Текст книги ""Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Соавторы: Регина Грез,Клим Руднев,Татьяна Ван
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 287 страниц)

Алонсо немедленно узнал в госте того самого путника, что суетился возле опрокинутой повозки. Не собирается ли он предложить свой товар в замке… Сейчас не время для  забав.

Мельком взглянув на засаленный кафтан незнакомца, Кантар скорчил кислую физиономию и уныло проворчал:

– Если ты пришел просить подаяние, то жди у ворот, нищий… Кто позволил бродяге заходить в дом? Хотя эту обитель разврата даже нельзя называть домом. Всеблагой наш отец давно оставил его, а на святое место явились демоны похоти и бесстыдства. Прочь, оборванец! Когда разберемся с потаскухой, получишь пару медных монет во спасение черной души.

Марина ахнула и схватилась за перила лестницы так, что треснуло старое дерево:

– Нет, это возмутительно! Это махровое средневековье какое-то, уму непостижимо! Да за что же вы хотите меня наказать? С чего вы взяли, что я погрязла в пороке? Мы с Никосом любим друг друга, мы живем дружно и никому не мешаем, чего вы к нам привязались, как осы на мед слетелись? Нужен Тарлей? Так вы его получите, господин Брайан, я вам обещаю. Если с Никосом случится несчастье, я не буду претендовать ни на какие права, я тотчас уеду…

Глаза Марины наполнились слезами, она стала чересчур ранимая в последнее время. А прямо сейчас от нее требуется быть сильной, ведь надо постоять за себя и за Никоса, ни в коем случае нельзя раскисать. Неужели никто не вступится,  придется пропадать ни за что...

Тронутый ее обращением, неожиданно  Марину поддержал один бывший гвардейский знаменосец Алонсо де Риль, изначально не спешивший с угрозами и обвинениями. Он решительно вышел на середину залы и, подняв руки с раскрытыми ладонями,  оглядел представителей спорящих сторон с высоты своего немалого роста.

– Возможно, нам, и правда, не следует торопиться с обвинениями. Предлагаю сесть за стол и подписать соглашение, которое было бы выгодно всем. Брайан претендует на поместье, но пока жив его законный владелец не стоит заявлять какие-то права. Леди объявила, что в случае печальной кончины своего супруга обязуется покинуть замок –  в таком случае,  не вижу причин поднимать шум и устраивать казни. Дело можно уладить и без лишнего дыма. В самом прямом смысле...

И тут снова подал голос никому не известный путник, почему-то уж слишком уверенно разместившийся   у окна:

– Ого, какие прекрасные новости! А я думал, в столице шутят… Никос, ты действительно станешь отцом? Я за тебя очень рад.

Брайану желчь бросилась в лицо, какая неслыханная наглость!  Проходимец не только не собирается покидать холл замка, но ведет себя словно долгожданный гость.

– Убирайся вон, грязный торгаш, пока тебя не вытолкали мои люди! – зашипел де Верта, покраснев от гнева.

– С каких же пор, интересно, хозяев выгоняют из своего жилища разбойники в богатых плащах? Сейчас в разгаре война  и Тарлей захвачен врагами? Неужели за те долгие годы, что я был в Гиблом лесу, сменились законы королевства и вернулись дни, когда Храмовникам было позволено обирать народ, прикрываясь мнимым благочестием? Странно, Гальбо заверил меня в обратном…

– Что ты несешь, убогий? – ахнул Кантар, вытаращив глаза и разинув рот.

В ответ загадочный посетитель добнее расположился на высоком стуле и сбросил тяжелую суму на пол.

– Я несу свиток с печатью короля о назначении меня смотрителем Тарлей и опекуном его нынешнего владельца по праву кровной родственной связи. Мое имя – Элизар де Альба, я – родной брат ныне покойного Сальмо де Альба и таким образом прихожусь… хах… бедному Никосу еще одним дядюшкой.

И клянусь всеми тварями Инсекты, уж я-то точно не собираюсь подыхать! Более того, имею надежду даже поставить на ноги  дорогого племянника, вернуть поместью Тарлей надлежащий вид и уважение всей округи. У меня достаточно для этого золота и милости Короля.

