Текст книги ""Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Соавторы: Регина Грез,Клим Руднев,Татьяна Ван
сообщить о нарушении

Текущая страница: 139 (всего у книги 287 страниц)

Глава 6. Предложение с темной стороны

Дни слились в однообразный, изматывающий марафон. Алекс жил на базе, превратив подземный зал в свою аскетичную келью. Воздух был насыщен запахом окисленного металла, пыли и отчаяния. Стены испещрили меловые формулы и схемы, больше похожие на ритуалы сумасшедшего алхимика, чем на инженерные чертежи. Собранные из хлама «приборы» молчали, лишь изредка выдавая хаотичные всплески на самодельных циферблатах, которые Алекс тщетно пытался интерпретировать.

Он почти физически ощущал барьер между мирами – упругий, непроницаемый, как толстое стекло. Он мог поднести к нему руку и чувствовать легкое покалывание, слышать отголоски чужих звуков, словно из соседней комнаты, но не более того. Это сводило его с ума.

Именно в такой момент, когда он в ярости швырнул в стену очередной бесполезный датчик, он услышал абсолютно материальный, низкий гул мощного двигателя, затем – хлопанье дверей, четкие, не скрываемые команды.

Адреналин ударил в виски. Он замер, прислушиваясь. Шаги. Не один человек. Несколько. Их поступь была тяжелой, уверенной, оборудованной качественной армейской обувью. Они спускались к нему как хозяева.

Алекс схватил монтировку, погасил лампу и прижался к холодной, шершавой стене, слившись с тенями. Его сердце бешено колотилось, но разум работал с холодной ясностью: «Дизель так не ходит. Это кто-то другой. Серьезнее».

В проеме появились фигуры в экипировке черного цвета, с автоматами наготове. Они заняли периметр зала, молниеносно и эффективно, их штурмовые фонари прорезали темноту, выхватывая из мрака жалкие следы его присутствия: спальный мешок, пустые банки, меловые чертежи.

Затем появился он. Безупречно сидящий темный костюм. Невозмутимая маска на лице под короткими седыми волосами. Мужчина не обращал внимания на направленные на него стволы его же людей – лишь оценивал зал, будто рассматривая перспективный, но запущенный объект недвижимости. Его взгляд скользнул по формулам на стенах, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то вроде профессионального интереса.

– Мистер Стил, – его голос, ровный и глухой, нарушил звенящую тишину. – Простите, что побеспокоили. Мы наблюдаем за вами с момента вашего… возвращения.

Алекс вышел из тени, не выпуская монтировки. Он чувствовал себя дикарем перед лицом холодной, технологичной цивилизации.

– Кто вы? – прохрипел он и прокашлялся: – Кто вы?

– Меня зовут мистер Смит. Для наших целей этого достаточно. Похоже, у нас общие интересы.

Он кивнул в сторону воронки.

– Мы можем предложить ресурсы. В обмен на сотрудничество.

Все произошло стремительно и ошеломляюще.

Едва был достигнут хрупкий, подозрительный консенсус, база ожила. На территорию въехала тяжелая техника: грузовики с модульными блоками, инженерные машины, генераторы. Заброшенные ангары были расчищены за считанные часы. По периметру выросли вышки с камерами и датчиками движения, территорию оцепили новым высоким забором с колючей проволокой под напряжением.

Подземный зал преобразился радикально. Исчезли груды обломков, их вывезли для «изучения». Пол застелили противоударными полимерными плитками. Стены осветили яркие безбликовые светильники, убивающие всякую тайну. В центре, вокруг зловещей воронки, возвели прозрачную кубовидную камеру из толстенного бронестекла с шлюзом для доступа. Повсюду установили самое современное оборудование: спектрографы, гравитометры, квантовые детекторы частиц – все то, о чем Алекс мог только мечтать.

Его из кельи переселили в модульный бытовой блок с душем, нормальной кроватью и кухней. Еду приносили полезную, сбалансированную и безвкусную. Его старая одежда исчезла, кроме того ему предоставили комплект удобной темной униформы без опознавательных знаков.

