенчик, лети скорей к нам, мы угостим тебя марципаном. Любишь сладости? Есть еще малиновое желе... хочешь, я сама покормлю тебя с ложечки, открывай-ка ротик...

Бедный Ансельм, вертя головой, чтобы охватить жадным взором сразу весь "цветник", и изо всех сил пытался говорить басом:

– Я предпочитаю мясо и вино, как положено истинному рыцарю! Мое имя Ансельм, я прибыл из Форлака…

– О дивный край! Борнхолл рядом, да мы, оказывается, соседи… иди же сюда, садись... Брунгильда, бросай свои шутки, парню неловко... Займись кем-нибудь другим наконец!

Даже Дагмар не сдержал кривой усмешки среди всеобщего гомона и смеха, но глаза его уже нашли Марин и надолго задержались на ее хмуром личике. Скорбно сжав губы, она теребила длинную бахрому скатерти на столес.

Марин и еще с пяток дам не принимали участия в общем веселье, предпочитая держаться с достоинством. Кровь закипела в Дагмаре, стремительными волнами бросилась в лицо и ниже ремня на поясе.

«Схватить в охапку и унести… Пусть думают, что хотят, меня никто не остановит. Проклятье! Она же мне этого не простит из-за своего чахлого муженька… Щедрые небеса, как дождаться ночи, когда мы   останемся наедине и я смогу сжать ее в объятьях!»

Не выдержав нервного напряжения, Марина круто вскочила с резного стульчика и направилась в сторону музыкального инструмента в углу.

«Чего он опять уставился на меня, скоро местные «трещотки» внимание обратят,  – нарядным куклам только дай повод посудачить, все косточки перемоют, с них станется… Стоит и смотрит… ну, точно Медведь на овечку! И почему лохматый такой?

Ни у одного здешнего рыцаря я не видела столь неопрятной прически. Все как на подбор выбриты и коротко подстрижены. Зато как сложен… какие у него крепкие мышцы на животе, какие сильные ноги и накачанные ягодицы… Ух, надо скорее отвлечься…»

Дрожащими руками Марина откинула крышку старенького клавесина и осторожно провела пальчиками по клавишам, исторгнув неожиданно чистое звучание.

«Здорово! Кажется, я смогу сыграть на этой раритетной развалюхе, что даже Моцарта не вспомнит…

Забыв на мгновение о своих тревогах, она запросто подобрала юбку и уселась за инструмент. Скоро зала наполнилась серебристыми, поистине яркими и блестящими звуками, которые заставили стихнуть самые громкие разговоры.

«Что-то они там подозрительно притихли, неужели заслушались… вот досада, я же просто хотела немного отвлечься…»

Марина играла совсем простенькую, легкую мелодию из спектакля про Бременских музыкантов, адаптированную версию для детского сада. К превеликому удивлению (и удовольствию) рядом с клавесином прямо на полу вдруг примостился улыбающийся Ансельм.

– Несравненная леди Марин, может быть, вы нам еще и споете?

Марина не без злорадства представила, как вытянутся лица местных «бутончиков» и запела:

– Ах, ты бедная моя, трубадурочка, ну смотри как исхудала фигурочка, я заботою тебя охвачу… (с)

– Очаровательно, – заговорщически шепнул Ансельм, выдавая истинного ценителя хороших мелодий, –  но не могу узнать, чей репертуар…

– Знаешь, мой дорогой, это песенка – разговор короля и его непослушной дочки, которая решила сбежать из дворца вместе с бродячими музыкантами, папа – король отговаривает, конечно, а она ни в какую – хочу путешествовать с любимым и все дела…

– Какая романтичная история! Расскажите подробнее, леди Тарлей…

– Ах, просим… просим… как это интересно… волнующе...

Вскоре вокруг раскрасневшейся исполнительницы собралась компания из желающих послушать увлекательную и, наверняка, даже  пикантную новеллу.

Марина оказалась  в своей стихии. Сколько разных историй  за последние годы рассказала она внимательным деткам, что точно так же окружали ее в детском саду...

Только Дагмар, Миранда и еще несколько пожилых «настурций» остались сидеть на диванчиках, обтянутых синим бархатом и атласом. Дагмар рассеянно слушал непривычную слуху мелодию и, не снимая кожуры, вяло жевал лимон. Подперев ладонью дебелый подбородок, Миранда смотрела на него с насмешливой улыбкой.