Насладившись эффектом от сказанного, Элизар продолжил монолог в гробовой тишине холла:

–  Я привез Гальбо знатное лекарство из самого сердца Гиблого леса и теперь дни нашего монарха продлятся на радость благодарным подданным. Да хранят Боги его маленького наследника, ну и безутешную Королеву заодно, она все еще дуется, так кто ж виноват, что эта женщина умела производить на свет только писклявых девчонок?  Если мужчина хочет сына и вдобавок сидит на троне, ему простят даже кухарку в постели.

На краткое время яркая эмоциональная речь заставила присутствующих погрузиться в глубокие раздумья, но Брайан опомнился первым:

– Заявляю, что все сказанное тобой ложь и бред умалишенного! Элизар давно  признан умершим, был оплакан Сальмо и даже моей бедной сестрой. И ты – наглый самозванец, смеешь назваться его именем? Я лично отрежу твой поганый язык и брошу голодным псам…

Глаза путника налились кровью, он медленно закатил рукав на правой руке, но появление нового персонажа избавило от применения тяжелых доводов.

– Господин… это вы?

Из каморки под лестницей выбрался старый Ронсо. Многочисленные ушибы и раны уже не мешали конюху выходить во двор и долго сидеть на солнцепеке, сетуя на людскую злобу и несправедливость. Неужели теперь Ронсо послана радость перед своей кончиной лицезреть прежнего хозяина, родного брата доблестного Сальмо.

Узнав лицо старого слуги, Элизар не сдержал доброй ухмылки:

– Э-э… да ты, как я погляжу, все еще топчешь мою землю, старая развалина! Отчего же так запустил некогда знатные конюшни? Не грусти… скоро я заведу здесь отличный выезд и тебе хватит работы, приглядывай пока помощника половчее, одному будет тяжко.

– Мой господин… я так виноват… я считал вас пропавшим…

Ронсо добрел наконец  до дверей, у которых расположился новый гость и рухнул перед ним на колени. Марина облегченно вздохнула, поглядывая на Никоса, а тот вдруг, схватившись за сердце, прошептал:

– Дядя Лизаре, я помню вас… я был совсем юн, но вижу как сейчас –  вы учили меня ездить верхом, вы всегда любили лошадей… дядя Лизаре, какая радость!

И тут случилось нечто совершенно непредвиденное. Сначало раздался нечеловеческий вопль взбешенного Брайана, понявшего, что Тарлей навсегда ускользает из его рук. Потом де Верта с обнаженным мечом кинулся в сторону обнявшихся супругов. Марина успела только негромко ахнуть и закрыть глаза, пытаясь крепче ухватиться за Никоса, а тот выпрямился, загораживая жену.

Храмовник попятился назад, Алонсо хотел было вцепиться в  край взметнувшегося перед ним плаща, но его руки ухватили лишь воздух. И только один человек оказался быстрее разъяренного рыцаря, –  Элизар мгновенно вскочил на ноги и резко распрямил правую руку в сторону нападавшего.

Брайан замер с поднятым мечом, а затем, пошатнувшись, выронил оружие и попробовал зажать рукой кровоточащую рану на шее, из которой торчала рукоять маленького кинжала. Что-то негромко булькнуло в горле, когда он плашмя свалился на пол, едва не повалив стоящего рядом  Никоса.

У Марины все поплыло перед глазами, и она снова села на широкую ступень лестницы, обхватив  руками тяжелую голову. Возле госпожи тут же захлопотала Лисса, а Никос сделал несколько неуверенных шагов вперед, опираясь на трость.

Алонсо медленно подошел к распростертому на полу человеку и вскоре заверил присутствующих, что Брайан де Верта мертв.

– Я всегда знал, что он жестокий человек, но поднять руку на женщину, ожидающую ребенка и на своего родного племянника, значит, перейти границы моего понимания.  Пусть Боги решат его участь там, а я... не могу даже слов найти...

Храмовник Кантар сжал мясистые губы в одну линию, свел руки перед грудью и обхватил одной ладонью сжатый кулак второй руки.