Алекс наблюдал за этой суетой со смешанными чувствами. С одной стороны, это был рай для исследователя. С другой – идеальная тюрьма. Каждый его шаг фиксировался камерами. Каждый запрос на оборудование или доступ к данным приходилось согласовывать. Он был ценным активом под колпаком.

Когда они встречались со Смитом в его стерильном кабинете, оборудованном прямо на базе, их диалоги превращались в тонкую психологическую дуэль.

– Я хочу получить доступ к архивам базы. К тем исследованиям, что здесь проводились», – потребовал Алекс на одной из таких встреч.

Смит, не отрываясь от планшета, кивнул.

– Конечно. В качестве жеста доброй воли.

Он передал Алексу планшет. На экране были оцифрованные лабораторные журналы, чертежи. Сердце Алекса екнуло. Но, изучив их, он понял: это были общие данные, вводные материалы. На базе действительно пытались открыть проход в другой мир. Однако в материалах, что ему предоставил Смит не было ничего о самом дне инцидента.

– Это поверхностные данные. Где итоговые отчеты? Протоколы аварии?

– К сожалению, многое было утрачено в тот день когда база была уничтожена, – невозмутимо ответил Смит. – Мы предоставляем вам все, что имеем. Продолжайте работу. Достигните прогресса – и мы углубим ваши допуски.

Алекс понял правило игры: информация выдавалась дозированно, в обмен на уступки.

– Зачем вам все это? – спросил он как-то раз, делая вид, что поглощен изучением графиков энергетических всплесков. – Научный интерес? Это слишком дорогое удовольствие даже для правительства.

Смит отложил чашку с идеально заваренным кофе.

– Национальная безопасность, мистер Стил. Любая неконтролируемая аномалия – это угроза. Мы должны ее понять, чтобы обезвредить. Или… использовать. Представьте, если подобный разлом появится в густонаселенном городе. Или если… что-то пройдет с той стороны. Наша задача – быть готовыми.

Очередная гладко отполированная ложь.

Алекс делал вид, что верит. Он демонстрировал «прогресс». Делился теориями, частью правдивыми, частью – искусной ложью, чтобы проверить, что они знают на самом деле.

Они впитывали все, как губка. Их ученые, скупые на эмоции и разговоры, внимательно наблюдали за ним, фиксируя все, что он говорил и показывал.

Однажды вечером, воспользовавшись моментом, когда Смит уехал на совещание, а охрана сменилась, Алекс решился на риск. Он знал, что в основной лаборатории, куда ему доступ был ограничен, стоял сейф. Тот самый, куда Смит убирал свой планшет после совещаний.

Алексу пришлось учиться быть невидимым, двигаться бесшумно и чувствовать слабые места в системах. Охранники полагались на технику, а он полагался на инстинкты. Он проскользнул в лабораторию, когда техник вышел на перекур.

Сейф был современным, с цифровым кодом. Но Алекс видел, как Смит вводил его несколько раз. Он запомнил движение пальцев. Он сосредоточился, представил его снова, и его собственные пальцы потянулись к клавиатуре, повинуясь мышечной памяти. Раздался тихий щелчок.

Внутри лежал планшет Смита и одна-единственная бумажная папка с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ОПЕРАЦИЯ "ФЕНИКС"».

Пальцы Алекса дрожали, когда он открыл ее. Внутри были схемы, карты и… инструкции.

Вот они. Стратегические документы.

«Протокол первичного освоения территории "П-1" (Пустошь)». «План размещения передового опорного пункта в секторе 7-Г». «Оценка энергетических аномалий "П-1" как потенциального источника энергии». Диаграммы, показывающие развертывание военных контингентов через «стабильный портал». Отчеты о «нейтрализации природных угроз» – в этом эвфемизме он с ужасом угадал титанов, а возможно, и выживших людей.