– Вы же пришли сюда не случайно, рыцарь, я полагаю, какая-то из этих «курочек» смогла таки зацепить ваше стальное сердце и вы не против ощипать ее белые перышки. Согласитесь… я же права? Никогда не поверю, что вы будете терпеть дамские посиделки из-за своего юнца, к тому же он совершенно не нуждается  в вашей помощи. Чувствует себя здесь, как рыбка в воде, как самый упругий и пронырливый угорь! Видно, что из него будет толк и в бою… и на любовном ложе.

Дагмар сунул в рот второй лимон и скривился, даже медовый сироп не мог перебить природную горечь солнечного плода. Какая досада! При всей своей отваге и силе рыцарь Черных камней вынужден сидеть рядом с «перезрелой тыквой» из Гринсвуда вместо того, чтобы наслаждаться вкусом очаровательной «сочной груши», какой несомненно представлялось ему дорогая Марин.

Но вечер начал стал принимать более веселое направление. Дело в том, что своих «цветущих» гостей посетил сам хозяин Райнартхолла с немногочисленной свитой из наперсниц и постоянной охраны, которая больше свидетельствовала о его статусе, чем нужна была для защиты жизни.

Райнбок с удовольствием оглядел владения и благосклонно принял тысячу признаний в любви, большая часть которых, конечно, являлась шутливым воздаянием его высокому положению.

Грузный мужчина уверенно расположился на самом роскошном диване и вскоре был окружен толпой восхищенных дам. И вот маленькие колючие глазки Райнбока заметили мощную фигуру Дагмара, ссутулившегося над блюдом с лимонами.

– Хей, Медведь! Ты и правда здесь? Вот это чудо! Знать, скоро небеса обрушатся на землю в припадке! Что на тебя нашло?

– Я всегда был неравнодушен к музыке…

Райнбок громогласно захохотал:

– И к женским прелестям!

– Мужчине трудно обходится без женщин, вынужден это признать.

Какой тут начался переполох! Замелькали пышные веера, раздались преувеличенно страдающие вздохи:

– Кто же сумел так ранить душу непобедимого рыцаря?

– Дагмар, всего лишь один намек…

– Она рыжекоса или брюнетка, откройте уже свой секрет!

Марина до боли кусала губы, касаясь чувствительных клавиш, словно возбужденной мужской плоти, но даже не поворачивала головы в сторону пересудов.

«Ну, зачем он тут объявился? Выставил себя дураком! Все смеются и дразнят его, как он это терпит, ради чего?»

И вдруг неожиданная  мысль словно обожгла ее грудь:

«Он хотел видеть меня! Он пришел ко мне! Только ради меня он терпеливо сносит все их шуточки… Ах, Дагмар, я сторицей расплачусь с тобой за все их насмешки, я буду целовать тебя и ласкать, потому что… потому что  сама этого безумно хочу...»

И сейчас же отчаянное, невыносимое желание обнять этого растрепанного, но  терпеливого человека, увести с собой подальше от насмешливых, пренебрежительных, изучающих женских взглядов заставило Марину обернуться.

На мгновение их взгляды встретились, в темных глазах Дагмара мерцала тоска загнанного зверя. Время будто остановилось для Марины,  – исчезли звуки, очертания предметов вокруг расплылись, стали нечеткими.

И только мужчина со спутанными волосами, с лицом привычно суровым, но почему-то уже совершенно родным выделялся на фоне разноцветного, гудящего и подрагивающего пятна. Задыхаясь,  Марина опустила глаза, поднялась со стула и направилась к Райнбоку.

– Милостивый господин! От всего сердца благодарю вас за приглашение и чудесный вечер, но я очень беспокоюсь о своем супруге, позвольте мне уже удалиться к нему.

Хозяин поместья внимательно оглядел побледневшую гостью, что стояла перед ним, комкая  в руках кружевной платочек.

 «В самом деле, не могу же я прямо сейчас приударить за женой умирающего Никоса, это было бы подло и недостойно памяти его славных деяний на благо отечества».