– В этом доме только что произошло убийство. И я готов это свидетельствовать даже перед Королем!

– Хоть перед самой всевидящими Богами, мне что с того… – мрачно проговорил Элизар, приблизившись к умершему и вынимая орудие кары из неподвижного тела.

– Здесь множество свидетелей того, как этот Бешеный Лис хотел зарезать хозяина Тарлей и его беременную супругу. А вы привезли мерзавца сюда, так значит, вполне могли быть сообщниками возможного злодейства. Я слышал, Гальбо недоволен тем, что творят храмовники в его землях… будет новый повод лишить ваш орден привилегий.

– Наше дело еще не завершено, мы не решили, как  поступить с этой падшей женщиной! – визгливо настаивал Кантар, отступая от растекаюшейся лужи крови на каменном полу.

– Как вы меня уже достали со своими пороками, ребята! Просто сил никаких нет…

Марина подняла голову и шумно выдохнула воздух из груди:

– Хорошо, я сознаюсь… Никос не причастен к тому, что у меня будет ребенок. Но мужу своему я никогда не лгала, мы с самого начала обговорили все условия нашей женитьбы, брак сразу же был фиктивным, ну… то есть не совсем настоящим. А малыш нужен был мне для простого женского счастья и для того, чтобы от Никоса отстал этот… вот этот самый злодей.

Марина гадливо кивнула в сторону Брайана, которого Алонсо уже полностью накрыл плащом.

– И я вам еще кое– что хочу сказать: если вы попробуете меня обидеть, вам точно не поздоровится! Надеюсь, слуги уже отправили посыльного  к соседу в Эйрокс, и тот передаст весть дальше кому следует. Не пройдет пяти дней как Дагмар будет здесь и оторвет голову любому, кто посмеет на меня руку поднять или сказать дурное слово.

– "Медведь" постарался, вот оно что... – задумчиво произнес Алонсо, потирая кулаком колючий подбородок.

– Рыцарь Дагмар де Даркос? Кха… кха…. – храмовник едва мог справится с приступом неожиданного кашля, а когда ему это наконец удалось, вкрадчиво обратился к Марине:

–  Брайан мне подло солгал, и его заслуженно постигло возмездие. Я искренне надеялся, что в появлении младенца замешаны Темные Силы… хоть какие-нибудь демоны и злые духи, но у меня нет ни малейшего желания ссорится с рыцарем Черных камней. Я приношу  извинения  и с вашего позволения немедленно покидаю Тарлей… кха… кха... гхм…

Марина с презрительной улыбкой наблюдала, как грузный священнослужитель в длинном одеянии тяжело перевалился за порог и скрылся из вида. Теперь же внимание к себе привлек  Алонсо де Рилль. Он вежливо поклонился хозяевам замка и с достоинством произнес:

– Искренне рад, что вы нашли в себе силы и мужество открыться. Я также несколько понимаю и серьезные мотивы ваших поступков. Позвольте лишь рассудить вслух, насколько прилично вам по-прежнему считаться супругой достопочтенного Никоса…

– Дагмар давно все знает и готов забрать меня к себе в любой момент, я думаю, мы это вскоре обсудим, – небрежно бросила Марина, чувствуя страшную усталость в ногах.

«Не хватало еще, чтобы  дикая сцена убийства повредила малышу. Я перенервничала не по– детски, конечно, так ведь было с чего…»

– Ах, вот в чем дело! – смутился Алонсо, окончательно разобравшись в непростой ситуации.

Никос опустился на потертую тахту и вытянул вперед свои длинные худые ноги, вид у него при этом был самый что ни на есть довольный.

– О чем тут долго говорить… Я немедленно готов отказаться от своей сумасбродной жены и признать ее совершенно свободной женщиной. Да будет так! Я сказал свое слово.

Молчащий до поры Элизар  – напряженный и будто готовый к новой атаке, вдруг звонко хлопнул  в ладоши:

– Поздравляю вас, леди, теперь вы вольны выбрать себе супруга по душе! Эй, Ронсо, помоги-ка мне вытащить во двор зловонную тушу, нам еще предстоит говорить с его людьми, надеюсь, они возьмут золото в качестве компенсации и не станут устраивать долгую тяжбу…

Марина с беспокойством переводила взгляд с деятельного Элизара на улыбающегося Никоса:

– Что означают ваши слова, господа? Как я должна их понимать?