И последний документ, который заставил его кровь похолодеть: «Регламент обращения с аномальным персоналом "Категории А"». Внизу была сноска: «К данной категории отнести субъекта А.Стила. В случае успешной стабилизации портала подлежит изоляции и полному изучению. В случае сопротивления – ликвидации».

Научный интерес. Национальная безопасность. Как он и думал: вранье.

Их интересовала колонизация. Захват. Его мир, его дом, его Пустошь, были для них просто новой территорией, богатой непонятными ресурсами. А он – ключом к этой двери, который планировали сломать, как только используют по назначению.

Руки Алекса сжали папку так, что костяшки побелели. Глаза застилала багровая пелена ярости и горького торжества. Он был пешкой в чужой, чудовищной игре. Но теперь он, по крайней мере, владел информацией об этой игре, начинал понимать ее правила и цели, к которым стремится его соперник. А это давало ему определенное преимущество.

Он быстро положил все на место, закрыл сейф и бесшумно покинул лабораторию. Вернувшись к себе, он встал посреди комнаты, тяжело дыша.

Страх исчез. Они думали, что ведут его на поводке? Что он – наивный дикарь, ослепленный блеском их технологий?

Хорошо. Он сыграет по их правилам. Он даст им то, что они хотят. Он покажет им, как открыть дверь.

Но войдет в нее первым. И захлопнет за собой. Навсегда.

Он подошел к окну и посмотрел на освещенную прожекторами базу, на свою идеальную тюрьму. Теперь он знал правду. То, о чем он раньше лишь догадывался и подозревал, – оказалось истиной. И знание это было оружием страшнее любой монтировки.

Поведение Алекса кардинально изменилось. Внешне он стал идеальным, сотрудником. Он с головой погрузился в работу, превратившись в аскетичного, молчаливого исследователя, чья жизнь состояла из циклов «лаборатория – личная комната». Он перестал огрызаться на Смита, его требования стали конкретными и обоснованными с научной точки зрения.

Каждое утро, просыпаясь под пристальным взглядом камеры в углу его комнаты, он напоминал себе:

«Они – инструмент. Ты – механик. Они дадут тебе детали, ты соберешь из них ключ». Его ярость и отчаяние были спрессованы в холодный, алмазный стержень целеустремленности.

Эксперименты вышли на совершенно иной уровень. Теперь у него был доступ к оборудованию, о котором он мог только мечтать. Квантовые резонансные сканеры, спектрометры, способные анализировать состав материалов на атомном уровне, гравитационные картографы.

Первым делом он потребовал полный анализ обломков из Пустоши, которые были в распоряжении Смита, те крупицы, что просочились в этот мир, и те, которые были изъяты у него при «заселении». Ученые Смита уже проводили свои тесты. Их отчеты были сухими и бессмысленными: «образец демонстрирует аномальную кристаллическую решетку… наличие неизвестных изотопов…»

Алекс подошел к вопросу иначе. Он не просто изучал образцы. Он взаимодействовал с ними. В бронированной лаборатории он клал на стол кусок оплавленного металла или иссиня-черный кристалл и закрывал глаза, пытаясь не анализировать, а чувствовать их. Он вспоминал их историю, их происхождение.

– Регистрируем слабый энергетический импульс, – доносился до него голос одного из техников из-за стекла. – На частоте, не характерной для земных материалов.

– Это не «импульс», – сквозь зубы поправлял его Алекс, не открывая глаз. – Это эхо. Отзвук того места, где он был рожден. Ваши приборы настроены на наш мир. Они глухи к его музыке.

Он заставлял их перенастраивать датчики, вводить поправки, основанные на его интуитивных ощущениях. Ученые Смита скептически хмурились, но мистер Смит, наблюдавший со стороны, неизменно кивал:

– Сделайте, как говорит мистер Стил.

Их сотрудничество стало странным симбиозом холодной науки и техномагического чутья. Алекс был проводником, переводчиком с языка Пустоши на язык земной физики. Он указывал, где искать, а их сверхточные машины выдавали цифры и графики, подтверждавшие его правоту.