– Ваша доброта и забота тронули мое сердце, леди! Конечно, вы можете идти в отведенные вам покои, передайте дражайшему супругу наши глубочайшие соболе… тьфу… то есть, наши наилучшие пожелания.

Они обменялись вежливыми поклонами, с тяжелым сердцем Марина глянула в сторону Миранды, рядом с которой томился безутешный  Дагмар.

Приличия требовали попрощаться со звездой вечера.

– Дорогая Миранда, я вынуждена сейчас уйти, спасибо за то, что хорошо меня приняли. Надеюсь, мы увидимся завтра, уверена, нам есть о чем поговорить.

– Должна вас огорчить, милая! Уже утром мы выезжаем из Райнартхолла, моего мужа ждут неотложные дела дома…

Миранда бросила быстрый взгляд в сторону Райнбока и, понизив голос, продолжила:

– Вот-вот должна ощениться любимая сука Хароста, он собирается присутствовать на этом грандиозном событии, только ни слова этому «бочонку с вином», он будет смертельно обижен… к тому же свой кусок славы мой муж здесь уже получил, поскольку сумел пустить кровь самому Дагмару де Даркосу, рада его представить.

Надеюсь, вы не сильно расстроены, мой друг? Клинок не коснулся легкого?

Едва устояв на ногах, Марина с ужасом посмотрела на рыцаря:

– Вы… вы были ранены, Дагмар?

Не поднимая головы, он хрипло пробормотал в ответ, что рана совсем пустяковая и не стоит волнений леди. Марина жалобно прошептала:

– Но я ужасно боюсь крови и всяких драк, вы здорово меня испугали… Хочу немедленно пойти к себе и пораньше лечь спать. Доброй ночи!

Миранда с любопытством наблюдала за этой короткой сценой,  – взволнованная Марина стремительно развернулась и почти выбежала из залы, пока Дагмар провожал ее пылающим взором.

 «Ах, вот оно что! Следовало бы догадаться раньше! Молодец, девчонка! Отхватить такого знатного жеребца при немощном муже  –  настоящая удача! А рыцарь-то наш уже удила грызет, готов мчаться за своей милой. Эх, мужчины, мужчины… всем вам только одно подавай… правда, порой это самое «одно» вам нужно лишь от одной, но это встречается, увы, так не часто… che peccato!

Глава 10. «Лимонная долька...»

Крылья последних ласточек принесли в Райнартхолл ночь, передав караул летучим мышам.  Закутанная в плащ женская фигурка  проскользнула в комнату напротив собственных покоев и немедленно была подхвачена сильными мужскими руками.

– Я уже боялся, что ты не придешь, радость моя! Сердце истосковалось по тебе, душа изнылась… Никогда я прежде так не желал, чтобы солнце поскорее зашло за Ледяные хребты и наступила тьма, ведь тогда ко мне спустится с небес моя Луна и мне будет достаточно ее света.

Марина не могла отвечать, пока Дагмар осыпал ее личико горячими жадными поцелуями. А потом уложил на постель, невзирая на упорное сопротивление гостьи и просьбы показать повязку на плече.

–  Тебе хорошо обработали рану? Продезинфицировали, наложили мазь?

– Забудь о глупой царапине, радость моя, она не помешает мне тебя любить…

– Дагмар… подожди…

– Что еще хочешь сказать… не надо ничего… просто будь со мной… будь моей.

– Я хотела… да, я лишь хотела… некоторые твои подарки… конечно, они чудесные, но это...

Марина чувствовала, что все слова вылетают у нее из головы, оставляя место лишь одному желанию принимать ласки Дагмара, растворяться в его неистовой нежности. Оба они так ждали этой встречи, что теперь не хотели терять ни мгновения.

– … Я весь день вспоминала, какого же цвета твои глаза, думала, совсем черные, а они темно-зеленые, будто малахит, у меня дома осталась маленькая шкатулочка из нашего уральского камня.

– А твои глаза сейчас кажутся  синими, хотя я знаю, что они голубые, словно ясное небо, бесконечно хочу отражаться в синеве твоих глаз, любимая… Соглашайся уехать со мной, плевать на все злые языки, мы должны быть вместе!

Марина только вздыхала, поглаживая его смуглое плечо:

– Я же тебе говорила, это невозможно… по-крайней мере, пока…

– Пока он жив, да? Ты это хотела сказать?