– Вы только что получили развод,  леди! – весело пояснил Элизар. –  Для этого супругу нужно лишь произнести при свидетелях несколько громких заявлений. И мы все только что их услышали… Эй, племянник, не смей умирать прямо сейчас! Я закончу с твоим вторым дядюшкой и приготовлю доброе снадобье для тебя, оно способно оживить даже мертвеца, но у меня нет никакой охоты пробовать его на этом исчадье Тьмы.

Ронсо и еще один более крепкий слуга  потащили тело Брайана ближе к выходу, а расторопная Лисса уже начала замывать пол. Марина немедленно отвернулась, с трудом подавляя приступ тошноты, но вскоре звуки чьих-то сдавленных рыданий заставили ее снова обратить внимание на середину холла. Теперь у ног Никоса сидела верная Сильда, обильно орошая слезами дрожащие руки своего господина.

А тот ласково успокаивал подругу суровых дней:

– Не плачь, солнце мое, не плачь… Если чудо возможно, и я снова смогу стать хоть немного прежним, ты одна будешь мне дорога как самое ценное сокровище. Ибо не хочу другой жены кроме тебя, моя  голубка.

Алонсо грустно вздохнул и, пожав широкими плечами, стал намекать на то, что не худо было бы промочить глотки после  тяжелого дня.

Элизар, оказывается, привез с собой пару бутылей отменного пива и вскоре бессменный повар Тарлей – одноглазый Сарлем объявил, что готов угостить всех поздним обедом или даже лучше сказать ранним ужином.

Сославшись на усталость и желание «помолиться в тишине» Марина ушла к себе, а новоприобретенные родственники и добродушный гость еще долго-долго воздавали должное хмельному напитку и жареном гусю. Разговоры затянулись до темноты… И ведь было о чем...

Глава 17. В кругу друзей

Глава 17. В кругу друзей

Прекрасно в нас влюбленное вино

И добрый хлеб, что в печь для нас садится,

И женщина, которою дано,

Сперва измучившись, нам после насладиться...

                                                        Н. Гумилев

Ронсо  мочил в кружке с пивом свой длинный ус и со слезами умиления поглядывал на хозяина, которого считал погибшим в битве за  Ничейную пустошь.

– Как же вам удалось выжить, мой господин?

Несмотря на поздний час и усталость от долгого путешествия из столицы Элизар был бодр и весел, но порой морщился и хватался за колено или поглаживал бок, там где плохо срослись переломанные когда-то ребра.

– Моя история похожа на сказку, друзья.  Но явно не для малышей, уж очень много в ней жутковатых моментов, а порой настолько гадких и унизительных, что даже язык не повернется их озвучить. Меня спасло то, что правительница дармисов сочла меня забавным развлечением и велела сохранить  жизнь. Только и всего.

Заметив нешуточный интерес на лицах слушателей? старший де Альба продолжил свой рассказ, дополняя его  новыми пикантными подробностями.

– На окраине леса я бился как раненый лев, поскольку был убежден, что в случае поражения твари сожрут меня заживо. Не более чем слухи! Дармисы едят людей крайне редко… Меня притащили в их логово как раба для жертвенного камня или бойца на арене. И тут  главная леди изволила влюбиться от скуки. Ничего странного, тогда я был весьма недурным молодцем...

Покосившись на хорошенькую служаночку, Элизар понизил голос до бархатистого шепота.

– Мальтиса была дочерью зажиточного горожанина, но в расцвете юности разбойники украли ее и продали  на границе Гиблого леса. Так она стала королевой дикарей.

– Бедная женщина! – вымолвил Никос, равнодушно отодвинув тарелку с нетронутым ужином,  и тогда Лисса наполнила его бокал слегка разбавленным вином.

– Простите, господин… Ох! У меня руки дрожат от жуткого рассказа… – Лисса виновато потупилась, заметив, как рубиновая струйка выплеснулась из перелитого до краев кубка и расползлась по льняной скатерти неровным пятном.