Он сосредоточился на воронке. Теперь она была заключена в стеклянный саркофаг, опутанный датчиками. Алекс часами проводил эксперименты возле нее.

– Давайте проверим теорию резонансного подавления, – предлагал он, выдвигая сложную математическую модель, которую разработал ночью.

– Если создать контрволну, точно соответствующую частоте разлома, но в противофазе, мы можем не стабилизировать его, а на время «усыпить» флуктуации. Это позволит подойти ближе и изучить его структуру.

Ученые замирали в изумлении. Его идеи были гениальны, безумны и не имели аналогов в современной науке. Они спешно проводили расчеты, и часто они подтверждали идеи Алекса.

Смит наблюдал за этим с возрастающим интересом. Он видел, как Алекс постепенно превращается из подопытного в руководителя проекта. Это было рискованно, но и невероятно продуктивно.

Их беседы в кабинете Смита теперь напоминали не допрос, а совещание двух коллег. Пусть и коллег, которые терпеть не могут друг друга.

– Ваши последние данные по энергетическому следу разлома… впечатляют, – говорил Смит, изучая графики на своем планшете. – Вы утверждаете, что можем говорить о наличии некоего «кода доступа»? Набора уникальных частот?

– Не кода доступа, – поправлял Алекс, смотря в окно на освещенную базу. – Скорее… отпечатка пальцев. У каждого мира свой уникальный энергетический почерк. Разлом – это шрам, где отпечатки обоих миров смешались. Чтобы его зашить или открыть контролируемо, нужно научиться разделять их.

– И вы можете это сделать?

– Я могу попытаться. Но мне нужен доступ к генераторам на квантовых гармониках. Те, что у вас стоят, недостаточно точны.

Смит медленно кивал. Он понимал, что Алекс выпрашивает все более мощные и опасные игрушки. Но отдача была слишком велика, чтобы отказать.

– Организуем.

Алекс знал, что его ценность – его единственная защита. Он постоянно демонстрировал прогресс, но всегда оставлял самые важные кусочки головоломки при себе. Он давал им данные, но не интерпретацию. Он показывал методы, но не источник своего знания. Он был единственным, кто мог «прочитать» показания их сверхсовременных приборов.

Однажды он провел рискованный эксперимент. Он убедил Смита, что для калибровки датчиков нужен «живой» отклик. Он попросил принести его старый, разбитый компас, стрелка которого давно уже не указывала на север.

Когда артефакт внесли в лабораторию и приблизили к бронестеклу, отделявшему воронку, произошло нечто неожиданное. Стрелка компаса бешено завращалась, а затем замерла, упершись не в стекло, а как бы сквозь него, словно поблизости был другой магнитный полюс. Одновременно все датчики взвыли, фиксирующий мощнейший всплеск энергии.

В ту же секунду Алекс, стоявший рядом, почувствовал знакомый, сводящий с ума запах – пыли, пепла и цветущих металлических кактусов Пустоши. Он услышал далекий, искаженный вой ветра в ущельях.

Это длилось одно мгновение. Затем все стихло.

В лаборатории воцарилась мертвая тишина. Ученые и техники в белых халатах замерли в изумлении, глядя на зашкаливающие датчики.

Алекс, бледный, сделал шаг назад, делая вид, что потрясен не меньше них.

– Видите? – его голос дрожал, но теперь это была не наигранная дрожь. – Он… активен. Он реагирует на родные материалы.

Смит, наблюдавший за всем через стекло из командного пункта, поднес руку к уху, отдавая тихие, неотложные распоряжения. Его лицо было невозмутимым, но в глазах горел тот самый хищный, холодный огонь, который Алекс видел при их первой встрече. Огонь обладания.

Этот успех обошелся Алексу дорого. Ночью его снова посетили кошмары. Теперь он видел не только разрушения. Он видел, как через стабильный, широкий портал на земли Пустошей выходят не титаны, а колонны земной техники, солдаты в камуфляже, чуждые местным пескам. Он видел, как они ставят свои вышки, огораживают территории, своих друзей, пытающихся протестовать, объявляют «природными угрозами» и «нейтрализуют».