– Я не могу сбежать с тобой, как последняя дрянь! Я не позволю им полоскать имя Никоса в грязи, я стала его женой и останусь ею, пока не случится что-то… Ох, сама не знаю, но надо ждать.

– Пусть дас тебе развод! Рыцарь легко может отказаться от супруги, это бывает не так редко и даже по взаимному согласию. Хочешь, я сам с ним поговорю? Я бываю очень убедителен, Марин, он живо от тебя откажется!

Она в красках представила, как Дагмар угрожает Никосу и сердце  сжалось от негодования и печали.

– Даже думать не смей о таком исходе! Мне казалось, ты меня чувствуешь, понимаешь…

– Я чувствую, что не смогу жить как прежде, если тебя не будет рядом. Марин! Ты всю душу мою перевернула, ты похитила мой сон…

– Всего-то за одну ночь? Может, вас любая женщина способна свести с ума подобным образом, забравшись невзначай в постель? Мужская любовь может быть яркой и мимолетной, уверена, это уже не раз случалось в вашей жизни, господин рыцарь!

Дагмар даже на миг оторвался от ее груди, чтобы снова заглянуть в лицо проказнице, острой на язычок.

– Почему ты не веришь, радость моя? Думаешь, я пустой болтун и волокусь за любой длинной юбкой? Ни одна женщина прежде не вызывала во мне такого желания, ни одну женщину я не хотел забрать к себе в дом и видеть матерью моих детей. Ты это сделала со мной, Марин, ты разожгла во мне пламя страсти и с каждым днем оно поднимается все выше к горлу… И зверь во мне жаждет тебя.

– Твой медведь?

На мгновение Дагмар смутился, а потом пристально вгляделся в насмешливо-довольное лицо Марины.

– Кто-то успел тебе рассказать? Не иначе, как наглый мальчишка, Ансельм, уж я его проучу…

– Право, не стоит, это прекрасная легенда, мне очень понравилось!

– Думаешь, просто сказка? А если же нет – что, если я и правда могу обернуться зверем лесным, тебя бы это от меня оттолкнуло?

Марина заметила с каким нетерпением он ждал от нее ответа, ну, пусть медведем себя считает, подумаешь, ведь не поросенком  в конце концов, не морской свинкой…

– Мне все в тебе нравится, я зверюшек люблю, хотя медведя по-настоящему никогда не видела, только на картинках и в телевизоре.

– … визор – это зверинец, да?

– М-м-м, понимаешь, это тоже что-то вроде картинки, которая еще и двигаться умеет.

– Колдовство? – прищурился Дагмар, задирая сорочку Марины до подмышек и припадая губами к ее оголившемуся животу.

– Да вроде того! – рассмеялась Марина, запуская пальцы в густые волосы рыцаря.

Они еще недолго разговаривали о чем-то уже совершенно не важном, пока их руки путешествовали по изгибам плоти, изучая и даря удовольствие, а потом снова наслаждались друг другом, соединяя тела и души.

Уже под утро Дагмар с грустью понял, что  удивительная женщина скоро уйдет и ему вновь останется лишь мечтать о новой ночи с ней. Вот еще один долгий поцелуй и Марина с закрытыми глазами, на ощупь хватает свой мягкий плащ.

– До новой ночи, Дагмар!

– До новой ночи, радость моя… Свет моих очей! Огонь моих чресел! Лимонная долька в медовом сиропе… весь день буду чувствовать на губах твой вкус.

Каждое новое утро Дагмар готов был встречать проклятьями – оно отбирало у него Марин. Зато теперь достославный рыцарь благословлял ночь, ведь тогда возлюбленная снова его навещала. Но четыре последующих ночи пролетели быстро, пожалуй, даже слишком быстро для пары нетерпеливых сердец.

А в светлое время суток Дагмар намеренно пытался занять себя новыми поединками, дружескими беседами на пирушках, даже приглядел у мастеров отменные доспехи и парочку кинжалов из «горячей» стали Змеиных пещер.

Уступая настойчивым просьбам Райнбока, однажды Дагмар даже выехал на охоту. В прежние времена туша огромного кабана порядком  потешила бы  гордость воина, но сейчас голову его занимала всего-то одна мысль: «Марин скоро уедет в Тарлей… радость моя окажется далеко...»