Заметив  волнение служанки, Элизар победоносно улыбнулся, потерев длинным указательным пальцем горбинку на носу. «Как соблазнительно краснеет девчонка! Готов поклясться, что горячая на вкус, как сдобный пирожок… Ух, так и манит укусить за румяную щечку…».

В ожидании новых историй Алонсо де Риль нетерпеливо ерзал на стуле.

– Значит, вам удалось добиться расположения лесной королевы?

– Мальтиса влюбилась в меня как кошка, но не могла оставить при себе надолго, охрана уже начала что-то подозревать. Ревнивые демоны! Чтобы спасти от жертвенного ножа, Мальтиса приказала одному из фаворитов вывести меня на землю и проводить до заставы. Приказы королевы может отменить только военачальник дармисов, по счастью, он мучился от жестоких ран и, насколько я знаю, удачно скончался. Ничто не мешало моего бегству. Немного постыдному, должен признать...

– И ты не взял Мальтису с собой? – вскричал Никос, сверкая глазами.

Элизар печально вздохнул.

– Она отказалась, хотя пролила на моей груди целые реки слез. И мне было трудно расстаться с доброй женщиной. Потом я  прожил на королевской заставе семь лет, закалил тело и огрубел душой, но не терял надежды вернуться в Тарлей богачом. Теперь я тверже скал и выносливее молодого осла. Вот только старые раны часто дают о себе знать… Прежде чем забавляться со мной в постели, Мальтисе пришлось долго меня лечить, но в ее причуды никто не вмешивался.

Элизар сделал большой глоток вина и мечтательно прикрыл глаза, очевидно, погрузившись в приятные воспоминания.

– О, быть королевой лесного народа – великий труд! Вся их колония состоит из крепких парней, которые готовы отдать жизнь за ночь с правительницей. Но этого и не требуется… Задача Мальтисы  была дарить свои милости каждому – вы не ослышались, друзья, каждому… Воистину, она воспринимала бремя своей власти с невероятным терпением, хотя признавалась, что первое время испытывала острое желание  отдохнуть от мужского внимания.

– Но разве дармисы похожи на людей, я слышал, что они отвратительные уроды? – неверным языком спросил  дядюшку-скитальца  слегка охмелевший Никос.

– Тоже слухи… как о хваленой непобедимости. Все дело, конечно, в их числе и боевой выучке. Они тренируются с малолетства и очень быстро растут. Один на один дармис может и не выстоять против нашего опытного воина, хотя… Нужно признать, сражаться они умеют. Гиблый лес таит много опасностей и ведь он их дом.

Лисса присела на краешек скамьи, и вдохновленный ее интересом, Элизар продолжил:

– Дикари даже внешне вовсе не уроды. Они выглядят почти как люди, только повыше ростом да кожа их  имеет красноватый оттенок размокшей глины. Дармисы ходят едва ли не голышом и наносят на тело рисунки для устрашения, а так же раскрашивают лицо в черный цвет, отсюда и сказки о мерзких тварях. Конечно, когда на тебя летит полуголое безволосое существо с горящими глазами и острым копьем в руках, можно увидеть в нем демона Низшего мира. Ха-ха...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но видели бы вы, как они пресмыкались перед Мальтисой! Как она капризничала, выбирая себе нового самца на ночь, только представьте себе: одна маленькая женщина и сотни голодных мужчин, жаждущих ее ласки. Конечно, военные советники были в приоритете, но и они вынуждены были уступать право любви ради обычного солдата… Без заботы королевы дармисы  не выживут, достаточно даже простого прикосновения, но страстное совокупление  дает им новые силы.

– Скверные  нравы царят в Инсектерре… Куда правильнее было бы одному королю в расцвете сил иметь в распоряжении сотни на все готовых красоток, – отдуваясь после очередной кружки пива, степенно рассудил Алонсо де Риль.