Он проснулся в холодном поту, с единственной мыслью в голове: он не может допустить этого. Он должен обмануть их. Должен вернуться в Пустоши сам, а не тащить с собой одержимых жаждой наживой чинуш.

На следующее утро он пришел к Смиту с новым предложением. Его лицо было бледным, но решительным.

– Данные со вчерашнего эксперимента… они указывают на нестабильность ядра разлома. Любая попытка грубо его стабилизировать или расширить может привести к катастрофе. К высвобождению энергии, способной испарить все в радиусе нескольких миль.

Смит поднял на него холодные глаза.

– Вы предлагаете?..

– Я предлагаю не штурмовать ворота, а подобрать отмычку. Нужно не усиливать разлом, а… «уговаривать» его. Создать точный, ювелирный резонанс, который не расширит проход, но сделает его проходимым на короткое время. Для одного человека.

– Для вас, – без эмоций констатировал Смит.

– Для миссии разведки, – парировал Алекс. – Вы же хотите узнать, что там? Я могу войти, собрать данные, образцы, вернуться и предоставить вам полный отчет. Без риска уничтожить все и вся. Это единственный безопасный путь.

Он смотрел Смиту прямо в глаза, играя в его же игру – холодный расчет и прагматизм. Внутри у него все замерло. Это был его главный ход. Предложение, от которого они, возможно, не смогут отказаться.

Смит молчал несколько томительных секунд, изучая его.

– Это… интересное предложение, мистер Стил. Я должен обсудить его с руководством.

Алекс кивнул и вышел, чувствуя, как под маской спокойствия по его спине струится холодный пот.

Он знал, что они не отправят его одного. Они попытаются поставить на него свою метку, свой ошейник, свою взрывчатку. Они попытаются сделать его своей марионеткой.

Но это было именно то, чего он и добивался. Он заставил их играть на своем поле. Теперь ему оставалось самое сложное: подготовить такой «ювелирный резонанс», который откроет дверь ровно настолько, чтобы он мог проскользнуть внутрь, и захлопнется сразу после, похоронив все их планы навсегда.

И он знал, как это сделать. План созревал в его голове – дерзкий, безумный и единственно возможный. План, который требовал от него не силы, не магии, а высочайшего мастерства и готовности к самопожертвованию.

Война за портал вступила в решающую фазу.

Глава 7. Танец с дьяволом

Их кооперация напоминала танец двух скатов на океанском дне – медленный, полный скрытых угроз и яда. Алекс выдавал ровно столько информации, чтобы его ценность оставалась неприкосновенной, Смит дозировал доступ к ресурсам, держа его на крючке надежды.

Однажды утром Смит вошел в лабораторию к Алексу без предупреждения. Его лицо было особенно непроницаемым.

– Мистер Стил. Полагаю, пришло время показать вам истинные масштабы нашего… предприятия. Прошу, пройдемте.

Он повел Алекса не к выходу, а вглубь комплекса, к лифту, скрытому за потайной дверью в стене, замаскированной под панель с оборудованием. Лифт поехал не вверх, а вниз. Глубоко вниз. Счетчик на панели показывал минус двадцать, минус тридцать этажей…

Когда двери открылись, Алекс замер на пороге, пораженный. Он стоял на балконе, опоясывавшем громадную подземную полость, сравнимую по размеру с авианосным доком. Это не какой-то там бункер. А целый подземный город.

Внизу кипела деятельность. Десятки ученых в белых халатах работали за терминалами, перед огромными голографическими экранами, на которых пульсировала схема разлома и данные, собранные с его помощью. Роботизированные манипуляторы бережно изучали обломки, извлеченные из-под завала на верхних уровнях. И в центре всего этого, на специальных постаментах, стояли самые ценные трофеи.

Его мотоцикл. Вернее, то, что от него осталось. «Триумф» был аккуратно, почти с благоговением, разобран на составляющие. Каждая деталь была очищена, пронумерована и изучалась с помощью сложнейших приборов. Рядом лежали его инструменты, его аварийный запас, даже его прожженная куртка – все было разложено по столам, как артефакты древней цивилизации.