Марина чувствовала то же самое смутное беспокойство. Она уже привыкла проводить темное время суток подле большого сильного мужчины, что радовался ее появлению, словно малое дитя, не знающее притворства.

Он хватал ее на руки, кружил по комнате, а после чего садил на свою постель и, освободив из складок длинного плаща ее голые ножки, осыпал поцелуями каждый пальчик. К такому, действительно, можно быстро привыкнуть…

Никогда в своей прежней жизни Марина не встречалась со столь явным обожанием в свой адрес, не выслушивала столько грубоватых, но искренних комплиментов своей внешности и прочим, несомненно, многочисленным талантам. Дагмар был великолепным любовником – щедрым, нежным, заботливым... неутомимым.

Наблюдая при свете дня за его массивной фигурой, Марина порой не верила своим глазам. Как при столь суровом и грозном облике этот мужчина мог сохранять детскую непосредственность и деликатность.

В одну из совместных ночей, исполненная благодарности за свое блаженство в его объятиях, Марина пожелала наградить Дагмара особыми ласками, которые предназначаются лишь для самых любимых мужчин, но рыцарь ее остановил, немного смутившись, чем окончательно растрогал.

Он заставил Марину познать истинное женское счастье, и теперь, вблизи неминуемой разлуки, все чаще на лица любовников набегала тень. Стремясь немного развеять грусть милой леди свое общество ей ненавязчиво предлагал верный Ансельм.

С веселым юношей они тоже виделись каждый день, подолгу гуляли на обширном дворе поместья, встречались на вечерних посиделках, хотя, надо заметить, сборища стали гораздо скучнее после спешного отъезда Миранды. Отсутствие «королевы» из Гринсвуда  сказалось на отношении к Марине большинства дам.

Только Хильда и несколько юных «фиалок» по-прежнему дружески улыбались при ее появлении, просили рассказать новую занимательную историю, сыграть на клавесине и даже спеть. Остальные обычно шушукались, прикрывшись веерами, и напускали на себя нарочито неприступный  вид, если Марина проходила мимо.

Хильда сообщила, что пара – тройка красавиц с удовольствием бы подсели поближе, чтобы послушать ее забавные сказки, но не осмеливались нарушить некоторые негласные правила, что установила властная Брунгильда, взявшая на себя «королевские обязанности» в отсутствии авторитетной Миранды.

В силу вполне понятных причин рыцарь Дагмар на таких вечерах больше не появлялся. Его протеже Ансельму вовсе не было нужно наставничество в дамском обществе.  В первый памятный вечер юноша выступил скорее в роли предлога, и сама Марина оценила «жертву», на которую пришлось тогда пойти Медведю ради ее голубых очей.

И вот промелькнул последний день, посвященный торжествам и гуляньям в честь завершения турнира,  настала последняя ночь в Райнартхолл. Крепко обнявшись, любовники сидели на постели, раздумывая о будущем.

– Не грусти, радость моя, я скоро приеду к тебе,  найду какое-нибудь заделье и появлюсь в Тарлей, обещаю!

– Нет, Дагмар,  нам лучше не встречаться целый месяц, иначе соседи что-нибудь заподозрят.

– Проклятье! Я – рыцарь Черных Камней, должен бояться каких-то захудалых баронишек, ведь все знают, что тамошние земли заселяют одни обнищавшие засран… прости, дорогая, я вне себя!

К твоему драгоценному муженьку это не относится, он хоть и беден, но его боевые заслуги помнит все королевство, Никос не дрогнул во время мятежа Кайро и сам пострадал, за что его и ценит Старик.

Сказать по секрету, я тут кое-что разузнал!  Мерзопакостный дядюшка твоего супруга в самом деле давно мечтает наложить лапы на Тарлей и не раз обращался к самому Гальбо с прошением взять поместье под свою опеку, но всегда получал отказ, Никос– то еще жив… А теперь еще и женат!

Дагмар раздраженно хлопнул себя по колену раскрытой ладонью.

– Все понимают, что твое появление здорово портит коварные планы Брайана.  Хоть бы тебе самой это не повредило, Марин…   И как мне прожить целый месяц в разлуке, несравненная, я же сойду с ума.