Элизар громко расхохотался, придерживая рукой правый бок, и даже сдержанный Никос улыбнулся шутке, дав знак пунцовой Лиссе снова разлить вино. Потом друзья еще раз выпили за успокоение души столь бездарно погибшего Брайана, и Алонсо загрустил, предавшись воспоминаниям:

– Я знал его с юности, он всегда был несдержан в мечтах о богатстве и славе. Хотел самого лучшего, был невероятно жаден и плевал на чувства других. Я уважал его за отвагу и приверженность старым традициям. Правда, Брайан тиранил жену, но я не лезу в семейные дела, я и сюда-то ехал лишь для того, чтобы не позволить свершиться преступлению. Однако мог быть свидетелем несчастья. Хвала твердой руке Элизара, никто из хозяев не пострадал.

– Выпьем за мир в этом доме, за возвращение старшего из рода к очагу предков, за долгую жизнь Никоса! Пей же, племянник, тебе надо набраться сил, кто знает, может, в скором времени ты достаточно окрепнешь, чтобы и в самом деле пустить семя в благодатную почву. Я-то уже слишком стар для подобного…

Произнося эти слова, Элизар искоса наблюдал за Лиссой, торопливо убирающей со стола пустую посуду. Служанка прятала глаза, но ее бурно вздымающаяся грудь и лукавая улыбка дарили некоторую надежду. "Надеюсь, именно она явится стелить мне постель..."

И вдруг Лисса смело обратилась к новому господину:

– Скажите,  лесная  королева была очень красива?

– Ты во сто крат лучше ее, голубка! – немедленно откликнулся Элизар. –  Ты бела, словно водяная лилия, что расцветает во мраке ночи, разливая вокруг дивный аромат. Ты нежна и пуглива, словно дикая серна, пришедшая на рассвете к ручью и пусть минуют ее хищные взоры… Твое дыхание – мед, твой глаза – подземные озера…

Белые рыцари всегда умели угодить даме.  Особенно языком. Для начала. А вновь приобретенный дядюшка Никоса обладал приятной внешностью и, судя по его порывистым жестам и мелодичному голосу, немалыми талантами в любовной игре.

Лисса изнемогала от вожделения, и в то же время готова была отчаянно взвыть.

«Зачем я только поспешила отдать невинность деревенскому парню? Надо было сохранить себя для достойного сеньора… Откуда ж мне было знать, что таковой встретится на пути! Изысканные манеры, боевые шрамы, мускулистые руки, умеющие отражать удар... и пальцы как у менестреля – красивые, длиннные, не то что  у моего Михана – грубые, словно выкованы второпях в кузне... Ах, эти черные глаза под седыми бровями, на которых будто осела пыль дальних дорог... Пора стелить постель, господин должен отдохнуть..."

Разговоры утихли лишь за полночь. Тогда же наконец забылась тревожным сном и сама Марина. Она долго ворочалась на мягкой перине, беспокоилась о своем малыше, пыталась забыть разыгравшуюся перед ней безобразную сцену с нападением Брайана. Но в душу постепенно закрадывалась уверенность. Приезд Элизара и его обещание исцелить Никоса, конечно, запланированы неведомыми силами, издревле хранящими Тарлей.

Скоро приедет Дагмар и заберет Марину в свой замок, интересно, в каком тот находится состоянии? Неужели придется снова чистить камины, сдирать со стен прогнившую драпировку и выметать из-под стола засохшие рыбьи кости... Неужели придется навсегда стать жительницей удивительной, но чужой страны, забыть о родных в Другом мире?  Эти вопросы немного смущали Марину, но она  настойчиво гнала их прочь.

"Будем решать проблемы по мере их поступления. Лишь бы кучей не навалились, в любом случае, вместе с Дагмаром – мы сила! Ну, ладно, пусть он сила, но на моей стороне передовой опыт и здравый смысл. Справимся!"

Глава 18. Чудище ненаглядное

Заняв место хозяина Тарлей по старшинству в роду, Элизар задумал провести неотложные ремонтные работы внутри замка, поскольку не нашел  себе подходящей жилой комнаты.

«Довольно странно для мужчины, двадцать лет мотавшегося по гарнизонам и дремучим лесам»,  – решила Марина, присматриваясь к энергичным жестам нового знакомого.