– Проект «Янтарь» никогда не прекращался, мистер Стил, – голос Смита прозвучал прямо у его уха. Алекс вздрогнул, не отрывая глаз от зрелища. – Он был лишь… перепрофилирован. После неудачного эксперимента мы поняли, что грубая сила не решение. Требуется тонкий подход. И ключ.

Он повел Алекса по круговому балкону. Повсюду виднелись знакомые символы – те самые, что он видел на чертежах, но доведенные до совершенства. Огромные кольца нового портального устройства, лежали в сборочных цехах. Инженеры работали над ними.

– Мы знаем о Пустошах… скажем так, достаточно давно. Наши спутники фиксировали аномалии еще до рождения вашего отца. Но стабильный портал создать не могли. До сих пор.

Смит остановился и посмотрел на Алекса. Его маска непроницаемости на мгновение спала, обнажив холодную, ненасытную жадность.

– Наша цель – ресурсы. Те самые кристаллы, что питали тот мир. Та «мана», что течет в ваших жилах. Неисчерпаемый источник энергии, мистер Стил. Энергии, которая даст нам технологическое превосходство на века. Вечный двигатель. Абсолютное оружие.

Алекс слушал, и у него похолодело внутри. Это было хуже, чем он предполагал. Они не просто хотели завоевать Пустоши. Они хотели выкачать саму душу его мира, высушить его до последней капли.

– Вы… вам нужна не земля. Вам нужна ее кровь, – прошептал он.

– Мыслите шире. Контроль над энергией – это контроль над всем. А вы… вы наш билет. И наш проводник. Вы нужны нам точно так же, как мы нужны вам. У вас нет иного способа вернуться. А у нас нет иного способа получить доступ. Мы обречены на сотрудничество.

Алекс смотрел на гигантский портал внизу, на ученых, как муравьев, копошащихся вокруг его вещей, и его охватило чувство полнейшей безысходности. Смит был прав. У него не было выбора. Он был единственным, кто мог открыть дверь, и он был окружен армией тех, кто хотел пройти в нее следом с оружием в руках.

Он молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его согласие было похоже на капитуляцию.

Работа в бункере закипела с новой силой. Теперь Алекс видел истинный размах их подготовки. Он видел, как на базу прибывали не только ученые, но и подразделения спецназа в черной форме без опознавательных знаков. Он видел грузовики, с которых разгружали не приборы, а ящики с оружием, которое явно не было предназначено для научных целей – крупнокалиберные пулеметы, переносные ракетные установки, средства броневой защиты.

Интерес Смита лежал далеко за пределами науки. Каждый их диалог теперь вертелся вокруг одного: «Как быстро мы можем стабилизировать проход для прохождения группы из десяти человек? Какие угрозы их ждут?»

Алекс отвечал уклончиво, рассказывая об атмосферных аномалиях, радиационных поясах, опасной фауне, умалчивая о главном – о людях. О выживших. Он не мог выдать их.

Однажды они проводили сложный эксперимент по резонансному усилению сигнала. Алекс настаивал на осторожности, но Смит, под давлением своего начальства, требовал ускорить процесс.

Он повысил мощность генератора на два процента сверх безопасного лимита, который установил Алекс.

Последующее было похоже на ад.

Установка взорвалась ослепительной вспышкой чистой энергии. Волна силы ударила по оборудованию, вызвав цепную реакцию взрывов. Лопнули экраны, полыхнули искры, и мгновенно вспыхнул странный, сине-зеленый пожар, пожирающий все с неестественной скоростью.

Ударная волна отбросила Алекса к дальней стене. Он ударился головой, мир поплыл перед глазами. Сквозь дым и огонь он увидел фигуру Смита, лежащую без сознания под обломками рухнувшей консоли. На него надвигалась стена того самого неестественного пламени.

Время замедлилось. Мысль промелькнула ясная и холодная: «Оставь его. Смерть Смита – это отсрочка. Хаос. Возможность сбежать».