– Мы  обязательно увидимся… когда-нибудь еще встретимся, Дагмар, я в это верю.

На самом деле, Марина вдруг поняла, что страдает гораздо сильнее, чем сама от себя ожидала. Она предложила мужчине в расцвете лет расстаться на  целый месяц, а что если за этот приличный срок он найдет другую "несравненную" и забудет свою «лимонную дольку»…

Еще пару ночей назад Марина бы лишь грустно улыбнулась при этой мысли, но вот сейчас, когда расставание уже чадило смолистым факелом у порога, она вдруг  ощутила, что привязалась к Дагмару гораздо сильнее, чем следовало бы в ее положении. И ласково попрекая,  он сам требовал подтверждения чувств.

– Ты ведь ни разу не сказала, что я тебе нравлюсь.  Я готов без устали клясться в любви, но в ответ  не слышал даже намека, что нужен тебе. Мое сердце не дрогнет при виде вражеского стана, ощетинившегося копьями, но один твой холодный взгляд пронзает меня словно раскаленный клинок…

У Марины перехватило дыхание –  точно же он подметил, во время всех ночных встреч она принимала его восторженное поклонение как данность, была изобретательна в постели и ничего не стыдилась... при том  конкретно ничего не обещая на долгую перспективу.

Оказывается, Дагмару были также важны и слова. Редкий мужчина! Марина заключила его лицо в свои теплые ладони и сказала подрагивающим от волнения голосом:

– Для меня ты самый лучший на свете! Самый красивый, самый дорогой! И ты мне необходим, как воздух, но я боюсь… Боюсь, что останусь для тебя лишь мимолетным ночным приключением, что в глубине души ты считаешь мои поступок дерзким и неприемлемым для благородной леди. Повторю, я не планировала заводить интрижки втайне от мужа, но не могла отказаться от тебя после первой ночи, мне было слишком хорошо.

– Поклянись, что будешь верна мне душой и телом! – горячо требовал Дагмар.

– Клянусь, клянусь…  – растерянно шептала Марина, потрясенная глубиной его чувств. – Мы завтра разъедемся по своим поместьям, и пусть этот месяц станет испытанием нашей любви. А если с твоей стороны она не угаснет, ты найдешь возможность меня повидать так, чтобы не вызвать ненужных разговоров и сплетен.

«Вот что значит средневековая атмосфера, еще немного и я баллады слагать начну, а потом  выучусь расшивать гобелены не хуже Хильды из Борнхолла».

Дагмар же, в свою очередь, обхватил грустное личико Марины большими ладонями и едва ли не прорычал:

– А что если у тебя будет ребенок? Мой ребенок, понимаешь, Марин… Мой!

– Но ведь его еще нет, и кто знает...

Дагмар прижал ее ухо к своей широкой груди, прямо к длинному уродливому рубцу, что наискось пересекал ключицу и доходил до печени.

– Послушай, как бьется сейчас мое сердце! Оно стучит для тебя, Марин, я готов полжизни отдать за то, чтобы ты осталась со мной …

– Не надо отдавать полжизни, она нам с тобой  еще пригодится.  Дагмар… расстояние и время не станут помехой, если мы любим друг друга по-настоящему. Все наладится, вот увидишь.

– Радость моя, если я буду далеко, как смогу заботиться о тебе и нашем малыше?

Марина целовала его опечаленное, встревоженное лицо, словно прикосновения ее губ могли стереть все заботы разом.

– Я верю, что наша встреча не была случайной… У Богов свои планы и на наш счет… "Невероятно, как быстро и легко я стала поминать высшие силы. Хоть бы мне зачлось на  земле…»

И  Марина улыбалась сквозь слезы, глядя поверх плеча Дагмара куда-то в темные занавеси потолка, словно желая разглядеть над собой внимательные и непременно участливые взоры загадочных небожителей, что одной волей своей так тесно переплели человеческие судьбы из разных миров.

«Милые Хранители Дэриланд! Помогите нашему делу ради успокоения Никоса и защиты Тарлей, и пусть мой неистовый Зверь обязательно будет счастлив, хотя понятия не имею, как долго я здесь задержусь…»

Наступило утро и сладко-лимонный момент прощания. Марина убежала к себе, оставив Дагмара заливать горе добрым вином из личных запасов Райнбока.