«Породу видно за версту! Голубая кровь, тонкая кость… А может, Никос именно в силу своей болезни стал непритязателен в быту. И хотя по темпераменту они с дядей также различны, теперь понятно, отчего нежная Исабель могла без памяти влюбиться в Белого рыцаря. Тихий нрав Никоса таит горячую кровь де Альба».

Наряду с отделкой замка, планировалось масштабное обновление конюшен, еще до наступления холодов Элизар рассчитывал обзавестись парочкой добрых скакунов, о чем охотно рассказывал Марине:

– Один будет резвый как ветер, черный как ночь, но с белыми бабками и белой звездой во лбу, а другого я вижу в мышином окрасе и с длинной развевающейся гривой. Со временем на лугах близ Тарлей будет резвиться целый табун, как в старые добрые времена.

Со всех окрестных деревень были созваны в Тарлей кузнецы и плотники, прямо сказать, Элизару понадобились все свободные мужские руки, умеющие обращаться с топором и лопатой. На просторном дворе перед главной башней была развернута строительная площадка. Де Альба обещал хорошо расплатиться с рабочими.

Марина со смешанными чувствами наблюдала за суетой в еще недавно угрюмом поместье. С одной стороны ей немного досаждали шум и толкотня вокруг, но с другой… Через пару месяцев Тарлей будет не узнать, даже старые ворота вчера свалили наземь, намереваясь заменить на прочную преграду с хитроумным засовом.

В эти дни бразды правления поместьем уверенно перешли в руки Элизара, но он вовсе не собирался ущемлять права племянника. Таким славным дядькой Никос только гордился, а Марина теперь могла спокойно оставить друга и строить собственный семейный очаг.

На третий день после приема целительного отвара Никос настолько окреп, что сам пригласил бывшую супругу на прогулку.

– Давно мы с тобой не беседовали по душам наедине.

– Знаешь, Никос, а ведь я чуточку струхнула, когда ты сказал, что отказываешься от меня,  думала, рассердился из-за огласки моей связи с Дагмаром и  торопишься сбыть с  рук фальшивый товар.

– Что ты, дорогая! Напротив, я лишь хотел избавить тебя саму от такой скучной ноши, как я… Вы с Дагмаром будто созданы друг для друга. Если бы не затеи с переустройством спален и скотного двора, я бы сам отвез тебя в ближайшую церковь и передал рыцарю Черных камней.

– Вот уж нет! – притворно поразилась Марина. –  Что бы сказал тот славный старичок, который недавно нас с тобой поженил? Получается, я меняю мужей чаще, чем королева перчатки, так не годится! Но я рада, что  позволяешь мне обитать в твоем доме после развода.

– В моем убогом гнезде, которое я не променяю на королевский дворец, ты хотела сказать. Ах, Марин… Стены Тарлей помнят зов рога первого Белого Рыцаря, в одиночку сразившего Крылатую Тварь диких скал. Но, кажется, семейный склеп еще не готов принять мое бренное тело, настои Элизара творят чудеса, я словно заново родился и как младенец учусь ходить. Ты принесла в мой дом счастье, девушка из Другого мира, ты озарила тьму моей души и исцелила раны сердца…

– Довольно красивых слов, или я не выдержу и растаю, накинувшись на тебя с поцелуями, ведь  ты  всегда мне нравился, Никос, и румянец на твоих округлившихся щеках тебя очень красит. Учти, Дагмар и Сильда нас не простят!

– Предлагаешь возобновить брак? Право, стоит подумать… – прищурился Никос, галантно взяв Марину под локоток.

– Вот негодник!  Едва смог немного окрепнуть, как уже готов приударить за ближайшей "юбкой", даже не взирая на ее беременность… Смотри, нажалуюсь твоей голубке со взором разъяренной соколицы, живо тебя приструнит!

– Сильда была со мной в самое тяжкое время, она выстрадала наше счастье, и я никогда ее не предам. Думаю, ты не удивишься, если вскоре она станет новой леди Тарлей?

– Вы оба заслуживаете счастье, Никос. Да будет так!