Логичный выбор. Прагматичный. Такой, какой сделал бы на его месте сам Смит.

Но Алекс увидел не агента, не архитектора своих бед. Он увидел человека. Возможно, первого человека в этом аду, который, пусть из корыстных побуждений, разговаривал с ним на равных.

С ругательством на губах он оттолкнулся от стены и рванулся сквозь огонь. Пламя лизало его руки, оставляя странные, холодные ожоги. Он схватил Смита за плечи и потащил к аварийному выходу, падая и поднимаясь под градом осыпающихся с потолка обломков. Он чувствовал, как его собственная сила покидает его, но какое-то глубинное, вытесненное яростью и болью чувство долга заставляло ползти вперед.

Они рухнули в безопасную зону буквально за секунду до того, как главная дверь лаборатории автоматически заблокировалась, изолируя огненную бурю внутри.

Алекс лежал на холодном полу, хрипло дыша, его одежда дымилась. Рядом хрипел и приходил в себя Смит.

Агент открыл глаза, увидел заваренную дверь, пожираемое пламенем лаборатории, и затем перевел взгляд на Алекса, на его обожженные руки, на его почерневшее от копоти лицо.

Ни слова благодарности не последовало. Никакой эмоции. Но что-то в его взгляде изменилось. Ледяная стена между ними дала микроскопическую трещину. Смит видел не просто аномалию или инструмент. Он видел человека, который только что спас ему жизнь, рискуя собственной.

Медленно, с трудом поднявшись, мистер Смит кивком подозвал дежуривших солдат.

– Отведите мистера Стила в лазарет. Обеспечьте всем необходимым.

И добавил, уже обращаясь к Алексу, и в его голосе впервые прозвучали ноты чего-то, отдаленно напоминающего уважение:

– Ваша… принципиальность не перестает удивлять. Отдыхайте. Завтра продолжим.

Алекса увели. Он понимал, что его поступок не изменит их планов. Не остановит машину. Но он посеял семя сомнения. Смит теперь смотрел на него не только как на ресурс, но и как на непредсказуемую переменную. Как на личность.

А это было уже кое-что. В игре, где все было против него, даже крошечное преимущество могло стать решающим. Он спас своего тюремщика, но, возможно, этим шагом он выиграл себе немного времени. И немного доверия, которое он мог использовать против них.

Лазарет базы был таким же стерильным и бездушным, как и все остальное. Его обработали каким-то жгучим, но невероятно эффективным антисептиком, который затянул ожоги за считанные часы, оставив лишь розовые, слегка зудящие полосы на коже. Сотрясение, полученное при ударе о стену, также было купировано инъекцией, снимающей головную боль и головокружение. Медицина у них была на грани фантастики, и Алекс понимал, что это была не забота о его здоровье, а стремление сохранить ценный актив в рабочем состоянии.

Его оставили в небольшой палате под наблюдением камер и датчиков жизнедеятельности. Он лежал на койке, глядя в белый потолок, и переигрывал в голове моменты взрыва. Ту долю секунды, когда он принял решение. Он не жалел о нем. Ненависть к Смиту никуда не делась, она была фоном его существования. Но в тот момент сработало нечто более глубокое, выдрессированное в Пустошах кодексом: своего не бросают. Даже если этот «свой» – твой злейший враг. Это был инстинкт, пересиливший ненависть.

Дверь открылась без стука. В проеме стоял Смит. На нем был свежий, идеально отглаженный костюм, маскирующий любые последствия инцидента. Но на виске красовался аккуратный пластырь, а движения были чуть более собранными, чем обычно.

Он молча вошел, подошел к койке и несколько секунд изучал показания на медицинском мониторе.

– Вам повезло. И мне, благодаря вашему… неожиданному альтруизму, тоже.

– Не обольщайтесь, – хрипло ответил Алекс. – Я не дал сгореть ключу от двери. Ничего более.

Смит позволил себе едва заметную ухмылку.

– Прагматично. Но не совсем правда. Вы могли вытащить меня без сознания и оставить у выхода, чтобы пламя добило. Или просто не успеть. Но вы сделали выбор. Рискнули. Это многое говорит о вас, мистер Стил.

– А что это говорит о вас? – парировал Алекс. – То, что вы едва не позволили своему нетерпению угробить весь проект? Ваши начальники, должно быть, в восторге.

На лице Смита промелькнула тень досады. Алекс попал в цель.

– Были проведены… оргвыводы. Мои рекомендации относительно предельной мощности были проигнорированы под давлением извне. Это не повторится. Теперь у меня есть… более веские аргументы. – Он посмотрел на Алекса, и в его взгляде появилась новая нота – не товарищества, нет, но признания силы оппонента. – Ваша осторожность оправдана. С этого момента протоколы безопасности и все экспериментальные параметры будут согласовываться лично со мной и вами. Без исключений.

Алекс победил. Своим поступком он не только спас Смита, но и дал ему козырь в борьбе с вышестоящими. Алекс стал активным участником игры, а не просто фигурой на доске.

Его вернули в камеру, но теперь в ней кое-что изменилось. На столе, рядом с обычным безвкусным пайком, стояла настоящая чашка свежезаваренного кофе и свежая булочка. Мелочь. Но в условиях тотального контроля – мощный знак. Знак того, что его статус изменился.

Работа возобновилась, но атмосфера в лаборатории стала другой. Ученые, прежде смотревшие на него как на диковинную зверушку, теперь поглядывали с опасливым уважением. Из подопытного, сумасшедшего с «особой связью» он превратился в того, кто спас начальника и чьи предупреждения оказались пророческими.

Смит стал проводить с ним больше времени. Их диалоги вышли за сухие рамки научных дебатов. Иногда, после совещаний, Смит задерживался в лаборатории, наблюдая, как Алекс возится с калибровкой датчиков.

– Вы никогда не задумывались, почему вас тянет назад? – как-то спросил Смит, разглядывая голограмму энергетического следа разлома. —Глубже. Это ведь ваш мир теперь. Ваша ДНК изменена. Ваша биохимия зависит от его энергии. Это не тоска по дому, мистер Стил. Это ломка.

Алекс вздрогнул. Он никогда не думал об этом в таком ключе. Его любовь к Лире, его долг перед друзьями – все это было реально. Но Смит намекал на нечто более физиологичное, сродни зависимости.

– Вы хотите сказать, что я наркоман, нуждающийся в дозе? – с вызовом спросил он.

– Я хочу сказать, что ваша связь с тем миром может быть не только метафизической. Она может быть самой что ни на есть материальной. И это… интересно.

В другой раз Смит, неожиданно проявив подобие откровенности, сказал:

– Вы ненавидите нас. Понимаю. Но мы не монстры. Мы – необходимость. История человечества – это история борьбы за ресурсы. За энергию. Чтобы избежать войн здесь, мы должны найти ее там. Это цинично? Возможно. Но это гарантия выживания для миллиардов наших сограждан по планете.

– Выгодная позиция – объявить себя спасителем человечества, пока готовишься разорить чей-то дом, – бросил Алекс.

– Дом? – Смит поднял бровь. – Ваш «дом», по вашим же описаниям, – это пост-апокалиптическая пустошь, кишащая механическими чудовищами. Мы можем принести туда порядок. Технологию. Медицину.

– Принесете. С пулеметами и колючей проволокой. Я видел ваши планы.

На этот раз Смит не стал отрицать. Он просто помолчал, а затем ответил:

– Порядок редко приносят с букетом цветов. Но это не значит, что результат не может вести к взаимовыгоде.

Алекс понимал, что Смит пытался представить захват как миссию цивилизации. Как делали многие миссионеры и до него.

Но чем больше Смит говорил, тем больше Алекс видел трещины в его идеологии. Он не фанатик. Смит прекрасно осознавал моральную цену своих действий и старался ее не замечать, спрятавшись за доклады и стратегии.