Дагмар явился на шестой день после того как Никос обрел потерянного родственника. Грозный рыцарь приехал в сопровождении небольшого отряда, оставив позади выезд из Ульфенхолла.

Марина с трепещущим сердцем склонила голову в поклоне приветствия, но Дагмар запросто сгреб возлюбленную в охапку, ни мало не смущаясь толпы народа у каменного крыльца.

– Я получил известие от тебя наутро после свадебного пира... или ближе к обеду… Подробности помню плохо, прости, дорогая, мы слегка набрались. Я хотел немедленно мчаться сюда, но Веймар сказал, что рискую свалиться с коня, уговорил переждать еще одну ночь, чтобы  отправиться на рассвете всем сборищем. Катрин давно мечтает тебя увидеть, поверь, она вовсе не такая зануда, как мне показалось вначале.

На свадьбе Катрин здорово танцевала, и даже заигрывала со мной, из-за чего Волк чуть меня не покусал. Они безумно любят друг друга и забавляются вдвоем,  словно малые дети, но им не затмить нашу с тобой любовь, Марин. Ты – моя радость, мое сокровище,  я  безумно скучал по тебе!  Как там поживает наш отпрыск, еще не научился говорить?  Могу поспорить, его первое слово будет «отец»!

– До его первых слов должно пройти полтора года, не меньше, чудовище ты необразованное, – прошипела Марина, едва дыша от страстных объятий. «Недаром его прозвали медведем…».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Отпусти же меня и поздоровайся с Никосом как положено вежливому гостю.

– Хей-ох! Наконец-то белобрысый святоша додумался тебя отпустить! Я слышал, он уже не собирается к праотцам, ну и славно… Никос не плохой парень, ведь это по его милости мы встретились и обрели друг друга, Марин.  Ну, веди же меня скорей в спальню или я возьму свое прямо на неструганных досках! Что тут творится, скажи на милость, вы собираетесь осаду держать? Боитесь, нагрянет из преисподней дух мстительного де Верты? Хо-хо! Надеюсь, ему здорово поджарили зад…

– Пожалуйста, выражайся прилично! Ты будто все еще пьян… – увещевала Марина, оглядываясь на прислугу.

– Я пьян от любви к тебе, давай же скорее уединимся!

Пораженная откровенной бесцеремонностью, Марина вспыхнула и сделала слабую попытку отстраниться.

– Рано берешься командовать, я тебе еще не супруга. И вообще, неизвестно, что будет дальше.

Внезапно Марину одолели недобрые сомнения, а что, если Дагмар увезет ее в свой далекий замок и начнет обижать, заступиться-то больше некому… От таких горячих натур можно ожидать чего угодно, даже резкой смены пристрастий – от любви до ненависти у них часто один воробьиный скок. Будто угадав опаску возлюбленной, рыцарь умерил проявление чувств и, понизив голос до ласкового шепота, кротко произнес:

– Я чем-то огорчил тебя, дорогая? Известно, что женщины делаются весьма капризны, когда носят младенца. Наверно, от меня воняет лошадьми или дымом костра… Где можно помыться с дороги?

Немного успокоенная его послушанием, она после краткого колебания указала на вход в банные покои.

– Идем, ванна готова для меня, но так и быть, я ее уступаю тому, кто более нуждается.

– Сочту за честь, Марин, хоть  ты опять говоришь загадками. Никак не могу привыкнуть, – Дагмар с досадой поскреб всей пятерней небритый подбородок и деловито добавил:

 – Ничего... впереди зима, заляжем с тобой в одну берлогу и хорошенько узнаем друг друга. Куда нам теперь спешить? А сейчас помоги мне помыться, я ужасно устал в дороге и едва на ногах стою.

От спектра захватывающих перспектив – одна другой интересней, у Марины не сразу нашелся бойкий ответ, зато рот приоткрылся и глаза округлились. "Берлоги мне только не хватало для полного счастья!"

В купальне было темно и душно, Марина скинула короткий суконный плащ, в котором встречала Дагмара, и зажгла масляный светильник на приступке печи. Позади скрипели ремни, шуршала одежда, один за другим падали на пол тяжелые дорожные сапоги рыцаря.